Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 274 (всего у книги 337 страниц)
Глава 22
Адреналин помог ему стряхнуть с себя остаточное действие снотворного.
Еще до того, как Миллз вышел из седана Черепахи, припарковавшегося в сорока ярдах от дома Рояла Блейкли, он уже составил представление о том, как выглядит человек, с которым им предстояло встретиться. Фотография была сделана три года назад, во время ареста за вождение в нетрезвом виде – единственная запись в досье Рояла. Телосложение нападающего, метр девяносто с лишним роста, не меньше ста тридцати килограммов жира и хрящей крепкой деревенщины. Миллз сразу узнал в мужчине электрика, приходившего к ним домой восемь месяцев назад, чтобы заменить потолочный вентилятор над кухонным столом. Тогда он вел себя очень вежливо и несколько раз назвал Линду «мэм». Если Роял действительно был их подозреваемым, становилось ясно, почему Миллз видел обрывки его кошмара и узнал эти коконы, войдя в амбар Питерсонов несколько недель назад. На кухне они тогда стояли близко друг к другу. Если задуматься, Миллз, возможно, даже пожал руку Роялу после того, как тот вручил ему чек. Так или иначе, Миллз вполне мог у него подтибрить. По словам Блу, уже успевшей поговорить с начальником Рояла Блейкли в компании «Гас Митчелл Электрик», с работы его уволили еще два месяца назад. Роял считался у них одним из лучших сотрудников, пока у него год назад внезапно не поехала крыша. Все началось с мелочей. Он стал то тут, то там забывать свои инструменты. Потом испортилось качество работ, пока, в конце концов, он просто не перестал у них появляться. Роял был неразговорчив, однако в беседе с начальником как-то признался, что пару месяцев назад жена его бросила и вместе с их мальчишками-близнецами переехала в Айову.
Очередная ложь. Или та же самая, выданная сразу нескольким людям.
К дому Блейкли Миллз подошел вместе с детективом Блу и офицером Максвелл. Их шаги были единственным, что нарушало тишину ночи. Максвелл свернула в сторону и скрылась за деревьями, чтобы обойти дом сзади. Пикап Рояла стоял на подъездной дорожке. На колесах не хватало двух из четырех покрышек. Кузов забит мусором – не сложенным в мешки, а разбросанным в полном беспорядке. Роял, похоже, пробавлялся в основном фастфудом из «Макдоналдса» и «Вендис». Блу поморщилась, проходя мимо. Миллз вдохнул поглубже, но тоже испытал отвращение, уловив запах человеческих экскрементов. В куче мусора виднелись грязные подгузники. Судя по размеру, их использовал взрослый.
– Ты идешь?
Миллз и не заметил, как остановился. Он двинулся за Сэм к входной двери. Блу смахнула мотылька с дверной ручки, открыла сетку и постучала в деревянную дверь. Подождав несколько секунд, она постучала снова, на этот раз сильнее.
Из прятавшейся где-то на теле Блу рации зазвучал голос Максвелл.
– Вижу движение. Гостиная. – Слова пробивались сквозь помехи. – Боже правый, да он здоровяк.
– Идет к входной двери? – спросила Блу.
– Шел, но потом передумал. Теперь мечется по комнате. Очень активно. Кажется, разговаривает сам с собой. Если только там нет кого-то еще, кого я не вижу. Окна завешены простынями, а не занавесками. По комнате натянуто множество веревок. По виду похожи на бельевые. Он снова движется. Идет к выходу.
Миллз встал перед Сэм. На двери щелкнул засов и повернулась ручка.
Роял открыл дверь достаточно широко, чтобы можно было увидеть его лицо. Из-под густых бровей на них уставились большие карие глаза. В отросших нечесаных волосах виднелись колтуны, а растрепанная борода давно нуждалась в стрижке. На ум пришел Чарльз Мэнсон, и этот безумный образ слабо вязался с человеком, который чинил в доме Миллза потолочный вентилятор и называл их с Линдой «сэр» и «мэм».
– Роял Блейкли, – сказал Миллз. – Я знаю, что уже поздно, но нам нужно задать вам несколько вопросов.
Мужчина в дверях закрыл глаза, наклонил голову из стороны в сторону, словно пытаясь размять затекшие мышцы шеи, а затем заговорил низким голосом.
– Мне нужно идти. – Он нервно шмыгнул носом. – У меня ужин на плите.
Он начал закрывать дверь, но Миллз резко просунул в проем ногу.
– Не могли бы мы поговорить с вашими сыновьями? Джереми и Джошуа?
Роял медленно покачал головой.
– Они переехали.
– Куда?
– В Небраску.
– А мы слышали, что в Айову.
– Разницы никакой.
– Да не совсем.
– Их увезла мать. – Роял снова шмыгнул носом. – У меня ужин на плите.
– Можно нам на минутку войти внутрь? – Блу попыталась заглянуть в дом через плечо массивной фигуры хозяина.
Из коридора исходил отвратительный запах, омерзительная вонь чего-то гнилого.
Роял снова попытался закрыть дверь, но Миллз по-прежнему блокировал ее ногой. Не поднимая глаз на детективов, Роял вдруг произнес:
– Простите меня.
– Вы извиняетесь? – спросил Миллз. – За что?
– Я кормил ее. Пытался ее кормить. У меня ужин на плите. – Он потряс головой, словно пытаясь поставить на место шарики и ролики у себя в мозгу. – Но вы слишком долго возились.
Блу придвинулась ближе.
– Мистер Блейкли, кого вы пытались накормить?
– Мне нужно идти. Пришло время сбора урожая.
Вот и приплыли. Миллз перевел взгляд на пол, на заляпанные грязью ботинки Рояла примерно сорок шестого или сорок седьмого размера. Как будто тот как раз собирался уходить или только что вернулся откуда-то. Сукин сын.
– Это он.
Из рации раздался голос Максвелл:
– Господи Иисусе, у него топор. Миллз, у него за спиной топор!
Роял оттолкнул Миллза – достаточно далеко, чтобы закрыть дверь.
– Я вхожу! – закричала Максвелл.
В задней части дома разлетелось вдребезги стекло.
Миллз врезался плечом в дверь и, когда она дернулась, понял, что Роял ее не запер. Блу резко повернула ручку, помогая ее открыть. Рояла видно не было. В прихожей между стенами тянулись веревки, образуя перекрещивающиеся узоры – похоже на то, что Максвелл видела в гостиной.
Однако висела на них вовсе не одежда.
Миллз потрогал развешенное и осторожно потер его между большим и указательным пальцами.
– Кукурузная шелуха.
Блу уже поднырнула под свисающую шелуху. Из-за закрытой двери дальше по коридору доносилось пение Гарта Брукса[292].
Я пытался ее кормить. Но вы слишком долго возились.
– Не двигаться! – раздался крик Максвелл из комнаты слева от них, куда сразу же торопливо заскочила и Блу. – Бросьте топор и поднимите руки вверх.
Голос Блу присоединился к Максвелл.
– Бросайте! Сейчас же. Нет… нет! Бросьте это! Еще один шаг, и я буду стрелять на поражение.
– Держи себя в руках, Блу, – прошептал Миллз, подныривая под последнюю завесу из шелухи, висевшую поперек коридора.
О деревянный пол ударилось что-то тяжелое. Миллз предположил, что это упал топор.
Снова голос офицера Максвелл:
– Теперь поднимите руки вверх.
Миллз вошел в гостиную в момент, когда они обе уже подступили к Роялу Блейкли, а тот стоял, подняв руки, склонив голову и прижав подбородок к груди. Его рта не было видно из-за растрепанной бороды, но Миллз отчетливо слышал, как Блейкли бормотал: «Пугала пугают. Именно это они всегда и делают. Пугала пугают…»
Окна в помещении были занавешены простынями. Диван и кресло-качалка сдвинуты в дальний угол, чтобы использовать для работы всю комнату. Под потолком, как и в прихожей, тянулось не меньше десятка веревок – от стены к стене и от камина до кухни, где еще одну закрепили между кухонным краном и ручкой дверцы духовки. Повсюду на веревках висела сухая кукурузная шелуха, похожая на старую, негнущуюся одежду, но вся она находилась на разной стадии работы с ней – от просто высушенной до сшитой пластами между собой. В воздухе стоял густой запах мочи и кала. Пол был покрыт мусором. Хозяин дома жил как животное.
Блу с Максвелл поставили Блейкли на колени и уже завели ему руки за спину. Блейкли уставился на подошедшего Миллза, словно впервые его увидел, а затем на корточках, боком, будто краб, попытался отползти к стене. На лице застыло выражение сильного страха. Максвелл и Блу чуть не упустили его, но все же сумели удержать и надеть на него наручники – впрочем, как заметил Миллз, у них это получилось лишь потому, что Роял особо не сопротивлялся. Отступив, обе тяжело дышали и явно удивлялись, что все прошло легче, чем они думали. Казалось, что преступник и сам уже был готов сдаться и хотел, чтобы его поймали.
На Миллза Роял смотреть избегал.
– Уши были крепкими, – произнес он. – Темно-коричневыми и гладкими на ощупь, словно шелк.
– О чем это он? – спросила Максвелл.
– Цитирует роман Букмена, – ответила Блу.
Внимание Миллза переключилось на письменный стол в другом конце комнаты. Из стоявшей на нем старой пишущей машинки торчал лист бумаги – такой давнишний, что уже свернулся в трубочку. Миллз смахнул пыль с клавиш и паутину с каретки. Повернул ручку, вытащил страницу и прочитал то, что на ней напечатано – одни и те же слова, одно и то же имя, снова и снова, без остановки, на целые три четверти листа: «Джепсон Хип. Джепсон Хип. Джепсон Хип…»
– Ты украл мой кошмар, Бен Букмен, – прошептал Миллз себе под нос, вспомнив последние слова Джепсона Хипа в книжном магазине.
На стопке сморщенной кукурузной шелухи, сложенной, как отрезы ткани, лежал ежедневник в кожаной обложке. В отличие от покрытой толстым слоем пыли пишущей машинки, он выглядел так, будто им недавно пользовались. Миллз открыл блокнот на вчерашней дате.
Страницу по диагонали пересекали слова: «Детектив Винчестер Миллз». Сердце застучало, как старый барахлящий движок, на лбу моментально выступил пот. Миллз начал листать назад, продираясь сквозь эту хронику безумия – рисунки коконов, окровавленных частей тел, топоров и каких-то острых инструментов. Чем дольше он переворачивал страницы, тем сильнее дрожали руки. На развороте с датой предыдущих убийств были нарисованы фигурки всей семьи Питерсон. Над изображением самой маленькой девочки Роял написал: «Эми Питерсон», а внизу – «Крошка Джейн», что в очередной раз связало роман Букмена с реальным преступлением. Рядом в скобках имелась пометка: «Оставить в живых!» Фигурки мамы и папы Питерсонов были отмечены гипертрофированными изображениями грудей и пениса – слишком большими для человеческого тела. Ниже виднелась приписка: «Ха».
Неужели Блейкли сделал с их телами что-то еще, не только расчленил их? Пошел дальше, чем описано в книге?
Миллз с трудом поборол желание развернуться и проделать в Рояле Блейкли пару лишних дырок. Перевернув еще одну страницу, он обнаружил в блокноте подробные зарисовки амбара Питерсонов – изображение здания снаружи и внутри, вплоть до деталей потолочных балок, на которых были подвешены тела. Пролистав несколько страниц вперед, нашел фигурки супругов Рейнольдс, держащихся за руки. Большой живот жены скрывает их неродившееся дитя. Рядом Роял написал: «Упс!» Миллзу стало трудно дышать. Левая рука онемела, ее начало покалывать. Тошнота накатила сильно и без предупреждения, так что он начал блевать прямо на пол, рядом со столом, а брызги рвоты разлетелись в нескольких футах от маски, которую Роял, вероятно, использовал для создания образа Пугала.
Маски, что не просто надевалась на голову, а которую он – судя по ниткам и стежкам по ее периметру – буквально пришивал к своему лицу. Миллз опустился на одно колено. Взглянув через комнату на Рояла, заметил красные шрамы, порезы и струпья по кругу его лица – какие-то из них были совсем свежими, другие успели затянуться.
– Папа?
Блу уже стояла рядом с ним. Он схватил ее за штанину.
Из прихожей, со стороны закрытой двери в подвал, несло невообразимой вонью. Между створкой и косяком пробивался свет. Гарт Брукс переключился на следующую композицию – If Tomorrow Never Comes[293]. Это была одна из любимых песен Линды. Теперь она испорчена.
– Папа?
Миллз вытер рот рукавом рубашки и выпрямился, по-прежнему ощущая слабость в ногах.
– Помоги мне встать.
– Ты бледный, как привидение. Сердце?
Он отрицательно помотал головой, хотя понимал, что так оно и было. Сделал глубокий вдох и повторил: с ним все в порядке. Протянул ей ежедневник, хотя взгляды обоих по-прежнему были прикованы к двери в подвал.
– Я не хотел этого делать, – произнес стоявший на коленях в другом конце комнаты Роял.
Максвелл направила пистолет ему в голову. Ее взгляд метался между задержанным и Миллзом в ожидании приказа, что делать дальше.
Блу открыла блокнот. Миллз тоже уставился на него через ее плечо.
Первая страница, как и оставленный в печатной машинке лист, была сплошь исписана именем Джепсона Хипа – строчки разбегались в разные стороны, по вертикали и горизонтали, даже задом наперед, на всем пространстве для записей и даже на полях.
Словно ребенок, увлеченный своими каракулями.
Следующие несколько листов содержали описание и наброски различных вариантов того, что со временем стало костюмом Пугала. Потом шли эскизы кукурузных початков и способы сшивания шелухи. Страница за страницей про коконы, пробы, ошибки – словно заметки архитектора в поисках идеального варианта своего проекта. На одной из страниц обнаружился адрес Джепсона Хипа и набросок его фермерского дома – оба были обведены темными чернилами, – а также грубое карандашное изображение самого Джепсона и его пухленькой жены Труди. «Просто напугай его, Роял».
Блу пролистала несколько десятков страниц и остановилась на той, что была помечена датой двумя месяцами ранее. Снова фигурки людей. Мужчина, женщина и двое мальчиков. Над рисунком мужчины была надпись: «Я», под ним – «Убогий Микс». Над женщиной Роял написал: «Брэнди», а ниже – «Оставить в живых». Рядом с мальчиками виднелись имена двух его сыновей, Джереми и Джошуа, и имена близнецов из романа Букмена – Мерфи и Томас Поуп.
– Матерь Божья, – пробормотал Миллз, поворачивая голову, чтобы посмотреть на хнычущего что-то неразборчивое Рояла. – Он убил свою семью. Этот сукин сын убил собственную жену и детей.
Блу уже начала пробираться к коридору.
Я пытался сохранить ей жизнь…
Максвелл не сводила с детективов глаз.
– Что происходит? Миллз? Блу? Что вы нашли в этом дневнике?
Блу связалась по рации с Черепахой.
Миллз сказал Максвелл:
– Если он хотя бы чихнет, пристрели его.
А потом шагнул к двери, ведущей в подвал.
Ранее
– Папочка?
– Да, Бри.
– Если мотыльки не любят свет, почему они всегда летят на лампочки?
– Ну… до того, как у нас появилось электричество, мотыльки ориентировались по луне. И до сих пор по ней ориентируются. А искусственное освещение сбивает их с толку. Они начинают летать кругами.
– Как ненормальные?
– Да, как маленькие крылатые психи.
– И они поэтому не летают днем? Потому что им не нравится свет?
– Правильно. Они ненавидят свет.
– Тогда все понятно.
– Что именно?
– Ничего.
Глава 23
К тому времени, как Бен успокоился, десять минут, отведенные на общение с сестрой, почти истекли.
Эмили просунула руку между прутьями решетки и приподняла подбородок брата, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Чем я могу помочь? Только не надо уговаривать меня вернуться домой.
– Верь всему, что я тебе говорю. Неважно, насколько безумно это звучит.
– Бен, я здесь, с тобой. Хорошо? Несмотря ни на что.
Он прижался губами к решетке, чтобы быть ближе к ее уху.
– У меня дома в столе хранится коробка, которую я до этого никому не показывал. Думаю, меня арестовали из-за ее содержимого.
– Что в коробке, Бен?
– Вторая кроссовка Девона.
– В смысле, вторая? О чем ты говоришь?
Тут до нее, похоже, дошло: глаза распахнулись, и она прикрыла рот рукой.
Он кивнул:
– Эта обувь была на нем в момент исчезновения.
– Полиция нашла в лесу только одну кроссовку. Левую.
– Несколько недель назад мне домой доставили посылку, – сказал Бен. – Моего адреса на ней не было. Обратного адреса тоже. Внутри была пропавшая правая кроссовка Девона. – Он дал ей время переварить услышанное: Эмили закрыла глаза, словно ей вдруг стало нехорошо. – Ты же помнишь расследование, Эм. Детективы тогда думали, что я имею какое-то отношение к случившемуся. Детектив Миллз до сих пор так считает. Но все это время кто-то держал ее у себя. Его кроссовку, Эмили. Я годами искал зацепки. Ради него. Какое-то время назад прекратил. Сдался. Но с тех пор, как у меня появилась вторая кроссовка, я… я стал тайком уходить из дома по ночам. Я нашел кости, Эмили. Кости от нескольких тел. В лесу. В Лощине. Думаю, это останки пропавших детей.
– Что ты хочешь этим сказать, Бен?
– Там кто-то есть…
– Знаю, ты считаешь, что он притворяется персонажем твоей книги, а теперь…
– Это Крикун.
Она не ответила. Просто уставилась в пол.
– Эм? Посмотри на меня.
Глаза у нее были красными, и в них заблестели слезы.
– Бен, не надо. Не продолжай.
– Так его называл папа. Я рассказывал тебе, после того как они умерли. Я видел в лесу мужчину с бритой головой. Это он забрал Девона. Думаю, именно он похищал детей. Девон стал первым. И этот человек все еще где-то там.
Он ждал ее ответа, но она, казалось, утратила дар речи.
Охранник окликнул их с лестницы:
– Три минуты.
– Рядом с теми костями я нашел часы. – Бен понизил голос. – «Ролекс» дедушки Роберта, который Девон носил на верхней части руки. Мы думали, что часы были на нем, когда он исчез. Сегодня ночью полиция конфисковала мой рюкзак. Часы лежали в нем, вместе с одной из костей. Уверен, поэтому меня и арестовали. Потому что все это выглядит очень подозрительно. Хотя оно, черт возьми, вообще не имеет отношения к делу.
– Коробка, пропавшая кроссовка – думаешь, это предупреждение?
Бен кивнул и провел рукой по волосам.
– Возможно. Я не уверен. В коробке лежала не только обувь. Были и другие вещи, но я не понял, к чему они там. Мертвый мотылек. Зуб. Старая монета…
Эмили не стала его слушать.
– И ты все еще продолжаешь писать? Следующую книгу? Господи, Бен!
– Она приближает меня к разгадке. Я никогда не рассчитывал найти Девона живым. Я все понимал. Но, по крайней мере… у нас есть часы. Кроссовка. По крайней мере, теперь мы можем похоронить хоть что-то. Теперь все может закончиться. Мы можем поставить точку.
– Я уже поставила точку, Бен.
– Время вышло, мэм, – донесся с другого конца помещения голос охранника.
Эмили оглянулась через плечо.
– Вы же сказали, у нас есть еще три минуты.
– Извините, но сюда кто-то спускается. Вам следует уйти. Прямо сейчас.
Эмили встала.
Бен схватил ее за руку и случайно задрал рукав, обнажив белую полоску старого шрама. Одного из многих, что он видел на внутренней стороне ее запястья. Она отдернула руку и поправила рукав.
– Почему? Ты никогда не говорила мне почему?
– Что «почему»?
– Почему ты резала себя?
Она отвернулась.
– Эмили, дедушка водил тебя в детстве в ту комнату?
Глядя ему в лицо, она так и не смогла солгать. В отличие от своих братьев, Эмили никогда не умела врать.
– Ты выполнила все правила?
– Да, Бен. Все.
– В отличие от меня.
– Мэм, пойдемте. – Охранник, похоже, занервничал и теперь махал ей обеими руками, приглашая на выход.
– Ты спрашивала, чем можешь мне помочь? Поезжай в Блэквуд. Возьми с собой Аманду и Бри и отправляйся в Блэквуд, как только отсюда выйдешь.
– Бен… Зачем? Там все не так. Там все… неправильно.
– Просто езжай туда. Доверься мне. И жди меня там.
– Мэм! – Охранник повысил голос. – Выходите. Сейчас же!
Эмили развернулась и в сопровождении охранника поспешила вверх по лестнице.
Бен ждал у решетки, разглядывая две пустые камеры слева от себя. Спустя минуту дверь наверху с громким стуком открылась. Послышались шаги нескольких человек – разного веса и совершенно не синхронные. Первой в помещение зашла детектив Блу, за ней ее отец, детектив Миллз, который выглядел так, словно недавно умер, а потом воскрес, но это прошло не без последствий.
Следом появились два полицейских в форме.
На лестнице зазвучали новые, тяжелые шаги – одна скрипучая ступенька за другой. Лязг цепей и наручников. Шарканье ног. К третьей камере провели крупного бородатого мужчину. Ростом под два метра, несет, как от гнилой помойки.
Охранник открыл камеру, и бородач без сопротивления зашел внутрь. Повернувшись лицом к Бену, он уставился на него через разделяющие их решетки и пялился так долго, что тому стало не по себе.
– Что происходит? – настойчиво спросил Бен.
Миллз едва держался на ногах, но шагнул в его сторону.
– Бен Букмен, позвольте представить вам Пугало, он же Роял Блейкли.
Затем детективы направились к лестнице, вид у обоих был до крайности изнуренный.
Бен некоторое время смотрел им вслед, полагая, что они наверняка вот-вот вернутся и освободят его, но этого так и не случилось. Тогда он запаниковал.
– Стойте! Вы хотите оставить меня здесь с ним?
– Если настаиваете, можем перевести его в среднюю камеру, – донесся издалека голос детектива Блу.
– Я готов сотрудничать, – крикнул Бен, вцепившись в решетку так, словно от этого зависела его жизнь.
– Поговорим, когда взойдет солнце, – ответил детектив Миллз.
Один за другим они стали подниматься по лестнице. Все они. Охранники, полицейские, детективы Миллз и Блу. Дверь захлопнулась с таким лязгом, словно кто-то ударил по металлу молотком.
Повернувшись, Бен увидел, что Роял Блейкли по-прежнему не сводит с него глаз. Их разделяла всего одна маленькая камера. Теперь они одни – писатель и его персонаж.
Бен направился к койке, но внезапно услышал голос Рояла.
– Спасибо.
Бен резко остановился и повернулся к бородачу.
– Что вы сказали?
– Я сказал: «Спасибо».
– За что?
– За все.
