Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 218 (всего у книги 337 страниц)
Если описывать мой сценарий одним словом, это слово будет… «гениальный». Под засиженной мухами лампочкой в убогой квартирке я открыл, что мой настоящий талант – писательство, а не актерская игра. К сожалению, у меня ушло несколько лет, чтобы начать на нем зарабатывать. Но это другая история… почти.
Я аккуратно перепечатал свой черновик и отпраздновал, заварив себе мерзкий кофе. Выкроил даже пару часов для сна, хотя в итоге почти не спал. Ничего, отосплюсь на том свете.
Заря вторника ничем не отличалась от зари любого другого дня. Нет, она не явила свой розовый лик в моем грязном оконце и не отбросила ласковые лучи на кирпичную стену на заднем дворе. Я отыскал самые чистые из моих нестираных рубашек и джинсов, затолкал остальное белье в тряпочный мешок, чтобы отвезти к матери, и перед уходом побрызгал в комнате дезодорантом. Работа прежде всего. Но вечером мне предстоит новое свидание с Клэр.
«МG» завелся неохотно и теперь громыхал еще сильней. Я подумал, что смогу починить глушитель, потому что у моей матери есть кот. Понимаю, звучит странно, но этот кот ест корм в жестяных банках. Открываешь крышку, кормишь кота, отделяешь донышко. Разрезаешь банку ножницами по длине, расплющиваешь – теперь у тебя есть жестяной лист. Намазываешь один конец суперклеем, оборачиваешь вокруг выхлопной трубы и закрепляешь поверх проволокой. Держится надежней некуда – еще и машину переживет.
План был поехать на работу мимо маминого дома на северном берегу реки и завезти ей стирку, чтобы переодеться в чистое перед свиданием с Клэр. Мама будет возмущаться, но, конечно, не откажет единственному, горячо любимому сыну. За десять минут я починю глушитель с выхлопной трубой и еще успею добраться до Ньюкасла к началу репетиции в десять часов.
Таков был план. Но как там сказал Робби Бернс: «…не с тобой одним, зверек, такие шутки шутит рок»?[236] Иными словами, я не единственный, ставший жертвой рока, хоть и неохота признавать себя зверьком. В общем, план мой пошел прахом и, судя по всему, навсегда изменил мою жизнь.
С дырявой трубой я проехал по центру города под недовольными взглядами пешеходов, хмурившихся и цокавших мне вслед. (Хотя я, конечно, не слышал, как они цокают.) Преодолел мост, соединяющий южный и северный берега – две половины благословенного Сандерленда.
На мосту по-прежнему топтались полицейские, желтая лента ограждала часть балюстрады. Полицейские отгоняли любопытных – особенно безжалостно людей с камерами и блокнотами. Мне хватило времени все это рассмотреть, потому что машины ехали по мосту еле-еле: водители притормаживали, рассчитывая увидеть какие-нибудь ужасы.
Я сделал радио громче, чтобы заглушить грохот, потом вдруг увидел, что дорога передо мной свободна, и нажал на газ. Радио не заглушило последовавшего за этим стука: ржавая труба, отвалившись вместе с глушителем, упала на мостовую.
Теперь грохот и мертвого бы разбудил… как и мои возмущенные вопли. Лексика, которую я пустил в ход, заставила бы покраснеть работяг с верфей. Однако у меня в голове быстро сложился план Б. Я свернул в переулок, Дандес-лейн, где находился магазин запчастей. Его витрины сияли заманчиво и дружелюбно – для тех, кому требовались спортивные шины, гоночные сиденья или полироль. Я затормозил, взметнув колесами пыль, и вбежал внутрь.
Мелкий Фредди стоял за прилавком. Низкорослый (естественно) и с грязными волосами до плеч.
– Привет, Тони, – поздоровался он. – Что стряслось? Твое ведро с болтами откинуло копыта?
– Никакое не ведро. Это классика! – парировал я.
– Буду болеть за тебя в гонках Лондон – Брайтон.
– Телочки слетаются на нее, как мотыльки на свечу.
Он покачал головой:
– Вот только свечи не ржавеют. – Это была наша с ним старая шутка. – Судя по звуку, тебе нужен новый глушитель.
Грязным пальцем он провел по странице засаленного каталога.
– Тридцать пять фунтов.
– Сколько? Он что, позолоченный? – возмутился я.
– Нет, хромированный. Если хочешь оригинал от производителя, он обойдется в двадцать пять, но два дня уйдет на доставку.
– У меня сегодня свидание, – сказал я.
– Автобусы никто не отменял. – Он пожал плечами.
– С классной девчонкой, – взмолился я. – Тридцать пять я как-нибудь раздобуду.
– Сорок пять.
– Чего?
– Парням понадобится держатель, чтобы его прикрутить. Это еще по дружбе, – заявил он. – И сегодня в «Розочке» угощаешь меня пивом.
– У меня правда свидание.
– С Дженни.
Я покраснел.
– Нет. Я же сказал – с классной.
– Если она классная, почему встречается с тобой?
Издевку я предпочел проигнорировать.
– Окажи мне услугу, Фредди.
– Нет.
Я возмутился:
– Ты даже не знаешь какую.
– Тебе нужна моя машина. Но никто ее тебе не даст, потому что у тебя нет страховки.
Я шлепнул ключи на прилавок.
– Почини глушитель, чувак. Заберу сегодня перед закрытием.
Я пробежал через двор к «МG», забрал с заднего сиденья мешок с бельем и набросок сценария, после чего устремился к главной улице. Похоже, удача повернулась ко мне лицом: 24-й автобус как раз отъезжал от остановки, и я успел запрыгнуть в него. Он довез меня до маминого дома.
Она уже была одета и уходила на работу в магазин одежды.
– Привет, мам, окажи мне услугу.
Она высоко задрала брови.
– Доброе утро, милая мамочка, – сказала она. – Как твои дела? Надеюсь, все хорошо. Да, я снова здесь – второй раз за неделю. Наверное, ты думаешь, мне что-нибудь нужно? Это правда. Я хочу посидеть с тобой, пообщаться, как давно обещал.
Ее голос так и сочился ядом.
– Да, мам, я обязательно заеду и пообщаюсь с тобой, когда буду чуть посвободней. Но сначала ты не могла бы оказать мне услугу?
– Доброе утро, милая мамочка, – начала она опять. – Как твои дела? Надеюсь, все хорошо. Ты постираешь для меня эту кучу белья?
– Прямо сейчас, чтобы высохло к вечеру.
– Надо же, как я угадала! Я загружу его в стиральную машину, а когда приду на обеденный перерыв, переложу в сушилку.
– И еще кое-что…
– Деньги?
– На новой работе мне заплатят только в конце месяца, – произнес я с жалобным вздохом.
– Сколько?
– Сотни должно хватить.
Она чуть не поперхнулась слюной:
– Сотни фунтов?
– Глушитель надо менять, – пожал я плечами.
– Я сниму деньги в банке в обед и отдам тебе, когда приедешь за бельем, – слабым голоском сказала мама. – Но они понадобятся мне в конце недели. В пятницу привезут новый диван, и за него требуют наличные.
– Но…
– В пятницу, Тони, – сказала она твердо. – Возьми пару вечерних смен в пабе, где тебе так нравится. А теперь лучше поспеши, если хочешь успеть на поезд до Ньюкасла.
Станция находилась в миле от ее дома.
– Я его уже пропустил, – признался я. – Подумал, ты одолжишь мне «Хиллман».
Она шумно выдохнула через нос.
– Мой «Хиллман»? Как ты там его называл – машина Микки-Мауса, которую и Гуфи бы не взял? Уродец, в котором стыдно показаться на дороге?
– Да я же шутил!
Она шлепнула ключи на кухонный стол.
– Вернешь с полным баком, – приказала мама, разворачиваясь, чтобы включить стиралку.
– Спасибо, мам. Ты лучшая.
– Воистину, – пробормотала она.
На репетицию в Ньюкасл я добрался вовремя, избежав при этом раздраженных взглядов, повсюду сопровождавших меня на громыхающем «MGA».
Труппа уже расселась кружком на пластмассовых стульях – до чего же они меня бесили!
– Найдите своего внутреннего ребенка и вытащите его наружу, – призвал продюсер, прежде чем удалиться завтракать хлопьями с таблеточками.
«Найти внутреннего ребенка»? Идиоты. Меня так и подмывало им напомнить, что триста детей только что атаковали британскую армию в Северной Ирландии. Такого внутреннего ребенка мне надо выпустить? – хотелось мне закричать в его удаляющуюся спину. Но за работу платили сорок фунтов в неделю, а я нуждался в деньгах.
Прежде чем все начнут швыряться игрушками, пачкать подгузники и сосать пальцы – или что там делают внутренние дети, – я заговорил. Представил свою гениальную историю актерской команде.
Сначала я принял их ошеломленное молчание за отвращение. Но когда они оправились от шока, оказалось, что труппа в восторге. Продюсер поставил невозможную задачу, но их девизом было: «Возможное мы делаем сразу же, над невозможным уже работаем, но для чуда дайте нам сорок восемь часов».
Даже эти претенциозные заучки от актерского племени оценили мой сценарий, когда началась репетиция.
Пережить ее мне помогали мысли о предстоящем свидании с Клэр. Я зачитывал свои реплики, запоминая самые лучшие, как делают все выдающиеся актеры.
Похабный древнеримский сценарист Сенека сказал: «Удача случается, когда возможность встречается с подготовкой». Мудрые слова. Тот ночной поезд из Лондона, где встретились мы с Клэр, дал мне возможность – от меня же требовалась подготовка.
К несчастью, даже самое скрупулезное планирование не гарантия от грандиозных провалов. Может, колода Таро и помогла бы, но в моей определенно не хватало карт.
Наш продюсер в то утро был в заметно возбужденном состоянии. В какой-то момент он покинул уют своего кабинета и ворвался в репетиционный зал.
– Кажется, я вам говорил, что переговоры по глобальному рынку – одно из величайших событий нашей эпохи?
Он взмахнул местной газетой перед нами, рассевшимися кружком для упражнений на разогрев. Крис негромко спросил:
– А что произошло?
Именно этого вопроса продюсер и ждал. Он прищурился на меня – слабое звено в цепи.
– Один из главных переговорщиков Эдварда Хита умер этой ночью. – Он сделал паузу для пущего эффекта. – Упал с моста через Уир. Некий мистер Бельмонт.
Последовала еще одна долгая пауза, сделавшая бы честь Гарольду Пинтеру.
– Может, его столкнули? Помните протесты перед отелем прошлым вечером? Бельмонта называли предателем. Могли наши враги в Европе зайти так далеко, чтобы убить его? – Он обвел наш кружок пристальным взглядом. – Вот вам и история! А ваша задача – превратить ее в спектакль для младшей школы.
Крис заговорил за нас всех; то был редкий случай, когда я не возражал.
– Не уверен, что сюжет подходит, – произнес он. – Рассказывать в школе о совсем свежем, еще не раскрытом убийстве на высшем уровне… это может показаться провокацией. Пресса нас в порошок сотрет. Вчера мы подумали про монтаж из европейских сказок – чтобы изложить похожий сюжет, но без убийства.
Продюсер пару мгновений переваривал новость; его возбуждение испарялось на глазах.
– Пожалуй.
Мне не нравилось, что Крис тянет одеяло на себя, а еще – что он представил мою историю как общую идею. Нечто с местоимением «мы».
– Тогда работайте с ним дальше, – буркнул продюсер и бросил газету на пол.
– Работать со сценарием Тони? – уточнила хихикающая девушка, но она обращалась уже к спине продюсера, притом стремительно удалявшейся.
Я припомнил фамилию – мистер Бельмонт? Явно он имел в виду Эдварда Дельмонта. Меня пробил озноб. Не мог он умереть! Я ведь всего два дня назад ехал с ним в поезде.
Мысли вихрем закружились у меня в голове. «Коня, коня, полцарства за коня!» Если верить Шекспиру, то были последние слова умирающего Ричарда III. Однако Шекспир лгал. Если верить другому – пользующемуся не менее дурной славой – клану авторов, перед смертью Ричард III кричал: «Измена, измена!» Клан этот называет себя историками. А что же я? Я думаю, он умер, воскликнув: «Гляньте-ка на этот кол, на него удобно нанизать чью-нибудь голову. Ой, вот сейчас было больно!» – но никто не поставит мои слова выше шекспировских.
Я прочитал сообщение о смерти Дельмонта в той газете и задумался, каковы были его последние слова. Странно, но я не задавался вопросом, кто его убил. Очевидно, тот коротышка с усиками как у Роберта Доната. А полиция уже знает? Надо будет обсудить это с Клэр на нашем свидании вечером, решил я. Но если я знал, что убийца – мистер Браун, то это должен был знать и Дельмонт. Что же, он умер, крича об измене?
Измена – любое предательство вообще – горькая пилюля. Что я и ощутил на себе в то утро вторника в театре.
Труппа кипела энтузиазмом, готовая развивать мой замысел: добавить пару песенок, танец и какие-нибудь комические элементы. Крис оказался юрким и скользким, как пиранья, хоть и притворялся безобидной золотой рыбкой. Он бесконечно восторгался моей работой. Потом наступил перерыв на кофе в 10:30, и продюсер вернулся в репетиционный зал. Сравнить ли его с летним днем – лучащегося довольством после очередной дозы?
– Как дела, ребятки? – спросил он, опускаясь на один из пластиковых стульев, расставленных в форме круга. Крис мгновенно метнулся к нему. Напевным поставленным голосом он обрисовал сюжет, сочиненный мною, потом объяснил, как его лучше будет поставить, какие понадобятся костюмы, а также, естественно, его просветительскую ценность и суть. Подчеркнул аналогию с глобальным рынком и замолчал.
Продюсер изумленно вытаращил глаза. Все знают о правиле не убивать гонца, но в данном случае не следовало награждать гонца за передачу чужого сообщения.
– И вы это придумали? – выдохнул продюсер.
Крис пожал плечами и скромненько кивнул. Будь он достаточно хорошим актером, чтобы заставить порозоветь свои бледные щеки, он бы это сделал.
– Мы… да, – пробормотал он. Однако «мы» почти не было слышно.
Продюсер обвел взглядом труппу и огладил подбородок, как Шерлок Холмс, разгадывающий преступление за очередной трубкой.
– Крис, мы можем перекинуться парой слов наедине?
Вдвоем они удалились минут на пять, оставив нас, всех прочих, гадать, о чем будет эта пара слов. Меня одолевали нервозность и плохое предчувствие.
Когда они вернулись, рот Криса ехидно кривился. Он встал плечом к плечу с продюсером, и тот объявил:
– Я по-прежнему завален бумажной работой, поэтому, думаю, непосредственное руководство лучше будет передать Крису. Он назначается главой вашей команды, раз уж начал так удачно.
Остальные актеры кивнули. Я попытался вставить «погодите», но от возмущения не смог издать ни звука.
Продюсер ушел. Крис хлопнул в ладоши и сказал:
– Ну ладно. Начинаем.
Я встал со стула.
–Нет. Не начинаем. Ты внушил боссу, что это твой сценарий, мерзкий проныра.
Расчетливость на лице Криса сменилась невинным выражением.
–Вовсе нет,– возразил он.– Я никогда не говорил, что замысел мой. Мы все внесли в него свой вклад и разработали путем импровизации.
Прежде чем я успел ему напомнить, что полночи провел без сна, разрабатывая замысел, Крис продолжил:
– Мы взяли твой скелет и одели его плотью. А теперь должны обернуть шелками, – поэтически закончил он.
Я оглянулся по сторонам, но остальные не отрывали глаз от пола. Похоже, поддержки мне не дождаться. У них работа, которая прилично оплачивается, и они не собираются ею рисковать.
– Ты не имеешь права красть мою идею! – воскликнул я.
– Красть? – Крис вздернул брови. – У скелета не может быть автора, – улыбнулся он удачной остроте. И снова, предвосхищая мой ответ, продолжил со скоростью и холодом рапиры: – Обидно, что ты не умеешь работать в команде, Дэвис. Нам всем будет тебя не хватать, но раз уж ты настаиваешь, я не возражаю против твоего ухода. Я объясню боссу, что ты ушел из-за творческих разногласий.
Остальные продолжали таращиться в пол. Я развернулся и вышел из зала. Даже дверью не хлопнул. Даже не чертыхнулся. По крайней мере, вслух.
У меня был сценарий. Я уже говорил, что он был гениальный. Но возможности увидеть его на сцене я лишился. В багровом тумане, застившем мне глаза, внезапно вспыхнул яркий свет. Книги можно переделывать в пьесы. Значит, пьесы можно переделывать в книги. Я возьму свою блестящую историю и превращу в книгу. Целевой аудиторией будут дети, персонажи и сюжет останутся теми же. Но я напишу книгу. Свою книгу.
Ледяной ветер на улице вернул меня к реальности. Я отказался от гарантированных денег в конце недели. Денег, которые уже потратил.
Последствия для меня будут колоссальными. Тем не менее в тот момент я думал прежде всего о том, что этот скользкий Крис победил. А почему? Потому что, хлопнув дверью, я сделал именно то, чего он от меня хотел. Гаденыш.
Тем не менее идея стать писателем утишала мой гнев и придавала жизни смысл. Передо мной замаячила новая потенциальная карьера. Оставалось только прожить достаточно долго, чтобы мир смог увидеть настоящего Тони Дэвиса. Писателя. Гения.
21
Рассказ Алин
Вторник, 9 января 1973, раннее утро
Отправив Клэр Тируолл домой на такси и отослав репортера докладывать в редакцию, я продолжила дежурство. Джек Грейторикс по-прежнему ждал у стойки – и по-прежнему рассчитывал, что уголовный розыск привлечет его к разгадке смерти Эдварда Дельмонта. Но повседневная полицейская работа не может остановиться только потому, что надо раскрывать какое-то одно преступление. И мне следовало ему об этом напомнить.
– Ты была занята, – сказал он. Из вежливости я воздержалась от упоминания о том, что он занят не был. Джек Грейторикс оторвался от газеты, которую читал. – Тот парень снаружи, с камерой. Чего ему было надо?
– Признаться мне в любви, – ответила я.
– Наверняка он просто хочет залезть тебе под юбку, – ухмыльнулся Грейторикс.
–Серьезно, Джек? Разве мужчины так поступают?
Ему хватило воспитания смутиться.
– Некоторые, – пробормотал он.
– Давай посмотрим, нет ли для нас еще дел, – сказала я и прошла к стойке. Джона положил телефонную трубку и протянул мне список последних обращений, на которые следовало отреагировать.
Было около трех ночи, когда я снова вышла на патрулирование с утомленным и злым Джеком Грейториксом. Похоже, его план проявить себя как детектива дал сбой – постояв на мосту, разворачивая машины, он получил приказ возвращаться к своим прямым обязанностям.
Я пробежала глазами список, который передал сержант Джона.
– Женщина вывела погулять своего пса, а тот сбежал. И не вернулся. Она думает, его похитили.
– Я бы лучше занялся трупом в реке, – буркнул Грейторикс.
–Ну, меня они к нему не подпустят.
– А меня подпустили бы, появись я там раньше – первый на месте преступления и все такое. Если бы мы не разбирались с этим придурком Джорди Стюартом и его дурацкой лошадью…
– По крайней мере, ты оформил на себя вынесение предупреждения. Вот тебе и шаг к сержантским погонам. Конечно, ты малость погрешил против правды, но никто же не узнает, – язвительно заметила я.
– Где похитили собаку?
– В Грейнджтауне.
– Придется там показаться. Чтобы общественность не возмущалась.
– И еще два заявления из Танстола: кто-то бродит по задним дворам. Два разных звонка с одной улицы. Возможно, тут что-то есть.
Мой напарник пожал плечами.
– До Танстола шагать и шагать, а у меня ноги отваливаются.
– Зато незаконное проникновение – дело посерьезней сбежавшей собаки.
– Значит, ты и иди, – сказал он.
Дважды меня просить не пришлось.
– Отличная идея. Разделимся. И встретимся здесь в конце смены. В шесть утра.
Он еще не успел ответить, как я двинулась в сторону Танстола. Дело Тони Дэвиса и Клэр Тируолл могло подождать до следующей смены. С ломанием коленных чашечек торопиться не обязательно.
Если вы когда-нибудь работали по ночам, то знаете, что влияние ночной работы на организм кумулятивное. Днем невозможно толком выспаться, и в рабочие часы постоянно ощущаешь джетлаг.
Однако я в то утро ушла из участка полная энергии. Слова «Скотланд» и «Ярд» так и витали в воздухе.
Тайну незаконных проникновений в Танстоле я разгадала быстро. Четырнадцатилетняя девочка сбежала из дома и искала незапертый сарай, чтобы там переночевать. Доставив ее назад к родителям, не выказавшим ни малейшей благодарности, я зашагала назад в участок, которого и достигла к шести утра.
Джек Грейторикс уже был там, тихонько сидел на стуле возле стойки Джоны. Сам Джона красовался в идеально завязанном галстуке и с волосами, аккуратно зачесанными назад с помощью геля. Его трудно было узнать. Эффект Скотланд-Ярда, полагаю.
Я заполнила рапорт; Грейторикс продолжал сидеть.
– Нашел пропавшего пса?
– Это был кот. Звонок принимал Джона; та дама сказала, что пропал ее Бродяга. Джона предположил, что это собака.
– Ты бы тоже так решил.
– Выяснилось, она назвала кота Бродягой, потому что большую часть времени он бродит по улице, выпрашивая у соседей еду. Сам вернется. Как всегда. Пустая трата времени. Кстати, о времени – Джоне давно пора на пенсию.
– Тогда чего ты тут ждешь?
– Когда приедут из Скотланд-Ярда. Их поезд вот-вот должен прибыть. Я подумал предложить им свои услуги, – ответил Грейторикс.
– Какие? Следить, чтобы у них было достаточно чаю, кофе и сэндвичей?
Он ответил и глазом не моргнув:
– Конечно, нет. Это женское дело.
Я развернулась.
– Они были бы рады, останься ты тоже, – сказал Грейторикс мне в спину.
– Уж прости. Передай им мои извинения, но у меня свидание с кроватью.
В кои-то веки кровать оказалась добра ко мне, и я отлично выспалась. Из гаража Джорди через улицу доносился металлический стук и звяканье, но я дрыхла до четырех и в тот день так и не увидела солнечного света.
Я надела форму и вышла из дому на полчаса раньше положенного. Время было мне нужно, чтобы заглянуть к Тони Дэвису и переброситься с ним парой слов – усилив посыл перебитой коленной чашечкой, если он всерьез меня разозлит.
22
Рассказ Джона Брауна
Вторник, 9 января 1973, после обеда
Я собирался вернуться к Джорди в гараж в половине шестого – посмотреть, как полицейская уйдет на работу. Но в действительности вернулся, когда еще не пробило пять и гараж был открыт. Мы с Джорди и Джимми обсудили детали того, как последний модифицирует мою новую «Кортину».
– Понадобится усилить подвеску с учетом повышенной нагрузки на задние колеса, мистер Браун, – сказал он.
– А тормоза?
– Их тоже, мистер Браун, – подтвердил Джимми, глядя куда-то мне в пупок. – Это еще половина рабочего дня.
Я решил, что оно того стоит.
– Давай так, – предложил я. – Приступаешь прямо сегодня – я тороплюсь. Заплачу двадцать процентов сверху.
– Двадцать пять, – предсказуемо ответил Джорди.
Пользоваться «Остином» в это время я не собирался, поэтому припарковал его между гаражом и высокой стеной на Тауэр-роуд. Джимми нашел автомобильный тент; по краям мы привалили его булыжниками.
Я вышел из мастерской: от паров газового отопителя меня уже начало тошнить. И очень вовремя: в 17:16 женщина-констебль в форме показалась на пороге – аж за полчаса до того, как я ожидал ее увидеть. Определенно, у нее были до работы еще какие-то дела. Я пешком последовал за ней.
– Присмотри за «Остином», Джимми, – бросил я напоследок, направляясь к воротам гаража. Притормозил и выглянул на улицу прикинуть, насколько далеко отошла констебль. Зоркое око позволило мне разглядеть нечто весьма неожиданное.
Когда она проходила по пересечению с Пил-стрит, дверь полицейской будки была приоткрыта, но она не заметила. Бледное лицо из приоткрытой двери проследило, как она удаляется. Дальше появился мужчина. Тот самый здоровяк, что дежурил с ней на вокзале. Он мог бы позвать ее и присоединиться на пути в полицейский участок к началу смены. Вместо этого он пустился неловкой трусцой в мою сторону. Добравшись до ряда таунхаусов напротив моего укрытия у Джорди во дворе, мужчина глянул на номер и схватился за блокнот.
В январской темноте через дорогу от себя я, понятное дело, не мог прочитать, что он пишет, но знал и так. Адрес женщины-констебля. Он прятался в полицейской будке, наблюдая за Тауэр-роуд и дожидаясь ее появления.
Теперь он знает, где она живет. Странно. Гораздо проще было бы ее спросить. Вероятно, он спрашивал. И, вероятно, она ему не сказала. Любопытно.
Когда он ушел в сторону полицейского участка, я поспешил за его напарницей. На улицах было тихо. Кусачий ветер заставлял большинство местных жителей сидеть по домам – разве что отчаянные ребятишки играли в футбол на асфальтированной площадке.
Я заметил ее в сотне шагов впереди меня, хотя думал, что уже потерял, – она предсказуемо направлялась к своему участку. Я срезал по короткому пути, рассчитывая ее опередить. Но констебль не появилась. Я выругался и вернулся на единственную другую дорогу, на которую она могла свернуть, Дарем-роуд. Я немного вспотел, несмотря на холод, пока бежал, стараясь сократить дистанцию между нами шагов до пятидесяти.
Она стояла перед облупившейся дверью в ряду викторианских коттеджей. Громко постучала кулаком и оглянулась по сторонам, но я спрятался в сквере через дорогу за мокрым кустом.
Минуту спустя дверь открылась. Лицо мужчины, возникшего на пороге, я видел лишь пару секунд, но сразу его узнал. Мой попутчик из поезда. Еще одна угроза моей безопасности.
Есть такая игра – она многим нравится – под названием бинго. В 1973 году она была так популярна, что кинотеатры закрывали и переделывали в бинго-холлы. Сам я никогда в нее не играл, но знаю, что там из барабана вытаскивают случайные числа, от одного до девяноста. А у игроков на карточках такие же случайные числа, по пятнадцать штук. Первый, у кого числа на карточке совпадут с теми, которые вытащат из барабана, побеждает. Чтобы объявить об этом, он должен громко крикнуть: «Бинго!» Прошу прощения, если вы уже знаете эти правила или даже сами посещали бинго-холл.
Позвольте мне объяснить. Я знал, где живет женщина-полицейская, знал, где живет компьютерщица Клэр из поезда, а теперь узнал еще и место жительства Тони Дэвиса, тоже из поезда. У меня совпали все числа. Надо было крикнуть «Бинго!», но это привлекло бы лишнее внимание, потому что я прятался за кустом в крошечном сквере вечером вторника. Поэтому я воскликнул то же самое про себя. Бинго!
Я минут двадцать покружил по парку, чтобы не показаться подозрительным людям, гулявшим с собаками, которые встречались там на каждом шагу. В основном они шли быстро, низко опустив голову и торопя псов сделать свои дела, чтобы поспеть домой на ужин. Унылая жизнь, но многих она устраивает. Я вот не люблю собак.
Я не сводил глаз с облупившейся входной двери и наконец увидел, как Тони Дэвис открывает ее и со слегка оскорбленным лицом провожает уходящую женщину-констебля.
Я подумывал проследить за ней до участка, но задержался на пару минут и увидел кое-что интересненькое. Отголоски замеченного мною чуть раньше. Меньше часа назад кто-то приблизился к таунхаусу на Тауэр-роуд, когда полицейская только-только вышла оттуда.
Теперь же кто-то подошел к двери на Дарем-роуд, когда полицейская только-только вышла оттуда, но в данном случае это не был ее коллега-констебль. Это был некто, кого я совсем не ожидал увидеть. Если, узнав место жительства Тони Дэвиса, я должен был крикнуть «бинго!», то при виде этого человека, подходящего к двери, мне следовало запрыгать на одной ножке. Просто праздник какой-то!
23
Рассказ Тони
Вторник, 9 января 1973, после обеда
Я забрал мамин «Хиллман» с парковки перед театром и вернулся к ней домой. Припарковал машину на подъездной дорожке, отпер двери своим ключом и забрал выстиранное белье. Оставил ей записку – она лучшая мать из всех, что у меня были, и я прошу прощения, что не заправил «Хиллман».
На автобусе я проехал две мили до Дандес-лейн, где меня дожидался «MGA» с новеньким глушителем. Сказал Мелкому Фредди, что буду вечером в «Розочке» и угощу его пивом, как обещал. Я не задержался поболтать, потому что торопился домой. Мне предстояло важное дело.
Обычно актер большую часть времени находится в простое – это обозначают эвфемизмом «отдых». Лишившись работы в Ньюкасле, я вынужден был опять «отдыхать». Но на этот раз собирался использовать каждую свободную минуту на написание моей детской книги. К началу вечера мне понадобилась новая лента для пишущей машинки.
Я попытался отыскать не пострадавшую от вандалов телефонную будку и наткнулся на одну возле библиотеки колледжа в полумиле от моей квартиры. Положил монетки на аппарат и набрал лондонский номер.
– Агентство Бромли. Чем могу помочь?
– Розмари? Это Тони Дэвис.
Долгая пауза.
– Тони Дэвис? Не знаю никакого Тони Дэвиса, – съязвила она, так и брызжа ядом. – Хотя нет. Подождите. Был один – я его отправила в Ньюкасл на отличную работу с оплатой выше положенной ставки. Правда, не могу вспомнить, что с ним произошло.
– Розмари, я…
–Ах да! Бездарный идиот лишился ее два дня спустя. Два дня! Это рекорд даже по его примитивным стандартам. Слава господу, у меня больше нет клиента по имени Тони Дэвис.
– Розмари, я звоню объяснить…
– Нет нужды. Продюсер уже звонил и объяснил. Сказал, чтобы я никогда больше не присылала ему своих клиентов. Поэтому Тони Дэвис не только профукал возможность, которую я ему поднесла на блюдечке с голубой каемочкой, но еще и подвел трудолюбивых, сознательных и надежных клиентов из моего списка – не только актеров, но еще и режиссеров, и рабочих сцены. Все они окажутся на пособии по безработице – из-за тебя. Шикарное достижение, ничего не скажешь.
– О, Розмари, за сарказмом из уст пожилой леди мне и так есть куда обратиться. Моя мать в этом спец.
– Пожилой? Кого ты назвал пожилой? Мне едва за сорок.
Я торжествующе ухмыльнулся при мысли, что наконец-то задел ее за живое.
– Или за пятьдесят?
Прежде чем она бросила трубку, я быстро вставил:
– Мне пришла идея, и ты можешь мне помочь.
– Жаль, что я больше не твой агент, правда? – прошипела Розмари.
– Я звоню тебе как своей дражайшей и почти единственной подруге, – сказал я.
– Это ли не сарказм? – фыркнула она.
– Я написал для труппы в Ньюкасле сценарий. До того, как наши пути разошлись.
– До того, как ты закатил скандал и сбежал.
– Он забавный, и увлекательный, и обучающий.
– Кто? Скандал?
– Нет, сценарий. Там есть все волшебные ингредиенты, чтобы детям понравилось, – объявил я.
– Слушай, Тони, мой бывший клиент, покупателей на детские сценарии сейчас днем с огнем не сыщешь, – сказала она чуть ли не ласково.
– Знаю. Но у меня выдался свободный денек…
– Это называется безработицей.
– …выдался свободный денек, и я решил превратить сценарий в детскую повесть. Уверен, она будет отлично продаваться, – доверительно сообщил я.
– Издатели в наше время не работают с рукописями из самотека. Предпочитают иметь дело с агентами, – усмехнулась она.
– Я в курсе. Потому и решил, что ты можешь порекомендовать мне кого-нибудь. Литературного агента, специализирующегося на детских книжках, а? Просто назови имя… Ну или познакомь, если сможешь.
Последовала долгая пауза, так что пришлось скормить телефону еще монету.
– Я представляю интересы нескольких детских писателей, – призналась она наконец. – Весьма успешных.
–Знаю. Такая жалость, что ты больше не представляешь мои, – вздохнул я.
– Присылай мне чертову рукопись, когда закончишь. Посмотрю, что можно будет сделать, – сдалась Розмари.
– Хочешь сказать, что примешь меня назад в качестве клиента? – воскликнул я, после чего принялся изливаться в восторгах и благодарностях, пока монеты не закончились.
