Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 337 страниц)

– Вот именно. Ты совершенно прав.

– То есть со мной ты чувствуешь себя настолько защищенной, что готова уснуть? – спросил он.

– Да. А ты как, в безопасности со мной?

Лайл снова осмотрелся и одобрительно кивнул со словами:

– Никогда не встречал женщины, которая настолько приспособлена к этому миру. И не могу представить себе места, где для меня безопаснее, чем здесь, с тобой. Тут спать не страшно.

Джоди за руку отвела его к себе в спальню, по пути выключая свет и проверяя, все ли заперто.

– У меня не осталось одежды Грэма, – сказала она, – и ты слишком высокий, чтобы влезть в мою пижаму. Но, наверное, тебе подойдет какой‑нибудь халат.

Лайл уже разделся до боксеров и футболки.

– Я ведь ковбой, Джоди. Могу голый на кактусах спать.

Они забрались на кровать в нижнем белье, укрылись теплым белым одеялом, набитым гусиным пухом. Разговор оборвался, Джоди повернулась к Лайлу спиной, он обнял ее, дыша в затылок, и ей стало удивительно уютно. Когда она начала засыпать, в горах завыли волки, и от этого звука у Луны на губах заиграла улыбка: это взрослые животные отправились добывать еду для детенышей.

– Спокойной ночи, мистер Даггетт, – теснее прижимаясь к нему, пробормотала Джоди.

– Buenas noches ^[28], мисс Луна, – был ответ.

* * *

Спустя пять часов, в семь утра, то есть позднее обычного времени подъема, проснувшаяся Джоди обнаружила, что Лайл по-прежнему крепко спит рядом, подтянув колени к груди. Легкое похмелье не мешало в деталях помнить, что произошло накануне. Ей нравилось видеть здесь Лайла. Во сне в нем проглядывал мальчик, которым он когда‑то был. Джоди встала с постели, на цыпочках прошла в ванную за халатом – она собиралась, пока гость не проснулся, напечь блинчиков. Хорошо бы еще предупредить Милу, что Лайл до сих пор здесь, иначе девочка почувствует неловкость. Дверь в комнату дочери пока была закрыта, в доме стояла тишина, поэтому Джоди поставила кофе, сунула ноги в сапоги и вышла в боковую дверь, чтобы для начала напоить и накормить кур да еще яйца собрать. Затем она задала корм лошадям, направилась к загону Хуаны и осознала: что‑то неправильно. Очень неправильно. Обычно, стоило ей только выйти из дома, собака немедленно просыпалась, однако сегодня перед калиткой никого не оказалось. Хуана все еще спала у себя в вольере.

– Хуана! Эй, девочка! – позвала Джоди, но собака не шевельнулась.

Джоди поставила корзинку с яйцами, открыла загон, бросилась к вольеру и заглянула в него. Хуана не спала. Ее тело свело судорогой, из пасти шла пена, реакции на внешние раздражители отсутствовали. Рядом валялся ломтик ярко-оранжевого сыра, начиненный маленькими белыми таблетками.

Жалея, что не взяла с собой оружия, Джоди быстро осмотрелась, потом пригнулась и побежала к дому. Тут‑то она и заметила, что окно спальни Милы, выходившее на сад со стороны собачьего вольера, распахнуто, а занавески полощутся на ветру.

– Нет, – застонала Джоди и бросилась к окну с криком: – Мила! Мила! Мила!

Добравшись до дома, она увидела кровавый след на внешней стене. Он продолжался на плитках садовой дорожки, чтобы исчезнуть через пару метров. Сердце сковал холодный тошнотворный страх, испытать который способен лишь родитель, обнаруживший, что с его ребенком что‑то случилось. К тому времени, как инспектор заглянула в Милину спальню через окно, увидела там следы борьбы, вернулась в дом и ворвалась в комнату, страх превратился во всепоглощающий леденящий кровь ужас. Дочь исчезла. Вместо нее на подушке осталось человеческое ухо с сережкой и знаком «Парней Зебулона».

Глава 26

Лысый дядька, от которого несло табачным дымом, и его тощий, воняющий туалетом напарник крепко держали Милу, приставив ей нож к горлу. Тем временем коротко стриженный тип, который распоряжался захватом, ее фотографировал. Четвертый тип, по имени Леви, ничего не делал и просто стоял в сторонке, потому что ему было велено «наблюдать». Вооруженный главарь, который фотографировал, смеялся: ему, похоже, очень нравилось происходящее. У лысого оружия не было, он больше помалкивал, но Мила догадывалась: он презирает тощего и боготворит стриженого.

Она запоминала детали, чтобы использовать их в будущем.

– Скажи: «Привет, мама!» – приказал тот, который снимал.

– Иди к черту, – буркнула Мила.

Да, она боялась, но при этом умудрялась сохранять странное спокойствие. Оцепенение, в котором она уже и так пребывала, усугубилось еще сильнее, когда среди ночи ее вдруг схватили, заткнули рот старыми грязными носками, связали собачьими поводками, вытащили через окно и с джутовым мешком на голове бросили в кузов пикапа. Пожалуй, это выглядело бы смешно, если бы не было так ужасно. Грязные носки и собачьи поводки? Кто вообще эти клоуны?

Мила примерно прикинула время поездки, хотя толку от этого было мало, ведь скорость, с которой они ехали, была неизвестна. Девочка знала об извивах и поворотах шоссе достаточно, чтобы понять: автомобиль свернул на ответвление дороги, которое вело в более отдаленную часть заказника Сан-Исидро, к водопадам. Она любила эти места и хорошо их знала, потому что там находились скалы, по которым мама время от времени разрешала ей полазать. Пол пикапа оказался очень твердым и ребристым, там невозможно было улечься поудобнее, найти позу, позволяющую избежать синяков. Ничего страшного: Мила с раннего детства успела привыкнуть к синякам. Они заживут.

Однако даже ее отвага и уверенность имели предел. Место, где она оказалась, было дьявольски страшным: палатки, костер в выложенной камнями яме, свисающие с деревьев шматы мяса. От почвы шел ржавый запах, и Мила инстинктивно поняла: пахнет кровью. И гнилью. Тут воняло смертью. Смертью и уличным туалетом. От того места, где похитители оставили машину, пришлось идти, наверное, с час, причем Мила была босиком. Просто жесть. Теперь ступни у нее болели. Кроме мужчин, которые участвовали в пародии на фотосессию, девочка увидела женщину: та стояла неподалеку и наблюдала за происходящим с гнусной ухмылкой и выражением превосходства на лице. Ей, похоже, доставляло удовольствие смотреть, как взрослые дядьки мучают Милу. Не хотелось даже думать, что компания вроде этой может сделать с девочкой-подростком в подобном месте. Но если похитители возьмутся за дело всерьез, Мила уж постарается, чтобы в процессе им тоже не поздоровилось, насколько это возможно.

– Поковыряйте ее, – приказал стриженый. Он выглядел почти нормальным, если не считать совершенно безумного выражения глаз, и напоминал Миле диктора из теленовостей. Все его приспешники были белокожими, все носили охотничью одежду. Мила вспомнила, что вроде бы именно лысый как‑то ехал за мамой до самого дома, а потом вычислила командира этих отморозков: эту роль явно играл стриженый.

– Ножом или… – проговорил тощий.

– Завали свою грязную пасть, – рявкнул стриженый. Он вдруг разозлился, выхватил пистолет и направил на остальных. – В этой организации мы уважаем законы, касающиеся смешения рас, и подчиняемся им. Даже намек на связь с мексиканкой приведет к отставке, а те, кого я демобилизую, живыми не уйдут.

– Просим прощения, Генерал. Я просто пошутил, – стал оправдываться тощий.

– По последним данным, шутки должны быть смешными, – влез лысый.

– Заткнись, Трэвис! – вспылил тощий.

– Замолчите оба! – взревел тот, кого называли Генералом.

О’кей, подумала Мила. Эти люди не блещут интеллектом, но они безумны, жестоки и полны ненависти. А еще входят в какую‑то расистскую группировку и гады просто по своей природе. Даже друг с другом лаются.

Все это она тоже взяла на заметку.

– А теперь делайте, как я сказал, – потребовал стриженый. – Порежьте ее слегка, просто чтобы на фотках кровь была видна. Надо, чтобы ее мамочка в штаны наложила, когда увидит снимки.

– Мама вас не боится, и я не боюсь, – сказала Мила. – Если вы меня порежете, мама только еще сильнее захочет вас поубивать.

– Рот закрой, – взвизгнул тощий, и в мягкую кожу на шее вонзился нож. Мила считала в обратном порядке, вычитая из ста по тройке. Этой технике снижения стресса после смерти отца научили ее психологи. Хотелось закричать или хотя бы захныкать, но она не стала. Незачем доставлять подонкам удовольствие.

– С остальным подождем до завтра. Она до сих пор слишком хорошо выглядит, так что пусть познакомится с соседками, приспособится к новым обстоятельствам, поварится немного в здешней каше, – велел Генерал.

– Есть, сэр! – вытянулся Трэвис.

– Пока что бросьте ее в шталаг ^[29], – распорядился главарь. – А попозже вытащим Паолу: пора поиграть в кошки-мышки.

– Кошки-мышки я люблю! – как ребенок, оживился тощий.

– Цыц! – прикрикнул Трэвис и потащил Милу, руки у которой все еще были связаны поводками, через лагерь к куче разнообразных веток под высокой сосной. Остальные шли следом.

– Ты, – скомандовал Генерал единственной в шайке женщине, – открывай давай.

– Есть, сэр, Генерал Зеб, сэр!

Тетка слишком старается, подумалось Миле.

Из всех сборищ психов, которые пока что попадались ей в жизни, это было самым страшным.

Тетка нагнулась над кучей лесного мусора и, кряхтя, с усилием вытащила из нее кучу больших веток. Именно тогда Мила увидела, что под ними скрывается глубокая и широкая яма в земле.

Девочка услышала, как внизу что‑то шевелится, и тревожно вгляделась в темноту. Однако она стояла слишком далеко, чтобы увидеть дно ямы. Что же там? Змеи? Рысь?

– Пошевеливайся, – распорядился Генерал, подталкивая ее вперед, а остальные теснились вокруг.

И в этот миг Мила увидела внизу женское лицо, измученное, в грязных потеках, затравленное. Глаза моргали и щурились от утреннего света.

– Вот дерьмо, – пробормотала Мила, и все ее тело затряслось от страха. Колени ослабли, звуки окружающего мира заглушил барабанный бой собственного сердца, которое почему‑то колотилось прямо в ушах. Храбрость, которая еще жила в душе девочки, моментально улетучилась. Реальность оказалась гораздо-гораздо хуже, чем можно было предположить.

Мила стала извиваться в надежде освободиться и убежать, но ее окружали налетчики.

– Adiós! ^[30] – сказал Генерал.

Он схватил Милу за руку и спихнул вниз.

Глава 27

Лайл на всякий случай присматривал за Джоди. Она сидела в собачьем загоне, перед вольером, когда на своей «субару» прикатил новый ветеринар Хенли Бетл. Он хмурился с озабоченным видом, на лбу залегли морщины. Ветеринар ринулся к ним, чуть наклонив корпус вперед, будто кто‑то подталкивал его в спину. Такая слишком быстрая напряженная походка ассоциировалась у Лайла с городскими хипстерами, которые все время спешат по каким‑то важным делам и жалуются, что опаздывают. Как будто конец света уже наступает, честное слово! В этих краях волнуются иначе, куда спокойнее. И всё планируют, а не изображают из себя утопающего, который пытается ухватиться за соломинку, – просто собираются с силами и плывут, куда надо.

– Доброе утро, – поздоровался Хенли. Он нес несколько сумок и чемоданчиков. Наверное, там лежали всякие медикаменты, аппаратура и все остальное, что может потребоваться ветеринару, когда его вызывают на дом.

– Здравствуйте, доктор, – бросил Лайл, касаясь полей шляпы. – Помощь нужна?

– Спасибо, справлюсь, – отозвался доктор, вид у которого, впрочем, оставался нервным.

– Хорошо, что вы приехали. Она там. – Лайл постарался принять непринужденную позу в надежде, что частичка его расслабленности передастся Бетлу до того, как тот войдет к Джоди и ее собаке. Псы и женщины отлично чувствуют, если мужчина плохо себя контролирует; во всяком случае, именно такое впечатление сложилось у Даггетта за годы жизни. Джоди и ее собака сейчас нуждаются в том, чтобы от врача веяло спокойствием и поддержкой.

Лайл смотрел, как Хенли направился в заднюю часть загона, где рядом с вольером по-турецки сидела Джоди. Мелко подрагивающая Хуана, похоже, была без сознания, из вольера торчала только ее голова. Джоди разговаривала по телефону. Даже если бы она очень постаралась выглядеть более уставшей и расстроенной, у нее вряд ли это вышло бы. Глаза у нее покраснели, волосы спутались, одета она была в ковбойские сапоги и банный халат, изначально белый, а теперь перепачканный в грязи. Когда Джоди заметила ветеринара, то пришла в еще большее смятение, ее поза и движения буквально кричали об этом. Лайл вздохнул и чуть качнул головой, мечтая, чтобы молодой доктор лучше собой владел.

– Привет, – сказал ветеринар и нелепо помахал рукой. Джоди машинально помахала в ответ и поднялась, давая ему возможность подобраться к собаке и осмотреть ее.

– Серьезно? – спросила она в телефон. Сейчас, когда инспектор почувствовала и впитала страх коллеги, ее голос стал громче. – Эль-Пасо? Думаешь, он в Мексику двинул? Господи, обхохотаться можно. Ладно, Эшли, спасибо тебе. Скоро еще позвоню.

Джоди закончила разговор и ввела Хенли в курс всего, что было известно. Тот уже стоял на коленях, одновременно занимаясь собакой и куском начиненного таблетками сыра.

– Мне надо идти, – сказала ему Джоди. – Справишься тут?

– Да, конечно, – заверил он, хотя инспектор, как и Даггетт, наверняка видела его потрясение.

– Точно? – спросила она почти материнским тоном.

– Да. Иди. Я разберусь.

– Хорошо, спасибо тебе. Звони, если что‑то понадобится.

После этого она подошла к Лайлу. Ее движения были размеренны и точны, как у всякого ковбоя в критической ситуации.

– Все будет нормально, – заверил управляющий ранчо.

Плечи Джоди, напряженно поднятые чуть ли не к ушам, расслабились и опустились.

– Да, – согласилась она, отзываясь на его спокойную легкую улыбку.

– Я правильно понял, что Эрика засекли? – Лайл показал на телефон у нее в руке.

– Да. Человек Ромеро в Альбукерке сказал, что наш парень сел на рейс в Эль-Пасо, и она поехала проверить автобус. Хочет перехватить.

– Ромеро мне нравится. Знает свое дело.

– Да, – согласилась Джоди, – она молодец.

– Что там дальше в твоем списке дел и чем я могу помочь?

– Оставайся тут и наблюдай за домом на случай, если бандиты вернутся или если объявится Мила. Она девочка умная и сильная, я бы не исключала, что ей удастся сбежать. За ухом должен приехать кто‑нибудь от Хафиза. А я пока поищу, где «Парни Зебулона» оставляют свои тачки. Может, кто‑нибудь покажется там.

Лайл заметил, как молодой доктор резко повернулся к ним, когда услышал про ухо. Похоже, у него возникли вопросы, но он был слишком занят отравленной собакой и не мог прерваться. Еще Лайл обратил внимание, что Хенли продолжает поглядывать в их сторону и, похоже, недоумевает, почему они стоят так близко друг к другу, почему Джоди касается руки Лайла, почему прижимается к нему, ища утешения в его объятиях.

– Не сомневаюсь, что ты справишься, – заверил Лайл подругу и, отвечая на незаданный вопрос ветеринара, наклонился к ее красивому лицу и поцеловал на прощание в губы.

Глава 28

Эрик развалился на целый ряд сидений в передней части салона. Автобус, как гигантский слизняк в поисках места, где можно вздремнуть, полз по улице Санта-Фе в Эль-Пасо, штат Техас, и за лобовым стеклом были отлично видны обветшалые глинобитные постройки. Вывески на них гласили: «Рanadería», «Carnicería» ^[31]. Все до единой были на испанском.

Ну что ж, ладно, думал Эрик, придется привыкнуть.

В фильмах положительные герои, хорошие ребята, частенько сбегали в Мексику, если оказывались неверно поняты окружающими, и такой поступок казался правильным и смелым. Через пару часов сядет солнце; Эрику подумалось, что в закате на просторах безопасной Мексики есть нечто героическое. Пусть даже шериф-латино в Рио-Трухас выпустил Паркера на волю, возмездие за делишки «Парней Зебулона» было лишь вопросом времени. Эти мерзавцы планировали взорвать целый город, так что пора собраться и валить отсюда. Эрик даже не знал, кто станет его преследовать – дама-полицейский, управляющий ранчо, предавший его доверие, или сам Генерал Зеб, – зато четко понимал: не видать ему больше покоя ни в Хемете, если он туда вернется, ни вообще на территории Штатов. Остаться тут значило погибнуть. Лучше сперва пересечь границу, а потом уже сообщить родственникам, где он. Пока непонятно, как там зарабатывать, но автослесари нужны везде, поэтому Эрик что‑нибудь придумает.

– До границы далеко? – спросил он у водителя, очередного мексиканца. Тут эти ребята были в буквальном смысле всюду, куда ни кинешь взгляд. – Как мне перейти на ту сторону, такси вызвать или еще что‑то?

Водитель засмеялся.

– Вы пошутили, да?

– Нет, я никогда раньше здесь не бывал.

– Видите мост? – Водитель показал на невысокую переправу терракотового цвета, до которой оставалась пара кварталов. – На другой стороне Хуарес.

– Мост можно перейти?

– Да, брат. Тысячи людей каждый день ходят туда-сюда.

– А это дорого? Какие нужны документы?

– С пешехода – пятьдесят центов. Десять мексиканских песо.

– Вы серьезно?

– Ага. – Водитель подъехал к автобусному перрону и взял микрофон: – Дамы и господа, добро пожаловать в Эль-Пасо. Пожалуйста, не забывайте свои вещи. Хорошего дня.

У Паркера вещей не было, только он сам. Поэтому он вышел первым и быстро направился в сторону моста цвета ржавчины, идти до которого было квартал-другой. Но, свернув за угол, Эрик почувствовал, что за ним вроде бы следят, обернулся через плечо и убедился: так и есть. На хвосте у него сидела молодая мексиканка. Встретившись с ним взглядом, она не только не отвернулась, но даже прибавила шагу. Эрик заметил, как оттопыривается ее джинсовая куртка, и решил, что там, скорее всего, прячется пистолет.

– Вот дерьмо, – сказал сам себе Паркер и бросился бежать. Женщина побежала тоже, но он оказался проворнее. Чем ближе к границе, тем гуще становилась толпа на улице. Эрик уже видел, что для пешеходов на мосту выделена широкая полоса. Там тоже было людно, народ двигался в обоих направлениях. Эрик наддал, петляя между телами, словно между деревьями в лесу, отталкивая с дороги женщин и детей. Преследовательница была не столь решительна, и толпа замедлила ее движение.

– Извините, простите, очень тороплюсь. Чрезвычайная ситуация. У меня на той стороне родственник умирает, сердечный приступ, мне нужно спешить, пожалуйста, – на ходу лгал Эрик, и люди, как всегда, вели себя словно бараны и послушно расступались. Платя перед турникетом положенный взнос, Паркер увидел, как его преследовательница остановилась неподалеку и наблюдает. По ее лицу было видно: она потерпела поражение и понимает, что уже слишком поздно. Он задался вопросом, последует ли женщина за ним через границу, отдал талон контролеру и прошел за турникет.

– Bienvenidos a México ^[32], – раздался из динамиков под крышей навеса низкий мужской голос.

Эрик напоследок обернулся, но преследовательница исчезла.

Глава 29

Мила упала в яму, практически на руки трех находившихся там девушек, которые пытались поймать ее, чтобы помочь. Девочка в любом случае приземлилась бы благополучно, на ноги: она с рождения обладала даром по-кошачьи переворачиваться в воздухе. Пара минут ушла на то, чтобы глаза приспособились к тусклому свету, ведь яму снова закрыли ветками. К тому времени, когда Мила смогла разглядеть лица подруг по несчастью, те уже отпустили ее и усадили на землю, как можно дальше от того места, которое они, судя по всему, использовали в качестве отхожего. Окружив девочку, они спрашивали по-английски и по-испански, не ушиблась ли она.

– Все нормально, – ответила Мила, стараясь подавить тошноту, потому что их тюрьма мало чем отличалась от выгребной ямы деревенского сортира. – Есть более важные вопросы: как вы сами, девочки? И кто вы такие? И почему мы все тут?

Молодая беременная женщина, которой, похоже, не было и двадцати, зашептала Миле на ухо и рассказала обо всем, что знали пленницы. Та, что говорила на идеальном английском, оказалась дочерью Курта Чинаны, Паолой. Мила сказала ей, что ее мама подростком встречалась с Куртом, и этот факт, казалось, Паолу удивил и обрадовал. Неожиданные связи с семьей во внешнем мире создавали впечатление подобия нормальности посреди безумия, в котором оказались пленницы. Та, что ждала ребенка, назвалась Аной Луз, она была из Чьяпаса и довольно неплохо говорила по-английски и по-испански, хоть и с сильным акцентом, потому что ее родным языком был цоциль. Третья пленница, Альтаграсия, весьма прилично знала английский, но ее испанский оставлял желать лучшего. Она сказала, что живет в штате Юта и учится в мормонском пуэрториканском колледже. Ее похитили во время пробежки. Миле рассказали, что еще недавно в этом аду держали еще двух девушек, которых потом гоняли по лесу, как диких животных, и показали ей человеческое ухо. Мила, в свою очередь, сообщила, что у нее в спальне на подушке тоже оставили ухо.

– Они сегодня придут за мной, – пробормотала Паола, которая словно пребывала в оцепенении. – Я очень надеюсь, что они только отрубят у меня некоторые части, но оставят в живых.

– Ладно, – проговорила Мила, – послушайте меня. Все будет хорошо. Во-первых, моя мама знает об одном из этих дядек, о Трэвисе. Сейчас она уже наверняка в курсе, что меня похитили, и найдет мерзавцев, потому что они даже не пытались замести следы.

– Это потому, что они делают взрывчатку и собираются через пару недель начать какую‑то идиотскую войну против мексиканцев, – объяснила Паола. – Хотя на самом деле среди нас, например, только одна мексиканка по происхождению.

– Вот, отсюда во‑вторых, – подхватила Мила. – Эти люди, – она показала наверх, – скажем так, умом не блещут. Видала я медвежий помет, который был посообразительнее их. Будет нетрудно их одолеть, если мы хорошенько обдумаем план.

Остальные узницы слушали ее с обреченным видом. Им вроде бы нравился оптимизм новенькой, но все же они находили его глупым. А Мила встала и принялась очень внимательно осматривать их тюрьму.

– О’кей, значит, мы примерно на глубине пяти-шести метров. Не так уж и много. Яма в лесу, под деревьями и, – она подобрала несколько палок, упавших сверху, – у нас есть инструменты.

Ее подруги по несчастью заинтересовались, но, казалось, она их не убедила. Мила обломала прутики с самой толстой и крепкой ветки, а потом стала острым концом ковырять земляные стены. Таким образом у нее получилось несколько углублений, каждое следующее чуть повыше предыдущего, и вскоре она уже смогла вскарабкаться, как паук, метра на полтора в высоту.

– Девочки, кто‑нибудь из вас раньше занимался скалолазанием?

Ответ оказался отрицательным.

– Ладно, значит, сегодня научитесь.

В это самое мгновение, когда у пленниц впервые за все время появился проблеск надежды, закрывавшие яму ветки отодвинули в сторону. Мила спрыгнула со стены и бросила палку. Ей хотелось верить, что отверстия, которые она сделала в стене, сверху незаметны. Оставалось только в ужасе наблюдать, как в яму падают привязанные к черным стропам оранжевые носилки вроде тех, что используют спасатели.

– Паола, наверх! – приказал Генерал. – Залезай, или сдохнешь прямо сейчас.

Мила прищурилась от яркого света и увидела, что он направляет на них пистолет, пока Трэвис и второй, вонючий дохляк, держат стропы.

– Залезай, или сдохнешь прямо сейчас.

Паола задрожала и выругалась.

– Ничего страшного, – успокоила Мила. – Просто при первой же возможности свали как можно дальше от них, найди укрытие и сиди там. Моя мама скоро приедет, у нее отличная служебная собака, Хуана. Они тебя найдут. Все будет хорошо, честное слово. Поняла?

Паола кивнула и с благодарностью посмотрела на Милу, после чего забралась на носилки, пристегнулась, скрестила руки на груди и позволила поднять себя в неизвестность, которая ждала ее впереди.

{PAGEBR