Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 337 страниц)

Глава 39

Устроившись между Амандой и Бри в уголке для завтрака, Блэр Атчинсон смотрела в окно в сторону внутреннего двора, сада и леса. Кутаясь в накинутое на плечи одеяло, она грела руки о дымящуюся чашку горячего шоколада.

Аманда шепотом сообщила девочке, что полиция вот-вот приедет. Блэр не ответила, но завороженно уставилась на животик Аманды.

– Он шевелится, – сказала Аманда и, обращаясь к Бри, спросила: – Хочешь потрогать?

Бри тут же прикоснулась к ткани материнской блузки, положив руку на упругую выпуклость под ней. Аманда немного развернулась, чтобы дочери было удобнее дотянуться. Бри на секунду замерла, а потом ее рука дрогнула.

– Оно странное, – улыбнулась она.

– Это он, – весело поправила ее Аманда. – Не оно.

Сказанное заставило Блэр чуть улыбнуться. Девочка не произнесла ни слова с тех пор, как Бен вывел ее из башни. Хотя он не раз подступался к ней с вопросами, и первый из них заключался в том, кто ее похитил. Впрочем, сейчас его гораздо больше занимало другое – обнаруженный ими на внутренней стене башни написанный белым мелом список.

Двадцать одно имя. Некоторые были ему хорошо знакомы. Например, отец Фрэнк и указанный выше Тревор Голаппус, тот самый молодой репортер «Истории», которого нашли мертвым в сарае Бена. Последними в списке шли доктор Трэвис Ноулз из психиатрической лечебницы Освальд и Натаниэль Мунт, чья личность пока оставалась загадкой. Однако, памятуя о судьбе репортера, Бен предположил, что список вряд ли располагает к тому, чтобы стать его частью. Полиция уже связалась с отцом Фрэнком – он оказался в безопасности, поскольку находился сейчас рядом с детективами Миллзом и Блу. Среди начертанных мелом на стене башни имен не было Дженнифер Джексон, но Бен и без того настолько нервничал из-за их недавнего разговора, что отчаянно хотел узнать, как она. Дозвониться до нее он, правда, не смог. Не вышло это и у Аманды – все вызовы переадресовывались в голосовую почту. Бен не сумел связаться и с Трэвисом Ноулзом, хотя в лечебнице Освальд, казалось бы, должен был найтись хоть кто-то, готовый ответить на звонки.

Со своего места Бен наблюдал за сидевшей в другом конце кухни женой. Блэр отставила в сторону горячий шоколад и теперь стояла бок о бок с Бри – обе следили за тем, как Аманда нежно гладит свой живот. Аманда улыбнулась и одарила Бена взглядом, ясно говорившим: «Чем бы дитя ни тешилось». Бен улыбнулся в ответ и внезапно осознал, насколько же у них все было плохо, раз он до сих пор еще ни разу не ощутил толчок ножки собственного сына.

В кухню вошла Эмили, завернувшаяся в одеяло, взятое с одного из диванов. Бен жестом позвал ее к столу. Она будто бы его избегала.

– Давай уже поговорим, – сказал он сестре. – Детективы будут здесь с минуты на минуту. И как только они приедут, родителей Блэр поставят в известность, и тогда пресса от нас уже не отстанет.

Эмили посмотрела на сидевшую в противоположном конце кухни невестку.

– Пресса и так уже здесь.

– У нее выходной.

– Не думаю, что Аманде знакомо это слово.

– Хватит менять тему. Что с тобой сделал дедушка?

Эмили попыталась встать. Бен схватил ее за руку и усадил обратно на стул. На ее лице отразилось страдание. Он перешел прямо к тому, что мучило его уже много лет.

– Это как-то связано с тем, что раньше ты резала себя? Когда была еще ребенком. Дженнифер намекнула, что да.

– Умеет же она хранить секреты. – Эмили прикрыла глаза, а когда вновь их открыла, выглядела уже иначе, более решительной и сильной. Схватив Бена за руку, она утащила его в дальний угол кухни, где Аманда и дети не могли их видеть. – Ты никогда не задумывался о семейном сходстве? О том, что никто из нас – ни ты, ни я, ни Девон – не похож на нашего отца.

Бен покачал головой, хотя хорошо помнил ходившие во времена их детства слухи. Трое внуков Букмена гораздо больше напоминали внешностью Роберта, чем своего отца Майкла.

– Почему, по-твоему, маме здесь так нравилось? Зачем она вообще вышла замуж за нашего уродливого отца? Человека с отрубленными пальцами, заячьей губой и кучей демонов, который, как многие верили, мог сглазить любого. Ты понимаешь, зачем ей это было нужно?

– Нет, – пробормотал Бен.

– Потому что великий Роберт Букмен был ее любовником, – ответила Эмили. – И нашим настоящим отцом.

Бен с недоверием покачал головой.

– Да, Бен. Он ведь лечил маму в детстве.

Ему показалось, что из комнаты выкачали весь воздух.

За плечом Эмили стояла Аманда – подошла, чтобы что-то сказать, и услышала весь разговор.

– У дома машина. Приехала полиция.

Бен видел, как округлились глаза Аманды, но был слишком потрясен, чтобы ей ответить.

Она сжала его руку и поцеловала в щеку, а потом вышла из кухни.

– Посмотри на меня. – Эмили дотронулась до подбородка Бена и вынудила развернуться лицом к ней. – Мама тогда еще была подростком. Обратилась к дедушке Роберту за помощью. Из-за своих ночных кошмаров. Из-за тревоги, с ними связанной. И захотела стать частью его семьи. Захотела жить в этом доме. Ей было всего шестнадцать. Во время одного из приездов сюда она познакомилась с папой. И сумела с ним подружиться. Но на самом деле все это было лишь притворством.

Бен немного сдвинулся со своего места рядом с раковиной, чтобы иметь возможность видеть не только сестру, но и двух сидевших в другом конце кухни девочек.

– И Роберт помог ей?

– Да. Сразу в нескольких смыслах, если можно так сказать. Она начала встречаться с Майклом, чтобы быть поближе к Роберту. Приезжала сюда каждый день. Майкл чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Она ведь была такой сногсшибательно красивой, не то что он сам. Веселая, забавная, душа любой компании – в общем, все то, чем он стать не мог. И она принадлежала ему. Но в действительности она его использовала. На протяжении всех их отношений, многих лет свиданий и брака. Она просто его использовала.

Бен схватился за волосы, словно хотел вырвать их из головы.

– Это значит, что Майкл… наш единокровный брат?

– Он обожал нашу мать. И был раздавлен, когда узнал правду. Майкл случайно застал их как-то вечером, здесь, в Блэквуде. Маму и дедушку. Уже после свадьбы. Вот почему он тогда съехал с дороги, Бен. Чтобы убить их обоих. Чтобы со всем покончить.

– Но это лишь одна из многих причин, – сказал Бен, думая о Крикуне и том, как сильно Майкл ненавидел жить в Блэквуде. Так вот почему он поспешил уехать отсюда, стоило только им с Кристиной пожениться. По той же причине, по которой сама Кристина всегда стремилась сюда вернуться и пожить здесь.

Слишком часто.

– Бен? Не молчи. Скажи что-нибудь.

Входная дверь открылась. Он услышал, как Аманда провожает детективов в прихожую.

Бен осторожно взял сестру за правую руку, подтянул рукав и развернул запястье так, чтобы были видны крошечные штрихи старых шрамов – белые полоски на персикового цвета коже.

– Он прикасался к тебе, Эм? Он когда-нибудь трогал тебя?

– Не в том смысле, что ты имеешь в виду. Но он, конечно, относился ко мне с чрезмерной нежностью – как к девочке, которая может быть его дочерью.

– Так он знал?

– Конечно, он знал. Достаточно было просто на нас посмотреть. – Она вытерла выступившие на глазах слезы. – Но от того, как он пялился на меня, особенно после того, как мое тело начало развиваться, у меня внутри все холодело, Бен. Так сильно холодело, что становилось больно. Вот почему я всегда куталась в одеяло. Старалась держаться рядом с обогревателем. Или камином. Здесь я никогда не могла согреться. А беспокойство, которое я испытывала рядом с ним, мучило так, что превращалось в физическую боль. Самую настоящую боль.

Эмили заплакала. Бен обнял ее, положил подбородок ей на макушку и забормотал что-то успокаивающее. От чувства вины за то, как он в детстве терроризировал ее своими выходками, на глаза навернулись слезы.

– Я ненавидела этот дом, – сказала Эмили. – Я и сейчас ненавижу этот гребаный дом, Бен.

Он рассмеялся, поскольку никогда прежде не слышал, чтобы сестра сквернословила, а она всхлипнула и уткнулась ему в грудь. Бен погладил ее по спине и прошептал:

– Все хорошо. Теперь мы вместе.

Она мягко отстранилась, когда из коридора донесся звук приближающихся шагов. Вытерла глаза, посмотрела на Бена и быстро заговорила.

– Однажды вечером, когда он был пьян, Роберт запустил пальцы мне в волосы. Сказал, что начинает видеть во мне мою мать. Что я становлюсь ее юной копией. Та же фарфоровая кожа, такая безупречная и совершенная. Я поняла, чего ему хотелось. Мать начала стареть от наркоты. И он уже пресытился ею.

– И ты стала резать себя, – сказал Бен. – Чтобы испортить кожу шрамами.

Эмили кивнула.

– Я не хотела становиться ею. – Она начала расстегивать блузку. – Не хотела быть на нее похожей. – Она расстегнула еще одну пуговицу, открыв часть лифчика.

– Эм, что ты делаешь?

– Она была красивой, но такой уродливой, Бен.

Шаги в коридоре приближались.

Ее пальцы ловко управились с пуговицами, и распахнувшаяся блузка обнажила кожу над и под лифчиком – весь ее торс, живот, грудную клетку и внутреннюю сторону рук покрывали сотни крошечных, давно заживших шрамов. Бен почувствовал тошноту, увидев, как их много. Услышав в коридоре голоса, Эмили быстро застегнулась.

– Больше никаких секретов, Бен.

Ее слова словно приморозили его к полу.

Застегнув последнюю пуговицу под самым горлом, Эмили снова накинула на плечи одеяло и спросила:

– Что не так?

– Дженнифер. Она сказала то же самое, перед тем как ушла после нашего разговора.

Внимательный взгляд Эмили был слегка задумчивым, будто она размышляла, стоит ли продолжать. Но потом она все же сказала:

– Даже единокровные сестры порой мыслят одинаково.

Глава 40

Миллз зашел в башню вместе с Блу и теперь рассматривал написанный мелом на каменной стене список имен.

Их криминалисты за последние двадцать минут уже облазили здесь каждый угол – фотографировали, снимали отпечатки пальцев, собирали образцы волос, в общем, делали все возможное, чтобы установить личность человека, запершего Блэр Атчинсон в башне. Сама девочка так и не заговорила. Когда Миллз позвонил ее родителям, мать тут же расплакалась, а на заднем плане слышались причитания отца. Блэр, однако, когда ее спросили, готова ли она вернуться домой, всех удивила – вцепилась в ногу Аманды Букмен и наотрез отказалась куда-либо уезжать.

Миллз опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Этот человек велел тебе никуда не уходить?

Блэр кивнула.

– Но теперь ты в безопасности. И твои родители тебя ждут. Хочешь, чтобы они сами сюда приехали?

«Да», – снова кивнула она.

С тех пор как они вошли в башню и увидели на стене список из двадцати одного имени, созданная ими группа во главе с офицером Максвелл уже успела выяснить, что семеро из упомянутых там людей – пока только семеро – были мертвы. Зверски убиты или пропали без вести – и все в течение последних тринадцати лет. Впрочем, все случаи, кроме гибели репортера Тревора Голаппуса, произошли за пределами Крукед Три.

В башню влетела Максвелл.

– Миллз, – обозначила она свое присутствие.

Он обернулся.

– Вы связались с доктором Ноулзом?

– Нет, сэр. Мы не можем дозвониться до лечебницы Освальд. Я отправила туда Фицпатрика, чтобы он предупредил доктора лично.

– Когда мы уезжали, там был дурдом. – Миллз снова сосредоточился на списке на стене. – Но доктор вроде справлялся.

– Мы установили еще одного. – Максвелл достала из кармана маленький блокнот. – Номер пятнадцать в списке. – Она указала на стену. – Ник Фальконе. Найден убитым на берегу реки Лусахаци в Мемфисе, штат Теннесси, шесть лет назад. Очередное нераскрытое дело. Перед смертью подвергся пыткам, тело сильно изрезано. А еще – внимание – в задней части черепа у него, прямо над шеей, имелась дыра размером с бейсбольный мяч.

– Господи, – пробормотал Миллз.

– Как и у номера десять, – добавила Максвелл. – И еще троих из списка. – Она сверилась со своими записями. – Номера пять, восемь и одиннадцать. И это пока только из тех, кого мы проверили. Пичи Симс, номер десять. Лоррейн Пичи Симс. Двадцать четыре года, официантка, училась в аспирантуре Университета Висконсина. Найдена в лесу в округе Форест, штат Висконсин, семь лет назад. Преступление не раскрыто. Перед смертью подверглась пыткам. У трупа отсутствовала задняя часть черепа.

– Надо звонить федералам, – сказала Блу.

– Подождем еще денек, – ответил Миллз.

– Но если в этих убийствах есть сходства, – возразила Блу, – они будут отмечены у них в системе. Возможно, это прорыв, которого они давно ждут.

Она, конечно, была права, но Миллзу соглашаться не хотелось. Человек-кошмар всегда заставлял меня их есть. Безумный оскал Крича никак не выходил из головы.

– Детективы?

Обернувшись, они увидели стоявшего у входа в башню Бена Букмена.

– Вам не положено здесь находиться, Бен, – сказал Миллз.

– Знаю. Но приехали родители Блэр. И журналисты.

– Держите их подальше от дома, – велел Миллз одному из трех техников-криминалистов, которые постоянно шмыгали туда-сюда. – Как можно дальше. Чтобы даже нос сюда сунуть не могли. Если понадобится, обмотайте лентой весь периметр.

Техник поторопился выскочить из башни. Бен так и остался стоять у входа.

– Что-то еще? – спросил Миллз.

Бен шагнул внутрь.

– В каком виде нашли Тревора Голаппуса?

– Мертвом, – ответила Блу. – С вами все нормально? Выглядите так, словно увидели привидение.

Бен кивнул.

– И как именно убили Голаппуса?

– Мы не можем сейчас с вами это обсуждать.

Бен указал на стену.

– Последнее имя в списке. Натаниэль Мунт. До меня внезапно дошло, что тут может быть ошибка в написании. Мундт, н-д-т. Такой была фамилия нашей семьи, пока ее не сменили на Букмен. Этот дом построил Бернард Букмен. Он переехал сюда из Вены. И его звали Бернард Мундт.

– Ладно. Продолжайте, – сказала Блу.

Бен прошел вглубь башни.

– Все люди в списке мертвы?

– Мы еще это проверяем, – ответил Миллз. – Не можем связаться с доктором Ноулзом, хотя совсем недавно видели его в лечебнице. Отец Фрэнк здесь, с нами. И мы пока не знаем, кто такой этот Натаниэль Мунт. А вы? Бен? Клянусь богом…

– Я мог бы вам помочь. Но вы должны рассказать мне, как убили Голаппуса.

Миллз переглянулся с Блу.

– Так же, как еще минимум четверых из тех, кто упомянут на стене, – начала делиться информацией Блу. – Его запытали. Изрезали скальпелем. Или что-то в этом роде. А еще… удалили часть черепа. На затылке, прямо над шеей. Очень профессионально. Отверстие просто идеальное. А теперь расскажите нам, что вы, как считаете, знаете.

Бен уставился на вершину башни. Миллз проследил за его взглядом – уходящая ввысь каменная кладка, спиральная лестница, следующая изгибам стен вплоть до залитого солнцем балкона на самом верху.

– Однажды ночью, когда мы жили здесь, случилась гроза, – сказал Бен. – Девону было пять. На следующий день он, как с ним часто бывало, куда-то исчез. Я нашел его в башне. Он заполз сюда через дыру в фундаменте. Прятался от грозы. И я увидел, что он уже добрался до середины этой лестницы, явно полный решимости дойти до верха. Я крикнул, чтобы он остановился. Не двигался. Чтобы я мог подняться и забрать его. Но он запретил мне приближаться. Собирался прыгнуть с балкона. Чтобы плавно долететь до пола. Как мотылек.

– И он спрыгнул? – спросила Блу.

Бен перевел взгляд на детективов.

– Нет. Я успел добраться до верха башни раньше. Наорал на него, чтобы больше так не делал. Он не разговаривал со мной два дня. А потом как-то ночью, когда мы уже легли спать, он вдруг ни с того ни с сего сказал: «Бенджамин». Девон всегда называл меня полным именем. И он сказал: «Бенджамин, однажды я вылуплюсь из своего кокона. И Человек-кошмар научится летать».

– Что вы хотите этим сказать? – спросила Блу.

– Думаю, Девон до сих пор жив. – Бен указал на список на стене башни. – И убивает с тех пор, как исчез.

В башне воцарилась тишина, каждый пытался переварить услышанное.

– Но ведь размах как минимум на пять штатов, – проворчал Миллз.

– Уже на шесть, – уточнила вернувшаяся в башню Максвелл. – Номер тринадцать в списке. Билли Конклин, восемнадцать лет. Изуродованное тело найдено в Остине, штат Техас, в марте, два года назад. И снова дело не раскрыто.

– Мотылек в коробке, – произнес Бен. – Коробка была адресована мне. Так он сообщил, что наконец выбрался из кокона.

– Чтобы… – продолжила Блу. – Стать Человеком-кошмаром.

– А теперь он вернулся сюда, – сказал Бен. – Взрослый, в своей окончательной форме… Вскоре после того, как я обнаружил Девона на лестнице башни, я нашел его в подвале. Он заполз туда по угольному желобу. Прихватил с собой вниз целую охапку старых кукол Эмили. Сидел в темноте с одной лишь свечой и украденным с кухни ножом в руках. И делал отверстия в затылках. У каждой из этих кукол. Я спросил его зачем. Очень тогда разозлился. Тряс его за плечи. А он ответил, что просто хотел воплотить в жизнь дедушкину историю. О Мистере Сне и Человеке-кошмаре. Роберт вечно рассказывал нам истории о ночных кошмарах, о том, откуда они берутся. И как от них избавиться. Человек-кошмар сеял их семена. А Мистер Сон – еще один герой сказки, наподобие Песочного человека и Баку, – был человеком, который избавлял детей от кошмаров, чтобы те могли спокойно спать.

– Куклы, Бен, – не выдержал Миллз. – Зачем Девон резал их?

– Он искал лощину. Такое место, куда Человек-кошмар сажает свои семена. Он должен посадить их глубоко в лощине. И Девон пытался ее найти.

Миллз подошел к стене башни и ткнул пальцем в последнее имя в списке.

– Натаниэль Мунт. – Он повернулся к Блу. – Натаниэль… Лечебница Освальд.

Глаза Блу расширились.

– Нет.

В башню снова влетела Максвелл – Миллз даже не заметил, что она отсюда уходила. Вид у нее был испуганный.

– Только что звонил Фицпатрик. Доктор Ноулз мертв. А вместе с ним три медсестры и два санитара. В лечебнице устроили кровавую бойню. Пятнадцать пациентов сбежали.

– Крич? – спросил Миллз.

– Исчез.

– А Салли Пратчетт? Брюс Бэгвелл?

– Тоже. Оба. Вместе с еще двенадцатью. Во всем виноват уборщик. Выжившая медсестра заявила, что это был уборщик. Натаниэль Мунт.

– Сукин сын.

– Перед тем как сбежать вместе с остальными, – продолжила Максвелл, – Натаниэль снял форму и разделся догола. Форменную рубашку бросил на пол так, чтобы была видна бирка с именем.

– Сбросил свой кокон, – пробормотал Миллз. – Нам надо было догадаться, Сэм. Мы же видели реакцию заключенных, когда в подвал спустился уборщик. Это был он. Это был Девон.

– Медсестра также сообщила, что у Натаниэля была татуировка во всю спину, – сказала Максвелл. – Ей показалось, что это бабочка.

– Мотылек, – прошипел Миллз. – Он стал мотыльком.

– Он стал собственной версией Человека-кошмара, – произнес Бен. – Воплотил его в реальность.

Из коридора донесся чей-то крик, а потом плач. Все обернулись на шум. Рыдала одна из криминалистов, ошеломленная новостью, которую ей только что сообщил ее коллега – появившийся в дверях мужчина в очках.

– Шеф Гивенс мертв, – сказал он. – В полицейском участке ЧП. У нас побег.

– Роял Блейкли? – предположил Миллз.

Полицейский подтвердил сказанное кивком.

Крикун, Бугимен и Зубная Фея. А теперь еще и Пугало.

Все они на свободе.

Ранее

Бен сидел на скамейке у задней стороны дома и смотрел на лес.

Мрачно-зеленая листва и ползущий по стволам мох. Лианы, оплетающие деревья коричневыми и зелеными спиралями. Узловатые, разросшиеся во все стороны ветви, о которых Девон как-то сказал, что они похожи на руки со слишком большим количеством локтей. Сквозь кроны деревьев над внутренним двором пробивались тонкие лучики солнечного света. Они должны были греть Бена, но тот чувствовал лишь холод.

Холод и опустошенность.

Раньше дедушка ему доверял, а теперь, после продлившегося последние три дня молчания – из-за того, что Бен не закрыл книгу, когда ему велели, – стало ясно: больше нет.

Получится ли вернуть его доверие?

Возможно, постепенно, со временем. Прилив адреналина, который он испытал, когда на чистой странице начали сами собой появляться слова, оказался сильнее него. И вот чем все закончилось – он сидит и бесстрастно пялится на деревья, без всякой надежды по-настоящему разобраться в книгах, хранящихся в той комнате. Понять все про то дерево. Про мотыльков.

Бен швырнул камень в лес и прислушался в надежде услышать стук от его падения, однако деревья самортизировали звук. Обычно они с Девоном не могли дождаться приезда сюда, особенно летом, когда здесь можно было остаться надолго. Они изучили каждый дюйм дома, знали в лесу каждый куст, все его дорожки и тропинки как свои пять пальцев. Но теперь ему не терпелось поскорее отсюда уехать. Оглянувшись на звук шагов, он увидел вышедшего из дома Девона.

Тому было всего шесть, но уже хватало сообразительности понять, когда старшему брату плохо. Усевшись на скамейку рядом с ним, Девон поднял голову, уставившись на нависавшие над ними деревья.

– Что случилось, Бенджамин? Ты сегодня очень тихий.

– Ничего.

– Вранье.

Бен вспомнил слова, увиденные на странице перед тем, как дедушка криком заставил его закрыть книгу. Он специально заготовил историю, чтобы Девон от него отстал.

– Просто мне приснился кошмар.

Девон тут же заинтересовался.

– Да? И о чем он был? Я люблю кошмары.

– Нет, не любишь.

– Я люблю их, как Эмили любит мороженое.

– Он был про пугало.

– Правда?

– Да.

Добавить Бену было нечего, подробностей он придумать не успел, поэтому обрадовался, когда Девон не стал лезть к нему с уточняющими вопросами.

Тянувшиеся над их головами темные ветви и лианы походили на переплетенные пальцы, образуя подобие туннелей и изогнутых деревянных потолочных балок. Девон посмотрел вверх и сказал:

– Совсем как сводчатый потолок в готическом соборе.

Бен взглянул на младшего брата, гадая, что же творится у него в голове.

– Откуда тебе известно про сводчатые потолки и соборы?

– Я много чего знаю. Лучше расскажи о своем пугале.

– Нечего больше рассказывать.

Они вместе какое-то время смотрели на нависавшие над ними ветви. Потом Девон сказал:

– Мне только что пришла в голову еще одна история, которую ты мог бы написать.

– Я могу придумывать собственные истории, Девон.

– Разве?

Девон уставился на солнце. Он часто так делал – смотрел на свет до тех пор, пока перед глазами не появлялись пятна. Затем он прикрыл веки.

– И что у тебя за история? – спросил Бен, не в силах сдержать любопытство.

– О пугале, которое оживает.

– Такое уже было. Вспомни снеговика Фрости.

– Нет, – возразил Девон. – Там все совсем не так. Когда Фрости начал таять, мне захотелось собрать его в стакан и выпить, как молочный коктейль. А что, если ты напишешь историю о пугале, которое убивает людей? – Девон лениво повернул голову к Бену и ухмыльнулся. – Убивает, а потом разрубает их тела на мелкие кусочки. Может, они даже еще живы, когда оно их рубит. Не знаю. Можешь решить сам. Ты же писатель.

Бен снова перевел взгляд на дерево, надеясь, что младший брат перестанет нести чушь. Такие мысли не должны приходить в голову шестилетнему ребенку.

Но тот еще не закончил.

– А еще оно шьет, – заявил Девон. – Пугало. Ему нравится сшивать высушенную кукурузную шелуху при помощи нитки с иголкой. – Охваченный возбуждением Девон вскочил со скамейки. – А потом оно делает из этой шелухи коконы и развешивает их повсюду. А внутрь запихивает окровавленные части тел. Получаются коконы, как у гусениц, которые потом превращаются в мотыльков.