Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 220 (всего у книги 337 страниц)
– Всего один ключик? Они не очень-то беспокоятся о безопасности.
– Просто не ожидают грабежа. Профессиональным грабителям понятно, что красть у них нечего… кое-какая наличность, пара печатных машинок и компьютерное оборудование, в котором разберется только специалист. Компания обходится сигнализацией – сигнал поступает прямиком в полицейский участок, если не отключить ее за тридцать секунд.
– А пульт?
Она достала еще один листок. Схему внутреннего устройства здания. Аккуратным почерком на ней были подписаны пульт управления сигнализацией слева от двери и сейф во втором кабинете справа. Код от сейфа был простейший. Не забыть сперва нажать «с» – «сброс». Потом цифры 3333, потому что они оказались слишком ленивы, чтобы придумать что-то похитрее. Потом «ф» – «финиш».
– Как думаешь, ты запомнишь?
– Думаю, надо записать все на внутренней стороне век. Если забуду, просто закрою глаза, – сострил я с непроницаемым видом.
– Мы сделаем тебя миллионером, Тони, – сказала она сурово. – Забери из сейфа все, кроме ящичка с наличными. Там несколько обычных пластиковых папок. Ничего подозрительного, если нести в руках. И надень перчатки. Опять же, ничего подозрительного, поскольку сейчас январь. Будь там ровно в восемь, потому что от этого зависит алиби – мое и уборщицы.
– В какой день? – спросил я.
– Завтра. В среду. Чем быстрей добудешь информацию, тем быстрей мы тебе заплатим. Встречаемся здесь в половине девятого, отдашь мне папки. Я доставлю их своей команде, и если там будет то, что мы ищем, в четверг после обеда я привезу тебе славную кругленькую тысячу фунтов.
Последние несколько фраз меня ошеломили. Мозг отказывался их воспринимать.
– Завтра? Серьезно? Завтра? Так скоро?
Клэр вгляделась в мое остолбенелое лицо.
– Естественно, я зайду в полицейский участок и заберу жалобу на тебя. Сразу же. – Она встала из-за стола и придвинула папку ко мне. – Ничего не бери с собой завтра, кроме ключа. Заучи инструкции наизусть, а потом уничтожь.
– Ты не останешься выпить?
– Нет. Надо вернуть папе машину. Увидимся здесь завтра в половине девятого, – бросила она через плечо, распахнув дверь и едва не столкнувшись с Мелким Фредди, стоявшим на пороге.
– Ух ты, – вместо приветствия выдохнул он. – Она тебя бросила?
– Конечно же нет, – ответил я с натянутым смешком. – Она девушка занятая. Заехала назначить свидание на завтрашний вечер. Выпьешь со мной?
Я определенно нуждался в еще одном пиве, чтобы утихомирить разгулявшиеся нервы.
Подходя к барной стойке, я заметил, как Дженни крепче прижалась к своему добросердечному ухажеру. Она бросила на меня взгляд, смысл которого я не смог разгадать, после чего впилась поцелуем в его грязную шею. Ощущение я помнил. Но нисколько не завидовал. С чего бы? В конце концов, очень скоро я стану миллионером.
И тогда будет очередь Дженни жалеть.
Часть II
Второе убийство
27
Рассказ Алин
Среда, 10 января 1973, раннее утро
Первый час среды я провела, наблюдая за двором Джорди Стюарта из окна Памелы. Я едва не задохнулась от вони духов и едва не заснула от мерного похрапывания из кровати. Минут через двадцать свет в гараже погас и появились Джорди с Джимми Кроули. Хозяин запер ворота на цепь с навесным замком, после чего они разошлись в противоположных направлениях.
Я продолжила следить за двором. Если Браун там, его только что заперли внутри. Если его там нет, его только что заперли снаружи, лишив доступа к «Остину». Или существует другой способ попасть во двор? Вряд ли он достаточно отчаянный, чтобы пройти по железнодорожным путям за гаражом, подумала я. С другой стороны, это безопасно, потому что поезд слышно за полмили и всегда можно отступить в сторону. Я напрасно теряла время.
Ветер тряс рассохшиеся рамы в комнате Памелы, по полу тянуло сквозняком. Я набросала в блокноте рапорт, объясняющий, где я провела этот час. Доложить правду – что я преследовала убийцу – было нельзя; мальчишка-детектив из Скотланд-Ярда уже от меня отмахнулся. Мне не хотелось выслушивать еще одну лекцию о том, что не следует вмешиваться в дела уголовного розыска. Я выдумала пьяную драку возле жилого квартала на Корпорейшн-роуд и скромно прибавила, что не побоялась вмешаться и разнять дерущихся – здоровенных мужиков. Конечно, читать мой рапорт никто не станет, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Последние машины проехали по Тауэр-роуд, последние пьяницы разбрелись по домам и улеглись в провонявшие потом постели, когда я увидела кого-то… не пьяницу и не того, кого ожидала. По Тауэр-роуд шагал полисмен. По походке я сразу узнала Джека Грейторикса. Либо ему надоело лизать сапоги скотланд-ярдовцам, либо он получил приказ возвращаться к своим прямым обязанностям, то есть патрулированию. Если он продолжит двигаться обычным маршрутом, рано или поздно мы столкнемся.
Предупрежден, значит вооружен. Буду остерегаться его и перемещаться окольными путями, чтобы избежать встречи.
Я отошла от окна. Вроде бы успела, прежде чем он меня заметил. Джек остановился, поднял голову и уставился на наши окна. Он был в черных перчатках и внезапно потер руки, как обжора при виде накрытого стола. Я поежилась – но не от холода в комнате Памелы. Минуту спустя Грейторикс развернулся и медленно двинулся обратно, периодически оглядываясь. Придется всю ночь бегать от него.
Мой план отлично сработал; я прошла до северного конца патрульной территории, к мосту, где погиб Дельмонт, и свернула на крутой склон, ведущий к верфям. Там у складов разгружались и загружались грузовики. Докеры перекрикивались между собой, водители обменивались грубоватыми шуточками, таская тяжеленные ящики.
– Доброго утречка, милашка! – крикнул мне водитель из кабины, пока подъемник ставил ему в кузов очередной контейнер. – Заблудилась? – спросил он и рассмеялся собственной шутке. Я двинулась в его сторону; он открыл дверцу и присел на порожек, сворачивая самокрутку.
– Если ищешь контрабандное курево, сходи лучше в Южный док, – ухмыльнулся он. – У нас тут полиции делать нечего. На этой стороне только легальный бизнес.
– Наверное, в понедельник полиции тут хватало. Когда убили того парня, – сказала я.
– Ты о попрыгунчике? Ну да, копы на пару часов перекрыли движение, а потом все улеглось. – Внезапно он вспомнил. – Правда, один легавый, совсем молокосос, приходил вчера, задавал вопросы.
– Вопросы?
– Ну, не видел ли кто чего.
– А видел?
– Так, по мелочи, – ответил он, глубоко затянувшись сигаретой. – Но кто ж ему скажет! Это ж придется тащиться в полицию, давать показания, все в этом роде. А у нас, дорогуша, почасовка, знаешь ли. Не можем мы просиживать в участке, пить ваш мерзкий чай и отвечать на вопросы. К тому же парням не понравился этот заносчивый мелкий ублюдок, пусть он и из Лондона.
– Так что же «по мелочи» вы видели? – поинтересовалась я.
Он наклонился вперед и выдохнул табачный дым мне в лицо.
– Парня, который там был в то время, когда ему там быть не полагалось, – сказал шофер.
– Вы видели его лично?
– Нет, но мы же общаемся, сама понимаешь.
– Так расскажите мне, – сказала я.
Он наклонился еще ближе.
– В понедельник – днем, еще до происшествия, – один рабочий с верфей сказал, что видел вертлявого коротышку, который наговорил ему кучу вранья насчет того, почему тут бродит. Притом ездил этот коротышка на маленькой серой машине. Мы ничего бы не подумали, но один из шоферов, Фрэнки Грэм, вспомнил, что он тоже видел парня на серой машине ночью – сразу после того, как труп выловили из реки. По словам Фрэнки, он заблокировал серую машину, которую коротышка припарковал между складами… где ему не полагалось находиться. А еще коротышка что-то сильно волновался.
– Вы знаете, как зовут того рабочего с верфей?
Он пожал плечами, отчего складки жира на них заходили туда-сюда.
– Не. Он же не из наших. Старый такой. В шарфе Сандерленда. Всех зовет «паря». «Паря» означает…
– Я знаю, что это означает, – перебила его я. – Где мне его найти?
– Он всегда обедает в одном и том же пабе. «Доксайд».
– А Фрэнки Грэма вы мне покажете?
– Он сегодня в дальнем рейсе. Но в офисе тебе подскажут.
– Как ваше имя? – спросила я, вытаскивая блокнот.
– Зачем оно тебе? Я ниче не видел и ниче не знаю, – отрезал он и полез обратно в кабину. Жестянка с табаком упала с его колен на дорогу.
Я подняла ее и показала водителю.
– Пожалуй, стоит проверить происхождение этого табака.
– Проверить чего?
– Откуда он, – объяснила я, крутя банку перед собой. – Конечно, я всегда могу обратиться в офис и узнать, как вас зовут. Так что скрывать его не имеет смысла.
Табак был в каком-то дюйме от его пальцев-сосисок.
Он назвал свое имя, и жестянка вернулась к нему.
Его жизнерадостную физиономию словно затянуло тучами; моя же, напротив, сияла, как облака, когда видишь их с самолета. Вот так-то, Браун! Я тебя поймала. В тюрьме, кажется, шьют мешки для почты, но я добьюсь для тебя спецзаказа: сшить мне сержантские погоны,– думала я.– У меня твоя машина и твои ключи. Я знаю, где были ты и твой «Остин» перед смертью Дельмонта и как ты оценивал будущее место преступления. Тебя и твою машину видели рядом с мостом, с которого Дельмонт упал. Как ни банально звучит, я держу тебя, Браун, за задницу.
Я провела там еще около часа, прячась от Грейторикса и доставляя немало неудобств ночной смене. Ну и пускай; я не виновата, что им есть что скрывать.
Наконец я взобралась по крутой дороге от берега к мосту – наверняка Браун проехал там, когда покидал место преступления и когда я заметила его. Я была своим собственным звездным свидетелем. Кстати, о звездах: хотя отец и утратил в моих глазах часть своего блеска, он многому меня научил. «Нас называют ищейками не зря – зачастую в этом и состоит наша работа. Не бросать дело, продолжать вынюхивать – даже если кажется, что зашел в тупик».
У Скотланд-Ярда не хватило настойчивости. Зато у меня ее было с лихвой. И она окупилась. Я искала и нашла.
В участок я вернулась почти в шесть утра. Ни репортеров, ни фотографов на тротуаре уже не было; несколько человек в гражданском грузили папки в полицейскую машину, стоявшую под синим фонарем.
Прежде чем я успела спросить старого Джону, что происходит, он поднял голову и сказал:
– Встретила Джека Грейторикса? Он тебя искал. Названивал каждый час узнать, где ты пропадаешь.
– На патрульной территории. Спустилась в доки кое-что проверить. – Развивать тему я не стала. – Наверное, мы с ним разминулись. – Старый сержант медленно кивнул, и я спросила: – А тут что творится?
– Лондонцы уезжают восвояси, – ответил он. – Улик недостаточно. Пустая трата времени.
– Найти убийцу – не пустая трата времени, отнюдь, – произнесла я, уже понимая, что звучу как напыщенная женская версия Дельмонта. – В смысле, они могли бы эффективней использовать местные силы.
– Ага, – согласился Джона. – Наш Департамент уголовного розыска говорит, что мог бы раскрыть дело за пару часов.
– Даже простой констебль мог бы это сделать, – сказала я.
– А вот это вряд ли, милочка. Нет у нас констеблей, способных на такое. То есть Джек Грейторикс, конечно, хорош – пока речь о пьяных лошадях и потерявшихся кошках, – но когда доходит до настоящего преступления, он совсем не мисс Мейпл из книжек.
– Марпл, – автоматически поправила я. Заядлым читателем Джона никогда не был. – Так значит, они решили, что это самоубийство? И нечего раскрывать?
Мне подумалось, что факт нахождения Брауна поблизости от места преступления не доказывает его причастности к убийству. Надо собрать другие кусочки пазла, чтобы у присяжных были основания его засудить.
– Вспомнишь черта… – воскликнул Джона обрадованно. – Мы только что говорили о тебе, Грейторикс!
Входная дверь распахнулась, и Джек Грейторикс вступил в приемную.
– Где ты была? – требовательно спросил он.
– В доках, отрабатывала наводку насчет контрафактного табака.
– Это не твоя работа! – рявкнул он, но сразу же прикусил язык, чтобы не наговорить лишнего. – Может, по кофе, раз смена закончилась?
– Чашка жидкого кофе из буфета с громилой-копом или тепленькая кроватка с любимым одеялом? Непростой выбор.
Он наклонился и жарко шепнул:
–Или кофе в кроватке с громилой-копом? – Его голос опять стал хриплым.
Я подавила приступ тошноты.
– Теплая кроватка без сопровождающих побеждает, Джек. Увидимся вечером.
Еще один выстрел, от которого удалось увернуться. Я вспомнила, как он появился у меня под окнами пять часов назад. Как потирал руки в перчатках.
На этот раз пуля пролетела мимо… но что будет в следующий?
28
Рассказ Джона Брауна
Среда, 10 января 1973, утро
Похоже, я все-таки не сбрасывал Эдварда Дельмонта с моста через Уир. Так было написано в вечерней газете, которая попалась мне после того, как я сбежал из гаража Джорди Стюарта в темноте по мокрым от дождя железнодорожным путям. Дельмонт покончил с собой. Он увяз в долгах, и ему грозило судебное преследование за связь со скандинавами.
Я редко шучу и плохо понимаю шутки разных комедиантов. Но позвольте мне слегка сострить: я не убивал Эдварда Дельмонта, потому что так утверждала газета. Прочесть тот заголовок было весьма приятно.
К утру среды история перекочевала на пятую полосу; репортер сообщал, что люди из Скотланд-Ярда убрались восвояси. Не хочу показаться тщеславным, но я чувствовал, что мои усилия окупились. Я сделал высокопрофессиональную работу, и мои французские заказчики будут рады мне заплатить.
Они были довольно нервные: требовали сделать так, чтобы на них не упала и тень подозрения. Чтобы они могли все отрицать. Чтобы, если меня арестуют, отследить их было невозможно… даже если я по глупости признаюсь, кто мой наниматель. Важным пунктом их условий, за которые французы платили вдвое против обычной цены, было то, чтобы на момент убийства они совсем не присутствовали в регионе, где оно совершится. Поэтому теперь, чтобы забрать вторую половину гонорара, мне надо было отправляться на юг, в Бирмингем.
Я по-прежнему опасался садиться в поезд. А машины у меня не было. Я решил вернуться к Джорди в гараж и помочь с моей новой «Кортиной», чтобы она была готова к вечеру среды и я мог уехать. Женщина-констебль должна была закончить дежурство в шесть утра и вернуться домой; я не мог быть уверен, что она не станет совать свой острый нос к Джорди, чтобы побольше разнюхать насчет моего автомобиля. Поэтому предпочел пройти до гаража по железнодорожным путям – опять – и постараться, чтобы при дневном свете меня не заметили машинисты проезжающих локомотивов. И, конечно, озаботился выбрать более подходящую обувь.
И все же, все же, все же – мысли о ней досаждали мне, как камешек, попавший в ботинок. Даже после того, как я уеду, она кое-что будет знать. Я отложил газету, доел свою овсянку и придумал план. Я пойду в гараж и поработаю над «Кортиной», пока она не будет готова. В десять вечера, когда полицейская уйдет на патрулирование, я перебегу дорогу. Войду в дом, поднимусь к ней в комнату, посплю пару часиков, чтобы набраться сил, и подожду ее возвращения на следующее утро. К тому времени я буду достаточно хорошо знаком с внутренним устройством таунхауса, чтобы составить план, который смогу без угрозы для себя привести в исполнение. (Привести в исполнение? Кажется, так говорят про приговор. Я что, снова сострил?)
Утром четверга я на «Кортине» поеду в Бирмингем и заберу у французов свой гонорар. Как вы уже догадываетесь, еще одним камешком в моем ботинке была необходимость устранить женщину-констебля бесплатно. Оставалось утешаться тем, что французы платили вдвое больше обычного, так что я мог с этим смириться.
Вымыв тарелку после завтрака, я собрал чемодан, готовясь к отъезду через двадцать четыре часа, и оставил возле гаражной двери. Включил сигнализацию, обезопасив свое жилище от криминальных элементов, наводнивших город, и отправился к Джорди Стюарту. Будь у меня возможность зайти во двор гаража через центральные ворота, я просто пронес бы чемодан по улице. Но волочь его по железнодорожным путям – верный способ привлечь лишнее внимание. Жаль, но придется вернуться к себе после того, как я убью женщину-полицейского, и еще больше жаль, что мне за это не заплатят.
С короткого мига радости, когда я прочел, что смерть Дельмонта признана самоубийством, день пошел под откос. Прогулка по железнодорожным путям выдалась неудачной. Заслышав приближение поезда, я был вынужден нырнуть под ближайшее дерево, мокрое и сучковатое. Стоило миновать одному составу, как появился другой, двигавшийся в противоположном направлении.
Забираясь на забор позади гаража Джорди, я поскользнулся на мокрых шпалах и поцарапал колено. Кружным путем подобрался к задней двери (памятуя о том, что женщина-констебль может наблюдать за мной из окна дома напротив), но она оказалась заперта. Пришлось пойти на риск – обогнуть угол и войти через главные ворота. Под прикрытием своего «Остина 35» я подкрался ко входу и тут понял, что ставни опущены и заперты. Было восемь утра, а Джорди до сих пор не явился! Он что, не понимает, как драгоценно время? С «Кортиной» еще полно работы, а новых отсрочек я не потерплю.
Мои промокшие ноги заледенели, и я вернулся к «Остину», осторожно приподнял тент и забрался внутрь в надежде согреться. Я бы даже рискнул завести мотор, чтобы включить обогреватель, но ключей в зажигании не было. Наверное, Джорди унес их в мастерскую из соображений безопасности, так что жаловаться на него я не мог.
Хозяин гаража прибыл в 8:41, и вот на это я имел полное право пожаловаться. Я задал один из тех бессмысленных вопросов, которые не требуют ответа:
– И как это называется? Во сколько вы пришли?
Он поднял брови и глянул на часы.
– В половине девятого.
– Нет, на одиннадцать минут позже, а нам надо продолжать работу над моей машиной.
Я рассчитывал, что мой тон в должной мере передает мое недовольство.
– Слушайте, мистер Браун, мы открываемся в девять ровно. Никому в здравом уме не придет в голову являться на работу раньше времени, правда же? Зимой в девять едва рассветает. Мы с Джимми любим выпить чайку, а потом уж открываться. Как по часам – такой у нас обычай.
– Но сегодня не обычный день, – заметил я, пока он открывал ставни и отпирал замок на громыхающих дверях. После этого Джорди прошел к газовой плите, поставил на конфорку чайник – не удовлетворяющий никаким стандартам гигиены, надо сказать, – и стал заваривать чай. Он предложил чаю и мне. Я отказался. Верный своему слову, ровно в девять часов Джорди был готов к работе.
Лицо у Джимми было длинным и в лучшие времена, но оно стало длинней морды хозяйской лошади, когда он обрушил на нас новость.
– Вчера, до прихода полицейской, мы испытывали мотор, и вы нам сказали остановиться. Я знал, что он недобирает лошадиных сил. Судя по задержке передачи, нам подсунули поддельный кардан, а не оригинал от «Мехико». Придется заказывать другой в Ньюкасле. И его привезут не раньше полудня.
Будь оно в моих привычках – а это не так, – я использовал бы обсценную лексику, но в этот раз слуха присутствующих она не оскорбила. Все утро я возился с головкой блока цилиндров: снимал ее, чтобы подготовить двигатель к установке нового кардана, когда тот доставят, а потом заканчивал с передней решеткой, которой занимался предыдущим вечером. К пяти работа была окончена, и Джимми вывел «Кортину» на тест-драйв, пока я оставался в гараже. Назад он вернулся довольный.
– Настоящая ракета, – усмехнулся он.
– Молодец, – похвалил я Джимми. – Теперь надо избавиться от дублинских номеров и заменить их новыми. Не хочу привлекать внимание.
Джимми с Джорди переглянулись.
– Новых номеров мы не заказали. А почему вы не хотите привлекать внимание? – прищурившись, полюбопытствовал хозяин гаража. Естественно, я не ответил.
Выход нашел Джимми:
– Снимите номера с «Остина», – предложил он. Это было лучшее, что мы могли сделать до того, как автомагазины откроются утром четверга. Значит, придется подождать… но торопиться некуда, раз газеты сообщают, что убийства не было. Полиции нечего расследовать, и мне ничего не грозит.
Я уже начинал планировать второе убийство. Но, как часто бывает, второе убийство оказалось не таким, как я ожидал.
29
Рассказ Тони
Среда, 10 января 1973, вечер
Странный народ, должно быть, эти грабители. Зарабатывают на жизнь, употребляя навыки, воображение и усилия, чтобы красть то, что им не принадлежит. Вкладывай они столько же сил в какую-нибудь легальную работу, обеспечили бы себе безбедное существование без постоянной угрозы тюрьмы… и дожили бы до пенсии.
Что делают грабители, когда становятся слишком старыми, чтобы лазить в окна? Продолжают свою грабительскую карьеру и раскачиваются на костылях, чтобы забросить слабеющее тело в окно, неосмотрительно оставленное открытым? Обзаводятся инвалидными колясками с турбомотором, чтобы сбегать от преследования? Но как прятать в инвалидном кресле награбленное добро?
Я ничего об этом не знаю, потому что я не грабитель. Но Клэр вынуждает меня сейчас им стать. А это ведет к следующему вопросу: если грабители работают в основном по ночам, то чем они занимаются днем? Лично я на их месте целыми днями нервничал и потел бы, представляя себя в тюрьме. Альтернатива – отказаться от кражи, позволить Клэр заявить на меня… и все равно загреметь в тюрьму. Между Сциллой и Харибдой, так сказать.
До обеда я пытался поработать над своей детской книжкой, а потом отправился через весь город к матери напроситься на обед. В конце концов, не исключено, что в следующий раз мы увидимся, когда она придет навестить меня в тюрьме. Или на судебном процессе. Вряд ли ее вызовут свидетельницей. Оно и к лучшему. Так и представляю себе: «Тони? Я всегда надеялась, что он найдет нормальную работу. Не удивлена, что он до этого дошел. Навлек на меня позор. Придется сменить фамилию и переехать».
Однако за обедом мама словно почувствовала мою напряженность и обходилась со мной мягче обычного.
– Ты вроде бы с кем-то встречаешься? Говорили, тебя недавно видели в «Розочке» с какой-то девушкой. На уровень выше.
– Выше кого?
– Тех, с кем ты встречаешься обычно. Тех, кого таскал сюда, пока не переехал в ту жалкую каморку.
– Ее зовут Клэр, и она – партнер в компании, – сказал я.
Мама заулыбалась.
– Ты должен привести ее сюда и познакомить со мной.
– Сегодня мы с ней видимся в последний раз, – сказал я быстро.
– О! – воскликнула мама. – А с Дженни ты когда в последний раз встречался? – спросила она, протягивая мне тарелку мясного рагу с лучшими в мире клецками и картофельным пюре, по сравнению с которым облака показались бы плоскими и серыми, как искусственная черепица.
– Давно. Ну, то есть недавно – мы вроде как виделись в баре позавчера. Она была с женихом.
– С женихом? Да что ты? Упустил, значит, свой шанс?
– Она все равно не в моем вкусе, – пробормотал я, заглатывая мясо и макая кусок хлеба в подливку.
Мама, сидевшая напротив, задумчиво посмотрела на меня.
– Так ты поэтому ее бросил? Разбил ей сердце?
–Чего?– возмутился я.– Мы не были настолько близки.
– Она не так говорила, – тихо ответила моя мать. – После того как вы расстались, она приходила сюда спросить моего совета. Мол, что ей сделать, чтобы вернуть тебя.
– Я не знал, – сказал я. – Ты мне не рассказывала. И какой ты дала совет?
Она пожала плечами и ткнула вилкой в клецку на краю тарелки.
– Сказала, что это не мое дело. Что мозгов у тебя не больше, чем у этой клецки. Но ты должен совершить в жизни свои ошибки, потому что только так можно чему-то научиться. А еще сказала, что расставание с ней было, скорее всего, величайшей ошибкой в твоей жизни.
У меня пропал аппетит. Подливка стала кислой, как уксус.
– Думаю, мне лучше вернуться к работе.
– Ты же уволился, – напомнила мама.
– Я пишу книгу, – парировал я.
Она медленно кивнула.
– В школе у тебя всегда были пятерки по литературе. Понять не могу, с чего вдруг ты пошел в актеры. На жизнь этим не заработаешь.
Я вскочил так быстро, что стул грохнул по полу, напугав кота.
– Увидимся, – попрощался я и вылетел за двери. В спину мне раздалось:
– И спасибо, дорогая мама, что накормила обедом.
Я закрыл дверь – хлопнул, честно говоря.
В тот вечер я писал прямо-таки остервенело – сочетание гнева и сожалений обычно идет писателям на пользу. Закончив, переоделся в свою самую темную одежду и еще несколько раз повторил план. По какой-то причине мне казалось, что грабителям полагается ходить в темном. Я вышел из дому около семи, чтобы никуда не торопиться.
Не надо бы этого говорить, но в тот вечер я впервые испытал восхищение перед профессиональными грабителями за их стрессоустойчивость и актерский талант. Возможно, мы все сидели рядом с грабителем в автобусе или стояли в очереди за хлебом, даже не догадываясь, что это преступник. Вот это игра! Я же был уверен, что десятки пешеходов, встречавшихся мне на улице, умирали от желания закричать: «Смотрите, вон бандит, который собирается ограбить офис! Арестуйте его немедленно, констебль!»
Да, от грабителей страдают миллионы людей, и они совершенно лишены сочувствия к своим жертвам. Внезапно я задумался, что ощущает тот убийца, Браун, когда совершает свои преступления… если он правда их совершает. Если он не обычный шутник, разыгравший нас с невозмутимым видом.
Я припарковался перед театром, потому что он находился как раз через дорогу от офиса «Альфатайна». В «MG», как обычно, было холодно, но не потому мои руки окоченели на руле. Пальцы пришлось отрывать от него по одному.
Люди в своих лучших нарядах проходили мимо, направляясь к подъезду театра, где вот-вот должен был начаться спектакль. Краешком сознания я заметил, что играли великолепную пьесу под названием «Внезапная смерть анархиста». Единственным, о чем я мог думать, было желание разряженных людей, проходивших мимо моей машины, громко воскликнуть: «Смотрите на этого ворюгу в маленькой красной машине! Интересно, кто станет его жертвой сегодня?» Никто не восклицал. В четверть восьмого публика расселась по своим местам, занавес поднялся, парковка обезлюдела, и настало время моего выхода. Мой занавес был поднят, а я мучился от страха сцены. Я забросил кожаную сумку за плечо. Это был мамин подарок. «Чтобы носить сценарии, если ты когда-нибудь получишь роль», – сказала она. Я был готов к выходу.
Я терпеливо подождал на светофоре, чтобы перейти улицу в четыре ряда. Пешеходам загорелся зеленый, и я потащился через проезжую часть, как осужденный на галеры.
Ряд викторианских домов, переделанных в офисы, возвышался передо мной – ровно такой, как описала Клэр. Они были совершенно темными, разве что кое-где вспыхивали красные огоньки сигнализаций. Единственным звуком был мерный гул транспорта с соседнего проспекта. Но на моей улице было тихо – ни одного свидетеля. И все равно я предпочел устроить шоу. Надо подойди к дверям «Альфатайна», будто у меня на это есть полное право. «Что вы здесь делаете?» – спрашивал прохожий с собакой в моем воображении. «Да вот забыл забрать документы, чтобы поработать с ними дома. Я бы и голову свою забыл, не будь она приделана к шее», – шутил я, очаровательно улыбаясь.
Я плавно входил в роль. Сотрудник «Альфатайна», явившийся домой и сообразивший, что оставил документы в офисе. Я имею право здесь находиться. «Вжился в образ», – сказали бы мои коллеги. Почувствовав себя уверенней, я поднялся по ступенькам к входной двери. Достал ключ и вставил в замок. Он не поворачивался. Уверенность испарилась, как пот у меня со лба на морозе.
Я чертыхнулся. Конечно, это же копия – наверняка дешевая, – потому и не работает. Я повернул ключ против часовой стрелки, и замок открылся. Его вставили вверх ногами, потому естественное побуждение повернуть ключ по часовой стрелке не дало результата. Никто не видел, как я в панике возился с ключом, поэтому моя уверенность вернулась. Я открыл дверь и подошел к пульту сигнализации на стене. На нем помаргивала зеленая лампочка. Я ввел код, и она потухла. «Полет нормальный», – подбодрил я себя.
Карманным фонариком я осветил коридор, пахнущий проводкой, и нашел нужный кабинет. Сейф находился ровно там, где был отмечен на схеме Клэр.
Я пересек комнату и уже собрался набрать комбинацию, когда, тронув дверцу, понял, что она не заперта. Меня чуть ли не возмутила небрежность персонала «Альфатайна», оставившего свои драгоценные документы в свободном доступе для любого Тома, Дика или Терпина, чтобы их украсть.
Там было всего три картонных папки плюс коробочка с наличными. Я сделал как было велено и сложил папки к себе в сумку. Будучи человеком сознательным, убедился, что дверца сейфа закрыта, прежде чем уходить. Активировать сигнализацию я не стал – не знал как. Быстро выйдя на улицу, сделал глубокий вдох, и колючий ночной воздух наполнил мои легкие. Внезапно я нашел ответ на вопрос, почему грабители занимаются своим ремеслом, когда существует законная безопасная работа. Дело в риске. Точно так же я, выходя на сцену, преодолеваю страх – в основном страх забыть слова – и ощущаю невероятное облегчение, когда занавес наконец падает. Мы справились, ребята. Мы это сделали. Грабеж? Тот же самый прилив адреналина. Я это сделал.
Мой пульс превышал норму, наверное, вдвое, но кому было до этого дело! Уж точно не мне. По крайней мере, пока я не увидел двоих полицейских в конце улицы, где она пересекалась с проспектом. Они стояли между мной и безопасным укрытием моей машины. Наверняка полицейские заметили меня боковым зрением, поэтому, развернувшись и двинувшись в другую сторону, я вызвал бы у них подозрение. Оставалось уверенно идти вперед.
Кажется, мое приближение нисколько их не заинтересовало. Женщина-офицер сказала мужчине:
– Спокойной ночи, Майк. Увидимся завтра.
Попрощавшись, он пошел к ярким огням центра города.
Женщина же остановилась на светофоре, нажала кнопку и подождала. У меня не было другого выбора, кроме как встать с ней рядом. Она напомнила мне моего заклятого врага – констебля Джеймс. Такие же короткие темные волосы, похожая фигура, такая же форма. Но лицо у нее было мягче и добрей. Она подняла голову, улыбнулась мне и произнесла те самые слова, которых я ожидал:
– Заработались допоздна, сэр?
Возможно, причина была в нервах, но я внезапно изменил заготовленную историю.
– Не совсем. Я актер в театре через дорогу.
– Актер? О, как интересно! В каком спектакле я могла вас видеть? Или по телевизору?
Она что, флиртует? Я назвал сериал, в котором снимался, пока моего персонажа не убили так жестоко и бездумно. Она вздохнула, ступая на проезжую часть, поскольку загорелся зеленый сигнал светофора.
– Я обычно работаю по вечерам и домой попадаю, когда сериалы заканчиваются. А уж если поезд задержится, возвращаюсь не раньше девяти.
