Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 56 (всего у книги 337 страниц)
Материал ⑨ «Звуки шагов, ведущие к месту убийства»
12 ноября 2022 года
Запись беседы с Хироки МацуэЧерез месяц после беседы с Тиэ Касахарой я ждал кое-кого в арендованной переговорной комнате в префектуре Гифу. Ровно за пять минут до назначенного времени он появился.
Приглаженные гелем волосы и дорогой костюм. Его внешний вид был типичным для преуспевающего бизнесмена средних лет.
Хироки Мацуэ – сын супругов Мацуэ, соседей семьи Касахара. От того маленького мальчика, который когда-то плакал в объятиях пожилой соседки, не осталось и следа.
После пожара, в котором погибли его родители, господин Мацуэ был взят на воспитание к своим дедушке и бабушке. Они жили в той же префектуре и оба были очень заинтересованы в образовании внука, к тому же имели финансовые возможности. Поэтому господин Мацуэ смог поступить в университет. После выпуска он устроился на работу в брокерскую компанию, где работал уже шестнадцатый год.
Мацуэ: Однако я сильно удивился. Не думал, что кто-то из журналистов будет расследовать тот пожар. Зачем вам копаться в таком далеком прошлом?
Автор: Я хочу написать статью об истории пожаров в жилых домах и во время поиска информации узнал о случившемся в вашем доме. Изучая новостные статьи об этом происшествии, я заметил множество странных моментов и решил лично разобраться в этой истории.
Мацуэ: Во-о-о-от как…
Разумеется, это была ложь.
На самом деле, я хотел удостовериться в том, действительно ли отец госпожи Касахары был преступником.
Честно говоря, я не до конца верил в ее теорию… что ее отец, разговаривая с ней по веревочному телефону, проник в дом Мацуэ, а затем совершил убийство и поджог. Поэтому я, чтобы узнать мнение семьи Мацуэ, решил поговорить с сыном погибщих супругов, Хироки.
* * *
Сначала я задал несколько общих вопросов: о масштабе пожара, времени его возникновения, ущербе для соседей. В целом все совпадало с тем, что рассказала госпожа Касахара.
И вот мы наконец подошли к самому важному.
Автор: Господин Мацуэ, вы знаете причину возгорания?
Мацуэ: Полиция определила это как самоубийство путем самосожжения моей матери.
Автор: Что вы думаете об этом?
Мацуэ: Я думаю, что это ошибка.
Мужчина произнес это очень уверенно, как нечто само собой разумеющееся.
Автор: Вы считаете, причина была другой?
Мацуэ: Да. Моя мать скорее жертва. Это было не самоубийство путем самосожжения, а поджог.
Я был потрясен. Неужели господин Мацуэ думает то же, что и госпожа Касахара?
Автор: У вас есть какие-нибудь подозрения насчет того, кто мог поджечь дом?
Мацуэ: Если трезво анализировать ситуацию, то напрашивается вывод, что преступником был мой отец.
Это был совершенно неожиданный ответ. Неужели господин Мацуэ тоже подозревает собственного отца?
Автор: Почему вы так думаете?..
Мацуэ: Я могу объяснить свою точку зрения. Но связано ли это с темой вашего исследования? Если вы собираетесь писать скандальную статью для желтой прессы, то я отказываюсь говорить.
Автор: Нет, все совсем не так. Я действительно хочу разобраться в этом пожаре. Обещаю, статья не попадет в желтую прессу.
Мацуэ: Хм… Ладно. Но раз пообещали, то держите слово ценой своей жизни. Я терпеть не могу неискренних людей.
Автор: …Хорошо.
Господин Мацуэ достал из сумки блокнот и начал рисовать в нем шариковой ручкой. Похоже, это был план дома. Через пять минут план был готов, и он практически полностью совпадал с тем, что госпожа Касахара показывала мне недавно. Отличалось лишь расположение мебели, а сама планировка дома была полностью идентична.
Я изумился памяти господина Мацуэ.
Автор: Вы отлично рисуете!
Мацуэ: В студенческие годы я какое-то время мечтал стать архитектором. Но узнал, что это не очень прибыльно, и отказался от этой идеи. Что ж, давайте перейдем к разговору о том дне.
В тот вечер, когда случился пожар, я сидел один в гостиной на первом этаже и смотрел телевизор. Отец и мать находились в своих спальнях на втором этаже. После ужина у нас был такой распорядок: каждый проводил время по-своему.
Как видно из плана дома, над гостиной проходил коридор второго этажа. Поэтому, когда кто-то из семьи ходил по коридору, я по звукам шагов мог понять, кто куда пошел. У отца и матери шаги звучали по-разному.
В тот вечер я также слышал шаги. «Сандэй Спорт» только начался, то есть было примерно 10 часов вечера.
Отец вышел из своей комнаты на втором этаже и пошел направо. Кажется, он прошел мимо моей комнаты и направился дальше. Я подумал, что это странно. Дело в том, что в том направлении находилась только комната в японском стиле и мамина спальня. Маловероятно, что папа пошел бы в почти никак не обставленную комнату в японском стиле, которой никто не пользовался. Значит, оставалась только спальня мамы. Я удивился: зачем папе идти туда?
Автор: Это настолько редкое явление?
Мацуэ: Для обычных пар – нет, но у моих родителей были плохие отношения. Они не разговаривали друг с другом, даже когда были вместе, и, казалось, видеть друг друга не желали. Наверняка у них и интимной жизни толком не было. У мамы не было денег, а папа не умел работать по дому, так что их брак назывался так лишь формально. Поэтому они посещали комнаты друг друга раз в несколько лет, не чаще. Вот я и заволновался: что же между ними должно произойти?
Автор: Понятно…
Мацуэ: После этого прошло около тридцати минут. Внезапно я услышал, как кто-то побежал по коридору в левую сторону, и тут отец стремительно сбежал вниз по лестнице. Затем он с огромной силой распахнул дверь в гостиную. В панике он крикнул: «Пожар! Бежим!» – потом схватил меня за руку, и мы помчались к входной двери.
Автор: Действительно внезапно.
Мацуэ: Да, я очень испугался. Когда мы выскочили на улицу, отец вложил мне в руку стоиеновую монету и крестик и сказал: «Вон в том углу телефон-автомат, позвони с него пожарным, номер 119. Брось стоиеновую монету, набери 119 и скажи: «Пожалуйста, пришлите пожарную машину». Потом просто следуй инструкциям и отвечай на все вопросы. Я пойду искать маму. Она почему-то не в своей комнате».
Сказав это, отец побежал в дом. С улицы огня не было видно, но я подумал, что пожар начался в одной из комнат, и бросился к телефону-автомату.
Поскольку это был мой первый звонок в пожарную службу, я немного растерялся и потратил, наверное, минут десять… Вернувшись к дому, я увидел, что все соседи вышли на улицу в пижамах и смотрят на мой дом. К тому моменту уже шел дым. Помню, как соседка, пожилая женщина, подошла ко мне и стала меня утешать. В итоге мои родители так и не вышли из дома.
Господин Мацуэ достал из кармана серебряную подвеску. Это был крестик с распятием Христа.
Мацуэ: Отец был глубоко верующим христианином. Он хотел, чтобы меня тоже крестили, но мама была против, и этого так и не произошло. В итоге я вырос типичным японцем, который пьет шампанское на Рождество и ходит в синтоистский храм на Новый год, то есть, по сути, нерелигиозным. Но этот крестик я ношу всегда. Это единственное, что осталось от дома, который сгорел дотла. Два дня спустя после пожара в доме нашли тела моих родителей. Говорят, отец упал на лестнице. Полиция сказала, что он, вероятно, выбился из сил, пока искал маму по всему дому. «Твоя мама была в таком месте, ее было очень сложно найти», – сказали они, словно защищая отца.
Автор: «Такое место»… вы имеете в виду комнату в японском стиле?
Мацуэ: Нет, шкаф в ней.
Автор: Шкаф?!
Мацуэ: В новостях об этом не говорили, но мама лежала на спине во встроенном шкафу. Рядом, говорят, стояла канистра с керосином. Наверное, поэтому они решили, что она покончила с собой.
Автор: Облилась керосином в кладовой и подожгла себя?..
Мацуэ: Именно.
Вернее, это они так решили. Но только я знал, что на деле все было по-другому. Ведь я слышал шаги отца.
Мацуэ: Около десяти часов отец точно вышел из своей комнаты, прошел по коридору и направился вправо. Спустя тридцать минут он неожиданно сбежал вниз и вывел меня на улицу. Что он делал эти тридцать минут? Он наверняка находился рядом с мамой, так почему он не смог остановить ее самоубийство? Ответ может быть только один: отец убил мать.
Мацуэ: Было около десяти, когда отец зашел в комнату матери. Там он напоил ее снотворным. Не знаю, как именно, возможно подмешал в алкоголь, сказав нечто вроде: «Давай хоть раз поговорим, как супруги». Когда мать уснула, он перенес ее в комнату в японском стиле, запихнул во встроенный шкаф, облил керосином и поджег. Поджог с целью убийства. Их отношения были ужасны – видимо, терпение отца было на исходе.
Действительно, это раскрывает «загадку тридцати минут». Однако же…
Автор: Почему ваш отец специально отнес ее в шкаф, а потом поджег?
Мацуэ: Наверное, ради меня.
Автор: Что?
Мацуэ: Будь они дома только вдвоем, отец мог бы просто поджечь комнату матери. Но на первом этаже находился я. Меня отец хотел защитить во что бы то ни стало – он всегда был очень заботливым и ни за что не подверг бы меня опасности. Поэтому, перед тем как поджечь дом, он вывел меня на улицу.
Автор: Получается, в момент, когда вас вывели на улицу, пожара еще не было, и отец, убедившись, что вы в безопасности, вернулся в дом и поджег его? Так? И какое отношение это имеет к тому, что он отнес вашу маму в шкаф?
Мацуэ: Это служило бы оправданием. Должно быть, после поджога отец планировал убежать. Оставить горящую мать в доме, а самому скрыться. И воспитывать меня в одиночку. В таком случае я бы думал: «Почему папа не спас маму?»
Автор: Вот оно что…
Мацуэ: Думаю, он хотел иметь оправдание на случай, если бы я спросил его об этом. Ну знаете, «твоя мама была в таком месте, ее было очень сложно найти». Выведя меня на улицу, отец сказал: «Я пойду искать маму, она почему-то не в своей комнате». Он сказал это специально, чтобы подготовить почву.
Автор: Понятно… Но ваш отец не смог выйти из дома…
Мацуэ: Должно быть, огонь разгорался быстрее, чем думал отец. Или по пути к лестнице успел надышаться дымом и упал в обморок. Ну, он получил по заслугам… Что тут еще скажешь.
Господин Мацуэ говорил о смерти отца и матери, как будто это были два чужих ему человека. Однако, несмотря на беззаботный тон, его сжатые в кулаки ладони были тверды как камни.
Думаю, этот жест отражал его настоящие чувства.
* * *
Мацуэ: Если бы я тогда рассказал полиции о том, что знаю, отца могли бы обвинить в убийстве. Но я не сказал. Не ради его чести, а потому, что мне было бы тяжело жить, будучи сыном преступника. Ну правда, представьте, как на меня смотрели бы люди. Сын глупого мужчины, который убил жену, хотел сбежать, но не успел и погиб вместе с ней… Позор. Позор на всю жизнь. Поэтому… я не собирался говорить об этом никому. И тем не менее…
Он резко посмотрел мне прямо в глаза.
Мацуэ: Вы понимаете, почему я рассказал вам все это сегодня?
Автор: Не совсем…
Мацуэ:Потому что вы сейчас умрете. Не думайте, что, узнав это, вы сможете уйти живым.
Автор: Что?! Подождите! Что вы такое говорите…
Мацуэ: Часто говорят, что «брокеры – лжецы». Мне это не нравится, но в целом это правда. Знаете, когда много лет врешь, начинаешь распознавать ложь других людей. «Статья об истории пожаров в жилых домах»… Вы ведь не собираетесь ее писать, да?
Из меня невольно вырвался возглас удивления. Все тело прошибло холодным потом.
Мацуэ: Я с самого начала понял, что вы лжете. Я ведь сказал, что терпеть не могу неискренних людей. По-вашему, говорить ложь – это искренность?
Автор: Я… видите ли…
Мацуэ: Раз вы узнали мой секрет, мне придется заставить вас забыть об этом «ценой жизни».
Автор: Стойте… успокойтесь, пожалуйста, давайте поговорим!..
В этот момент черты лица мужчины вдруг смягчились.
Мацуэ: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ух, это было весело. Испугались?
Автор: Извините?..
Мацуэ: Прошу прощения. Захотелось подшутить над вами. Ничего я не сделаю, будьте спокойны.
Я не мог понять, что происходит. Сердце продолжало бешено стучать.
Господин Мацуэ, видя мое замешательство, озорно усмехнулся.
Мацуэ: На самом деле, я давно о вас знаю. Тиэ Касахара рассказала.
Автор: Госпожа Касахара?!
Мацуэ: Мы до сих пор с ней дружим. Пять лет назад случайно встретились и выпили. Разговор сам собой зашел о том пожаре, и мы поделились своими догадками. Я был удивлен: не думал, что она тоже подозревает своего отца. И действительно, услышав ее рассказ, я посчитал это возможным. С тех пор мы время от времени встречаемся пообедать или сходить куда-нибудь.
Автор: Но ведь отец госпожи Касахары может оказаться убийцей. Вас это не смущает?
Мацуэ: Нас это не касается, она сама ведь не виновна. Даже наоборот, Тиэ единственная, кому я могу полностью доверять. Только она может разделить со мной самую глубокую рану на сердце.
Автор: Вот как…
Мацуэ: И раз уж мы раскрываем все карты, то в прошлом месяце она мне позвонила. Говорит: «Со мной недавно общался какой-то подозрительный журналист, я рассказала ему о пожаре. Я упомянула тебя, Хироки, так что, возможно, он скоро с тобой свяжется». Я посмеялся, когда вы действительно позвонили.
Автор: Ох… Вот оно что…
Я почувствовал злость к госпоже Касахаре.
Мацуэ: Фу-у-ух, и все же было трудно не засмеяться. Как вы там сказали? «Пишу статью об истории пожаров в жилых домах»?
Автор: Прошу прощения… пожалуйста, забудьте об этом.
Мацуэ: Вам не мешало бы поупражняться во лжи.
Автор: Пожалуй…
Мацуэ: И еще: не говорите такую ложь тем, кто из-за пожара потерял дом и семью.
Несмотря на дружелюбный тон, глаза господина Мацуэ не улыбались.
Автор: Мне правда очень жаль.
Мацуэ: Что ж, я прощаю вас, но при одном условии.
Автор: Каком?
Мацуэ: Докопайтесь до истины. Не важно какой. Будь то мой отец или отец госпожи Касахары или кто-то третий. Мы хотим знать правду.
* * *
Когда господин Мацуэ ушел, я остался в переговорной один и стал приводить в порядок данные.
И госпожа Касахара, и господин Мацуэ выдвинули свои теории возникновения пожара. Честно говоря, ни одна из них меня не убедила.
Действительно, в тот день отец госпожи Касахары вел себя подозрительно. Однако то, что для создания алиби он якобы общался с дочерью по веревочному телефону, одновременно совершая убийство, звучало слишком уж неправдоподобно. С другой стороны, версия господина Мацуэ более реалистична, и все же что-то с ней не так.
Больше всего вопросов вызывал поджог.
Существует много способов убить человека, так почему же отец господина Мацуэ выбрал именно этот? Поджечь собственный дом, только чтобы избавиться от жены… чересчур серьезные потери.
Истина лежит в другом месте. Так мне казалось.
Третья истина, которая не принадлежит ни госпоже Касахаре, ни господину Мацуэ. И я должен отыскать ее.
Приняв для себя это решение, я покинул переговорную.
Конец девятого материала
Материал ⑩ Дом, из которого невозможно сбежать
25 января 2023 года
Запись беседы с Акэми НисихаруВ подвале старого бизнес-центра района Накамэгуро[76] находится скрытый от посторонних глаз бар.
Это крошечное заведение, всего с восемью местами за стойкой, но его любят офисные работники, возвращающиеся с работы, и оно уже более сорока лет продолжает исправно работать.
В январе 2023 года в этом баре у меня была назначена встреча за час до открытия заведения. Когда я вошел, мужчина за пятьдесят в белом поварском костюме готовил на кухне.
Заметив меня, он глубоко поклонился и проводил в комнату отдыха, расположенную в дальней части помещения. В комнате площадью около пяти квадратных метров сидела женщина, потягивая саке. Это и была моя собеседница, Акэми Нисихару.
Несмотря на то что в следующем году ей исполнится восемьдесят, она по-прежнему каждый день до поздней ночи разговаривает с постоянными клиентами – потому ее и прозвали «легендарная хозяйка». Она открыла этот бар сорок шесть лет назад и с тех пор управляет им вместе со своим единственным сыном, Мицуру.
Акэми: Кухню я двадцать лет назад передала в руки Мицуру. А я просто бабка, которая выпивает с клиентами. Но, как ни странно, всем нравится. Видать, в наши дни люди одиноки и ищут собутыльника. Мицуру! Принеси гостю чай и солений на закуску!
«Сейчас!» – последовал незамедлительный ответ, и господин Мицуру, проворно вернувшись на кухню, начал разливать чай.
Акэми: Он даже такие простые штуки готовит на высшем уровне. Хороший вырос мальчик. Хотя вплоть до средней школы даже ванну не мог принять без меня… как быстро все-таки растут дети. Осталось только невесту найти, тогда я с чистой совестью могу отправиться на тот свет.
Сказав это, госпожа Акэми заливисто рассмеялась.
Жизнерадостная мать и cын-работяга – казалось бы, чудесная семья, однако у обоих за плечами было мрачное прошлое.
Госпожа Акэми и господин Мицуру жили в доме, из которого невозможно сбежать.
* * *
Госпожа Акэми родилась в 1944 году в префектуре Сидзуока.
Жила семья бедно, и, чтобы наполнить пустой желудок, иной раз приходилось красть урожай соседей. Отец госпожи Акэми днем работал строителем, а по вечерам, видимо, чтобы снять стресс после работы, избивал дочь. А после того как мать госпожи Акэми скончалась от болезни, когда дочери было пятнадцать, отец и вовсе стал применять к ней и другое насилие. По окончании средней школы госпожа Акэми убежала из дома.
В поисках работы она переехала в Токио, в район Кабуки… самый большой в Японии квартал развлечений. Тогда страна переживала бурный экономический рост, и ночной город был полон жизни и денег. Скрыв свой настоящий возраст, госпожа Акэми стала хостес.
Акэми: Невероятное было время. Сейчас я, конечно, уже вся в морщинах, но в молодости была настоящей красоткой. К тому же я была болтушкой и могла пить литрами, поэтому быстро стала самой популярной в заведении. В лучшие месяцы я зарабатывала больше миллиона иен. По тем временам этого было достаточно, чтобы купить дорогущую машину. Но, как говорится, все хорошее быстро заканчивается.
В девятнадцать лет госпожа Акэми забеременела от клиента. Он представлялся руководителем небольшой компании и часто говорил, что хочет создать с ней семью, глядя ей в глаза с серьезным выражением лица. Очарованная его искренностью, госпожа Акэми всерьез рассматривала возможность брака.
Но после того как она сообщила ему о беременности, он перестал появляться в заведении. Вскоре после этого до нее дошел странный слух: оказалось, что он был не владельцем компании, а женатым офисным работником при детях.
Акэми: Я не держу на него зла. Это я, дура, верила сладким речам, произнесенным за бутылкой спиртного. В девятнадцать лет совсем не знала жизни. В итоге пришлось рожать Мицуру самой. Но я не боялась: уж чего-чего, а денег было хоть отбавляй.
Но, думая о будущем, я поняла, что полагаться только на накопления – ненадежно. Я решила рискнуть и открыть собственное заведение. Вообразила себя бизнесвумен. Я думала, что, наняв молодых девушек и обучив их обслуживать клиентов, смогу просто сидеть сложа руки и деньги сами будут капать мне в карман. В таком возрасте быть такой дурой…
Бар, который Акэми открыла, не зная основ управления, просто по наитию, начал стремительно уходить в минус. Вместо того чтобы немедленно его закрыть, она, наивно полагая, что рано или поздно все наладится, продолжала влезать в долги.
Акэми: В двадцать семь лет, когда ситуация стала совсем безнадежной, я объявила о банкротстве. Но единственные, кто простил меня, – это банки, а я заняла большие суммы в том числе и у очень опасных людей. Тяжело было.
Пытаться объяснить якудза, что я обанкротилась и не смогу вернуть долг, оказалось пустым номером. Они затащили нас с Мицуру в машину, и очнулась я уже в той квартире.
Это был «Дом оставленных».
* * *
Раньше в Японии существовали заведения, называемые «домами терпимости». В них женщины жили и зарабатывали, вступая в сексуальные отношения с мужчинами, которые их посещали. Однако в 1958 году вступил в силу закон о борьбе с проституцией, и большинство из них исчезло.
Вместо них, чтобы обойти закон, появились такие увеселительные заведения, как «мыльные бани» и «массажные салоны», и почти одновременно с ними некоторые преступные организации создали бордели, называемые «Дома оставленных», в которых женщины продолжали заниматься проституцией.
Госпожу Акэми и господина Мицуру доставили в переоборудованный двухэтажный многоквартирный дом, который находился в горной местности в центральной части префектуры Яманаси[77].
На первом и втором этажах было по четыре квартиры. На первом этаже жили члены банды, которые следили за жильцами, а на втором этаже жили женщины, которые, как и госпожа Акэми, задолжали бандитам.
Акэми: Они специально устроили бордель в жилом доме, чтобы говорить: «Просто парень пришел навестить девушку, которая живет здесь, они занялись сексом. Ничего противозаконного». Конечно, любой человек мог понять, что это неправда, если немного копнуть, но в то время полиция считалась с якудза. Я думаю, они знали, что это незаконно, но закрывали глаза.
Госпожу Акэми и господина Мицуру определили в угловую квартиру на втором этаже.
Акэми: Квартира была выложена татами и пропахла плесенью. Там были туалет, ванная, встроенный шкаф и простенькая кухня. Еду нам давали каждый день – порцию на двоих. Еду всегда приносили холодной, поэтому мы часто грели все на плите. Еще была маленькая «спальня».
Думаю, вы уже поняли, что «спальня» была не для сна. Это была темная комната с одной кроватью и сомнительными игрушками. Там мы принимали клиентов.
Хорошо, что комната была отделена стеной, так что Мицуру ничего не видел. Хотя, наверное, он догадывался, чем там занимается его мать.
Я мельком взглянул на кухню. Господин Мицуру должен был слышать слова госпожи Акэми, но как ни в чем не бывало продолжал готовку. Мне стало неудобно перед ним: следовало лучше подумать над местом для беседы.
Акэми: Клиенты приходили каждый день поздней ночью. И все как один приезжали на дорогих машинах: все-таки «Дом оставленных» – удовольствие для богачей.
Говорят, за один раз они платили сто тысяч иен. Из них 90 % забирала банда, а 10 % шли на погашение долга – до тех пор нас держали взаперти. Конечно, если б они просто запирали наши квартиры на ключ снаружи, то это считалось бы незаконным лишением свободы, поэтому они хитростью обходили закон.
По словам госпожи Акэми, дверь всегда оставалась открытой, но у входа в квартиру постоянно дежурил надзиратель. Члены банды, жившие на первом этаже, по очереди следили за заключенными.
На втором этаже жили только женщины и дети, которые были слабы и не могли оказать сопротивление. Госпожа Акэми утверждала, что, даже если б они все вместе решили сбежать, у них не было бы шансов на успех. Банда хорошо понимала это, но на всякий случай предприняла еще и особые меры предосторожности.
Акэми: В нашей квартире имелось только одно окно. Из него было видно соседнюю квартиру.
Между их квартирой и соседней была стена с раздвижным окном.
Бандиты обещали, что если кто-то поймает соседа на попытке побега, то половину долга ему спишут – своего рода система взаимного наблюдения.
Акэми: Но на самом деле доказать попытку побега казалось практически невозможно. Там же не было камер и диктофонов. К тому же я не верю, что бандиты могли быть настолько щедрыми, чтобы простить половину долга.
По сути, они просто придумали такое правило, чтобы люди боялись ложного обвинения и не решались на какие-то подозрительные действия. К счастью, у меня была хорошая соседка, так что я не волновалась по этому поводу.
Соседка госпожи Акэми была женщиной старше нее на шесть лет.
Акэми: Ее звали Яэко, она была очень красивой. Она тоже была с ребенком – одиннадцатилетней дочкой. Мы с ней понимали друг друга, потому что обе были в одной лодке, поэтому никто из нас не думал о том, чтобы настучать друг на друга. Мы даже часто открывали окно и разговаривали. У этой Яэко была одна физическая особенность.
Акэми: Я заметила не сразу, но у нее… отсутствовала левая рука. Говорила, потеряла ее в аварии сразу после рождения.
Автор: Не могли бы вы рассказать подробнее о госпоже Яэко?
Акэми: Почему бы и нет. Однажды, когда детей не было рядом, мы разговорились о жизни, и оказалось, что у нее довольно тяжелое прошлое.
Яэко росла в обеспеченной семье в префектуре Нагано. Однако в восемнадцать лет она кое-что узнала от родителей.
Акэми: Ей сказали, что она была брошенным ребенком. Было что-то про хижину… Кажется, ее нашли брошенной в хижине в лесу.
То есть те, кого она считала своими родителями, на самом деле были приемными… Ну, думаю, такое часто случается. Она была так шокирована, что сбежала из дома. Говорила, что до сих пор ненавидит своих приемных родителей.
Автор: Но пусть они не ее настоящие родители, они нашли ее и вырастили. Должна же быть какая-то причина для этой ненависти?
Акэми: Кто его знает… Я посчитала, что у всех свои обстоятельства, понятные только им, и не стала расспрашивать – в конце концов, мы не были на столько близки, чтобы лезть в душу. Ну так вот, сбежав из дома, Яэко переехала в Токио и стала искать работу, но ввиду отсутствия руки, конечно, натерпелась. Кажется, она как-то сводила концы с концами, работая на подработке, где нужно подписывать конверты.
Но вот однажды настал поворотный момент. В двадцать один год Яэко влюбилась в своего начальника, и тот сделал ей предложение.
Акэми: Вот так раз – и жена директора. Невероятно. У них сразу же появился ребенок, и, казалось бы, вот она, спокойная жизнь… но не тут-то было. Жизнь тем и сложна, что в любой момент можно угодить в западню.
Из-за биржевого кризиса компания обанкротилась, и муж Яэко, оставив огромные долги, покончил с собой. У женщины с дочкой не было никакой возможности вернуть долги, поэтому их и привезли сюда.
Автор: Это… очень печально…
Акэми: В самом деле. Яэко ни в чем не была виновата… в отличие от меня.
С горькой улыбкой госпожа Акэми опустошила рюмку.
Акэми: Но знаешь, именно она научила меня сохранять доброе сердце вне зависимости от того, как глубоко на дне ты окажешься. Яэко… спасла Мицуру жизнь. Она моя благодетельница.
Автор: Благодетельница? Что же произошло?
Акэми: Это случилось через полгода после того, как мы попали в «Дом оставленных».
* * *
Госпоже Акэми и другим женищнам принципиально запрещалось выходить из своих квартир. Однако если выполнить определенное условие, то все же можно было это сделать.
Условием был обмен детей.
Допустим, семья госпожи А и семья госпожи Б живут по соседству.
Например, А хочет выйти. В таком случае она может взять с собой ребенка из соседней квартиры, где живет Б. В это время Б наблюдает за ребенком А, чтобы тот не убежал.
С точки зрения матери А, ее ребенок находится в квартире, поэтому она не может сбежать одна. То же самое с ребенком Б: он не сбежит, потому что без матери не сможет выжить.
В общем, согласно этой системе, заложниками становятся родные люди, которых таким образом «сажают на цепь», делая побег невозможным психологически.
Если б мать А вдруг бросила своего ребенка и сбежала, ответственность за него легла бы на мать Б, поэтому такой обмен возможен только между очень близкими соседями. Но госпожа Акэми и Яэко очень доверяли друг другу, поэтому часто пользовались этой системой.
Они могли ходить куда угодно, главное, чтобы возвращались к вечеру, и часто прогуливались до парка с детьми друг друга. И вот однажды случилась трагедия.
Акэми: Однажды Мицуру сказал, что хочет съездить посмотреть город.
Автор: Город? Ах да, вы ведь жили в горах префектуры Яманаси. Оттуда можно было добраться до крупного города?
Акэми: Хотя и в горах, но не так уж глубоко. Часа два пешком – и ты в городе.
Яэко сказала: «Если Мицуру так хочет, я составлю ему компанию». Я воспользовалась ее предложением и попросила с ним сходить.
В условленный день Яэко и Мицуру отправились в путь с едой, чаем и картой, которую одолжили у одного из членов группировки.
«Вернемся к трем часам», – сказала Яэко, но они не вернулись даже к вечеру.
К встревоженной Акэми подошел один из членов группировки. Тихим голосом, который никак не ожидаешь услышать от такого грозного мужчины, он прошептал: «Они сейчас в больнице».
Сказал, что на перекрестке в городе маленький Мицуру перепутал сигналы светофора и выбежал на дорогу. Яэко спасла его от автомобиля.
Акэми: Честное слово, то был единственный раз, когда я молилась Богу. Я не чувствовала, что Мицуру жив. Некоторое время спустя я узнала, что он в порядке, и от души вздохнула с облегчением… Но кто бы мог подумать, что с Яэко произойдет такое…
Мицуру отделался ушибами и ссадинами, а Яэко получила серьезные травмы.
В частности, ее правая нога, по которой проехалась машина, долгое время оставалась без кровоснабжения, из-за чего произошел некроз тканей и ногу пришлось ампутировать.
Эта женщина лишилась не только левой руки, но и правой ноги.
Акэми: Я не знала, как извиниться. Когда Яэко выписали и она вернулась, мы с Мицуру упали на колени и раз за разом просили прощения.
Даже если бы я извинялась до самой смерти, все равно было бы недостаточно, но, несмотря на это, Яэко не сказала ни слова упрека. Более того, она сказала: «Простите, что не уследила за Мицуру…»
Я со своим характером никогда никем не восхищалась и никого не уважала, но Яэко – исключение.
Она и сейчас остается образцом для меня, я бы хотела быть похожей на нее. Но, наверное, мне и через сто лет это не удастся.
Распрощаться с Яэко и ее дочерью пришлось внезапно.
Акэми: В то время к Яэко часто стал захаживать один мужчина – кажется, богатенький сын директора строительной компании под названием «Хикура». Он без памяти влюбился в Яэко и, говорят, переписал на себя все ее долги – рассчитывая таким образом заслужить ее благосклонность. И забрал их обеих с собой.
Я часто видела его через смежное с квартирой Яэко окно, и, скажу вам, мерзкий был тип. Из тех, кто покупает девушек на деньги родителей. И на вид непримечательный: худой как жердь и лишен амбиций, хотя еще молодой. Только орлиный нос его выделял, гадкий носатый извращенец.
Сейчас он сам почетный председатель компании – хорошо родиться сыном директора, даже если ты моральный урод… Этот мир уже не спасти. Хотя, раз благодаря ему Яэко с дочкой не пришлось оставаться в «Доме оставленных», может, все не так плохо.
В следующем году после ухода Яэко госпожа Акэми тоже наконец выплатила долги и оставила позади три года, проведенные в «Доме». На тот момент ей было двадцать девять, а Мицуру – девять.
После этого они вернулись в Токио, госпожа Акэми копила деньги, работая в ресторане, и впоследствии открыла свой бар. Невзирая на многочисленные трудности, им с Мицуру удалось вернуться к обычной жизни.
С Яэко они, похоже, никогда больше не встречались.
