Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 179 (всего у книги 337 страниц)
Глава 16
Кто кого обманывает? Или кто кого поймал? Хан Чжису попыталась встряхнуть Ким Хёна, сказав ему, что она следила за старшим братом мужа «жены в ванне». Но он ничуть не удивился. Она не знала, кто кого обманывает.
Хан Чжису снова включила запись на телефоне.
Они продолжили короткую сессию вопросов и ответов о втором деле – убийстве Ли Чжону. Ким Хён сделал логический вывод о ноже, которым был убит Ли Чжону, и том, что его кончик был сломан, основываясь на обстановке на месте происшествия и собранных там уликах. Однако Ким Хён не смог ответить, где он взял нож, которым пользовался Ли Чжону. Хан Чжису тоже не знала ответ на этот вопрос, поэтому пока решила его пропустить.
Что касается третьего дела – убийства Ким Ёнхака, – Ким Хён дополнил те части, которые не мог вспомнить, логическим анализом. Его умозаключения были правдоподобными, и никаких серьезных проблем возникнуть не должно, пока никто не знал правду о происшествии. Иногда она подсказывала ему ответы на те вопросы, на которые он сам ответить не мог. Таким образом, все пробелы были заполнены, и Ким Хён все больше убеждался в том, что он серийный убийца.
– А вы случайно… не сожалеете о совершенных вами убийствах?
Ким Хён ответил не сразу. Его глаза дрогнули.
– Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы хотел спасти всех, включая свою дочь.
Детектив Хан чувствовала его искренность. В то же время она понимала, что это опасно. Хан Чжису не могла поверить, что сочувствует серийному убийце. Сама того не осознавая, она установила эмоциональную связь с подозреваемым.
Детектив на мгновение перестала печатать, чтобы избавиться от эмоций, и выпрямилась. Она решила дистанцироваться для начала хотя бы физически, а потом уже и эмоционально.
– Вы сожалеете об этом? – спросила Хан Чжису безэмоционально.
Ким Хён повернул голову и посмотрел в окно. Уже стемнело.
Он так и не ответил. Дверь больничной палаты осторожно открыли. Полицейский Чой, охранявший снаружи, зашел с проверкой в палату перед сменой караула. Чой Чжонхо держал одну руку в оттопыренном кармане своей униформы. Хан Чжису могла сказать, что было в этом кармане, даже не глядя. Встретившись взглядом с Хан Чжису, полицейский Чой вытащил руку из кармана и отдал честь.
– Стало так тихо, что я решил проверить. Скоро меня сменят.
– Спасибо.
Детектив Хан подняла руку. Дверь закрылась. Неловкое молчание продолжалось. Хан Чжису постукивала пальцами по клавиатуре ноутбука, формулируя в голове следующий вопрос. Ким Хён смотрел на девушку.
Она задала вопрос лишенным эмоций голосом:
– Почему вы вернулись на место четвертого убийства?
Ким Хён покинул место происшествия после поджога, но по какой-то причине вернулся, где его и нашли без сознания. Здесь у следствия был пробел, который надо было заполнить. Они не знали, чем занимался Ким Хён в этот промежуток времени.
– Серия убийств должна была завершиться после последнего убийства.
В его словах была логика. Было ли это правдой, непонятно, но это казалось правдоподобным. Сейчас это было важнее.
– Вы хотите сказать, что вернулись на место происшествия, чтобы убить О Чжонтэ, который пытался сбежать?
– Да, верно.
– То есть вы находились рядом с местом происшествия после того, как устроили поджог. Откуда вы смотрели?
– Я был в комнате.
– Есть кадры, снятые системой видеонаблюдения магазина в момент начала пожара.
– Ой, я ошибся. Во сне я всегда был там.
Сон, представлявший собой смесь реальных фактов и ложных воспоминаний, казалось, запутал его еще больше.
– Итак, вы наблюдали снаружи?
– Да, снаружи.
– Вы видели, как О Чжонтэ пытается сбежать через окно, и вернулись на место происшествия, чтобы убить его, верно?
– Да, верно.
– Вы дрались с О Чжонтэ после того, как вернулись?
– Как бы лучше объяснить? – спросил он в ответ.
– Давайте предположим, что вы подрались. Помимо ожогов, у вас было легкое сотрясение мозга и ушибы, – холодно ответила Хан Чжису.
– Хорошо. Мы подрались, во время драки огонь перекинулся на меня. И я потерял сознание, наглотавшись дыма. Что произошло после этого, следователи знают лучше меня.
– Ладно. Я оставлю все, как есть, – сказала она и закрыла ноутбук.
Ким Хён уже не смотрел нее, а сосредоточился на чем-то за ее спиной.
– Тело моей дочери… сильно пострадало? – спросил он.
Хан Чжису чуть не уронила ноутбук, пытаясь убрать его в сумку. Ее сердце колотилось, а руки дрожали. Она надеялась, что он никогда не задаст этот вопрос, но, наверное, он не мог его не задать. Она намеренно выпустила из рук ноутбук, и он упал на пол, ударив ее по ноге. Физическая боль ее немного отрезвила.
Детектив Хан выиграла немного времени, притворившись, что проверяет свой ноутбук.
– Прости, что ты сказал?
– Я переживал, что она не приходит ко мне даже во сне, потому что ее тело было так сильно повреждено.
Хан Чжису не могла поднять глаза. Ким Хён смотрел на размытую фотографию ребенка, напечатанную на цветном принтере.
– Огонь… Одна комната в караоке-баре сгорела полностью, и огонь перебросился в коридор. Она смогла убежать от огня, но не избежать дыма. Девочка задохнулась…
Это была ложь. Огонь спалил одну комнату караоке-бара и быстро распространился по всему подвалу. Никто даже не успел хоть что-то предпринять. А от тела ребенка осталось всего несколько фрагментов костей.
– Слава богу. Теперь мне будет спокойнее.
Его улыбку исказил ожог, протянувшийся от щеки к шее. Хан Чжису спрятала руки под бедра, чтобы скрыть, как они трясутся. Она думала, что, заметив это, он может обо всем догадаться. На ее лбу выступил пот.
– Ты, похоже, плохо себя чувствуешь. Нам лучше закончить завтра.
– Увидимся завтра.
Хан Чжису встала. Ее ноги дрожали, но она собралась с силами и сделала шаг. Покалывание в ногах ощущалось так, будто по ним бежит электричество. Когда она сделала еще один шаг, он сказал:
– Ты спрашивала, сожалею ли я об этом. Нет, я не жалею. Хотя это и не может вернуть мою дочь.
Похоже, он не собирался отказываться от своего заявления. Казалось, что, отомстив за смерть своей дочери, он завершил все свои земные дела.
– Я знаю, – ответила Хан Чжису. Было очень трудно стоять на месте. Ей не терпелось выйти из больничной палаты.
– И… Спасибо, что соврала мне.
Хан Чжису так споткнулась, что у нее подогнулись колени. Он это заметил? Ей не хватило смелости развернуться и посмотреть ему в глаза.
– Спасибо, что сказала, что мой ребенок не сильно страдал. Если бы я услышал правду, я бы десятки тысяч раз представлял это в своей голове, и врата ада открылись бы по-настоящему.
Хан Чжису открыла дверь больничной палаты и вышла. Полицейский Со, только заступивший на смену, встал и отдал честь. Детектив Хан подняла руку в знак приветствия и поспешила прочь из больничной палаты. Она с облегчением выдохнула. Ким Хён так и не заметил ее настоящей лжи. У профессора криминальной психологии, ставшего серийным убийцей, не было дочери, погибшей в пожаре. Ей удалось его обмануть.
Ему снился сон.
Он был похож на сон, который снился ему в прошлый раз. Однако на этот раз он понимал, что спит. Может быть, это осознанный сон? Во сне кто-то схватил горящего О Чжонтэ и швырнул его на пол. А потом он увидел, как тот забирается на него сверху и держит обеими руками. Ли Суин закричал, и мужчина, прижимавший О Чжонтэ к полу, посмотрел на него.
Он увидел белозубую улыбку мужчины.
Это было странно даже для сна. Если он сам удерживал О Чжонтэ, то как же он мог смотреть в глаза человеку, сидящему на нем? Инспектор Ли решил, что во сне он искажает факты и представляет их такими, какими хотел бы их видеть. Мужчина исчез, а сам Ли Суин ворвался и накрыл горящего О Чжонтэ одеялом.
Хотя это был всего лишь сон, он не мог понять, почему пытается спасти О Чжонтэ, убившего его дочь. Потеряв память, он избавился от ненависти и желания отомстить? Ли Суин подумал, что причина, по которой ему снова и снова снился один и тот же сон, заключается в том, что он все еще хотел спасти О Чжонтэ. Но почему?
Он открыл глаза. Возможно, из-за того, что это был осознанный сон, он не почувствовал резкого перехода из сна в реальность.
Сон был таким ярким, как будто он только что побывал на месте преступления. Однако, когда задумался о его содержании, ему показалось, что это не воспоминание, а иллюзия, созданная поврежденным мозгом. Ли Суин постоянно прокручивал в голове факты, которые знал о себе на данный момент.
Его зовут Ким Хён.
Он был профессором криминальной психологии. Он убил четырех человек, чтобы отомстить за свою дочь. Он знает, что убил их, но не помнит. Поэтому не испытывает чувства вины. Он ничем не отличается от психопата. Он анализировал нераскрытые преступления для полицейского управления Сеула.
Я не старший инспектор Ли Суин.
Я просто серийный убийца.
Я Ким Хён.
Я не старший инспектор Ли Суин, я всего лишь заключенный.
Он раз за разом повторял про себя, кем является на самом деле. Только после этого он смог осознать ситуацию, в которой находится, и кто он. Итак, он Ким Хён.
Мужчина посмотрел в окно. В небе плыла группа черных точек. Он потер глаза. В отличие от вчерашнего дня, когда он все видел как мозаику, сегодня перед его глазами мелькали черные точки. Сначала он подумал, что это обман зрения, и попытался разогнать их, взмахнув рукой, но это ничего не дало. А теперь количество точек значительно увеличилось. Черные точки, плывущие по небу, двигались в линии. Это были птицы. Он понял, что его зрение улучшилось настолько, что он мог различать птиц вдалеке.
Ким Хён посмотрел на фотографию, которую держал в руках.
На лице девочки было несколько черных точек. Когда он сощурился, точки исчезли, и он увидел застенчивую улыбку ребенка.
Из-за того, что мужчина весь день не выпускал снимок из рук, углы фотографии погнулись. Когда он закрыл глаза, в его сознании возник образ девочки, как условный рефлекс.
Коротко стриженная кудрявая челка прикрывала лоб, лицо с большими, глубоко посаженными глазами и курносым носом выглядело очень мило, будто принадлежало совсем маленькой девочке.
Ким Хён долго смотрел на улыбчивого ребенка. Она казалась ему знакомой. Мужчине стало легче от мысли, что лицо его дочери не полностью было стерто из его воспоминаний, даже когда он потерял память. Кто сделал снимок? Он смотрел на фотографию своего ребенка, весело проводящего время в парке развлечений, и думал, что было бы здорово, если бы именно он был там с ней тогда. Ему хотелось бы быть таким отцом.
Он услышал, как позади него открылась дверь больничной палаты и вошла детектив Хан Чжису.
– Все в порядке?
Она поздоровалась и улыбнулась.
Ким Хён подумал, что большинство ее слов двусмысленны. Нынешнее приветствие тоже было таким. Казалось бы, простое приветствие, но звучало оно так: «Теперь, когда ты знаешь, что ты не настоящий инспектор, преследующий преступника, а серийный убийца, сможешь ли ты это вынести?»
Он хорошо видел глаза, нос и неловкую улыбку детектива. Она была довольно привлекательной. Вокруг нее мерцало несколько черных точек, придавая ей еще больше загадочности.
– Сегодня мы получим официальное заявление, которое также запишем на видео.
– Мне нужно переодеться.
Пока детектив устанавливала штатив и камеру, он задернул шторы на кровати и переоделся в костюм, который надевал не так давно на интервью.
– Я начну с установления личности. Имя?
– Ким Хён.
Детектив начала делать записи в блокноте. Вопросы она задавала в том же порядке, что и вчера. Она спросила его регистрационный номер, адрес, а затем род занятий.
Ли Суин без колебаний проговорил свои личные данные, которые запомнил вчера.
– Вы воссоздали убийство «жены в ванне», совершенное в июне 2017 года, и убили главного подозреваемого, мужа погибшей, Хан Кибома, в сентябре 2017 года, верно?
– Да, верно.
И вопросы, и ответы были такими же, как и вчера, когда они готовились к даче официальных показаний. С той лишь разницей, что теперь его снимали на камеру, а вопросы и ответы на них звучали коротко и по-деловому.
Они быстро продвигались по вопросам, как по хорошо спланированному сценарию.
Последовал вопрос о том, признается ли он в четырех убийствах. Ничего не отличалось от вчерашнего.
Детектив спросила его о мотивах совершения четырех серийных убийств, и Ким Хён ответил так же, как и вчера – что это произошло из-за его гнева на бесполезную судебную систему. Он не стал упоминать «месть за дочь», так как это могло привести к дополнительным вопросам о его дочери, когда дело будет передано в прокуратуру для расследования.
Отвечая на вопросы, Ким Хён старался избегать любой личной информации о себе, которая могла бы указать на то, что он потерял память.
Хан Чжису сразу поняла, почему его ответы немного отличаются, и не стала переспрашивать. Камера непрерывно снимала двух людей, чьи вопросы и ответы были четкими и краткими. Грандиозное повествование о четырех убийствах закончилось намного быстрее, чем вчера, – еще до того, как солнце достигло середины окна.
Детектив Хан задавала подробные вопросы по каждому делу. Некоторые вопросы немного отличались от вчерашних.
В первом случае, «жены в ванне», они умолчали о старшем брате Хан Кибома. Ким Хён, как и в остальных случаях, убил наиболее вероятного подозреваемого.
Во втором инциденте – убийстве Ли Чжону, – отломанный кончик ножа позже был найден в расщелине деревянного пола на месте происшествия.
На обломке обнаружили ДНК Ли Чжону, а также ДНК старшеклассницы, погибшей в результате нападения на крыше. Благодаря этому сломанный нож восстановил свою доказательную ценность и был принят в качестве главной улики вместе с отломанным кончиком.
В случае третьего дела – убийства Ким Ёнхака, – все осталось без изменений.
В четвертом инциденте – поджоге и убийстве О Чжонтэ – были приведены показания свидетеля, который сказал, что видел, как Ким Хён вошел на место пожара, минуя людей, которые не обратили на него внимания. Добавлены неопровержимые доказательства.
Ким Хён чувствовал, что не сможет отказаться от своего признания на основе одного только заявления. Вот насколько компетентной была детектив Хан Чжису. Ким Хён чувствовал доверие к ней.
Их голоса стихли раньше стука клавиатуры ноутбука, на котором детектив печатала его ответ.
Хан Чжису посмотрела на Ким Хёна через ноутбук.
– Итак, вам есть что добавить?
– Нет.
В отличие от вчерашнего дня, детектив не спросила, сожалеет ли он о преступлениях. Даже если бы спросила, этот пункт остался бы незаполненным.
– Правда ли, что это заявление было сделано по вашей собственной воле, без какого-либо давления или принуждения?
По лицу Хан Чжису было заметно, как она напряглась, задавая последний вопрос. Вокруг нее все еще мигало несколько черных точек.
– Да, правда.
Детектив выключила запись на камере.
– Я распечатаю заявление.
Когда детектив Хан покинула больничную палату, Ким Хён откинулся в кресле. Теперь все кончено.
Он посмотрел на фотографию, которую теперь не выпускал из рук. Было приятно видеть улыбающегося ребенка.
Ким Хён поставил свою личную печать на заявлении, распечатанном Хан Чжису, и написал свое имя от руки, как было указано. Он даже не мог видеть буквы. Его красная печать была на каждой странице показаний. Каждый раз, когда преступника выявляли, совершенные им убийства доказывались одно за другим. При этом его заявление будет принято в суде как полноценное доказательство. Только пройдя все процедуры, он понял, что является Подражателем.
Детектив взяла заявление и ноутбук и убрала их в сумку.
– На этом все. Готово.
– Благодарю тебя за все усилия. Ты сделала все, чтобы я мог тебе довериться, детектив Хан.
– Отдыхай. Скоро кто-нибудь придет за тобой, старший инспектор.
– Я буду ждать.
Детектив спокойно открыла дверь больничной палаты и вышла. Ким Хён даже не думал переодеваться и просто посмотрел в окно. Черные точки летели рядами.
Когда копию показаний Подражателя доставили в полицейский участок Йонсан, детектив Сон Чжиюн тщательно их проверил, не пропустив ни одного предложения. В деле об убийстве Ким Ёнхака требовалось конкретное подтверждение преступления. Если между протоколом расследования и признательными показаниями обнаружится хотя бы малейшее несоответствие, его выявят на суде.
Детектив Сон прочитал заявление, строчку за строчкой. В случае с Ким Ёнхаком он сверил даты и время с протоколами расследования. Заявление было написано основательно.
Ким Хён ответил на все вопросы конкретно и четко. Он сообщил подробности преступления, которые не были известны следствию, и это было достаточным доказательством того, что он совершил это преступление. Такими темпами у Ким Хёна не было возможности избежать суда.
Детектив Сон достал сигарету, зажал ее зубами и начал перечитывать заявление с самого начала. На этот раз он пропускал детали вроде дат и смотрел на общий ход. В какой-то момент Сон Чжиюн подумал, что вопросы Хан Чжису и ответы Ким Хёна кажутся слишком хорошо составленными.
Любой преступник, с которым ему когда-либо приходилось сталкиваться, на допросе всегда пытался преуменьшать свои преступления. Несмотря на то, что это никак не могло повлиять на приговор, они все равно инстинктивно это делали. Но случай Ким Хёна был иным. Он рьяно признавался в преступлениях и даже говорил о том, о чем мог и не упоминать, поскольку не было доказательств.
В его заявлении ни разу не встретились слова «не помню». Каждое его действие имело причину и было тщательно спланировано. Даже то, что его обнаружили на месте поджога без сознания, он объяснил – сказал, что удерживал пытавшегося сбежать О Чжонтэ.
В типичном заявлении об убийстве такие предложения, как «у меня перед глазами встала пелена» или «когда я пришел в себя, он был мертв», часто подчеркивают, что это было случайное преступление. Однако Ким Хён ни разу не сказал подобного.
После его заявления, наоборот, складывалось впечатление, что Ким Хён жаждет наказания. Может быть, он берет всю вину на себя, чтобы защитить кого-то, возможно, своего помощника?
И снова детектив Сон заподозрил Хан Чжису.
Сон Чжиюн внимательно прочитал вопросы и ответы о деле «жены в ванне», приведенные в признании. Учитывая, что он узнал в ходе своего расследования, детектив Хан, судя по всему, считала, что настоящий виновник в этом деле – не убитый Хан Кибом, а кто-то другой. Однако в письменных показаниях об этом нигде не упоминалось. Странно, что детектив не стала еще раз проверять Ким Хёна.
Во втором серийном убийстве была еще одна странность. Ким Хён, ворвавшийся в квартиру, убил Ли Чжону принесенным им ножом и заявил, что намеренно бросил его у задних ворот здания. В результате расследования, благодаря системе видеонаблюдения магазина, выяснилось, что нож был куплен Ли Чжону, а на его сломанном кончике содержится ДНК Ли Чжону и старшеклассницы, которая умерла на крыше.
Как Ким Хён смог заполучить нож, которым Ли Чжону угрожал старшекласснице на крыше, до того, как проник в квартиру? Еще более странным было то, что детектив Хан проигнорировала эту дырку в его истории.
Как будто они заранее договорились пропустить эту часть. Даже если Ким Хён не ответил бы на этот вопрос, было странно, что детектив Хан вообще его не задала. В случае с четвертым делом о поджоге в показаниях не было ничего необычного. В ходе расследования не удалось установить факт того, что для поджога использовали рулоны туалетной бумаги, чтобы замаскировать это под настоящий пожар. Однако Сон Чжиюн не мог понять, почему Ким Хён, находящийся снаружи после возгорания, прошел мимо людей и вернулся на место пожара. Согласно заявлению Ким Хёна, он вернулся, чтобы убить О Чжонтэ, который пытался сбежать до того, как огонь распространится. Откуда он узнал, что О Чжонтэ пытался сбежать?
Что-то в показаниях Ким Хёна не сходилось. Как детектив, Сон Чжиюн имел представление о том, как должно выглядеть заявление преступника.
– Детектив, ты нашел там что-то интересное?
Детектив Сон поднял голову. Это был руководитель группы.
– Почему ты так долго это изучаешь? Это ведь не наше расследование.
– Тем не менее оно касается нашего нераскрытого дела. Мы должны убедиться, что все сходится.
– И как?
– Дело Ким Ёнхака соответствует материалам нашего расследования, и в показаниях Ким Хёна нет противоречий. Думаю, я смогу теперь его закрыть.
– Слушай, мне кажется, ты сегодня уже достаточно поработал. Давай пойдем выпьем чего-нибудь.
– В другой раз. У меня есть еще дела.
– Собираешься продолжать изучать его показания?
– Я покопаюсь и сообщу, если что-нибудь найду.
Руководитель группы пошел утолять свою жажду. Детектив Сон достал из шкафчика нижнее белье. В его шкафчике висела одежда на все четыре сезона, как и у большинства следователей.
