Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 337 страниц)

Стук по пустотелому дереву вышел слишком звонким и заставил меня саму вздрогнуть. Я прислушалась в ожидании ответа, но его не последовало. Черт, стоять даже вечером посреди коридора было слишком подозрительно, и если Рэй хотел сохранить наше общение в тай…

Дверь распахнулась, но за ней меня никто не ждал. Черт, нашел время для таинственности: я уже была на таком взводе, что с трудом сохраняла спокойствие. Но выбора не оставалось: я хотела попасть сюда? Нужно было заходить.

Внутри оказалась обычная переговорка! Я представляла себе драконье подземелье с секс-качелями, свисающими с потолка, – и плевать, что им нечего было делать в офисе, – а меня встретил длинный стол с кучей стандартных, по сто фунтов за комплект, стульев. И ради этого я столько фантазировала?

Дверь за мной захлопнулась: Рэй стоял за ней. Теперь я заметила еще две двери с двух сторон комнаты, видимо, отдельные кабинеты для них с бароном.

– Какой твой?

– Слева.

Рэй крепко обнял меня, прижался губами к макушке… и тут же отстранился, будто этого не было. Мне не стоило обращать на это внимание: классическая офисная переговорка, как со стоковой фотографии, классические стулья, лампы, белые стены, классический тараканий оркестр в голове Рэя Блэка.

– Пойдем ко мне, – позвал он.

Если там был ковролин и такой же стол, как у меня, я не собиралась здесь трахаться. Это стало бы хуже, чем унылое монотонное «Да, Газ, ты лучший, Газ», которое раз за разом повторяла соседка сверху по ночам. У нас с Брендой Газ был вечным лидером антитопа любовников, а мы обе видали… всякое.

Мои размышления оказались в корне неверными: за самой простой дверью прятался кабинет, который отличался от всех остальных. Обитые деревянными панелями стены, высокий шкаф и темный пол. А ближе к дальней стене расположился широкий стол с маленькой статуэткой в виде лошади, явно новым и нераспечатанным канцелярским комплектом и ноутбуком, с двух сторон которого было вытянуто по дополнительному экрану. Завершало картину скромное черное кресло.

– Ты каждый раз впечатляешь все больше.

Рэй присел на краешек стола и жестом пригласил меня к единственному креслу.

– Ты точно из Вестминстера? – слегка улыбнулся он. – Я почувствовал актерскую школу уровня Национального театра.

– Это ты еще меня на балконе не видел.

– Видел. И слышал. Ты встала рядом с камерой.

На мой вопросительный взгляд он только пожал плечами.

– Не везде камеры установлены компанией. Часть – моя личная.

– У тебя здесь не оборудовано для посетителей, – кивнула я на кресло.

– Им тут нечего делать. За последние пару лет ты первый человек, кроме технического персонала, который сюда зашел.

Я оглянулась еще раз. Рэй побеспокоился о том, чтобы место, где он проводит больше всего времени, было похоже на его собственный дом. Только без панорамных окон.

– Раз я выполнила свою задачу, могу ехать к Эрику? Или у тебя есть еще планы?

– Я надеялся, что ты заедешь за сапогами и отправишься к себе домой, – нахмурился Рэй. – Твое отсутствие там может вызвать подозрения.

– Тогда уеду туда ночевать, – не стала спорить я. – А сапоги подождут до выходных. Сейчас я нужна Эрику.

– Он в порядке, мы уже общались.

– Рэй, – протянула я, с трудом скрывая раздражение, – он сегодня сделал вещь, после которой нормальный человек не может быть в порядке.

– Странно называть Эрика нормальным.

– Странно не называть его так. Мы еще и оставили его наедине с последствиями.

Неужели так сложно было понять, что убийство не может за день рассосаться в сознании совершившего его человека? Я с трудом представляла ужас, в котором Эрик варился в собственной голове, и хотела поддержать хоть как-нибудь.

– Большой мальчик.

– А я – большая девочка, но, когда вернулась из тюрьмы, вы обо мне заботились. Скажи, есть логичное объяснение тому, что ты не хочешь, чтобы я туда ехала?

Рэй испытующе посмотрел на меня, но я не сдавалась. Мы выдержали долгое молчание, и наконец он покачал головой.

– Просто хочу, чтобы ты хорошо отдохнула и не решала наши проблемы. Как это выглядит? Молодая девушка делает круг за город, ведь нужно утешить взрослого мужика, потому что ему грустно?

– Если тебе понадобится, чтобы я была рядом, буду.

Сделав шаг вперед, я пробежалась пальцами по щеке Рэя. Камеры? Насрать. После всего, что я знала про Лейлу, если хотела, чтобы мои мужчины не переживали из-за нашей новой договоренности, стоило донести одну простую мысль: каждый день я просыпалась и не выбирала между ними. Показывать свои предпочтения, стравливать их между собой – какая невозможная чушь. Я наслаждалась ими обоими настолько, что, как жадный ребенок, зажала бы обе эти конфеты в кулачках и отмутузила любого, кто попытался бы их отнять.

Мне кажется, в моем детстве была похожая история… Нужно уточнить у мамы.

– А сегодня он убил за меня, – тихо произнесла я.

– Я знаю, – глухо ответил Рэй.

– Кстати, спасибо за подарок. Он ужасно вовремя.

– Если тебе нужно что-то кроме сапог…

– Да там мелочи, – подмигнула я. – Может, сумка или сережки. На что хватит твоих пяти тысяч… Или десяти, я точно не знаю.

– Лула сдала.

– И не только это… Что не так с ее угрозой позвонить твоей маме?

В обычно холодных глазах Рэя промелькнула паника.

– Она это сделала?

– Еще нет, – наклонилась к его губам с поцелуем я. – Но настроена решительно.

– Ни хера не смешно, – нахмурился он. – Если она это провернет, мать захочет с тобой познакомиться.

– На такое мы не договаривались, но… В чем проблема? Скажешь ей, что Лула пошутила или что мы уже расстались.

– Ты не знаешь мою мать. Это стальная женщина, если ей хотя бы покажется, что у меня появилась девушка, заставит приехать в Уотфорд на чашку чая, а если требование не будет выполнено, заявится сюда, в офис, и разрушит нам всю конспирацию.

– Тебе придется вести себя хорошо с Лулой, – заметила я.

– Это и пугает. Знаешь, как часто у нее меняется настроение?

С каждым новым словом с него слетало все оксфордское напыление. Даже говор немного изменился, становился мягче, чуть округлее – Мидленд находил себе дорогу домой.

– Хорошо, попрошу ее не делать резких движений, – сдалась я. – А сейчас поеду к Эрику.

– Только сделай круг через Сильвертаун, – попросил Рэй и вдруг сжал мою руку. – Чтобы тебя видели по пути на север. Судя по всему, полноценное наблюдение не устанавливали, но все равно присматривают.

– Надеюсь, им быстро надоест, – вздохнула я.

– Именно поэтому нужно, чтобы ты вернулась домой.

– Уже сегодня вечером, – пообещала я.

Короткий поцелуй – и Рэй отпустил меня на свободу, больше не задавая вопросов. С колотящимся сердцем я отправилась на парковку, пока мысли о наблюдении отравляли все хорошее, что произошло за день.

Эрик и Рэй здорово постарались, чтобы вымыть отвратительное послевкусие от полицейского отделения, но сейчас, когда я впервые с возвращения осталась один на один с собственными мыслями, в душу закрался липкий страх: вдруг моя жизнь уже никогда не будет безопасной?

До этой недели я и не задумывалась о том, как именно это происходит. Не знала, что копы могут подойти на улице в обычной одежде, ткнуть под нос удостоверение и забрать на двое суток. Если бы Лейла была хотя бы в форме, я бы знала, кого бояться.

Теперь, получалось, опасаться стоило каждого незнакомого лица, а с учетом истории Гаурава – каждого знакомого тоже. В этом случае выходить на улицу совсем не оставалось смысла, и оставшиеся мне двадцать – тридцать лет нужно было провести в своей спальне в Хаверинге. Вряд ли Эрик дал бы мне так долго прятаться в Бексли, правда?

Лондон стоял, как вода в болоте. Туман в голове затягивался плотнее, и даже легкая музыка не помогала остановить нарастающее чувство тоски. За мной следили, и теперь я смогла заметить, кто: двое мужчин в машине, стоявшей в месте, где невозможно припарковаться позже шести утра и раньше полуночи, вытянули шеи, наблюдая, как я выезжаю из офиса и поворачиваю на север. Впрочем, за мной они не поехали – явно ждали Рэя. Несколько раз проверив другие машины в зеркале заднего вида, я не увидела, чтобы кто-то пытался пробраться в Бексли вместе со мной. А уж когда свернула с трассы на узкую объездную, так и вовсе осталась одна.

Всю дорогу уговаривала себя собраться и не появляться перед Эриком раскисшей. Словно ему сейчас было дело до моих страхов, и к тому же я ехала его успокаивать, а не наоборот.

Знакомый дом показался из-за верхушки очередного дерева, и я внутренне подобралась: ночью, все ночью. Смогу приехать в Хаверинг, уткнуться лицом в подушку и бесславно закончить этот бесконечно длинный день в слезах.

Когда я подъехала и попыталась бросить машину у дома, дверь гаража неторопливо поднялась, приглашая меня внутрь. Здесь всегда стояла такая тишина, что не услышать проезжающую и уж тем более заезжающую машину было невозможно. Поэтому я не удивилась открывшейся в дом двери и недовольно нахмурившемуся Эрику на пороге.

– Что случилось?

– Подумала, ты будешь рад меня видеть, – беззаботно ответила я.

Паника и усталость были задвинуты в такую задницу, что выбраться смогли бы только к ночи. Ко мне вернулась моя обычная радостная улыбка.

– Мы не планировали…

– Так случается, когда вы решаете что-то без меня, – подошла я ближе. – Планы идут не по плану.

– Уна, – устало протянул Эрик, – ты должна сейчас отдыхать дома.

– Если не хочешь меня видеть, так и скажи.

Он отступил назад, впуская внутрь. Будь я потупее, уже искала бы любовницу по комнатам, настолько подозрительным выглядело его замешательство. Но подозрениям в измене в наших отношениях, слава богу, не было места. Как и настоящим отношениям.

– Зачем ты приехала?

– Мы пропустили две серии «Ужасных историй», – загибала пальцы я, – и целую серию «Короны». Как я должна ложиться спать, не посмотрев их с тобой?

Глаза Эрика ощупывали мое лицо, будто искали какой-то подвох, и пришлось даже грозно упереть руки в бока, чтобы стала понятна серьезность моих намерений. Он думал, что смотреть со мной сериалы будет значить отсутствие ответственности? Как бы не так.

– Начинаем с «Ужасных историй», – наконец произнес он. – Иди в гостиную, я сделаю декаф. Голодная?

– Очень. Есть ростбиф?

Эрик, уже отошедший к двери на кухню, резко развернулся и уткнулся в меня подозрительным взглядом.

– Так вот в чем дело, ты просто пожрать сюда приехала.

– Протестую! Сериалы – это тоже очень важно!

– Признайся, – сурово сказал он. – Нам будет легче, если признаешься.

– В чем?

– Я тебе не нужен. Ты просто нацелилась доесть мой ростбиф.

– Значит, он есть, – быстро подхватила настроение я, – и ты его прячешь от меня!

– Бессовестная девчонка, – отрезал Эрик и захлопнул за собой дверь.

– С горошком! – прокричала я ему вслед.

Когда на кухне зашумел гриндер, я нащупала за диванной подушкой пульт и нашла нужную серию. Нам обоим необходимо было что-то отчаянно нормальное, и ужин перед телевизором казался идеальным примером той самой обыденности, которую мы потеряли.

Кофе, ростбиф, собаки, тихие разговоры и дерзкие шутки – вот чем были мы с Эриком. Эта дружба ткалась из простых моментов, которые вплетались в раздельные истории наших жизней, делая их уютными, как безразмерное худи.

Хорошо бы нам удалось это сохранить, пусть и ненадолго. Просто быть собой, с глупыми шуточными спорами и общими интересами.

– Это все, что осталось, – объявил Эрик, когда поставил передо мной тарелку. – Отнимаешь у меня последний кусок мяса.

– Не верю, что у такого крутого трейдера нет денег на еще один.

– Ешь уже, – скомандовал он и включил сериал.

Мы не говорили. Я опустилась на ковер у дивана, чтобы было удобнее есть, а Эрик остался наверху. Первая серия прошла именно так, молча. Мы будто снова привыкали друг к другу, восстанавливая то нечто хрупкое и утерянное, ценное для нас обоих.

На титрах я отнесла опустевшую тарелку на кухню, закинула ее в посудомойку и вернулась уже на диван, сразу забираясь к Эрику под руку. Он поставил сериал на паузу и наклонил голову ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Сытой. А ты?

– А я – как человек, которому не дали поспать.

– Прости. Если хочешь, могу уехать домой сейчас, – серьезно предложила я.

– Не хочу, – признался он.

Я закинула ноги Эрику на колени и прижалась к нему всем телом, надеясь, что хотя бы частичка моего тепла согреет и его. Казалось, только этого он и ждал: обхватил меня обеими руками, так крепко, что я будто встраивалась в его тело новой деталью. Слышала, как глухо и быстро бьется чужое сердце, и оно на пару секунд становилось моим собственным.

– Как ты пережил этот день? – прошептала я, не надеясь, что он услышит. – Как тебе удалось?

– Херово, – честно ответил Эрик.

– Спасибо, что сделал это… ради меня.

– Не за что благодарить, я сделал это ради себя тоже. Ради нас.

Голос Эрика звучал ровно, но ритм его сердца спорил со словами, выдавая вранье с потрохами. Я не ловила его на лжи. Не доказывала ничего, просто коснулась его руки. И этого было достаточно.

– Не волнуйся обо мне, – попросил Эрик. – Я буду в порядке. Ничего не изменилось, просто пол в подвале сегодня стал немного выше.

– Хочу, чтобы ты не был один, пока приходишь в порядок. У тебя есть я… И Тони Блэр.

– Вот его отсутствие я бы точно пережил.

Мы оба рассмеялись, и воздух вокруг стал немного легче. Эрик потянулся за пультом.

Глава 20. Гребаная вербовка

Ресторан «Сити Соул» распахнул передо мной свои двери, но я тут же передумала заходить туда. Что-то внутри противилось этому, будто я должна была добровольно зайти в комнату к насильнику, самостоятельно раздеться и улыбнуться всему, что он со мной сделает.

Несколько дней моя память старательно вымывала все, что произошло в полицейском отделении, и это касалось не только событий и допросов, песен, которые я пела своим надзирателям. Исчезали чувства, казавшиеся выжженными на моей душе. Боль от наручников. Стыд ходить в туалет, пока кто-то стоит за дверью. Отчаяние и безысходность.

Я все еще предпочитала жить в наушниках, с тихим голосом, постоянно подтверждающим, что я не одна, но уже могла понемногу оставаться в тишине. Ненадолго, но… тоже прогресс.

Сегодня утром я практически ощущала себя обычной девчонкой из офиса, пока ехала на работу, и теперь с каждым шагом вглубь ресторана вся моя нормальность шла трещинами и грозилась рассыпаться.

Я попыталась собраться, напомнив себе, ради чего делаю это. Теперь на кону стояло не только мое будущее, но и свобода Эрика, и годы труда Рэя. И впервые в жизни, пожалуй, мое «не хочу этим заниматься» не стоило всего, что лежало на другой чаше весов.

В вип-комнате, небольшом помещении, где стоял только один стол, меня уже ждал Чарльз. Никто не сказал, что именно давало ему особенные привилегии, статус постоянного гостя или высокая должность, но в комнате, несмотря на закон, медленно клубился сигаретный дым, частично закрывая уже знакомое мне лицо.

– Мистер Уотерби, – вздохнула вместе с его именем я.

– Думаю, после того, как мои пальцы остановились в дюйме от твоего клитора, мы можем считать, что отношения перешли на уровень имен, Уна, – прогудел он в ответ.

Неделю назад это возбудило бы меня, а сейчас единственное, что я чувствовала, – волну усталости и разочарования. Ему не нужна была Уна Боннер, это понял бы даже Чаушеску. Чарльз видел во мне лишь информатора, который обязан был закрыть дыру, оставленную смертью Гаурава.

В горле встал привычный ком. Черт, когда же это закончится? Когда я снова смогу быть собой?

– Что ты будешь на ужин? – невинно подвинул ко мне меню Чарльз.

– Стакан сока, если можно.

– Очень плохо, – покачал головой он. – Я взял на себя смелость заказать твой любимый «Негрони».

– У нас ведь деловая встреча, – поморщилась я. – Мне лучше не пить.

– Мы договаривались о свидании. Не стесняйся, закажи все, что хочешь. Мы поужинаем и пообщаемся, как нам стоило это сделать изначально.

Он притворялся, что не держал меня в полиции без адвоката? За кого он меня принимал, за наивную дурочку?!

Я открыла было рот для едкого замечания, но вспомнила, что создала свой образ сама и намеренно. Было бы странно с моей стороны вдруг возмутиться, что сработало. К тому же я ведь сообщила Чарльзу, что собиралась спать с ним и разводить на деньги…

– Тогда пойдем по старой схеме, – переключила тон на свой специальный аферистский я, – девушка заказывает все самое вкусное, а мужчина оплачивает.

– Не стесняйся.

Дверь приоткрылась, чтобы впустить официанта, бесшумно оставившего на нашем столе рокс с виски и стакан с «Негрони». Я заказала салат и горячее, но не те, что хотела, а те, что стоили больше всего. Просто из принципа.

– Как прошла неделя? – поинтересовался Чарльз.

– Сначала я опоздала на работу, потом меня украли прямо с улицы, продержали почти двое суток в клетке без права на адвоката под выдуманным предлогом, а после пришлось выйти на работу и объяснять, как же я так внезапно заболела, что не могла быть на связи. И знаешь, что из этого худшее? У меня даже нет справки от терапевта.

– И тебе поверили?

– Скорее, подумали, что ты арестовал меня в своей постели и не выпускал на улицу, – пожала плечами я. – На первый раз простили из уважения к твоим сединам и в восхищении твоей стойкостью. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, больше так не делай.

Ложь вылетала легко и непринужденно, я едва успевала вовремя заткнуться. Вы бы мне поверили? Я себе – да. «Негрони» приятно горчил во рту, а Чарльз растянул губы в полуулыбке, пожирая меня глазами.

Черт, а ведь даже не старалась. Неужели возраст действительно решает так много?

– Подашь на нас в суд?

– Ты настолько высокого мнения о зарплате в «Рид солюшнс»? – горько усмехнулась я. – Откуда у меня деньги на адвоката, который согласится тягаться с правительственной организацией?

– Технически тебя задержала полиция.

– Я проверила, этого отделения нет на картах. И нет, я не хочу знать, что вы там делаете у себя в управлении.

– Чего тогда ты хочешь?

– Поскорее закончить все вот это, – покрутила пальцем в воздухе я, – и вернуться к нормальной жизни.

Нас прервали салаты. Мой взгляд опустился к артишокам на тарелке и каким-то замысловатым скрученным кусочкам… овощей? Есть это не хотелось, но и пропадать добру не стоило.

– Когда я закрою «Рид солюшнс», ты действительно будешь свободна, – бесстрастно заметил Чарльз. – Но не уверен, что другие финансовые компании захотят тебя принять.

– Боюсь, один только значок фунта будет вызывать у меня приступ рвоты, – в тон ему ответила я. – В конце концов, я маркетолог, а не финансист. Выживу.

Он задержал взгляд на моих губах и задумчиво нахмурился.

– Я не люблю ложь. Именно поэтому не буду обещать, что твоя жизнь после нашего сотрудничества не изменится. Скорее всего, смена работы станет вынужденной…

– И сложной в этой экономике. Но я буду в порядке, не волнуйся обо мне.

Чарльз не был похож на человека, который мог обо мне волноваться. Но попытка выглядела очаровательно.

– Ты не возвращалась домой до прошлой ночи.

Его намерению держаться естественно я бы поставила пять баллов, но за исполнение – крепкий трояк. Чарльзу стоило научиться контролировать уголки губ и нос – они чуть подергивались, выдавая эмоции. Я вот даже не отводила взгляд.

– Я не выходила из дома до прошлого утра. Ты за мной следишь?

– Естественно.

– Тогда у тебя плохо получается, – поджала губы я, – не спрашиваю даже, зачем ты это делаешь. Я приняла правила твоей игры, сделала все, что от меня требовалось, и до сих пор не могу получить небольшую благодарность в виде свободы передвижения из офиса домой и обратно?

– Ты выехала в пять сорок и вернулась домой за полночь.

– Полагаешь, я могу есть раз в неделю с тобой?

– И с кем ты ужинала вчера?

– С книгой Мэри Бирд. Полная история Римской империи.

– Точно, любовь к истории.

Допрос номер десять начинал выводить меня из себя. Хотелось уже перейти к сути встречи, но не заговаривать же об этом первой. Салаты переменились на горячее, а я не только не притронулась к артишокам, но еще и не планировала разбираться в том, что именно лежало на моей новой тарелке.

Очень дорогие блюда были сделаны хер пойми из чего, и я начинала жалеть о своем решении. Просто заказала бы пасту.

– Ты общалась с Блэком?

– Он меня избегает, и я этим довольна. Больше свободы для нашей совместной работы.

– И он не заподозрил тебя?

– Даже если и так, он мне об этом не сообщал. И я со своего возвращения веду себя достаточно тихо.

– Значит, ты ничего не добыла.

– Мимо, – довольно улыбнулась я. – У меня есть все, о чем ты просил. Информация о необычных прогнозах, которые должны сбыться достаточно скоро.

Чарльз поднял бровь и вопросительно уставился на меня. Я сладко улыбнулась, извлекая из памяти все, что запихнула туда за два прошедших дня. Медленно, четко и с расстановкой проговорила детали первого из наших запланированных инсайдов.

Будто из воздуха, в руках Чарльза появился маленький узкий Молескин. В его возрасте было довольно здравым не полагаться на память, и я даже сделала паузу, чтобы дать ему достаточно времени на записи.

Один за одним я проговаривала инсайды с достаточной точностью, убеждаясь, что они были полезны, но без лишней детализации, чтобы не выглядели заученными. На лице Чарльза появились намеки на радость.

– Это из той самой внутренней базы?

– Скорее всего, – пожала плечами я.

– Что это значит? – напрягся Чарльз. – Ты не сама их нашла?

– Блэк точно мониторил бы мои запросы в базу после исчезновения.

Я сделала такое лицо, которое автоматически добавляло к любому утверждению «ты что, дебил?» без лишней озвучки.

– И откуда информация?

– Я в первую очередь девушка. А наши продажники – парни, – не стеснялась объяснять я. – И поверь, достать из мужчины его маленькие секретики не так уж сложно. Это к слову об ужинах и моих передвижениях.

Напряжение зависло над столом, собираясь в небольшую шаровую молнию. Чарльз внимательно смотрел на меня, словно мои слова подразумевали продолжение. Я потянулась за «Негрони», всем видом показывая, что считаю объяснение достаточным.

– Я проверю, – недовольно пробасил Чарльз. – Значит, на это будут ставить клиенты «Рид солюшнс»?

– У продажников такова основная стратегия на март, – подтвердила я. – Но если кто-то узнает, что я тебе это принесла…

– Не переживай. Ты нравишься мне, Уна.

Чарльз расслабил плечи и потянулся за пачкой сигарет. Одну воткнул себе в зубы, вторую протянул мне. Пепельницу сдвинул на середину стола. Так недолго было и привыкнуть, но я не могла отказаться.

Сигаретный дым наполнил легкие, а «Негрони» приятно облегчил тяжелую голову. И несмотря на то, что мне нельзя было расслабляться, оставаться на нужном уровне напряжения становилось все проще.

– Настолько нравлюсь, что ты усердно пытаешься лишить меня работы, – вздохнула я.

– Это самая большая трагедия нашего общества, – серьезно произнес Чарльз. – Система, выстроенная столетиями, не любит ярких и живых людей, предпочитая им стабильных, пусть даже и не настолько талантливых.

Он сделал глубокую затяжку и посмотрел мне в глаза сквозь клубящийся над столом дым. От его взгляда по моему телу пробежали неприятные мурашки.

– Когда я заканчивал свою работу в полиции и уже готовился к переходу в финансовый департамент, к нам пришел хороший парень с огромным потенциалом. Его амбициями можно было ракеты заправлять, но происхождение и образование вряд ли дали бы ему выбиться куда-то дальше детектива, и даже для этого понадобилось бы редкое стечение обстоятельств.

Зачем он это рассказывал? Я пыталась считать информацию, возможно скользящую между строк, но она никак не давалась мне. Какой парень, какие ракеты?

– Когда освоился в департаменте, я похлопотал о его переводе в то отделение, с которым ты уже знакома. Они с Лейлой сформировали прекрасную команду, не раз заставляли меня гордиться своими достижениями. А потом я перевел парня под прикрытие, надеясь, что это позволит ему быстрее вырасти в звании.

О боже, нет. Его откровенность означала одно из двух: либо он меня вербовал, либо не планировал оставлять на свободе. Чарльз рассказывал историю Гаурава, и нужно было каким угодно образом держать лицо, лишь бы не показать, что я понимаю, о ком он говорит.

Господь! Я никогда тебя ни о чем не просила, но, пожалуйста, пусть это будет просто вербовка. Обычный вербовочный крючок на эмоции.

– К сожалению, он не удержался от соблазна быстрых и больших денег и досрочно покинул пост, а вместе с ним – страну. И это стало для меня ударом.

Сама не поняла, как смогла удержать челюсть на месте. Гаур… Аджит Верма, по мнению Чарльза, уехал из страны? Но я отлично помнила крики, хруст костей, шеи, последний выдох! Неужели полиция ничего не узнала о его исчезновении?

Точно! Ведь моя машина стояла в слепой зоне камер, так что для них он просто не вышел на работу, и все. Мне нужно было срочно выяснить, как именно Эрик и Рэй это провернули. Вчера я не задавала вопросов, чтобы не провоцировать лишние воспоминания, но после такого они не могли не рассказать.

– Мне нужен мой человек в мире, где нет честных людей, – по-своему понял мое молчание Чарльз. – Тот, который уже знает, к чему его могут привести быстрые грязные деньги.

– Я плохо понимаю намеки, – сглотнула дым я. – Скажите прямо, что вам нужно.

– После того как ты поможешь мне разрушить «Рид солюшнс», я буду рад видеть тебя в своей команде.