Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 337 страниц)

– Да, встречаемся там. – Марк затушил окурок и бросил в урну у дверей почты. – Он может быть вооружен, возьмите бронежилет. Дождусь Янссенс, и выезжаем.

Алис появилась на пороге: сосредоточенная и как будто что-то обдумывающая. Марк не хотел это чувствовать. Не хотел об этом думать – что она сейчас там такое решала про себя.

– Кристин нашла другой адрес Ренара, – сказал он. – Недалеко от нас. Едем туда. Точнее, сначала за твоим чемоданчиком. И бронежилеты возьмем на всякий случай.

– Еще один адрес? Думаешь, он там?

– Не знаю. Но шанс есть.

Он пересказал ей услышанное от Кристин.

– Быстро, – одобрительно кивнула Алис.

– Я позвонил Жану, попросил поспособствовать.

И этот звонок дался почти легко. Жгучая ненависть, от которой дыхание перехватывало, осталась в прошлом. Марк не знал, придет ли что-то на ее место. Едва ли. Но это все равно ощущалось как освобождение. От этого монстра Алис его спасла.

Он с трудом удержался, чтобы не прижать ее к себе. Снова побыть тем Марком, в которого она влюбилась. Который влюбился в нее. Погреться у этого огня.

Но Алис все еще выглядела сосредоточенной, и невозможно было не чувствовать, как она продолжает думать о своем, даже обсуждая с ним работу.

Да, не сейчас. Вечером. Если… если она к тому времени еще не примет решение.

* * *

До деревушки, где снимал жилье Ренар, они домчались быстро, основную дорогу уже успели расчистить. Марк подумал, что все сходится: просека, на которой тогда застрял черный «пежо», как раз выходила на эту трассу. Еще одно доказательство, что тот «Антуан Леблан», которого вытаскивал эвакуатор, – именно Ренар.

Дом стоял на отшибе, чуть в стороне от всех. Судя по карте, к нему примыкал достаточно большой участок.

Припарковав машину подальше, у забора через два дома, Марк позвонил Кристин.

– Я тут, шеф. Жду.

– Идите к главному входу, мы с Янссенс зайдем сзади. На случай, если он решит сбежать. Чтоб не вышло как с Боуманом.

– Поняла.

Он вздохнул, убрал телефон в карман и обернулся к Алис.

– Пошли. Подожди только, я сначала все проверю.

Она кивнула, отстегнув ремень безопасности. Марк вышел, осмотрелся еще раз и открыл ей дверь.

– Вроде чисто. Выходи.

«Ренару мы нужны живыми, – напомнил он себе. – Едва ли он начнет стрелять из кустов, если раньше этого не делал».

И все же его не оставляло ощущение готовящейся ловушки. Марк достал из багажника бронежилет Себастьяна, который захватил из участка, и протянул Алис.

– Давай, руки вверх.

– Как в «C.S.I.», – усмехнулась она. – Только специальной надписи не хватает.

– Не туго? Затяни сама, как удобнее.

– Нет, нормально. Теперь ты?

Марк кивнул и надел свой жилет. Затянул ремни, вспоминая забытое ощущение. Хмыкнул про себя. Как давно это было. И тут же поймал восторженный взгляд Алис.

Ах да, ее герой… Может быть, именно это совпадение и стало решающим. Да, именно оно, а не мистическая близость чуть ли не с первого взгляда, не пресловутое звучание в унисон. Но, черт, как же было приятно, когда Алис смотрела вот так! И можно было на секунду отрешиться от всего и в самом деле побыть ее героем, тем, кто выносит ее из ада, тем, кто шепчет, что пришел ее спасти, тем, кто остается с ней навсегда.

– Пошли. Следуй моим указаниям. Никакой самодеятельности.

– Понятно, шеф.

Они двинулись по колее вдоль живой изгороди – на подстриженных кустах лежали густые шапки снега, – когда телефон снова завибрировал.

– Что там?

– В большом доме живет квартирная хозяйка, – сообщила Кристин. – Ренар снимает маленький домик в саду, у нее есть ключи. Говорит, видела, как он уезжал утром. Возвращается обычно к вечеру. Да, машина у него, по ее словам, черная, небольшая. Возможно, тот самый «пежо».

– Понял.

«Твою же мать!»

Марк заскрипел зубами от досады. Не то чтобы он рассчитывал взять Ренара прямо сейчас, но к разочарованию примешивалось и странное, неуместное и почти суеверное облегчение, что это чудовище далеко, что оно не увидит сейчас его девочку. Ладно. Сначала обыск.

Маленький павильон в глубине сада казался мрачным – весь увитый облетевшим плющом, толстые узловатые ветви которого были похожи на душащие щупальца какого-то фантастического чудовища. От дома мимо старых яблонь шла узкая протоптанная в снегу тропинка – Марк пошел первым, за ним Алис, потом Кристин с квартирной хозяйкой.

– Такой приличный мужчина, спокойный. Знаете, моя кузина в Шарлеруа сдавала квартиру студентам, и это было ужасно. Вечный шум, жалобы соседей… А тут просто идеальный жилец! Это точно не ошибка?

– Именно это мы и хотим выяснить, мадам, – заверила ее Кристин.

– Это как-то связано с тем черепом? Такая история! Мы смотрели в новостях! Я вас всех сразу узнала…

– Мы не имеем права разглашать подробности расследования.

Марк остановился перед дверью домика. Хозяйка тут же подала ему ключи. Он надел перчатки; Алис, поставив чемоданчик под дерево, стащила с себя бронежилет, достала костюм криминалиста и принялась натягивать.

– Нет, все-таки не могу поверить… – продолжала вздыхать хозяйка.

В доме было прибрано и пусто. Марк шагнул внутрь, осмотрелся. Небольшая комната, кухня, совмещенный санузел.

– Чисто. Янссенс, приступайте.

Алис как раз надела свой костюм – и как она ухитрялась выглядеть так привлекательно даже в этом? – взяла чемоданчик и достала кисточку и порошок для снятия отпечатков пальцев.

– Я начну с ванной.

Марк кивнул и прошел в комнату. Аскетичная обстановка. Кровать, книжный шкаф, письменный стол. На аккуратно сложенных бумагах лежал золотой паркер. Вздрогнув и выругавшись про себя, Марк взял его рукой в перчатке. Потом приподнял бумаги.

Почерк.

Дыхание перехватило. В памяти всплыл кабинет, тяжелые красные бархатные портьеры, кожаное кресло. Человек напротив. Лицо, которое никак не получалось запомнить. Он всегда садился против света, всегда оставался в тени, в то время как еще юный Марк оказывался перед ним как на сцене, как в луче прожектора. Или так только чудилось?

– Янссенс? У вас фотографии записки все еще с собой?

Она появилась в дверях с каким-то пакетиком в руках.

– Да, я не стала стирать. Сейчас. – Пощелкав кнопками, Алис протянула ему камеру. – Вот, смотри… те.

– Совпадает. – Марк протянул ей бумагу. – Но перешлите в лабораторию, пусть сделают заключение на всякий случай. Хотя отпечатков должно хватить.

Алис кивнула.

– Да, я как раз сняла. Сейчас проверю по базе.

Она достала из рюкзака ноутбук, поставила на нетканую салфетку, которую расстелила на столе, и подключила к нему смартфон.

– Я уже отсканировала опечаток. – Почему он не мог перестать на нее смотреть? Алис была такой хорошенькой в своей сосредоточенной деловитости. Марк снова подумал, как хотелось бы, чтобы все сложилось иначе. Если бы они нашли друг друга не здесь, не в этом мрачном лесу, а где-то, где оба были бы счастливыми, легкими и свободными. Встретиться где-то в другой жизни, в параллельной вселенной, где с ними обоими никогда не происходило ничего плохого… – Так… готово, запускаем. А что у тебя тут?

– Много записей, но компьютера нет. Надо собрать тут все, посмотрим потом в участке.

– Да, сейчас. Я еще проверю ботинки и… О! У нас совпадение! Это он, Марк! Его отпечатки на коробке с фатой и в землянке!

– Я запрошу ордер на арест и разошлю ориентировку. И чтобы прислали людей тут дежурить, мы втроем не справимся.

– Ты думаешь, он не появится до вечера?

– Не знаю. Но…

Марк не мог объяснить, но чувствовал, что вряд ли. Ренар успел, уехал, словно… тоже что-то почувствовал? Или все же просто совпадение?

На пороге комнаты появилась Кристин.

– Подкрепление? Все как у взрослых, да? Я останусь тут их ждать. Звонил Себастьян, кстати, сказал, что нашел кое-что интересное. Этот наш Ренар общался с тем самым Штойбером. Похоже, даже у него учился. Точнее, в его диссертации Штойбер упомянут в благодарностях как консультант. Вы должны Себастьяну кактус, шеф. Я б так глубоко копать не стала. Или даже не додумалась бы. Там от одной темы уже заворот мозгов.

Да, все сходилось. Твою же мать, все сходилось! Хотелось орать оттого, как все они были слепы. Как не заметили очевидного.

– А какая у него была тема? – поинтересовалась Алис.

– Спросите что полегче. Что-то про пограничные состояния. И транс. Если я правильно расшифровала все эти умные слова.

Алис нахмурилась.

– Я потом посмотрю. Это… может быть важно.

– Да. А сейчас надо тут закончить.

* * *

– Это какой-то птичий язык! – Марк со вздохом отложил листок. – Сокращения, коверканье слов. Еще и значки-картинки. Хуже только архив Штойбера! Мало того, что у него почерк, как будто курица лапой писала, так еще и его немецкий! Эти составные слова из двадцати частей, которые он сам придумал, предложения на полстраницы, а потом еще и какая-нибудь приставка на тебя выпрыгивает в конце! Бла-бла-бла-бла-бла… aus! Что aus? Куда aus? Нет, моих знаний языка тут точно не хватает!

За окнами давно уже стемнело, Алис даже не знала, который час. Себастьяна отпустили домой. Они были в участке вдвоем, сидели в кабинете: Марк у себя за столом, открыв на мониторе архив Штойбера, который прислал Жан, и взяв себе записки Ренара. А Алис устроилась в кресле с настоящими записями Дюмортье, которые обнаружились при обыске в павильоне.

Она подняла голову от папки с бумагами, посмотрела на Марка. Снова украдкой бросила взгляд на его правую руку со сбитыми костяшками. Они не давали ей покоя, потому что Алис знала – это произошло, пока она была на почте. Что же случилось? Он так злился из-за Ренара? Или из-за ее попытки откровенно поговорить? Вообще из-за всего, что теперь происходило между ней и Марком? Еще одно доказательство, что все вдруг пошло не так. После этого проклятого секса! Когда все должно было быть так хорошо! В самом деле, как будто на ней лежало какое-то проклятие, как будто ей нельзя было лезть в эту часть человеческих отношений. Нет, у нее просто уже не осталось сил и желания об этом думать. Работа. Сосредоточиться на деле. Работа всегда была для Алис спасением.

– Зато теперь мы точно знаем, что он сначала учился у Штойбера, – спокойно сказала она и снова опустила взгляд в бумаги.

– Начинал, да. Недолго, но учился. А потом… – Марк вздохнул, снова взглянул на экран, прокручивая текст, – такое ощущение, что они разошлись во взглядах. Насколько я могу разобрать, Штойбер, похоже, рассуждает в стиле мадам Форестье. Более наукообразно, меньше эзотерики, но примерно в том же духе.

– Но он тем не менее допускает, что изменение реальности возможно?

– Да. Пытается это как-то научно обосновать. И это зерно явно упало на благодатную почву. Только вот Штойбер, видимо, не мог дать Ренару то, чего тот хотел.

– И он принялся копать дальше, – кивнула Алис. – И нашел то, что ему нужно, у Дюмортье.

– Я полагаю, что Штойбер не просто так ввязался в тот суд, наверняка его и Дюмортье что-то связывало. Давнее соперничество? Тоже расхождение во взглядах? Может быть, они вместе учились или даже практиковали, – Марк сделал пометку в блокноте. И вдруг замер. – Погоди-ка, у нас есть фото с конгресса, или что там у них было за мероприятие. Вдруг там что интересное?

Он вытащил из стола папку с распечатанным дневником, вытащил снимок. Вгляделся в подписи, а потом поднялся и шагнул к Алис.

– Ну кто так пишет… Вот! В первом ряду. Штойбер! Еще с волосами, но это точно он.

– Вообще на себя не похож. – Алис посмотрела на фото. – На суде он был совсем лысым!

– А тут да, еще роскошная шевелюра. Не узнать. Надо бы проверить, что это за люди на снимке, может, они вместе начинали исследования всех этих паранормальных дел, в то время это было модно. Но связь между Дюмортье и Штойбером однозначно была. Учитывая, что Ренар контактировал со Штойбером, он мог от него же и узнать о Дюмортье. В конце концов, Ренар даже мог просто почитать про тот процесс, наверняка об этом еще сто лет судачили. Черт, мозг уже вскипел. Будешь кофе?

– Нет, наверное. Я уже сама булькаю, как кофейник.

– Тогда шоколад.

Марк открыл сейф и протянул ей коробку. Алис вздохнула, взяла конфету и вернулась к чтению.

– Да, мы думали, что быстро разберем записки Ренара, а оказалось… Пожалуй, Дюмортье писал яснее всего.

Яснее всего. Может быть, именно поэтому его записи были самыми страшными. Потому что за строчками на бумаге тут же всплывали образы, от которых бежал холодок по спине. Дергающиеся под электрошоком тела, капающая изо рта пена, люди, спеленутые простынями, кидающиеся на стены. Иглы и провода. Безумные глаза Ксавье, то, как он смотрит на свои руки, не узнавая их…

От этих сухих и словно бы отстраненных записей – фактов, наблюдений и перечислений применяемых методов и медикаментов – веяло каким-то запредельным отчаянием. Отчаянием людей, которым никто не поможет, которые оказались в полной и безраздельной власти садиста и палача.

Все тем же языком, так же сухо и отстраненно был описан Ксавье М. и манифестации[124] его паранормальных способностей. Это тоже было жутко: как будто Алис читала записки сумасшедшего, который с каждым днем все больше увязает в своем бреду. И «фактор Икс». Судя по всему, Дюмортье так обозначал Беатрис. «Индуцирование страха потери» и в скобках «медикаментозный гипноз». «Сенсибилизация[125] к ревности». «Идея асфиксии как обладания и слияния, обретения контроля».

Алис вздрогнула. Хорошо, что эти записи читала она, а не Марк. Черт!

«Управляемый делирий». «Устранение фактора Икс может послужить толчком к окончательному высвобождению тавматургического[126] потенциала пациента».

Она протянула листок Марку.

– Смотри. Думаю, это можно считать косвенным доказательством, что Беатрис убил именно он.

Марк кивнул.

– Отлично. Что-нибудь еще?

– Да. Я выписала названия всех лекарств, которые Дюмортье давал твоему деду, и сверила с анализом тех таблеток, которые мы вытащили из единорога Одри. В общем и целом это практически одно и то же по механизму воздействия, но есть, разумеется, нюансы. И они наверняка важны. Все же наука не стоит на месте, препараты совершенствуются. Но я все-таки не химик. И не психиатр, чтобы знать о новинках фарминдустрии. Надо проконсультироваться с кем-нибудь.

– Надо. Черт, время уже!.. – Марк взглянул на часы. – Половина одиннадцатого.

Алис тоже потерла глаза, потом потянулась, чувствуя, как от долгого сидения над бумагами затекли все мышцы.

Она вдруг подумала, что они с Марком не замечали, сколько прошло времени, потому что оба боялись возвращаться в дом. Боялись остаться наедине без возможности спрятаться за работой. Ужинать, разговаривать, ложиться в постель. Расследование оставалось единственным крепким мостиком между ними, когда все остальное стало вдруг таким зыбким и опасным.

Марк встал, собрал на столе бумаги и открыл сейф.

– Все, хватит, поехали. Давай свое тоже.

Алис кивнула, сложила документы, протянула ему.

– От Кристин ничего?

– Ее сменили, Жан выделил людей. Но пока тишина. Ренар не возвращался.

– Узнал о нас? Или у него есть еще какое-то логово? И ему там что-то надо?

Марк пристроил в сейф еще и коробку конфет, закрыл дверцу. Потом вытащил сигарету и сунул в рот, пока не прикуривая.

– Хрен его знает. Но чутье подсказывает, что все не так просто. Ренар явно что-то задумал. У него есть какой-то план. Если б можно было сразу понять его записи! Хотя… все равно пришлось бы думать, анализировать. А это время.

– Завтра надо посмотреть еще раз его комментарии к записям Дюмортье. Может, он отмечал что-то особенное? И можно примерно предположить…

– Да. – Марк взял куртку, захватил со стола зажигалку. – Ладно, хватит. Надо поесть наконец и спать. А то я уже думаю как Штойбер – словами из двадцати частей… aus!

Дома они быстро проглотили рыбу – к счастью, приготовилась та почти мгновенно. От усталости, тепла и сытости Алис чувствовала себя как пьяная. Глаза закрывались, мысли плыли.

– Чай сделать? – Марк встал и начал собирать со стола тарелки. – Эва сунула нам с липой на дорогу. И еще какой-то сбор с лавандой.

– Нет… я что-то…

– Иди в душ и спать. Я тут уберу быстро и тоже приду.

Она кивнула.

Как будто и не было сегодняшнего разговора. Этого отчаянного крика: то ли отпугивающего, то ли зовущего на помощь. Трещины, которую так и не получилось залатать. Этой расползающейся между ними реальности. Неспособности разрешить то, что разрешить было… все равно невозможно?

Впрочем, Алис не хотелось об этом думать. Не сейчас. Нет. Она подумает об этом завтра. Сейчас она быстро ополоснется и упадет в постель. С ним. И, черт подери, она не станет одеваться. Пусть Марк думает и делает, что хочет. Она устала быть хорошей и разумной девочкой, которая принимает правильные решения и не делает глупостей. Она устала думать. Она просто… просто возьмет то, что есть. Пока это возможно. Разве не это они с самого начала пообещали друг другу? Быть вместе, пока возможно и так, как возможно. Да. Быть вместе.

Оставив полотенце на кресле, Алис нырнула в постель. Марк пришел в спальню почти тут же, и она, закрыв глаза, слушала, как он раздевается, снимает часы. Как ложится, забирается к ней под одеяло. Как медлит секунду. А потом просто притискивает ее к себе, сгребает в охапку и сжимает чуть не до хруста.

Она улыбнулась про себя, сама прижимаясь к нему ближе. Марк тоже был без одежды. И Алис вдруг подумала, что это, пожалуй, было самое правильное за сегодняшний день.

Сон накатывал волнами, как прибой на каком-то далеком острове, и она уже не понимала, приснилось ли ей, или она в самом деле услышала такое отчаянное и злое:

– Моя. И черта с два ты куда-то…

Глава 14

Он проснулся оттого, что наткнулся на что-то тяжелое и холодное. Приподнялся, с трудом различая в темноте очертания лежащего рядом тела.

– Алис?

Марк прислушался к ее дыханию. Тишина. Дома было так тихо, что звенело в ушах.

– Алис?

Он потряс ее за плечо и замер, снова ощутив этот холод.

Взглянул на свои пальцы. Чужие, словно отдельно от него касающиеся ее плеча. Отдернул руку, сжал в кулак, пытаясь вернуть себе ощущение реальности, пытаясь снова почувствовать себя целым, живым, подчиняющимся своей воле, и не мог.

Огляделся.

Светлеющий в темноте прямоугольник окна как будто стал резче, а тени сгустились. Там, справа, в дальнем углу спальни, будто что-то клубилось. Темное. Злое. Растущее с каждой секундой. Он вгляделся, ничего не увидел, но стоило только отвернуться, как краем зрения снова уловил движение. Нет, чтоб тебя!..

– Алис!

Марк сдернул с нее одеяло. И задохнулся. Она лежала, вытянувшись, запрокинув голову, холодная, белеющая в темноте, и на ее шее были глубокие черные следы от его пальцев.

Проснуться. Проснуться!

Но чужое тело не слушалось. Он не мог даже отвернуться, не мог закрыть глаза. Только смотреть.

Проснуться!

Марк рванулся усилием воли, в отчаянии глянул на тумбочку у кровати, но красной нити там не было. Лишь пустая надорванная фольга от презерватива.

Твою мать! Нет!

Тьма из угла подползла ближе, сгущаясь, поднималась по кровати, окутывала его, заползала в ноздри, в рот, не давая сделать вдох.

Алыми всполохами, расчерчивающими сознание, вдруг стали вспыхивать воспоминания. Он разбудил ее ночью. Он ее хотел. И она…

Ее лицо, закрытые в экстазе глаза, подставленная ему шея; он сам, двигающийся на ней, быстрее, быстрее… Собственная рука, которая становится чужой. Нежная кожа Алис под его ладонью. Красная нитка на пальце – как насмешка, как знак бессмысленности всех его попыток выбраться, убить в себе монстра.

Тебе ничего не поможет.

Нет!

И вдруг раздалась мелодия. Неуместная и какая-то банальная музыка. Нарастающая, настойчивая. Вибрация и гудение. Марк дернулся – и открыл глаза.

Спальня. Светлеющий в темноте прямоугольник окна. Алис, лежащая рядом.

– М-м-м… что, уже пора? – пробормотала она. – Я еще чуть-чуть…

Она натянула на себя одеяло и повернулась на бок, так что Марк остался совсем голым. Прохладный воздух тут же заставил кожу покрыться мурашками. И остатки жуткого сна стремительно развеивались, исчезали, убегали обратно в рассыпавшуюся темноту.

– Черт…

Он выдохнул, чувствуя, как все еще отчаянно колотится сердце. Взглянул в правый угол. Тьмы не было. Взглянул на тумбочку у кровати – фольги от презерватива тоже не было. Только вибрирующий и светящийся телефон.

Всего этого не было. Не было. Просто сон.

– Нет, можно еще поспать, – уже спокойнее ответил Марк и, потянувшись к телефону, выключил звук. – Случайно будильник поставил, извини.

– Ага… Разбуди меня тогда… Надо же архивы…

Марк наклонился, коротко поцеловал ее в макушку. Встал и отправился в душ.

По-хорошему, надо бы было позвонить своему психиатру. Рассказать ей про эти сны. Про недавний блэкаут. Про то, что случилось с ним после пожара. Про Алис и то, что с ним происходит рядом с ней. Попросить, возможно, очную встречу.

Но Марк знал, что волшебных таблеток никто не предложит. Если только такие, которые напрочь отключат ему либидо и одновременно с этим – способность хоть что-то чувствовать и хоть как-то мыслить. Превратят в безопасное нечто, едва способное донести ложку до рта.

На все остальное нужно время. Чтобы понять, работает ли новая схема, если ее вообще возможно подобрать в его случае. Чтобы понять причину изменений и срывов. Да, все это – и препараты, и разговоры – требует времени. А времени у него не было. Как и веры в то, что это поможет.

Потому что причина была в другом.

Поставив на плиту кофейник и глядя на ежика с виноградом, он все равно написал короткое письмо врачу с просьбой назначить встречу. Нажал «отправить», горько усмехнувшись. Очередная бессмысленная попытка быть хорошим Марком.

Глотнул кофе – тот показался на удивление горьким и противным. Посмотрел на часы. Да, пора будить Алис. Скоро придет слесарь – Марк договорился, чтобы в доме на всякий случай поменяли замки. А потом надо ехать в участок и все же попытаться расшифровать эти безумные записки. Ренар что-то задумал. Марк это знал, чувствовал, ощущал как приближение зловещей темной тени, растущей где-то там, в стороне леса.

И, как бы его это ни злило, других вариантов, кроме как разгадать замысел чудовища, у них с Алис больше не осталось.

* * *

Это было невыносимо. Опять эта проклятая стена! Опять эта дистанцированность, опять… как будто она была хрупкой вазой, которую Марк так боялся разбить, что предпочитал не трогать руками. Даже не просто сунуть в шкаф за стекло, а вообще не вынимать из коробки и не смотреть.

Алис с трудом удержалась, чтобы не скинуть всю эту кипу бумаг со стола на пол. Почему, почему так? Почему все ее мечты о близости, о том, что так легко и просто могли получить другие люди, снова становились несбыточными? Проснуться вместе, дурачиться в постели, когда игривая борьба переходит в горячие и долгие поцелуи, а потом звучит торопливое и сладкое: «Давай быстро, перед работой, м-м-м?» Или заниматься сексом нежно и долго, неторопливо, зная, что в выходной никуда не надо идти, а потом вместе делать завтрак, касаться друг друга между делом, дразнить и флиртовать. Принимать вместе душ. Читать вечером, устроившись на диване, – она бы улеглась, пристроив Марку на колени ноги, а он бы нежно гладил ее по лодыжке своими теплыми пальцами. А потом спросил бы, что она хочет на ужин, и Алис бы любовалась тем, как он готовит…

А тут она была даже рада, что они уехали из дома. В участке ей было проще. Работа, расследование, совместные попытки понять, что замыслил Ренар, давали хоть какое-то ощущение близости. Последний мостик между ней и Марком…

– Нет, Ренара нереально расшифровать, не зная подтекста, – наконец сказал он, отложив папку с бумагами. – Тут, видимо, придется сличать с Дюмортье. Постоянные отсылки на его текст, даже с указанием страниц. Что-то вроде «см. стр. 116» и дальше схема.

– Давай тогда поменяемся, – предложила Алис. – Ты возьмешь записки Дюмортье, будешь сличать параллельно, а я займусь архивом Штойбера. Давно не читала на немецком, но вообще я его неплохо знаю.

Тогда, в университете, она посещала, кажется, все доступные курсы. Пыталась выучить на отлично все, что только было можно. Чтобы получить хоть какое-то преимущество перед теми, кому не приходилось наверстывать упущенное за годы жизни у монстра. А еще учеба помогала не слишком задумываться об остальных сферах жизни. Алис было некогда. Немецкий – сложный, трудный, так тяжело дававшийся многим ее сокурсникам – стал одним из любимых предметов.

Марк кивнул.

– Хорошо, давай. Так, подытожим, что у нас пока есть. Дюмортье и его эксперименты.

– Он хотел добиться от Ксавье проявления его тавматургических, паранормальных способностей, – начала Алис. – Был этим одержим. По сути, планомерно сводил с ума, пытался вызвать нужное ему состояние. И, я думаю, постепенно сходил с ума сам. Его записи… Я попыталась вчера организовать их в хронологическом порядке. Разница между самыми ранними и более поздними очевидна. Смотри, я выписала вчера основные моменты.

Алис встала и протянула ему листок бумаги.

– «Гипнотическое индуцирование страха потери». – Марк вздохнул. – Похоже, именно Дюмортье внушал деду, что он потеряет Беатрис так или иначе. Она писала про эти его страхи в своем дневнике.

– Внушал, в том числе и при помощи гипноза, чтобы Ксваье пытался ее удержать и все время находился в нестабильном состоянии. Не верил собственной жене, подозревал, по сути сам себя газлайтил и сводил с ума, – закончила Алис.

– И это семя попало на благодатную почву, надо отметить. – Он взглянул в окно и пробормотал грустно: – Яблоко от яблони… – Помолчал и снова посмотрел на Алис: – Так или иначе, этого оказалось недостаточно, чтобы начать двигать предметы силой мысли, или что там от него хотел Дюмортье. Чего, в общем, следовало ожидать. Думаю, Дюмортье самому… если так можно выразиться, не хватало веры. Помнишь рассказ Лорана? Вот он как раз оказался достаточно впечатлительным, чтобы увидеть левитацию и прочую чертовщину. Или возьмем мадам Форестье. Она тоже из тех, кто способен увидеть лик Иисуса в трещинах на стене. А Дюмортье… надо было больше? А может, ему уже не столько хотелось, чтобы Ксавье творил чудеса, сколько самому нравилось быть эдаким демиургом. Подчинить себе живого человека, наслаждаться этой властью. Оседлать зверя…

Алис помолчала, обдумывая его слова.

– Помнишь, Беатрис писала, что выяснила, кем был Леблан? – спросила она после паузы. – Это могло быть дополнительным мотивом. Что, если Мари Мениль или тот детектив все же прислали ей что-то еще? То, что Беатрис не успела сфотографировать? Или… просто спрятала где-то, испугавшись хранить такой компромат в доме?

– Да, я тоже об этом думал. То, что Дюмортье делал с Ксавье, вполне подпадает под то самое определение «незаконных медицинских экспериментов». Беатрис могла пойти в полицию с чем-то большим, чем «друг моего мужа плохо на него влияет». И если Дюмортье узнал… то и мотив убийства налицо. Жаль, что Мениль давно умерла, а ее родственники ничего не сохранили. Кристин пробивала по всем каналам, но глухо… Вот проблема дела пятидесятилетней давности, будь оно не ладно!.. – Марк шумно выдохнул. – Хорошо, работаем с тем, что есть. Более вероятно, что Дюмортье хотел спровоцировать сильное эмоциональное потрясение. Настолько сильное, чтобы просто перегорели все предохранители. – Он взглянул на листок, подумал, просматривая выписанные факты. – Вот если посмотреть хронологию, то видно, как Дюмортье решал, что делать с этим «фактором Икс». Словно вертел эту деталь и так и эдак, прикидывал, как лучше поступить. Пробовал раскачивать Беатрис, доводить планомерно их обоих.

– Да, и это видно по дневнику. Помнишь ощущение от ее записей? Словно у нее бред, паранойя. Теперь все встает на свои места. Ничто не пугает сильнее, чем неопределенность и неизвестность.

Марк взглянул на нее.

– Именно. Все самое чудовищное всегда в голове. Иллюзия страшнее реальности.

Он замолчал, задумчиво глядя перед собой невидящим взглядом.

«Иллюзия, – подумала Алис. – Да». Фальшивая реальность, которой на самом деле нет. Только подтолкни человеческую мысль в нужном направлении, и мозг сам породит чудовище, которое будет казаться реальнее настоящего.

– Да, он пугал и сводил с ума Беатрис, – вздохнула она. – Но что-то пошло не так. Или Дюмортье решил, что это долго и неэффективно, или она попыталась вырваться из его паутины? Настолько ощутимо, что он выбрал все же ее убить. И спровоцировать у Ксавье срыв?

– Да. Тут два варианта: либо он решился на убийство, потому что не видел другого выхода, кроме такой перепрошивки всей системы, сброса всех настроек. Либо это был сознательный шаг, к которому он шел постепенно. Но я все же склоняюсь к первому варианту. Дюмортье не удалось использовать «фактор Икс» так, как он изначально задумывал. И он пошел ва-банк. Рванул за этот рычаг грубо, чтобы точно сработало. Может быть, сыграл еще тот факт, что он узнал о планах Беатрис и о том самом компромате. Все сошлось, и он решился.

– Получается, он думал, что после убийства сможет полностью контролировать Ксавье?

– Да, но, очевидно, перегнул палку. Или здесь вмешался случай. Допустим, Дюмортье хотел обставить это как ритуал, убийство, которое Ксавье должен был наблюдать? Или даже участвовать в нем? Похитил Беатрис и подготовил жертву. Но Ксавье случайно попал под машину, провел ночь в больнице. Дюмортье, конечно, мог подождать…

– Но Беатрис, возможно, удалось освободиться, помнишь тот нож? Так что не исключено, что он ее убил во время драки! – закончила за него Алис. – Ждать не получилось. План сорвался.

– Да, звучит логично. Так или иначе, все снова пошло не так. Ксавье сначала попал в психиатрическую больницу в невменяемом состоянии, очевидно, не в том, которого хотел добиться Дюмортье. А потом… возможно, он пытался убить Дюмортье, когда тот организовал его побег. И даже, думаю, в итоге все же убил. Вся эта история с его странной смертью… Да, доказательств нет, раскопать уже ничего невозможно, но тут может быть хоть какая-то зацепка. Надо позвонить Колсону. Какого хрена он сам не позвонил, хотя обещал? Ладно, теперь главное – Ренар. Который, судя по всему, хочет провернуть то же самое, но со мной.

Алис не успела ничего сказать, потому что в дверь постучали.

– Шеф? – Кристин прошла в кабинет. – Тут курьер принес письмо для Янссенс.

– Письмо? – удивилась Алис и взяла большой желтый пакет, отчего-то показавшийся странно легким. Мельком отметила привычный штамп Шарлеруа.

– Да, написано, что из лаборатории.

Она надорвала упаковку, ожидая увидеть пачку бумаг, но конверт был… пуст.

– Хм…

Алис не успела ничего сказать, потому что Марк в один шаг оказался рядом и выхватил у нее пакет.

– Твою мать! – выругалась Кристин, явно сообразив, что делать, и тут же кинулась прочь.