Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 214 (всего у книги 337 страниц)
– Мы делаем все возможное, сэр, – ответил Уилл.
Мужчина – ему было слегка за сорок – поправил волосы, зачесанные на лысину; ветер грозил вот-вот явить миру восковую кожу его скальпа.
– Но где же полицейское охранение? – поинтересовался либерал.
Уилл развел в стороны руки, как бы говоря: Вот оно.
– Я хороший друг вашего суперинтенданта, – объявил лысый.
– Тоже масон? – поинтересовалась я.
– Это конфиденциальная информация! – рявкнул либерал. – Прекратите это, – повторил он, видя, как противоборствующие группы наступают друг на друга, а фотографы спешно снимают их багровые от гнева лица.
– Конечно, сэр. Сию минуту, сэр, – кивнула я. Конфронтация превращалась в стычку – стороны уже начинали обмениваться пинками. Но моему героическому самопожертвованию помешало появление черного полицейского фургона с мигалками, из которого десантировалось с полудюжины констеблей с дубинками наготове. Все они были из моего участка, и – естественно – возглавлял их Грейторикс. Наконец-то ему нашлось дело по душе; первыми его жертвами стали операторы, мешавшие пройти. Ударами кулака он раскидывал их в разные стороны, и теперь они, постанывая от боли, жаловались на разбитые камеры.
Я стояла в сторонке, пока противников с севера заталкивали назад в их «Бедфорд», а сторонников с юга вели к их микроавтобусу. Грейторикс, так и сияя от счастья, подмигнул мне, когда проходил мимо.
На обтекаемом «Ровере V8» подкатил инспектор патрульной службы; он обратился к фотографам: что-то про конфиденциальность и про «ничего интересного». Его шофер по одной брал камеры, вытаскивал пленку и возвращал разъяренным владельцам.
– Кто заплатит за повреждение моего «Хассельблада»? – вопил мой патлатый друг.
– Страховая компания.
– Это был намеренный акт вандализма со стороны воинствующего фашиста! – возмущался репортер.
Инспектор развернулся ко мне и сказал:
– Думаю, вы видели, что это был несчастный случай?
Я ничего не имела против безобидной лжи, если с ней не частить. Да и мой сержантский экзамен стоял на кону.
– Чистая случайность, сэр, – согласилась я.
Когда на променаде не осталось никого, кроме местных с собаками, мы с Уиллом укрылись под колоннадой отеля на остаток долгого дежурства. По пути я заглянула в окно второго этажа и увидела мужчину из поезда – того, с каракулевым воротником, – смотревшего вниз. Похоже, в стране его не любили. Я тогда и понятия не имела, насколько его на самом деле ненавидели; мне предстояло узнать это через двадцать четыре часа.
7
Рассказ Джона Брауна
Воскресенье, 7 января 1973, вечер
Излагая свои впечатления о событиях 1973 года, я чувствую себя так, будто пишу руководство по самопомощи. Тони Дэвис когда-то издал подобное, озаглавив его «Как стать успешным писателем». Книга стоит на полке в одном из моих домов. Может, назвать мою «Как стать успешным убийцей»?
Уверен, она имела бы огромный успех, ведь в мире так много зла! Вот бы Тони Дэвис назвал свои мемуары о 1973 годе «Зло под Сандерлендом»! Как тот роман, «Зло под солнцем»[228], весьма любопытный. Вы уже поняли: к работе я отношусь серьезно, но в остальном не чужд юмора. «Зло под Сандерлендом»… Мне нравится! Надо будет предложить ему, прежде чем я его убью.
Когда я сказал, что его книга стоит на полке в «одном из моих домов», вы, думается, сделали вывод, что домов у меня много. Так и есть.
У меня имеется недвижимость в разных частях Великобритании, в основном в Англии. Шотландцы, похоже, предпочитают сами решать свои разногласия, экономя на моих услугах. Мое жилье всегда удобное, но скромное, а соседи – из тех, что не лезут в чужие дела. Запросы у меня стандартные, но мне обязательно нужен гараж – достаточно просторный, чтобы вмещать машину, на которой я езжу, и мастерскую, где я занимаюсь своей подготовкой.
Только не надо воображать какую-то комнату ужасов! Все мои мастерские хорошо освещены, аккуратны и тщательно прибраны. Отчасти это профессиональное достоинство, отчасти – моя склонность к педантизму. Место для всего и все на своих местах.
И, конечно, безопасность – мой главный приоритет. Никто не может без спросу ступить на мою территорию, не став жертвой несчастного случая. И, если выживет, больше никогда не осмелится покуситься на мою собственность.
В то воскресенье после возвращения из Лондона – и неудачной попытки устранить попутчика – я прибрался в гараже и занялся подготовкой к новой попытке. На этот раз никакого специального оборудования мне не требовалось.
Меня беспокоило, что та полицейская обратила внимание на мою машину, когда я уезжал с вокзала. «Остин», может, и был неприметным, но что-то в нем ее заинтересовало. От него следовало избавиться, прежде чем его свяжут с запланированным преступлением.
Эту главу в моей книге об успехе следовало бы назвать «Предусмотрительность». Ничего не оставляйте на волю случая. Сейчас у меня было два варианта – устранить или машину, или женщину-констебля. Последнее сильно повысило бы риски, и по счету бы никто не заплатил. (Я, кстати, не шучу.)
Я мог бы получить неплохую цену за «Остин» по трейд-ин, да и в любом случае пора было сменить средство передвижения. Пожалуй, мой «неприметный» автомобиль из-за возраста начинал становиться приметным. Как-то, подходя к нему на парковке, я услышал слова одного юнца: «Мой отец в молодости ездил на таком».
О нет, юноша, не на таком! Он ездил на чем-то лишь внешне похожем на мою пташку.
Следующий урок – что-то я разошелся, ну да ладно, – это обзавестись сетью проверенных «поставщиков». Скажем, мне понадобился пистолет. Из воздуха его не достанешь. Или мне нужны поддельные документы – паспорт или водительские права. Сам я их не изготовлю. Мне необходим банковский счет, который нельзя отследить до меня или одного из моих адресов. В то воскресенье я нуждался в новой машине, притом особенной. Я много о них знаю, но у меня нет необходимого оборудования для автомонтажа, да и свое время я лучше потрачу на то, в чем действительно хорош.
Моя сеть «поставщиков» так глубоко уходит в криминальное болото, что они никогда не выдадут меня. Им не надо знать, зачем мне паспорт или какой-то конкретный яд. Если они заподозрят, что он нужен для убийства, то тем более не выдадут меня, потому что станут следующими жертвами. И они прекрасно это понимают.
Чтобы сменить машину на моей северо-восточной базе, следовало обратиться в полуподпольный автосервис, которым владел некий Джорди Стюарт. Пускай его заведение выглядело как обычная свалка с вольерами для собак и конюшней, там имелась вся необходимая техника – по большей части слишком хитрая и дорогая, чтобы легально ею обзавестись.
Ну а самое главное – у него был невероятно одаренный механик, немногословный парень по имени Джимми Кроули. Люблю одаренных, и немногословных люблю.
Был ранний вечер, но уже давно стемнело, когда я подъехал к воротам гаража.
Несмотря на воскресенье, я не сомневался, что найду Джорди на месте. У них с Джимми нет разделения на будни и выходные. Неудивительно с учетом того, что даже короткое отсутствие может обернуться потерей больших денег.
Я открыл проржавевшие железные ворота, двигавшиеся куда плавней и тише, чем можно было ожидать, – Джимми явно над ними поработал. Собаки молчали. Они знали мою машину, знали мой запах. Знали, что могут мне доверять. Это важный инстинкт, иметь который весьма полезно, – отличать друзей от врагов. Хотя… друзей у меня никогда не было. Мир делится на тех, кто желает вам зла, и тех, кому нет до вас дела. Я уже въехал во двор и закрывал за собой ворота, когда услышал шум машины на Тауэр-роуд и увидел, как она затормозила напротив.
Это был полицейский «Мини-Купер» из тех, что называют «пандами». Молодой полицейский открыл дверцу и поднялся с водительского сиденья. Не глуша двигатель, он взбежал по ступенькам ко входу. Налогоплательщикам пришлось бы раскошелиться на новую машину, заметь какой-нибудь злоумышленник, что полицейский экипаж стоит открытым, так и напрашиваясь на угон. Я не налогоплательщик – не люблю, когда мое имя фигурирует в официальных реестрах. Большая часть моей собственности и банковские счета оформлены на имя матери; она в те времена спокойно поживала себе в доме престарелых. Но от лица мамы и прочей публики, платящей налоги, я возмутился таким легкомысленным обращением с государственной собственностью.
Юный констебль открыл входную дверь в таунхаус и скрылся в темноте. Похоже, вход туда не запирался. Наверное, внутри были квартиры и каждый съемщик сам заботился о своей безопасности.
Не больше чем через две минуты констебль снова сидел за рулем; бледная тоненькая девушка проводила его до крыльца. Минут через пять вышла женщина-полицейская. После короткого разговора с водителем она забралась в машину и они отъехали. Задержка, в которую я наблюдал эту сцену, окупилась с лихвой.
Женщина была очень похожа на полицейскую, что встречала мой поезд сегодня рано утром. Ту, которая оказалась чересчур наблюдательной и которую я подумывал устранить. Конечно, зимним утром у вокзала было темно и мне следовало проверить еще раз, но все говорило о том, что я случайно выяснил ее место жительства, – и хорошо, вдруг все-таки придется с ней разобраться.
Помня о необходимости тщательной подготовки, я решил заранее разузнать планировку таунхауса за дверями. Выйдя со двора Джорди, я перебежал дорогу и поднялся на крыльцо. Двери открывались в темный холл, провонявший плесенью. Пришлось подождать с минуту, прежде чем мои глаза привыкли к почти полной темноте. Лишь в окошко над дверями пробивался слабый свет от уличного фонаря.
Слева от меня было две двери, справа – лестница с ковровой дорожкой. Хотя «ковровая дорожка» – это громко сказано: от дорожки, покрывавшей ступени, в действительности осталось лишь дырявое нечто, навлекавшее позор на все ковровые изделия в мире. Пару лет назад я видел по своему черно-белому телевизору рекламу некоего Сирила Лорда: «Вот она, роскошь от Сирила, которую вы можете себе позволить». А если не можете, вот что вам остается – протертое до дыр недоразумение на Тауэр-роуд, 73.
Я ношу ботинки с мягкой подошвой, потому смог бесшумно подойти к двум дверям на первом этаже. Пыль на ручках и паутина от давно сдохших пауков указывали, что помещения за ними необитаемы. Я осторожно приоткрыл первую дверь. Нет, недостаточно осторожно. Груда шлангов от пылесоса, швабр и бутылей с моющими средствами вывалилась оттуда и раскатилась по полу. Иногда мягких подошв оказывается недостаточно.
На площадке сверху распахнулись двери, и женские голоса обменялись тревожными репликами. Потом одна крикнула вниз:
– Эй! Кто там? Что вам надо?
Пришлось блефовать – иначе они в панике могли бы позвать на помощь. Я выступил вперед, к лестнице, чтобы свет из окошка над дверью упал на меня. Женщин из-за спин освещали лампы в их квартирах.
– Прошу прощения, дамы. Не хотел вас пугать.
– Тогда какого черта лазаете тут в темноте? – поинтересовалась одна из них.
Хороший вопрос. Надо было сосредоточиться на агрессивной; судя по силуэту, на ней была форма со шляпой женщины-констебля.
– Я искал хозяина дома.
Та, что была поменьше, пропищала:
– Джорди Стюарта? Он здесь не живет.
– Но это его недвижимость, – объявил я властным тоном, чтобы придать своему визиту официальности. – Мне срочно надо его видеть. По важному делу. Я подумал, что здесь могу узнать о его местонахождении.
Мне понравилось, как прозвучало «местонахождение». Казенно и почти по-полицейски.
– Наверняка он в местечке получше этого, – язвительно заметила женщина в форме. – Посмотрите в гараже через дорогу. Гараж тоже его, и там должны знать, где искать Джорди.
– Очень любезно с вашей стороны. Я попробую.
– Но сейчас же вечер воскресенья, – пискнула мышка.
Я воздержался от замечания, что Джорди с его подручным никогда не закрываются на выходные. Человек посторонний не мог этого знать.
– Простите, что побеспокоил вас, дамы, – сказал я. Будь на мне шляпа, я бы приподнял ее на прощание, отступая к дверям и не сводя глаз с верхушки лестницы.
Полицейская направилась к двери, выходившей на площадку; мышка – к той, что вела в переднюю квартиру. Отсюда следовало, что констебль, дежурившая на станции, жила за дверью посередине. Это открытие доставило мне немалое удовлетворение. Мне еще предстояло узнать, в какие часы она работает, а также выяснить, когда работают ее соседки – то есть когда моя констебль в доме одна. Но я положил неплохое начало.
На выходе из дверей дома 73 по Тауэр-роуд я увидел в замке ключ. И сунул его в карман.
Я перешел дорогу, скормил сторожевым собакам угощение, которого они ожидали всякий раз, когда чуяли меня. Прошел мимо моей машины, мощный мотор которой пощелкивал, охлаждаясь на ночном воздухе. Из стойла под навесом высунулась лошадь. Для нее у меня угощения не было. Я постучал в двери мастерской. Знал, что там заперто – а любая попытка подергать за ручку спровоцирует яростную реакцию одержимых паранойей бандитов внутри. Потому что, чего греха таить, бандитами они и были.
Господа Стюарт и Кроули представляли собой преступников самого низкого пошиба, но я сотрудничал с ними, потому что мне их деятельность ничем не грозила. Я никогда бы не связался с грабителями, нападающими на банки с оружием в руках или отнимающими сумочки у стареньких беззащитных пенсионерок. (Один такой напал на мою мать, когда она вышла прогуляться из дома престарелых. Мама осталась в живых. Грабитель – нет.)
У нас тут рассказ о реальных событиях, а не рубрика полезных советов в женском журнале, но один совет я все-таки позволю себе дать: помните, что даже у самой слабой жертвы может быть сильный защитник. Спросить хоть у грабителя, напавшего на мою мать… правда, ему будет затруднительно ответить из могилы в чаще Нью-Фореста.
Стюарт и Кроули зарабатывали на жизнь, торгуя контрабандным и контрафактным алкоголем и сигаретами. Их импортировали в доки Сандерленда из других стран, с дешевой рабочей силой, и продавали курильщикам и алкоголикам, думавшим, что они заключают выгодную сделку. В действительности они задешево покупали сущий яд, но то был их личный выбор. Насколько мне было известно, к насилию Стюарт и Кроули не прибегали, поэтому я мог пользоваться их услугами с чистой совестью.
Их прикрытием являлся гаражный бизнес – который они вели с анонимными, но выгодными партнерами вроде меня. Лабиринт мастерских и складов был отличным местом, чтобы прятать товары, пока их не переправят в другое место.
Двери открыл Джимми Кроули; его темные волосы сливались с кожей, перепачканной машинным маслом, которая, в свою очередь, сливалась с грязной одеждой, так что невозможно было сказать, где заканчиваются запястья и начинаются рукава. Не спрашивайте, какого цвета у него были глаза, потому что он никогда не отрывал их от земли – и не важно, с кем он разговаривал.
Он являлся техническим сердцем всего предприятия. Играл на коробке передач, как Рахманинов на рояле. (Слишком мудрено? Ну простите. Я искренне восхищаюсь людьми, владеющими навыками, которые мне недоступны.)
Кроули сообщил:
– Мистер Стюарт уехал по делу.
– Ничего страшного. Мне нужен ты.
– С «Остином» все в порядке?
– За исключением одной детали. Он начал вызывать подозрения. Представители правоохранительных служб Ее Величества проявляют к нему нездоровый интерес.
– Могу перекрасить. И сменить номер.
– Для 1973 года он выглядит слишком устарело. Привлекает внимание – как если бы омнибус прокатился по Фосетт-стрит.
Он медленно кивнул.
– Могу предложить вам что-нибудь другое. Как насчет «Форда Кортина»? Он прибудет завтра утром из Ирландии.
– А двигатель?
– Поставлю другой, от «Эскорта Мехико», с карбюратором «Вебер» 38DGAS, стальным карданом и…
– Мощность?
– Больше ста пятидесяти лошадей, – с энтузиазмом откликнулся он. – Думаю, мистер Стюарт уступит его вам за пятьдесят фунтов. И еще сотня за работу.
Сделка была выгодная. Как только я принял решение, я перестал прислушиваться к его словам.
– Мне нужна спереди железная решетка – включите в свои сто пятьдесят фунтов, – сказал я.
Джимми отошел в дальний конец гаража и покопался в темном углу, где были свалены трубы.
– Эта, думаю, подойдет, – объявил он, доставая одну. И тихонько добавил: – В зависимости от того, для чего она вам.
Это было первый раз, когда он попытался что-нибудь выведать о роде моей деятельности.
– Въезжать в витрину ювелирного я не собираюсь, – ответил я. – Просто беспокоюсь, что при наезде на пассажира поврежу передний бампер или капот, если он ударится о них головой.
Джимми скривил грязную физиономию в мрачной улыбке.
– Этой вы с десяток пешеходов запросто убьете.
– Убью? Я разве говорил, что собираюсь кого-нибудь убивать?
– Нет, сэр, мистер Браун, не говорили. Простите, – спешно кинулся извиняться он.
– Завтра зайду оформить со Стюартом документы, – пообещал я. – Думаю, он согласится принять «Остин» в трейд-ин.
– Само собой, – кивнул Джимми Кроули. – «Кортину» снимут с судна и доставят сюда к обеду, мистер Браун.
Мне захотелось похлопать его по плечу, но поблизости не было раковины и мыла, чтобы потом вымыть руки.
Я вышел из гаража. После неудачного начала утра с моим необдуманным «на самом деле я убийца» день заканчивался на мажорной ноте. Жертва у меня на крючке, свидетельница, вызывающая опасения, отыскана, а новая машина уже плывет в мою сторону.
Я бросил собакам еще по лакомству, прежде чем усесться за руль. И сделал мысленную отметку в следующий раз захватить морковку для лошади.
8
История Тони
Понедельник, 8 января 1983, утро
В фолк-клубах я когда-то пел народную песню, отражавшую древнюю мудрость:
Любовь приятна невероятно,
Цветет сначала, как маков цвет.
А после тает, и остывает,
И выцветает – ее уж нет.
Для молодого мужчины, гормоны которого бушуют (именно это происходило тогда со мной), ожидание свидания тянется бесконечно… до того приятна любовь. Я не представлял, как доживу до вечера понедельника, и боялся долгих часов перед ним.
Но понедельник пролетел быстро, потому что у меня была новая работа. За свою жизнь я сменил их немало: от бармена и официанта в отелях до коллектора и развозчика хлебокомбината. Потом было актерство: разные роли в съемках и на сцене, оплачивавшиеся лучше или хуже. Не знаю, как вы, но я обычно все понимаю про работу уже через полчаса. Атмосфера, босс, коллеги, условия – и расположение ближайшего паба для ланча.
Через полдня в театре Ньюкасла я понял, что работа будет сущей мукой.
Я с трудом добрался туда в утренний час пик на своем «MGA» и с трудом же втиснул его на парковку. Мотор ревел громче обычного – похоже, Мелкий Фредди был прав насчет дыры в глушителе. Но это подождет. Работа прежде всего.
Босс – продюсер, он же режиссер – для утра понедельника выглядел отлично: был полон энергии и кипел энтузиазмом. К полудню он стал раздражителен и придирчив. Ассистентка шепнула мне, что он «всегда такой», когда выветривается утренняя доза успокоительного.
Другие четверо актеров в труппе были ужасно серьезными и рассуждали о детской постановке в свете принципов Гротовского и Станиславского. Спорили насчет «вживания в роль». Можно подумать, будто их специально отобрали из-за общей философии. Когда одному из изначальных участников поступило предложение получше – съемки в телесериале, – пришлось срочно искать ему замену. Они обратились к моему агенту и получили ответ, что я свободен и могу занять место, если они совсем уж в безвыходной ситуации. Да, меня выбрали по остаточному принципу. Но это была работа, и моей гордости пришлось замолкнуть.
После часа разогрева, вокальных упражнений, упражнений на доверие и знакомства между собой мы взялись по очереди разбирать персонажей: их мотивацию, черты характера и биографию. Пока что ничего необычного. Мне не терпелось узнать, о чем же все-таки будет пьеса. Ее тему. Суть. Замысел и интригу, сюжетные повороты и развязку.
Перед самым перерывом на обед одна актриса процитировала: «Целое больше суммы частей. Играй свою роль, и станешь чем-то большим». Не слишком ли претенциозно? Меня так и подмывало заметить, что мы ведь играем в детской пьесе, ради всего святого! (Ладно, слово «святого» я кое-чем заменил.) Мне хотелось ответить цитатой Ноэля Коуарда: «Просто выучи реплики и не спотыкайся о мебель».
– Здесь мы на разных позициях, Тони, – сказала мне актриса мягко.
Я едва не выпалил в ответ: Да мы вообще на разных планетах, дорогуша!
Я отчаянно нуждался в обеденной кружке пива, но тут выяснилось, что самый старший в нашей компании, Крис, – убежденный трезвенник, так что мое упоминание об алкоголе было встречено взглядом холодней пены на большущей кружке из моей мечты.
Остальные согласились, что часовой перерыв лучше потратить на медитации, голосовые упражнения или изучение книги Питера Брука «Пустое пространство». Я уже понимал, что впереди меня ждет шесть недель невыносимой скуки. Еще и на трезвую голову.
Босс с зависимостью от успокоительных мало чем помогал. После обеденного перерыва мы все собрались в репетиционной, где он выступил с речью.
– Вы все профессионалы, – заявил он первым делом с мертвыми глазами человека, в крови которого резко упало содержание черт знает каких веществ. – Думаю, дети нуждаются в спектакле, который их просветит. Потому-то мы и называемся просветительским театром.
Пара моих товарищей по несчастью закивали. Я с трудом подавлял искушение воскликнуть: Вау! А море состоит из воды. Но прикусил язык.
От следующего его заявления челюсти отпали даже у тех кивающих ослов.
– Нам нужно что-то современное, острое и актуальное. Поэтому мы решили, что темой следующего представления будет, – пауза, барабанная дробь… – глобальный рынок.
Вслух никто не застонал. Но внутренне стонали все. Даже сквозь абстинентный туман продюсер почуял наше разочарование.
– Ну же, ребята. Это ж самая что ни на есть крутотень. Живая история!
– Простите, – не удержался я, – так нам нужна история или современность?
Кто-то из девушек подавил смешок. Пустое лицо продюсера омрачилось – наверняка он записал меня в возмутители спокойствия. Как говорила мама, «на тебе черная метка, сынок».
Он сделал глубокий вдох.
– После вчерашнего тема стала еще актуальней. Большей остроты и желать нельзя.
Актеры, удивленные, переглянулись.
– А что произошло? – спросила та, что хихикала.
Продюсер зловеще улыбнулся.
– Вы что, не читали утренних газет?
Крис с важным видом объяснил:
– Мы рано пришли в репетиционный зал. Читали книги по драматургии.
Боже, этот унылый зануда хочет пробиться в старосты класса!
–Вы не расскажете нам, о чем сообщает четвертая власть?[229]
Продюсер наклонился вперед.
–Один из старших советников Эдварда Хита… старших, обратите внимание… был замечен в отеле в Сандерленде. Говорят, он ведет переговоры с нашими скандинавскими друзьями… ловит рыбу в мутной воде… законодательства о рыбной ловле.
– Ловит рыбу в законах о рыбной ловле? Потрясающая метафора, – пробормотал я.
Но Крис меня перебил:
– Нашим новым европейским партнерам это не понравится.
Продюсер подхватил, заметно оживившись:
– Французы уже в ярости.
– Ну, тут нет ничего нового, – фыркнул я.
Продюсер театральным жестом хлопнул ладонью по свернутой газете:
– Вот вам актуальный конфликт! Стычка между сторонниками и противниками. Полиция присылает подкрепление, чтобы не допустить кровопролития. Правительство винят в провокации. Правительство, – хлопок, – на самом, – хлопок, – высшем, – хлопок, – уровне, – хлопок.
Крис охнул:
– Предательство! Прямо как у барда. Вижу подлинный шекспировский размах.
– Вот только никто не умер, – буркнул я. И почему я не умею держать свой болтливый рот на замке!
Вторую половину дня мы репетировали сцену конфронтации между предателями и преданными. Идея была тупиковой, потому что в любом случае противная сторона пыталась поубивать соперников. Крис вздыхал:
– Не забывайте, что это спектакль для младшей школы. Нам нужно бескровное решение.
– Кажется, у меня есть идея, – тихо произнес я. Выход из тупика требовался всем, поэтому остальные навострили уши.
Крис, похоже, испытал не меньшее облегчение от перспективы продвинуться хоть куда-нибудь.
– А какую ты предлагаешь мотивацию для… – начал он.
– Уже пять часов. Официально – конец рабочего дня. Давайте-ка я еще поработаю над этим до завтра, – взмолился я.
Все мы устали, но никто не стремился уйти больше, чем я. К несчастью, я по доброй воле получил «домашнюю работу» на тот самый вечер, когда планировал свидание.
Уходя с репетиции, согретый одобрением товарищей, я был уверен, что свидание с Клэр закончится успехом. Мне хватало денег угостить ее парой коктейлей и горячим сэндвичем в «Розочке». Я умею ухаживать за девушками. Тогда я еще не знал, что на самом деле представляет из себя Клэр с ее наивными глазками и пухлыми губками, как у Мэрилин Монро.
Мне предстоял вечер шантажа и угроз, за которыми последовали кража и убийство. Как я мог это предвидеть?
«Любовь приятна невероятно…» Ну, вы поняли.
9
Рассказ Алин
Понедельник, 8 января 1973, утро
После стычки перед «Сиберн-Инном» ночь прошла спокойно. Спецназ (если его можно так назвать) убрался кто в участок, кто по домам. Джек Грейторикс, расхаживавший петухом, напоследок оскалился в мою сторону, как голодная пиранья:
– Увидимся завтра на дежурстве, милашка.
Единственное, что мне оставалось, – коротко кивнуть. Фургон уехал, протестовавшие разбрелись по своим теплым постелям, а репортеров менеджер отеля пригласил внутрь – погреться кофе с сандвичами за счет заведения. Пусть лучше посидят в лобби, чем толкаться снаружи, навлекая всеобщее неодобрение. Некоторые отправились проявлять снимки и отсылать в свои газеты, другие выстроились в очереди к отельным телефонам, продиктовать репортаж.
Нас с Уиллом тоже позвали в лобби, чтобы не смущать ранних пташек, гуляющих с собачками, и угостили заслуженным кофе. Ночной персонал нервно слонялся вокруг, настроенный ни в коем случае не допустить, чтобы хоть что-нибудь еще помешало Эдварду Дельмонту в переговорах с его шведскими приятелями.
Уилл оказался отличной компанией. Но когда дежурство закончилось и мы в шесть утра отправились обратно в участок, он поверг меня в первый за тот день шок.
«Панду» он вел на предельной скорости и, похоже, наслаждался этим.
– Очень неплохо для человека, окончившего университет, – пошутила я. – Похоже, ты не все время сидел уткнувшись носом в учебники.
– Боже, нет! Мы много пили и много гоняли. Конечно, не одновременно.
– Точно?
– Ни в коем случае. По дорожному законодательству от 1967 года установлен максимальный предел алкоголя у водителя в крови. Ну а уж новые алкотестеры быстро положат пьяному вождению конец.
Дорожное законодательство? Алкотестеры? Я уже была выбита из колеи.
– А ты умный парень, – заметила я. – Далеко пойдешь.
Он кивнул, пролетая по мосту через Уир, и круто свернул к полицейскому участку.
– На следующей неделе.
– Что на следующей неделе?
– Далеко пойду. Я же тебе говорил вчера, нет? Я на программе ускоренного повышения для сотрудников с высшим образованием. Стану инспектором за три года.
Я охнула, и не только потому, что он резко свернул к гаражу за участком.
– Я ничего о ней не слышала.
Он сделал смущенное лицо.
– Она может вызвать недовольство рядового состава, если слишком о ней трубить, – констеблей, отработавших в патруле, обходят недоросли, всего лишь из-за диплома по истории или литературе.
– Тогда почему ты мне сказал?
Уилл пожал плечами.
– Ты девушка. Тебя это не касается. Только мужчин, рассчитывающих на повышение.
Я сделала глубокий вдох и досчитала до десяти. Ладно, до пяти. А ведь Уилл уже начинал мне нравиться! Теперь он стал мне врагом, которого следовало бы закопать в угольных шахтах Уирмута.
Я подумала о Грейториксе.
– Недовольство рядового состава? Это точно, – пробормотала я. И тут последовал второй шок за это утро.
– Через неделю я сдаю экзамен на сержанта вашего участка, Южный Сандерленд.
Меня замутило. Соперничать с Грейториксом – одно дело; соперничать с тем, кого начальство и так выделяет, – совсем другое. Я сама ощутила горечь, которую должен был чувствовать Грейторикс. И разыграла единственную карту, что имелась на руках.
– Да! Старик Джона уходит на пенсию. Но им нужен кто-то с полевым опытом. Человек, который сможет управляться с двадцатью констеблями и их проблемами.
Уилл пожал плечами.
– Я научусь.
– Да, да, – заверила я его. – Не сомневаюсь, но…
– Но что?
– Я не должна говорить.
– Ну же! Ты уже сказала!
Я заколебалась. Прикусила губу, словно борясь с собой.
– Это неофициально… возможно, даже немного незаконно, но…
– Но?
Я испустила тяжкий вздох.
– Только никому не говори, что я тебя предупредила.
– Не скажу.
– Понимаешь… человек на эту должность уже есть. Победитель известен еще до экзамена. Возмутительно, понимаю, но так уж устроено тут, в Южном Сандерленде.
Невинное личико Уилла сморщилось.
– Так ты говоришь, что я могу пройти экзамен и подать заявление, но меня не возьмут?
Я горестно кивнула.
– Тогда что мне делать?
Я наклонилась к нему и доверительно произнесла:
– Сержант в полицейскому участке – это карьерный тупик. Тебе надо метить в Департамент уголовного розыска, если хочешь стать инспектором за три года. Или, еще лучше…
– Что?
– Переходи в дорожное подразделение. Ты отлично водишь. Запросто сдашь экзамен по вождению повышенной сложности. Умей я так водить, обязательно сдала бы. Дорожное законодательство от 1967-го ты уже знаешь. (Это было преувеличением, но я стремилась пролить как можно больше бальзама на его раненое эго.)
– Так и сделаю, – кивнул он. Уилл сиял снаружи, я – изнутри. Противник устранен – и без кровопролития.
Бойся гордыни! Страшно довольная собой вернулась я в то утро в свое скромное жилище. Будь у меня идеи, как выбить Джека Грейторикса из гонки за сержантскую должность, радовалась бы еще больше. Еще больше восхищалась бы. Гордыня!
Обуреваемая ею, я подошла к двери своего дома по Тауэр-роуд, 73. На верхней площадке зажегся свет, и Памела, парикмахерша, приветствовала меня, дрожа в своем тоненьком халатике.
– О, Алин! – воскликнула она. – Ты такое пропустила!
– Ты проверила свои ставочные купоны и поняла, что выиграла сто тысяч на скачках?
– Не смеши, – Памела улыбнулась. – Я не ставлю на скачки. Только лотерея. Нет. Прошлым вечером к нам вломились. После того, как ты ушла на работу.
– Серьезно? – удивилась я.
– С нами все хорошо. Хелен была в форме, и, думаю, это его отпугнуло.
– Ничего себе. А ну-ка, расскажи с самого начала. Это было около десяти? Когда меня забрала полицейская машина?
– Да, минут пятнадцать спустя мы услышали внизу шум. Кто-то – этот человек – открыл кладовку, где Джорди хранит свое барахло, и оно вывалилось на пол. Мы с Хелен обе вышли посмотреть. Внизу у лестницы стоял мужчина.
