Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 337 страниц)

Глава 42
Дом ужасов, октябрь 2016

– Я видела, как этот Гомес шел вон по той дороге, – сказала старуха, указывая пальцем.

Они с Кей Майерс стояли на втором этаже добротного старого деревянного дома, возвышающегося на холме над плоской равниной Сидар-Крик. Отсюда Кей видела густой лес, болота, луга и вспаханные поля. По дороге сюда она заметила знаки, сообщающие, что это охраняемая зона экологических исследований.

Кей вгляделась в сторону узкой извилистой дороги, петлявшей метрах в ста от дома.

– Как вы можете быть уверены, что это был Томас Гомес, миссис Холт?

– Потому что видела его по телевизору, разумеется. Он же в розыске.

– Да, но я имею в виду расстояние. Отсюда довольно далеко. Сомневаюсь, что даже я смогла бы разглядеть человека внизу.

– О, уверяю вас, чем старше становишься, тем зорче глаз.

Мгновение они молча смотрели друг другу в глаза, затем миссис Холт рассмеялась – странным, кудахчущим смешком маленькой старушки. Кей она напомнила кокон: сморщенная, усохшая, с паутиной седых волос, хрупкая, словно мумия паука. Она ждала у двери, когда Кей парковалась перед домом, и пригласила её войти, даже не спросив о цели визита. Когда Кей представилась, миссис Холт объяснила, что не отвечает на звонки: она выключает телефон, когда не звонит сама, потому что ей названивают только рекламные агенты.

– Да я шучу, милочка, – сказала старушка. И вдруг резко потянулась к окну, за портьеру, и вытащила винтовку. Кей замерла, но прежде чем она успела среагировать, женщина прижала приклад к щеке. – Вот так, – сказала она.

Она прищурила один глаз, а другим прильнула к оптическому прицелу. Ствол смотрел в окно. Затем она опустила винтовку. И снова издала этот кудахчущий смешок, увидев выражение лица Кей.

– Я просто использовала оптику. Досталось от мужа.

Кей передернуло при мысли, что пока она ехала к дому, её машина, вероятно, была в перекрестье этого прицела.

– Значит, вы видели человека, которого считаете Томасом Гомесом, вчера утром?

– Да. Он припарковался в кармане вон там.

Кей достала блокнот.

– Что за машина?

– О, деточка, я мало что смыслю в машинах. Но большая. Хорошая машина.

– Цвет?

– В основном дерево.

– Дерево?

– Деревянные панели по бокам. У моего мужа была такая же. Я видела её здесь несколько раз.

– Неужели?

– До вчерашнего дня – недели три назад. Он шел по дороге с другим мужчиной. Тот, второй, был белый. Наверное, один из этих чокнутых художников, подумала я.

– Художников?

– Да. Они скрылись за деревьями, на той тропе, видите? Наверное, шли к своему жуткому дому ужасов, который они там устроили. – Миссис Холт содрогнулась. – Бр-р-р.

На часах было двенадцать тридцать, когда Кевин Паттерсон вышел из внедорожника перед стадионом «US Bank». Площадь была почти пуста, но изнутри доносилась громкая музыка и рев толпы. Паттерсон предположил, что кто-то устраивает шоу с трюковой стрельбой или чем-то подобным. Четверо охранников проводили его к VIP-входу мимо остатков очереди у обычных ворот. Некоторые зеваки таращились на него, словно пытаясь вспомнить, где видели это лицо: он не играл за «Викингов» и не был телепроповедником, он был всего лишь мэром. Но нашлись и те, кто узнал его, и чей-то голос выкрикнул: «Сделаем Америку снова великой!»

Паттерсон улыбнулся и помахал в ответ, хотя знал, что этот человек – сторонник Трампа и будет голосовать за республиканцев. И что парень, вероятно, не в курсе: лозунг придумал не штаб Трампа, у фразы долгая история, и её использовали обе партии в разное время.

За VIP-входом Паттерсона провели мимо лифтов к частным ложам и в большую, довольно скудно обставленную комнату. Окно с видом на подиум и трибуну внизу было завешено плотным брезентом.

К нему подошел мужчина в костюме в тонкую полоску и с аккредитацией на шее, представился Тедом Спрингером из Объединенной антитеррористической группы. Он заверил мэра, что всё под контролем и тот сможет выйти к трибуне в назначенное время.

Паттерсон подошел к брезенту, отодвинул край и выглянул. Стадион был фантастическим. В своей речи на открытии он сказал, что даже у такого старого циника, как он, наворачиваются слезы при виде этого места. Он попросил спичрайтера взять лучшие строки из той речи и добавить их в сегодняшнюю, которую ему предстояло произнести через двадцать пять минут. Внезапно что-то ослепило Кевина Паттерсона – быстрая, яркая вспышка. Человек, возглавлявший охрану мэра последние десять лет, должно быть, заметил это, потому что наклонился к Паттерсону и тихо спросил: «Что-то не так, сэр?»

– Нет, нет, это э-э… – начал Паттерсон. – Частные ложи проверили? Мне показалось, я что-то там видел.

– Они временно закрыты, сэр. Хотите, я перепроверю у охраны на месте?

– Нет, не нужно. Уверен, всё в порядке. Здесь столько стекла. Много стекла, много бликов.

Паттерсон посмотрел на часы. Двадцать четыре минуты.

* * *

В крошечной комнате их было четверо, воздух провонял потом, больницей и каким-то мужским одеколоном, который, как предположил Рубл Айзек, исходил от человека на больничной койке.

– Ну что, Данте, – сказал Рубл, – ты хочешь сделку или нет?

Марко Данте взглянул на своего адвоката, Эла Гилла. Рубл слышал о Гилле. Тип, который продал бы родную бабушку, если почасовая ставка того стоила. До вчерашнего дня Рубл и Отдел тяжких преступлений были сосредоточены на поиске того, кто стрелял в Марко. Затем в дело вмешалась антитеррористическая группа, потребовав перевернуть всё вверх дном в деле Гомеса, и внезапно ордера на обыск, которые обычно приходилось выпрашивать, посыпались на них как из рога изобилия. В гараже Марко нашли достаточно улик, чтобы обвинить его в пособничестве масштабной торговле нелегальным оружием. Ему светило четыре года.

– Мы хотим, чтобы вы сняли обвинения в пособничестве, – сказал Гилл, переводя взгляд с Рубла на его коллегу и обратно. – Но если вы хотите, чтобы мой клиент дал информацию о Томасе Гомесе, вам придется снять обвинения в незаконном хранении и продаже оружия.

– То есть вы хотите, чтобы мы сняли всё? – уточнил Рубл.

– Гомес – убийца, – отрезал Гилл. – Он уже совершил одно покушение на жизнь моего клиента и наверняка попытается снова, если станет известно, что тот сдал его вам. На свободе мой клиент, вероятно, сможет позаботиться о себе, но, учитывая связи Гомеса с бандами, в тюрьме он станет легкой мишенью.

– Связи с бандами? – переспросил Рубл. – Гомес – бандит?

– Считайте это аперитивом перед той информацией, которую может предоставить мой клиент. Вы хотите остальное или нет?

Рубл вздохнул.

– Ладно, все обвинения сняты.

– Чьим решением?.. – прищурился Гилл.

– Это уже согласовано с суперинтендантом Уокером из Убойного отдела. Говори, Данте.

Данте посмотрел на Гилла, тот коротко кивнул.

– Томас Гомес приходил и купил винтовку некоторое время назад, – сказал Данте.

– Ты уверен, что это был он? – спросил Рубл.

– Паспорт он мне не показывал, но я видел кадры с камер наблюдения в новостях, и да, это точно был он. Купил М24 с оптическим прицелом и полным фаршем.

– Включая эту кобуру? – спросил Рубл Айзек, показывая фото.

– Да.

– Продолжай.

Данте пожал плечами.

– Да особо нечего рассказывать. Он был не многословен. Вообще ни слова не сказал. Просто показал пальцем на то, что хотел, заплатил и ушел.

– Ты видел его раньше?

– Откуда мне знать? Парень был в темных очках, капюшон натянут по самый нос.

В комнате повисла тишина. Рубл наклонился к Гиллу.

– Объясни своему клиенту, что это не стоит того, что мы предлагаем. И скажи ему, что я согласен с тобой, Гилл: если мы расторгнем сделку и отправим его в тюрьму, он станет сидячей уткой для банды Гомеса.

– Послушайте, детектив Айзек… – начал адвокат, но Данте перебил его.

– Ладно, ладно. Как я уже сказал, я не уверен, кто такой Томас Гомес, но он напомнил мне парня, который исчез давным-давно, и никто не знал, что с ним случилось. Хладнокровная, жестокая машина для убийства. Его звали Лобо. Я продал ему «Узи» очень, очень давно. Должно быть, еще в восьмидесятых.

– Я помню разговоры о парне по кличке Лобо, когда работал в Убойном, – сказал Рубл. – Это было до меня, но я так понял, он либо мертв, либо вернулся на юг, за границу.

– Ты имеешь в виду, что вы так и не нашли его, верно? – Данте горько усмехнулся. – Так вот, я не говорю, что это был Лобо, я просто говорю, что этот Гомес на него похож. И у него была такая же татуировка на тыльной стороне ладони. Пятиконечная звезда, нарисованная одной линией.

Рубл переглянулся с коллегой и наклонился ближе.

– Что-нибудь еще?

– Да, у него были такие же… шрамы на лице. Но… – Данте, казалось, искал правильные слова, но не мог их найти.

– Но что? – нетерпеливо спросил Рубл.

– Но у Лобо было очень… выразительное лицо. А у этого парня лицо было мертвым. Словно ходячий труп, если вы понимаете, о чем я. И еще его руки…

– Ты уже сказал про татуировку.

– Да-да, но дело не только в этом.

* * *

Кей шла по неровной тропе. Деревья уже тронула осень, но листва еще держалась. Она остановилась у ветхого знака, который сообщал, что лес вокруг – так называемый белый кедровник, и некоторым деревьям здесь более 250 лет. Место также славилось уникальной фауной. Здесь, гласила надпись, можно встретить красноплечего канюка, красноголового дятла, койотов, барсуков и оленей. В зависимости от сезона можно также увидеть бизонов, черных медведей и волков. Кей поежилась, надеясь, что сейчас не сезон ни для кого из них, и продолжила путь.

Тропа постепенно сужалась, деревья с обеих сторон подступали всё плотнее, и она заметила, что буйный птичий гомон, сопровождавший её прогулку, внезапно оборвался. Так стихают разговоры в местном баре, когда на пороге появляется чужак. Или, подумала она, когда местные жители в напряженном ожидании следят за тем, как кто-то идет навстречу опасности, видимой только им.

Она раздвинула ветки, свисавшие над тропой и закрывавшие обзор, и услышала журчание – впереди был ручей. Из глубины леса донесся другой звук, похожий на пулеметную очередь. «Вот какие ассоциации вызывает детство в Энглвуде», – подумала она, решив, что это, вероятно, дятел.

Внезапно тропа закончилась. Точнее, разделилась на Т-образном перекрестке, уходя влево и вправо вдоль ручья. Почтовый ящик был прикручен проволокой к верхушке ржавого железного столба, вбитого в землю. Трудно было представить, чтобы почтальон добирался в такую глушь, но на ящике белой краской было выведено название: «КЛУБ RT». Через мутно-зеленый ручей шириной метра три был переброшен настил из досок, когда-то служивший примитивным мостом, но теперь проломившийся посередине. Миссис Холт объяснила, что дом находится в нескольких сотнях метров за ручьем, но лес был слишком густым, и Кей ничего не видела.

Она взглянула на свои туфли. Кроссовки. Созданные для города. Новые, дорогие и ослепительно белые. Она осторожно двинулась по доскам, прыгнула, приземлившись правой ногой, но левая соскользнула и погрузилась в отвратительную хлюпающую жижу на дне ручья, прежде чем она успела подтянуться и выбраться на другой берег.

Тропа впереди была едва различима, но вскоре сквозь деревья проступили очертания дома. Стояла такая тишина, что она слышала биение собственного сердца, а густая листва над головой почти не пропускала солнечный свет. Она остановилась там, где заканчивалась тропа. Перед ней была поляна с высокой травой, а за ней – окрашенное в красный цвет одноэтажное деревянное строение. Несмотря на отсутствие подъездной дороги и расположение в глуши, ее первой мыслью было, что это похоже на гараж или склад. Высокая трава, облупившаяся краска на стенах и отсутствие протоптанной тропинки – всё говорило о том, что здесь не было гостей уже несколько лет.

Кей вытащила пистолет и, держа его перед собой, вышла на открытое пространство. Двигаясь быстро, чтобы не стать легкой мишенью, и напрягая все чувства, она не заметила никаких признаков движения, не услышала ни звука. Над дверью было что-то прикреплено. Похоже на геральдический герб, какой вешают над входом в старинных поместьях. Кей пришлось подойти ближе, чтобы убедиться, что ей не показалось.

Белка, сжимающая в лапах охотничью винтовку.

Мех белки был изодран, вероятно, хищной птицей. Кей подошла к одному из окон. Смахнула паутину, приложила ладони к стеклу и попыталась заглянуть внутрь, но уперлась взглядом в деревянный щит, прибитый изнутри. Остальные окна были закрыты так же. Может, чтобы отпугнуть воров или чтобы никто не увидел, что внутри. А может, и то и другое.

Кей прижалась спиной к стене рядом с дверью, крепко сжала пистолет.

– Полиция! Откройте дверь!

Полная тишина, последовавшая за этим, не дала Кей ощущения одиночества. Наоборот, ей казалось, что тысячи ушей прислушиваются к ней. Она задержала дыхание. Ни звука изнутри. Она изучила замок на двери. Блестящий, выглядит новым.

Кей заколебалась. У нее не было ордера на обыск, а замок выглядел довольно надежным. И было в этом месте что-то такое, что подсказывало: любой, кто войдет туда в одиночку, пожалеет об этом. Лучше отступить и вернуться позже с подкреплением и ордером.

Так почему она все еще стояла там, уставившись на дверь?

Может, из-за того, как она бегала по переулкам Энглвуда, спасаясь от отца, и как пообещала себе, что если выберется живой, то больше никогда и ничего не будет бояться? Потому что единственный способ сбежать от отца, от Энглвуда и от той жизни, что ждала её там, – это быть храбрее, чем она есть на самом деле?

Потому что вырваться на свободу – значит нарушить правила?

Кей Майерс развернулась и быстро пошла назад тем же путем. На этот раз она точно рассчитала прыжок с одной сломанной половины моста на другую. Уперлась ногами и рывком выдернула из земли ржавый железный столб вместе с почтовым ящиком, сбила ящик и направилась обратно к дому, неся штырь на плече. Она заметила, что птичий гомон вернулся. Теперь он звучал истерично. Словно напряжение стало для птиц невыносимым, и они предупреждали об опасности.

Кей вставила острый конец столба в щель между дверью и косяком. Навалилась всем весом. Услышала скрип дерева и увидела, как дверь слегка подалась. Она все еще могла остановиться. Разве не об этом говорил Уокер, когда предупреждал: «не споткнись»? Не испорти всё для себя прямо перед финишной лентой. Кей помедлила. Затем с мучительным скрежетом дерево вокруг замка треснуло, и дверь распахнулась.

Кей выдохнула. И шагнула внутрь. Сжимая пистолет обеими руками.

Пыль закружилась в лучах яркого солнца, падавшего через открытый проем, и глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к полумраку.

У неё перехватило дыхание.

Она моргнула, пытаясь осознать увиденное. Нельзя паниковать, нельзя позволить страху взять верх. Первое, что она сказала себе: они не могут причинить ей вреда, они все мертвы. Только позы, в которых их расставили, придают им вид живых существ.

Это сработало. Паника медленно отступила, и она снова начала дышать.

Прямо перед ней на задних лапах стояла лиса, сжимая в передних пилу, которой распиливала себя пополам. Рядом с ней – двухголовый койот, вцепившийся зубами одной головы в глотку другой. Позади них – массивный лось, держащий в рогах сломанную игрушечную педальную машинку. Рядом белый единорог, пронзенный рыбой-меч, висящей в воздухе.

За чучелами животных висел баннер: «КЛУБ ТАКСИДЕРМИСТОВ-ИЗГОЕВ».

Кей огляделась. Вдоль стен располагались небольшие закрытые студии. Столярные мастерские, подумала она, потому что через приоткрытые двери виднелись станки и инструменты. В одной она увидела проволочный каркас в форме зайца. Она насчитала восемь таких кабинок. На каждой была табличка с именем. Только одна была заперта на большой висячий замок. Кей прочитала табличку: «Эмили Лунде, Клуб RT». Имя ей ни о чем не говорило. Заглянув в щель между досками, она увидела, что стены кабинки изнутри обшиты каким-то изоляционным материалом. Она нашла выключатель у двери, неоновые лампы на потолке мигнули пару раз, прежде чем осветить всё помещение.

Она взяла металлический штырь и вставила его в щель двери кабинки Эмили Лунде. Налегла. Вместо того чтобы сломать замок, она выгнула мягкую доску наружу. Вскоре щель стала достаточно широкой, чтобы заглянуть внутрь.

Она увидела свет, отраженный в паре желтых глаз.

Она увидела человека в кресле.

Штырь выпал из ее рук и с грохотом ударился об пол.

Глава 43
Лобо, октябрь 2016

– Ну что, суперинтендант, – сказал Тед Спрингер, стоя рядом с Уокером и беря ломтик арбуза, – не проголодались? Пить не хотите?

Спрингер махнул свободной рукой в сторону стола с кофейниками, бутылками воды, фруктами и простыми сэндвичами.

– Спасибо, я поела перед выходом, – ответил Уокер. Он наблюдал за мэром Паттерсоном, который стоял у кофейников и беседовал с кем-то из Национальной стрелковой ассоциации. Кем-то важным, судя по языку тела и выражению лиц; двое мужчин, которые могли быть полезны друг другу. Уокер взглянул на часы. Пять минут до выхода Паттерсона на трибуну. Речь продлится максимум десять минут. Затем работа сделана, и можно домой, к семье. Впереди еще большая часть выходных.

Телефон в кармане завибрировал. И снова это был не Хэнсон.

– Да, Рубл? – сказал Уокер.

– Данте говорит, что Гомес – это Лобо.

– Что?

– Томас Гомес – это Лобо. – Рубл говорил четко и спокойно, так что дело было не в том, что Уокер не расслышал, а в том, что он просто не поверил своим ушам.

– Тот самый Лобо?

– Да. Плакат с его розыском всё ещё висел на стене, когда я пришел в Убойный. Помню, в описании упоминалась татуировка в виде звезды на тыльной стороне ладони. Хэнсон говорил, что это какая-то картельная фишка с юга.

Уокер закрыл глаза. Открыл их снова. Лобо. Он повернулся к Спрингеру, который держал ломтик арбуза перед лицом так, что казалось, будто он ухмыляется от уха до уха.

– Плохие новости, Уокер?

– Да. Нам нужно отложить выступление.

– Почему? – Спрингер откусил еще кусок арбуза.

– Гомес почти наверняка является человеком по прозвищу Лобо, известным серийным убийцей.

– Какая разница? Мы и так знаем, что Гомес убийца.

Уокер посмотрел на Спрингера. Он понял, что у него нет хорошего ответа. Что тревога, скрутившая желудок при этой новости, – не аргумент. Уокер услышал голос Рубла и понял, что тот всё еще на линии.

– Что? – спросил он, прижимая телефон к уху.

– Я говорю, Данте сказал, что с руками Гомеса было что-то странное.

– Что именно?

– У него были швы по бокам, вроде рубцов. И кожа как будто двигалась отдельно, когда он шевелил руками. Словно на нем были перчатки.

Глава 44
Кот, октябрь 2016

Боб свернул на Эри-авеню в Шанхассене. Виллы среднего класса, стоящие на приличном расстоянии друг от друга, деревья и аккуратно подстриженные газоны по обеим сторонам.

Он остановился по адресу, который дала Кари.

Два этажа. Большой, но стандартный семейный дом с лужайкой перед ним, коротко стриженой травой и двойным гаражом.

«Каприс» он не увидел, но, конечно, машина могла быть в гараже.

Его телефон завибрировал. Он уже собирался сбросить вызов, но передумал, увидев, что звонит Кей Майерс.

– Кей, спасибо за отчет. И за список.

– Не за что. Теперь твоя очередь помочь мне. – Возможно, дело было в плохой связи, но голос её звучал так, будто она замерзает.

– Ты где?

– В заброшенном доме в лесу, где нет дорог. Слушай, я вломилась сюда без ордера. Я кое-что нашла.

Боб промолчал. Копы называют это «автоголом» – когда находишь улику, которую можно было бы использовать в суде, если бы ты следовал правилам.

– И что мне теперь делать? – В её голосе звучало отчаяние. Боб никогда раньше не слышал Кей Майерс в таком состоянии.

– Уходи оттуда так же, как вошла, – сказал он. – Замети следы и сделай вид, что ничего не нашла. Получи ордер и возвращайся.

Боб услышал, как она с дрожью втянула воздух. У неё стучали зубы? Или она начинала плакать?

– Я выломала дверь, но если это называется «оступиться», то какой смысл быть копом? Скажи мне. Я послала тебе эти отчеты, потому что наша работа – защищать людей от… от таких монстров. Мне не нужен кабинет побольше, Боб, мне просто нужно остановить эту… эту болезнь.

– Тише, Кей, слышишь меня? Ты на взводе. Что там происходит? Что ты нашла?

Кей набрала в грудь воздуха и выдохнула. Увидела, как пар на мгновение завис в воздухе, прежде чем исчезнуть.

– Тело, – ответила она.

– Связь пропадает. Ты сказала тело?

– Да.

– Чье тело?

– Не знаю. Подозреваю, одна из жертв Томаса Гомеса. У нас была информация, что его видели здесь.

– Так, – сказал Боб. – Ты уверена, что это убийство? – Он говорил медленно, тихо и спокойно, словно общался с кем-то в истерике, а не с коллегой из Убойного отдела, выполняющей свою работу. Обычно она бы этого не стерпела, но сейчас была благодарна.

– Нет, – сказала она, чувствуя, как пульс начинает замедляться. – Но думаю, да.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не вижу причины смерти. – Она посмотрела на человека в кресле и снова потеряла контроль над голосом.

– Но? – настаивал Боб, спокойно, но твердо.

– Но он вряд ли мог сделать это сам. – Кей почувствовала внезапное желание рассмеяться. На теле голого мужчины, привязанного к стулу, не было никаких следов. Но лицо было освежевано. Глаза белели на фоне замерзшей красной плоти там, где раньше была кожа. То же самое с руками. Словно он натянул красные резиновые перчатки до середины предплечий – только это была его собственная плоть.

– Кей? – позвал Боб. – Связь очень плохая. Ты…

– Я здесь. Если это работа Томаса Гомеса, то он настоящий садистский ублюдок.

– Убитый – что насчет возраста? Этническая принадлежность?

– Тут многого не хватает, но, думаю, латинос, – сказала Кей. Она успокоилась. Вопросы Боба вернули её в профессиональное русло, и теперь она злилась на себя за минутную слабость. – Возраст тоже навскидку, но я бы сказала, сорок или пятьдесят.

– Хорошо. Сделай для меня кое-что: посмотри на его спину.

– Спину?

– Да.

– Попробую.

– Попробуешь?

– Он привязан к стулу. Мне нужно ослабить ремень на груди.

Боб промолчал.

Кей пришлось затянуть ремень потуже, прежде чем она смогла его ослабить. Замерзший труп заскрипел. Она встала позади деревянного стула и толкнула спину. Тело не шелохнулось. Она надавила сильнее. Казалось, труп переломится пополам, если приложить слишком много усилий. Затем ягодицы и бедра оторвались от сиденья, и все тело съехало вперед на несколько сантиметров. Достаточно, чтобы увидеть.

– У него татуировки.

– Какие?

– Бандитские. «X-11». И «Черные волки».

– Я так и думал.

– Что ты думал?

– Звони в участок, пусть выезжают.

– Я же говорила, у меня нет ордера. Что ты думал?

– У тебя были разумные основания для подозрения. Запах трупа.

– Здесь не пахнет трупом.

– Нет? Он мертв минимум пять дней, а скорее всего, гораздо дольше.

– Он заморожен. Он хранился здесь в каком-то холодильнике. Боб, скажи мне, о чем ты подумал? Что ты знаешь?

– Я знаю, что человека в кресле убил не Томас Гомес.

– Откуда?

– Потому что человек в кресле – это Томас Гомес. Более известный как Лобо. Мне нужно кое-что сделать, Кей, я перезвоню позже.

– Боб!

Но Боб Оз уже повесил трубку. Кей била крупная дрожь, и она знала, что еще не скоро сможет согреться. Не скоро. И причиной паники, заставившей её выронить железный штырь, было не освежеванное, замороженное тело. А животное с желтыми глазами у него на коленях. Чучело кота.

Боб сунул телефон обратно в карман пальто и вышел из машины. Вокруг было странно тихо, ни души. Жалел ли он сейчас, что у него нет оружия? Ответ был прост. Да, жалел.

Боб медленно подошел к дому, не сводя глаз с окон. Тишину нарушил звук газонокосилки, заведенной где-то поблизости. У двери висела керамическая табличка, явно детской работы, вероятно, сделанная на уроке труда. «Здесь живут Сэм, Анна, Моника и Майк Лунде», – гласила надпись. Те же четыре имени Боб нашел в сети в отчетах об убийствах «МакДет» в 1986 году. Выжил только отец. В одном отчете была фотография семьи: все в нарядной одежде, явно студийный снимок. Боб подумал, что Майк Лунде выглядел на фото счастливым. Счастливым, молодым и наивным. Одна рука лежала на плече дочери Анны, сидевшей перед ним. Её длинные светлые волосы спускались до самой инвалидной коляски, а улыбка была лучезарной.

Газонокосилка заглохла.

Боб нажал на звонок. Услышал трель внутри дома. Нажал снова. Снова звонок, но никаких шагов. Он подумал о теле, которое описала Кей. Кусочки головоломки начали складываться. Боб позвонил в третий раз. Затем обошел дом, подошел к задней двери веранды, приложил ладони к стеклу и заглянул внутрь. В этот момент газонокосилка снова заревела.

В полумраке он увидел опрятную комнату с мебелью. Обстановка была немного старомодной и консервативной, как он и ожидал. Кухня открытой планировки со столешницей. Над камином висела большая картина с изображением семьи. Казалось, художник использовал ту же фотографию, что и в отчете из сети. Глаза Боба постепенно привыкли к темноте, и он увидел, что предмет, который он сначала принял за обычное кресло, стоящее спинкой к нему в дальнем конце комнаты, на самом деле был инвалидной коляской. В ней кто-то сидел. Солнце выхватило блестящие светлые волосы, свисающие по спинке коляски. Боб крикнул «Эй!», но человек в коляске не отреагировал. Решив, что крик потонул в шуме газонокосилки, Боб постучал в окно. Никакой реакции. Фигура сидела абсолютно неподвижно.

Может, она просто спит. Он дернул дверь веранды. Не заперто.

Боб толкнул дверь. Пронзительный, назойливый рев мотора ворвался в комнату вместе с ним. Фигура в коляске по-прежнему не шевелилась. Боб подошел к ней. Сглотнул. Вспомнил слова Майка: «Моя работа – замораживать воспоминания, сохранять их в твердой форме. Но в этом есть что-то нездоровое».

В голове зазвучал истеричный визг скрипок, когда он протянул руку и положил её на плечо человека в коляске. Фигура медленно повернулась, и тогда – как в кино – раздался крик. Рот фигуры, женщины, был открыт. Оттуда и вырвался крик. Она выдернула наушники, дернувшись так резко, что шнур выскочил из телефона у неё на коленях и упал на пол. Боб услышал тихое жужжание классической музыки.

– Боже мой, вы меня так напугали! – воскликнула женщина. – Кто вы?