Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 267 (всего у книги 337 страниц)
– Конечно, – сказал Миллз. – Но если есть еще что-то, что нам нужно знать уже сейчас…
– В книге Пугало забирает следующую жертву через два дня. Ею станет одинокий старик. Недавно овдовевший.
Миллз стиснул зубы.
– Это угроза, мистер Букмен?
– Нет. Всего лишь дружеское предупреждение.
Ранее
Бенджамину было десять, а Эмили двенадцать, когда дедушка Роберт рассказал им о Баку.
В детстве, когда они проводили лето в Блэквуде, Бенджамин и Эмили – которую тогда мучили кошмары – всегда жили в одной комнате. Один кошмар повторялся пять ужасных ночей подряд. И только в последнюю, пятую ночь, когда Бен вскочил с кровати и бросился через всю комнату, чтобы успокоить сестру, она рассказала, что ей снилось.
– Это все из-за деревьев, – призналась она.
Бену нравились блэквудские дубы, то, как изгибались их темные ветви, словно деревья были живыми, поэтому он с интересом слушал объяснения сестры.
– Стоит мне уснуть, как они оживают. Это не смешно, Бен.
– Я не смеюсь.
– Ты вот-вот засмеешься. Ты же улыбаешься.
– Потому что мы боимся разных вещей, Эм.
– Да ты вообще ничего не боишься.
– Что дальше? Про деревья?
Она легла на бок, опершись на локоть.
– Их ветки становятся руками, они тянут меня к себе и душат. Я не могу дышать. А та жидкость, которая из них иногда сочится, это вовсе не будущий сироп, как говорит дедушка. Это…
– Что?
– Гниль. И кровь. Целая смесь всяких гадостей, и я все еще чувствую ее запах, даже когда проснусь.
– Это не по-настоящему, Эм. Это все у тебя в голове.
Она фыркнула, отвернулась к потолку и натянула одеяло до шеи.
– Ее пьют мотыльки. Ту штуку, что течет из деревьев.
На шестую ночь в их комнату вошел дедушка Роберт, в руках – только свеча, освещающая его красивое лицо. Усевшись на трехногий табурет, поставленный между их кроватями, он поведал им одну историю. Бен сидел, прислонившись к изголовью и замерев в тягостном предвкушении, а Эмили лежала, укутавшись в одеяло до самого носа. Она была в бешенстве от того, что Бен рассказал взрослому о ее кошмаре.
Взъерошенные волосы дедушки Роберта давно сменили цвет со светло-русого на белый. Его голубые глаза сверкали в отблесках свечей. Бархатистый голос подкупал искренностью и вызывал такое доверие, что оба ребенка увлеченно внимали каждому слову, нетерпеливо ожидая продолжения.
– Баку, – начал дедушка Роберт, – это мифический дух из китайского и японского фольклора, который, как утверждают люди, поедает кошмары. Он принимает облик химеры.
Дедушка Роберт любил рассказывать подобные истории. Сделанное им на последнем слове ударение побудило Эмили спросить, что такое химера.
– Химера – это еще одно мифическое существо. Животное, которое состоит из разных частей других зверей. Баку обычно имеет тело медведя.
– Ненавижу медведей, – заявила Эмили.
– Но у него есть хобот, как у слона. И лапы, как у тигра.
– Круто, – сказал Бен.
– Круто, что ты такой подлиза, – фыркнула Эмили.
Дедушка Роберт ухмыльнулся. Глядя на него, Бен вспоминал все истории, которые он им рассказывал. Именно лицо дедушки Роберта Бен видел, когда представлял себе героя любой истории, когда-либо придуманной и написанной в этом мире.
– У Баку глаза носорога. И бычий хвост.
Эмили покачала головой, словно не хотела в это верить. Дедушка Роберт театральным кивком заверил ее, что все сказанное правда.
– После того, как Бог сотворил всех животных, Баку собрали из оставшихся частей.
– И как это может помочь мне избавиться от кошмара?
Дедушка Роберт снова ухмыльнулся. Дверь в спальню он оставил приоткрытой. Бен заметил, что прячущийся в тени четырехлетний Девон тоже слушает эту историю.
– Согласно древней китайской легенде, на Баку охотились ради его шкуры. Ее использовали как талисман, защищающий людей от злых духов. Потом стало считаться, что достаточно просто повесить изображение Баку над кроватью. А если кто-то внезапно проснется от дурного сна, тогда нужно звать самого Баку. – Дедушка Роберт поставил свечу на пол, наклонился вперед, упершись локтями в колени, и понизил голос: – Баку-сан, приходи и съешь мой сон. Баку-сан, приходи и съешь мой сон. Баку-сан, приходи и съешь мой сон.
Его голос растворился в тишине. Только ветер стучал в окна.
– И что тогда произойдет? – спросил Бен.
– Баку придет к ребенку в комнату и съест его кошмар, Бенджамин. А ребенок после этого спокойно уснет. – Он поднял длинный указательный палец. – Моя дорогая Эмили, Баку также можно призвать для защиты, прежде чем заснешь.
Она покачала головой.
– Я не хочу, чтобы Баку был в моей комнате. Пусть лучше меня душат деревья. Мне больше нравится история о Песочном человеке. Или о Мистере Сне. Разве они не делают то же самое, что и этот Баку? Зато они не такие жуткие.
Дедушка Роберт усмехнулся.
– Да, моя дорогая Эмили, все они могут помочь нам избавиться от ночных кошмаров.
– Я называю их кошмароубийцами, – сказал Бен. – Но Мистер Сон – лучший из них.
История о Мистере Сне и Человеке-кошмаре была у Бена любимой. Как и у Девона, хотя с тех пор, как дедушка Роберт рассказал ее впервые, она уже приелась за множеством повторений. Про Песочного человека он поведал им прошлым летом – почти так же, как сейчас рассказывал о Баку, после того как Эмили приснился страшный сон о каменной башне в северо-восточном углу дома. В европейских сказках Песочный человек приносил детям хорошие сны, посыпая на ночь их глаза волшебным песком.
Из трех этих историй – Бен надеялся, что со временем их станет больше, – Эмили в особенности понравился «Песочный человек», однако Бен пришел в восторг и от рассказа про Баку.
Потом дедушка Роберт повернулся к Бену.
– Но нужно быть очень осторожным, когда зовешь Баку. Если кошмар окажется недостаточно страшным, если он захватит тебя не полностью, а лишь слегка испугает, Баку будет недоволен, ведь он останется голодным…
– И что тогда? – дрожащим голосом спросила Эмили, явно желая поскорее с этим покончить.
– Тогда Баку поглотит и все твои надежды и мечты. – Дедушка Роберт внимательно посмотрел на них обоих. – А ты с этого момента будешь жить абсолютно пустой жизнью.
Эмили перевела взгляд с деда на младшего брата. Тень Девона в коридоре исчезла. Дедушка Роберт словно только этого и ждал: поднялся с табурета, взъерошил им волосы, пожелал приятных снов и вышел из комнаты так же тихо, как и вошел.
В опустившейся на спальню тьме Эмили с головой спряталась под одеяло.
Двадцать минут спустя, когда Бенджамин услышал ее храп, он прошептал в темноту: «Баку-сан, приходи и съешь сон моей сестры…»
Глава 9
Детективы ушли.
Бен закрыл входную дверь, прислонился лбом к косяку и задумался о том, что делать дальше. Лишь постояв с закрытыми глазами, открыв их снова и заметив, как кружится пол под ногами, он осознал, насколько пьян сейчас и насколько нетрезвым был, когда отвечал на их вопросы. Вопросы, которые слишком сильно напоминали те, что детектив Миллз уже задавал ему раньше, еще в подростковом возрасте, когда исчез Девон. Старик наверняка подозревал его если не в убийствах, то в чем-то другом.
Как и тогда.
Бен убедил себя, что лучше ему будет выглядеть сдержанным и жестким – в полном соответствии с его публичным образом, – однако теперь, оглядываясь назад, он понимал, насколько близко подошел к полному отказу от сотрудничества. Этакий самодовольный привилегированный придурок. И это ощущение после ухода детективов только усилилось, напряжение не спадало.
– Теперь ты ненадежный рассказчик, Бен.
Произнесенные шепотом самому себе слова вызвали улыбку. Лучшими персонажами всегда являются те, что больше всех меняются по ходу истории. Разве не это сказал ему однажды дедушка Роберт? Но когда же началась его история? Год назад в Блэквуде? Или в момент публикации первого романа? А может, когда исчез Девон? Бен шарахнул кулаком по двери.
– С чего начинается моя история?
Ответ пришел в голову неожиданно.
Ему было двенадцать. Дедушка под покровом ночи провел его вниз по лестнице в атриум. Это был первый из трех их тайных походов туда. В памяти живее всего запечатлелась третья, и последняя, ночь в той комнате. Вздымавшиеся к потолку книжные полки. Стоявшее посреди помещения темное дерево без листьев, чьи скрюченные ветви обнимали стеклянные перекрытия, образуя изогнутые арки, напоминающие раскрытый зонтик или ребристый свод европейского собора. Темная кора дерева усеяна мотыльками. Над головой Бена били крыльями птицы, рассевшиеся на узловатых ветвях – черные дрозды, кардиналы, голубая сойка и одна маслянисто-желтая камышовка. Пол атриума был выложен кирпичом, пошедшим неуклюжими волнами из-за того, что корни дерева проложили под ним туннели, похожие на кротовые норы.
Дедушка вручил ему книгу, а потом строго-настрого велел запомнить правила, которых насчитывалось всего три.
Открывай книгу, когда тебя попросят.
Закрывай ее сразу, как потребуют.
И делай это не сомневаясь, Бенджамин.
Бенджамин в ответ кивнул и тут же открыл книгу с номером 456 на корешке – только для того, чтобы обнаружить, что в ней совершенно нет слов, а все страницы абсолютно пусты. Смущенный и разочарованный, он поднял глаза. Его столько лет терзало любопытство. Это какая-то шутка? И как тогда понять правило номер три? Пристальным взглядом голубых глаз дедушка велел ему подождать, просто смотреть на эти чистые страницы, набраться терпения и подождать.
– Бен? – Голос Аманды вырвал его из прошлого.
Он заколотил кулаком по входной двери. Он тебя испытывал, а ты провалился. Вот тогда и началась твоя история. Именно в тот день твой жизненный путь изменился, другими стали и отношения с дедушкой. Губы Бена были всего в нескольких дюймах от двери, его горячее дыхание обдавало дерево.
– Три правила.
Он закрыл глаза, чтобы подавить подступающую тошноту, отгородиться от реальности присутствия за дверью репортеров. Кусочки мозга Джепсона Хипа забили сток в душе.
– Бенджамин, закрой эту чертову книгу!
– Бен?
– Три правила.
– Бен!
– Мне так жаль, Девон. Я думал, что знаю, что делаю.
– Бен, ты меня пугаешь! – закричала Аманда.
Он обернулся и увидел, что жена стоит на пороге кухни с чемоданом в руке.
– Аманда, что ты делаешь?
– Ты только что разговаривал сам с собой.
– Зачем тебе чемодан?
– Какие еще три правила?
– Никакие.
– А детективы, Бен? То, как ты с ними говорил? Если они раньше и не подозревали тебя в этих убийствах, теперь точно заподозрят хоть в чем-нибудь.
– Ты же не думаешь, что это сделал я, правда? Аманда?
Она опустила глаза и покачала головой.
– Нет. Но я знаю: ты что-то сделал. Ты что-то сделал. И ты продолжаешь что-то делать, Бен. И пока ты не скажешь мне, что именно…
– Куда ты собралась?
– К маме с папой.
Вид собранного чемодана стал для него настоящим ударом.
– И что ты им скажешь?
– Что не чувствую себя здесь в безопасности.
Она заплакала, но остановила его рукой, когда он попытался приблизиться, чтобы ее утешить.
– Не надо, Бен. Не прикасайся ко мне.
– Я не тот, за кого они меня принимают. Ты же это знаешь. Я не злодей, Аманда.
– Хочешь сказать, ты герой?
– Я никогда этого не говорил.
– Герои не врут своим женам. Они не лгут полиции. Ты что-то скрываешь, Бен. Ты долгое время что-то скрывал.
Как и детектив Миллз, подумал Бен.
– Что-то нечисто с тем, как дедушку Роберта нашли мертвым в лечебнице Освальд, Аманда.
– Что? Только не начинай снова…
– У него часы были не на той руке, – сказал он, продолжая размышлять вслух. – На левой, а не на правой. И рубашка была неправильно застегнута. Аманда, ты же знаешь, как придирчиво он относился к своему внешнему виду.
– Ты опять за старое.
– В смысле?
– Снова бежишь от настоящего.
Она подошла к нему. Бену захотелось крепко обнять ее и разрыдаться у нее на плече, но он лишь отступил в сторону, чтобы дать жене пройти. Вот и конец истории молодой пары знаменитостей из Крукед Три. С девятилетней дочерью и сыном, которому еще только предстоит родиться. Зачем они втянули в это еще одного ребенка? Плод страсти, да, но не вполне здоровой – полыхнувшей после ссоры, которая едва не привела к драке.
– Порой я себя не контролирую, Аманда. Мужчина, говоривший с детективами, это не я.
– Нет, ты. – Она коснулась выпуклости своего живота и отвела взгляд.
Этот жест подействовал на него, как удар кулаком. Вот уже несколько месяцев он пытался забыть тот вечер, когда был зачат их еще не родившийся ребенок, и в то же время цеплялся за остроту тех впечатлений. Аманда набросилась на него, да, это она вела себя агрессивно, была в такой ярости – так ты это видишь, Бен? – что повалила его на первую попавшуюся ровную поверхность, на кухонный стол, и солонка в виде Минни-Маус впилась ему в позвоночник. Они моментально забыли обо всех спорах и быстро закончили, тяжело дыша, пристыженные своей слабостью, а когда одновременно повернули головы, то увидели Брианну, с ошеломленным видом стоявшую возле холодильника с плюшевым единорогом в руках – она, как обычно, ходила во сне. Вся в отца. Насколько им было известно, Бри ничего из этого не помнила, хотя на следующее утро за завтраком говорила очень мало. Однако грубая, безудержная страсть того момента легко всплывала в памяти даже сейчас – Аманда, с трудом дыша, тяжело осела ему на грудь, их сердца бьются в унисон, и они смотрят друг другу в глаза с чувством, куда более близким к замешательству и сожалению, чем к любви.
Тот же взгляд у нее был и сейчас, когда она прошмыгнула мимо него к выходу и потянулась к дверной ручке.
– Дик снаружи, – сказал Бен. – Как и все новостные каналы. Даже таблоиды, Аманда. Ты действительно хочешь уйти, создав впечатление, что у нас что-то не так? Что мы не выдержали стресса?
Его слова вызвали у нее смех.
– Стоит тебе выйти за эту дверь, и каждый репортер подумает: я что-то натворил. Я в чем-то виноват.
Аманда достала телефон и быстро набрала сообщение.
– Что ты делаешь?
Ответ пришел через несколько секунд. Она сунула телефон в сумочку и направилась на кухню.
– Кому ты написала? Дику?
– Ричард встретит меня за домом. Подальше от шума. Он отвезет меня к родителям. Твоя репутация в безопасности еще на одну ночь.
Они дошли до задней двери, откуда, как полагал Бен, Аманде предстояло прокрасться через двор к живой изгороди и встретиться там с Беннингтоном, чья машина припаркована где-то на забитой журналистами улице. Он ненавидел проступившее в его голосе отчаяние.
– Что ты скажешь Бри?
– Что у нас с ней будет пижамная вечеринка с ночевкой. А папа все еще болен, и мы не хотим от него заразиться.
Не самое приятное объяснение, но лучше, чем правда.
– А что, если ей ночью приснится кошмар?
– Я обниму ее.
– И что ты ей тогда скажешь?
– Что мамочка с папочкой очень друг друга любят.
Аманда открыла дверь и оглядела залитый лунным светом задний двор. В кустах не было ни камер, ни репортеров. Она повернулась к нему, в глазах стояли слезы.
– Ты трахал ее, Бен?
– Что? Кого?
– Дженнифер. Ты можешь сказать мне хотя бы это?
Вопрос его предполагаемой измены занимал ее уже год, но раньше Аманда так прямо не называла имя их бывшей няни. Она знала, что Дженнифер ездила в Блэквуд в те выходные – не с ним, хотя они там и встретились в какой-то момент. Не сумев дозвониться до Бена, Аманда сама отправилась туда на автомобиле. И увидела, что красная «камри» Дженнифер припаркована рядом с внедорожником Бена. Тогда она вернулась в свою машину, просидела там час, а потом поехала в Крукед Три, где еще полтора дня ждала, пока Бен наконец вернется. Он настаивал, что Дженнифер всего лишь помогала ему провести кое-какие исследования для книги. Ничего более.
– Нет, Аманда. Я этого не делал.
Он не мог заставить себя в точности повторить слова жены. Я не трахал ее. Боже. Это же Дженнифер, хотя, трудно отрицать, она была умной, забавной и легкой в общении… Господи, Бен, признай уже, что она тебе нравилась, что ты начал флиртовать с ней. Аманда все еще стояла на заднем крыльце, и он повторил это снова:
– Нет. Не могу поверить, что ты…
– Вот только не надо мне говорить, Бен, во что я могу верить, а во что нет. Она была на грани срыва, когда сообщила, что уходит. Что-то случилось.
Этого он отрицать не мог, да и не пытался. Объяснить все, что произошло в те выходные в атриуме Блэквуда, Бен в любом случае не сумел бы, и они оба это знали.
Аманда спустилась по ступенькам в темный внутренний двор и остановилась рядом с каменным фонтаном – вода стекала в неглубокую чашу из пасти дьявольской крылатой химеры.
– Помнишь, ты как-то сказал мне, что тебе не снятся кошмары? Что ты ничего не боишься?
К чему она клонит? На самом деле ему снится один кошмар. О котором он никогда ей не рассказывал. Вообще никому не рассказывал, потому что существует правило номер три.
Никому ни слова.
– Кто такая Джулия? – спросила Аманда.
Бен не мог поднять на нее глаза.
– Понятия не имею. Почему ты спрашиваешь?
– Потому что ты произносишь ее имя по ночам, во сне.
Глава 10
Сидя в припаркованном у дома Букменов автомобиле, Блу пролистала «Пугало» и нашла в книге следующее убийство. Машину она пока так и не завела.
– Вот оно. – Ноготь вонзился в страницу, как кинжал. – Прочти это.
Миллз посмотрел на ее палец, на бумажный лист, уже пострадавший от ее когтя, и перевел взгляд на собравшуюся на улице толпу журналистов.
– Детективы не пользуются лаком для ногтей, Сэм.
– Следующее убийство – одиночное. Жертва – шестидесятисемилетний электрик на пенсии.
– Мне шестьдесят пять. И я даже лампочку с трудом меняю.
– У него недавно умерла жена.
– Заводи машину.
Блу сделала, как он велел, но не двинулась с места. Ее упрямства хватит, чтобы просидеть здесь всю ночь, поэтому он пошел на уступки.
– Я все понял. Сегодня буду спать с пистолетом. – Миллз заметил, как к машине подкрадывается долговязый репортер «Истории». – А теперь езжай давай.
Она включила передачу с такой силой, что у нее запросто могла полететь трансмиссия, а затем взвизгнула шинами, чтобы быстрее тронуться с места.
– Как только вернусь в участок, начну составлять список.
– Список чего?
– Пожилых мужчин. Вдовцов. Господи, пап! Список людей, которых мы можем предупредить. Ты уже спишь, что ли?
Миллз во время поездки закрыл глаза и действительно почти уснул, когда слова Блу заставили его собрать мысли в кучу.
– Возвращаясь к нашему визиту, – сказала она. – Было похоже, что о смерти доктора Букмена тебе известно больше, чем остальным.
Ну, началось.
– Сердечный приступ? Я и не знала, что ты был там, когда это случилось.
– Меня там не было.
– Но ты сказал…
– Я был там, навещал другого пациента, когда доктора Букмена нашли. Большая разница. – Он открыл глаза и стал наблюдать, как она ведет машину.
Блу взглянула на него.
– Почему ты улыбаешься? Это на тебя не похоже.
– Просто вспоминаю, как впервые посадил тебя за руль. Ты так крепко в него тогда вцепилась, а теперь ведешь двумя пальцами.
– Лучше расскажи, что ты видел в лечебнице Освальд.
– Да сколько тебе повторять? Я просто ездил туда раз в неделю с тех пор, как она открылась.
– Ты понимаешь, о чем я. Смерть Роберта Букмена.
Миллз начал было говорить, но осекся.
– А что известно тебе? Твои заметки показались мне очень содержательными.
– Я всего лишь выполняю свою работу. Хватит тянуть время. Освальд? Роберт Букмен?
– Что еще есть в твоих записях?
– Я спросила тебя первой.
– А я твой отец.
– Отец, который сегодня заснул в конференц-зале.
– И который к тому же является твоим начальником.
Она вздохнула и вцепилась в руль обеими руками.
– Так лучше?
– Да, так гораздо лучше.
Следующие несколько миль по извилистой проселочной дороге они проехали молча.
– Только самое основное, – сказала она. – Роберт Букмен был детским психиатром. Специализировался на исследованиях сна. В особенности у детей, страдающих тревожностью и кошмарами. Тех, у кого было посттравматическое стрессовое расстройство. Или что-то в этом роде. – Воспроизводя по памяти свои заметки, она ослабила хватку на руле. – Доктор Роберт Букмен построил психиатрическую лечебницу Освальд в 1976 году. Официально она открылась в марте семьдесят седьмого. Первым пациентом стал Люциус Освальд. Некоторые считают, что больницу финансировала именно семья Освальд, однако на самом деле она содержалась в основном за счет доктора Букмена. Главным образом на деньги, полученные им по наследству. По слухам, название лечебнице он дал в честь Люциуса Освальда, потому что тот был ее первым пациентом. А саму больницу он построил специально для Люциуса Освальда и ему подобных.
– Таких же психов.
– Людей с психическим расстройством, – поправила его Блу. – А еще большинство пациентов Освальда в прошлом подвергались насилию.
– Очень хорошо, – сказал Миллз. – Я впечатлен.
– Однако город вкладываться в его предприятие не пожелал, – продолжила она. – Тогдашний мэр, мистер Сэм Хаверсмит, если верить цитате в «Крукед Три джорнал»…
– Ныне закрытом.
– Ныне закрытом, – согласилась Блу. – Так вот, мэр сказал: «У нас в Крукед Три и так хватает психов. Больше нам не нужно. По крайней мере, уж точно не на деньги налогоплательщиков». Вот тогда-то доктор Букмен и выделил для больницы участок земли в своих владениях. На окраине леса, в Блэквудской лощине. Прямо у подножия холма. Зимой его хорошо видно из главного дома на вершине. Особенно из башни.
– А что с Люциусом Освальдом?
– Он умер в лечебнице в 1991 году.
– От чего?
– От СПИДа. Хотя нигде не говорится, как он им заразился.
Миллз выпрямился на пассажирском сиденье, теперь он был более сосредоточен.
– Наиболее вероятное объяснение – связь с санитаром по имени Кертис Лампкин. Лампкина уволили из Освальда весной восемьдесят восьмого. Его застукали за приставаниями к спящему пациенту. Когда состояние Люциуса Освальда начало ухудшаться и у него обнаружили вирус, Кертиса Лампкина попытались разыскать, но так и не сумели найти.
Миллз наблюдал, как дочь преодолевает изгибы и крутые повороты проселочных дорог, а затем снижает скорость на длинной, посыпанной гравием подъездной дорожке, ведущей к его дому.
– Но почему Освальд вообще оказался там?
– Он был психически болен, – ответила она. – Боялся всего на свете. Страдал галлюцинациями. Шизофрения.
– Да, все верно. И даже больше. Но почему он был так важен для меня?
– Это был твой первый арест.
– Динь-динь-динь. У нас есть победитель.
Дорогу с обеих сторон окружали кукурузные поля, а впереди сквозь деревья уже виднелись очертания его дома.
– Надо замолвить за тебя словечко в участке. Чтобы тебя повысили.
– Спасибо, сама справлюсь. Но одного я так и не поняла. Зачем Роберту Букмену понадобилось строить психиатрическую лечебницу для Люциуса Освальда?
– Потому что тот был чокнутым, Блу. Реально чокнутым.
– Человеком с психическим расстройством, – снова поправила она, замедляя ход на темном повороте. – Но, насколько я знаю, он был таким не всегда. Психически нездоровым. Возможно, был немного странным. Нелюдимым. Но… Что?
Наверное, заметила, как он ухмыляется.
– Ты не перестаешь меня удивлять тем, как глубоко копаешь.
– Он никогда никому не причинял вреда, – продолжила Блу.
– Пока в итоге этого не сделал.
– Несчастный случай.
– Непредумышленное убийство.
– Полное отсутствие умысла, разве что желание напугать. Именно поэтому он преследовал людей. Казалось, он получал удовольствие, заставляя их от него убегать. – Блу остановилась на покрытой грязью гравийной дорожке возле дома, где провела детство, но не стала глушить двигатель. – Пап?
– Что?
– Я задала тебе вопрос. – Она подождала ответа, но вскоре поняла, что он не помнит, о чем его спрашивали. – Мне известно, в какой момент в истории появился доктор Роберт Букмен, который встал на сторону Люциуса Освальда. Именно из-за него Освальду назначили принудительное лечение вместо тюремного заключения.
– Как по мне, особой разницы нет, разве что еще лекарствами кормят.
– Вскоре после этого началось строительство здания, которое со временем стало психиатрической лечебницей Освальд, – продолжила она, не давая сбить себя с курса. – Мой вопрос в том, почему Букмена так сильно заинтересовал Люциус Освальд, взрослый человек, хотя раньше все его исследования были связаны с детьми?
– Покажи мне человека, который никогда не был ребенком, Блу… – Миллз подмигнул дочери. – И я скажу тебе, где прячу свою заначку.
Ранее
Сидевший на пне спиленного дерева рядом с Блэквудом с зажатой между бледными губами незажженной сигаретой детектив Уиллард Блу выглядел до крайности уставшим и измученным.
В отличие от детектива Миллза, который, казалось, с успехом отделял работу от личной жизни, Уиллард не удержался и сложил все в одну кастрюлю, да еще и хорошенько взбил потом блендером. Сыну Уилларда Дэнни не так давно исполнилось семнадцать. Дочь Миллза Саманта была на три месяца его младше. Парочка казалась неразлучной. И хотя их дети уже выглядели взрослыми и оба строили планы на будущую карьеру, совсем недавно они были еще подростками, такими же невинными и беспечными, как маленький Девон Букмен.
Миллзу не нужно было спрашивать: он и так знал, о чем думал его друг, со стоическим видом сидя на пне, вглядываясь в лес и представляя, что было бы, пропади сейчас без вести его собственный сын.
Десятилетний Девон Букмен – если верить обрывочным воспоминаниям его родителей, которые оба были то ли под наркотой, то ли в хлам пьяными, то ли и то и другое вместе – исчез примерно двенадцать часов назад. Возможно, всего десять. Миллз и Блу только что безрезультатно прочесали лес, а еще несколько групп обессиленных мужчин и женщин до сих пор продолжали обшаривать овраги и лощины.
Отец пропавшего мальчика, Майкл Букмен, обладатель исправленной заячьей губы, что Миллз не смог не заметить, а также врожденного дефекта в виде двух отсутствующих мизинцев, сообщил полиции, что Девон был одет в черно-синюю пижаму с изображением Бэтмена. Его слова подтвердила старшая сестра Девона, Эмили. Не считая патриарха семейства Роберта, она была единственной из Букменов, кто выглядел заслуживающим доверия. Пижама с Бэтменом, сказала она, и баскетбольные кроссовки «Найк». Уверена насчет обуви? Да. У меня привычка по ночам проверять, как там мои братья. Особенно когда мы остаемся здесь ночевать.
Почему именно здесь?
Девон… ему нравилось бродить по окрестностям.
И когда ты заглянула к нему в комнату, он был в постели. Вчера, примерно в десять вечера.
Да. Он уснул прямо в кроссовках. Лежал поверх одеяла. Я боялась его разбудить, поэтому не стала его трогать.
От Роберта Букмена, который вернулся домой после консультации в другом городе, когда Девон отсутствовал уже примерно тринадцатый час, детективы узнали, что из запертого ящика письменного стола в атриуме исчезли принадлежавшие ему часы «ролекс».
У Бенджамина Букмена, старшего брата пропавшего и среднего ребенка в семье, они выяснили, что Девон был хитрым и ловким, а еще любил тайком лазить в ту комнату, когда дедушки не было дома. Что еще более важно, его младший брат знал, как открыть запертый ящик письменного стола, и уже не раз расхаживал по дому в часах за десять тысяч долларов – достаточно больших, чтобы натянуть их на верхнюю часть руки и носить на несуществующем бицепсе, как спортивную повязку.
Именно поэтому, обыскивая лес, они держали в уме пижаму с Бэтменом, кроссовки «Найк» и часы «ролекс», которые могли легко соскользнуть с руки мальчика.
– Ты как, в порядке? – спросил Миллз своего напарника.
Сидевший на пеньке детектив Уиллард Блу кивнул, но не поднял глаз. Промокшая в том месте, где он касался ее губами, сигарета свисала изо рта. Обычная их практика. Блу никогда не закуривал по той же причине, по какой Миллз наливал себе бурбон, просто чтобы на него посмотреть. Свои странные привычки они несли по жизни гордо, как знаки отличия. Мужчины, которые в прошлом успели наделать достаточно ошибок, чтобы, по крайней мере, понимать, что значит быть лучше.
Миллз тронул напарника за плечо.
– Наверху есть кое-что, что тебе следует увидеть.
Уиллард бросил сигарету на землю и достал из внутреннего кармана спортивного пиджака еще одну.
– Подсказку дашь?
Добравшись до входной двери с дверным молотком в виде горгульи размером со сжатый кулак, Миллз оглянулся на него и произнес:
– Старший брат.
Блу громко выдохнул у него за спиной – Миллз знал, что так он выпускает напряжение, а не сигаретный дым. Этот хорошо изученный за годы совместной работы выдох звучал немного иначе. В нем слышалась скрытая дрожь.
– Снова эти бредни про «мару»?
– Ага. Вроде того.
Оба еще переваривали услышанный двадцать минут назад рассказ Кристины Букмен о ее старшем сыне, Бенджамине Букмене. Ребенке, который мечтает стать писателем, автором ужастиков. Как он искренне верит в то, что является марой, неким мифическим существом, способным вызывать кошмары у спящих, усевшись им на грудь.
В спальне Бена на третьем этаже Миллз подвел Уилларда к письменному столу, уже осмотренному им десять минут назад. Выдвинул средний ящик, ухватил стопку набросков и протянул их напарнику.
– Прогляди-ка. Если, конечно, сможешь при этом не сблевать.
Уиллард просмотрел страницы, одну за другой. Когда клал их обратно в ящик, его руки дрожали. Впервые за шесть лет он потянулся за зажигалкой.
Первая затяжка была очень длинной.
