Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 337 страниц)

Глава 6 Гребаный поцелуй

В пятницу отчет о последней пиар-кампании EasyJet был готов к трем часам, к новой задаче приступать не хотелось. Так что я лениво перебирала графики, выданные мне программой, и сортировала файлы то по типу, то по размеру, то по дате изменения, которая у них была одинаковой.

Когда пришли правки от Фелисити, я невольно поморщилась: как же лень…

«Пересмотри свои выводы».

Это было задачей на несколько часов. Тяжело вздохнув, я закрыла все новые файлы и вернулась к предыдущему отчету. Что ей могло не понравиться? И нельзя ли было хотя бы как-то пояснить, что именно мне нужно пересмотреть? Переписать все выводы на обратные?

Я приподнялась и глянула на Фелисити. Она сидела, закусив губу, и яростно печатала что-то явно неприятное. Нет, это был не тот момент, чтобы спрашивать.

Итак, авиалинии запустили большую кампанию, которая была направлена на осознанные перелеты. Очень своевременно. Актуально. Модерново. Я проверила по программе: British Airways делали это десять лет назад, когда Грета Тунберг еще не плевалась с трибун. Как я могла спрогнозировать высокий шанс успеха у этого дерьма, если оно по всем своим креативам и месседжам было невозможно тухлым?

«Прости за резкость, сейчас поясню, – всплыло сообщение от Фелисити. – Блэк считает, что ты переоценила потребителя, и ему может понравиться простая идея».

Рэй проверял мои отчеты? Боже, зачем, если он был ассистентом директора? Или…

Отложив страшную мысль об истинной роли Рэя в компании, я принялась перечитывать собственный отчет. Кажется, пятый раз за сегодня.

Ровно в пять Гаурав поднялся, сочувственно похлопал меня по плечу и скрылся в дымке пятничного вечера. К черту его, к черту их всех: я как раз нашла, что может помочь мне доказать свою точку зрения. Забив в программу новый запрос, я искала, стала ли эффективной та старая кампания British Airways. Потому что если да, успех мог повториться, но если нет… Тогда решение EasyJet было ошибкой.

Вот она я, вчерашняя студентка Уна Боннер, сидела в офисе с видом на соседнее здание и мысленно спорила с решениями крупных шишек в совете директоров авиакомпании. Ирония судьбы, не меньше.

Прошла еще пара часов, за окном окончательно стемнело, но я не собиралась сдаваться. Уже не зная, с кем больше спорю – с EasyJet или Рэем, – продолжала копать информацию. К тому моменту я знала все о подобных кампаниях: они проводились и в Америке, и во Франции, но наиболее популярными оказались в скандинавских странах. Если бы кабинет не был пуст, можно было бы найти среди коллег того, кто разбирался в бесконечных шведонорвежцах и задать ему пару вопросов, но даже Фелисити уехала домой, предложив мне закончить отчет в понедельник.

Черта с два. Я должна была разобраться сейчас.

– Вы любите поспорить, – раздался у меня за спиной вкрадчивый голос.

Пальцы замерли над клавиатурой, и, как в фильме ужасов, я медленно обернулась на Рэя.

– Мистер Блэк.

– Вы сейчас спорите со мной, – спокойно сообщил он, подтянул к себе кресло Гаурава и сел рядом. – Ищете аргументы в защиту своего вывода в отчете. Верно?

– Нет, я переделываю его по вашему указанию… – невольно бросила взгляд на экран я. – И даже не знаю, почему вы проверяете отчеты аналитиков.

– Не всех.

– И что делает меня особенной?

Пока его взгляд ощупывал меня дюйм за дюймом, вспомнилось: Фелисити ведь говорила, будто я нравлюсь Рэю. Еще пара секунд, и в это можно было поверить.

– Новички делают ошибки.

Логично, мать его. Медаль этому капитану Очевидность.

– Поэтому мои отчеты проверяет Фелисити.

– Ваши ошибки особенные. На этой неделе вы едва не стоили компании сто двадцать пять тысяч.

У меня пересохло в горле. Почему я узнала об этом сейчас? Отработала только неделю, сдала три отчета…

– «Джимми Чу», – пояснил Рэй. – Вы сопровождаете неверные выводы слишком логичными доводами. Это сбивает с толку всю систему контроля: отчет выглядит взвешенным, обдуманным и единственно верным. Но вы игнорируете несколько ключевых факторов, и это рушит систему.

Выводы по «Джимми Чу» мы с Эриком делали вместе, и всю неделю я пользовалась его методом. Жаль, сейчас нельзя поставить его перед собой и дать им подраться. Интересно, это он был не таким уж хорошим аналитиком или Рэй? Моего ума не хватало, чтобы принять чью-то сторону.

– И что, по-вашему, я упускаю сейчас? – съязвила я.

Рэй задумчиво перевел глаза на экран и взялся за мою мышку. Он со скоростью света переключался между вкладками, пока его лицо не выражало ничего, кроме крайней сосредоточенности.

– Вы пошли не туда, – наконец он свернул все. – Изучаете отклик на проблему климата и осознанного потребления.

– Разве рекламная кампания не об этом?

– Вы не просмотрели предыдущий опыт EasyJet и ценности их клиентов. Помимо конкурентов, компания сражается еще и сама с собой.

Он поднялся из кресла и направился к выходу.

– Идите домой, Уна, – произнес Рэй, задержавшись у двери, – это подождет до понедельника. У вас нет отчетов, которые требуют мгновенной реакции.

Я прикусила внутреннюю сторону губы до боли, чтобы не послать его нахер. Самовлюбленный, самоуверенный, напыщенный мудак! Отпустил меня так, словно был моим начальником – а ведь всего лишь ассистент. Пусть проваливает и носит директору кофе, из нас двоих аналитиком называли меня!

Особенно обидно было то, что он казался не таким уж неправым. Я действительно упустила эту важную часть работы и чувствовала себя идиоткой. Нахер, в жопу, к черту и в пизду. А если до понедельника без этого отчета никто не собирался потерять еще сотню тысяч, то тем более. Дома меня ждали холодное пиво, здоровенный кебаб и новая серия подкаста о Войне роз. Лучше уж бесконечные драки между Ланкастерами и Йорками, чем поучения от какого-то чувака, который даже не ест нормально.

В метро было намного тише, и передо мной остановился довольно свободный вагон. Телефон несколько раз жужжал от уведомлений, но я не обращала внимания: будет срочное – позвонят. Прикрыв глаза, снова перебирала все, что сделала по задаче за последние часы, и не могла отделаться от мысли: либо меня плохо обучили, либо я просто идиотка. Может, второе?

В конце концов, мой опыт работы… А то, чем мы занимались в Вестминстере, не считается – голая теория и выдуманные рекламные стратегии. К реальным вещам нас не подпускали, да и той программы, что стояла в «Рид солюшнс», там не было. Может, поэтому я теперь не могла посмотреть на задачу с правильным подходом? Чушь. Учитывать все факторы нас учили на первом курсе, а работать на ценности целевой аудитории – на втором.

Просто я была херовым маркетологом и еще худшим аналитиком. А уж шпионка из меня выходила совсем дерьмовой. Сложно узнать что-то ценное, когда не понимаешь даже, что считается таковым. И эта резко навалившаяся усталость…

Я вышла на улицу, кутаясь в пальто в попытках закрыться от продирающего до костей ветра, и меня тут же окликнул еще один до боли знакомый голос.

– Уна! – Эрик вырос передо мной, и сразу стало теплее. – Почему не отвечаешь на сообщения? Я же не знаю, где ты живешь.

– И это хорошо, – поджала губы я. – Не хочу давать свой адрес маньяку.

– Пойдем в машину.

Мне так хотелось домой к пиву, что я чуть не разревелась от его приказа. Почему нормальная спокойная жизнь превращалась вот в это? Почему мой кебаб должен остывать, пока Эрик добывает нужную ему информацию?

– Я хочу домой.

– Я тебя отвезу, – пообещал Эрик. – Но сначала мы поговорим.

Конечно! Он-то, наверное, плотно поужинал чем-то из своего битком набитого холодильника и сидел целый день в самом комфортном в мире кресле.

– Эрик, ты не понял, – опять начала я, оказавшись в машине. – Мне очень сильно, до слез хочется домой. Это была тяжелая неделя и еще более тяжелая пятница.

– Давай ко мне? – спросил он неожиданно ласково. Сердце начало таять, как воск в свече. – У меня куча еды и виски.

– Нет, – покачала головой. – И я не хочу разговаривать. Элвет-авеню, шесть.

Он молча завел машину и повернулся, встревоженно оглядывая меня.

– Что-то пошло не так?

– Рэй Блэк – кусок говна, – вздохнула я. – Вот что пошло не так.

Эрик, едва выехавший на дорогу, резко остановился.

– Ты общалась с Блэком?

– У меня не было выбора. Он проверяет мои отчеты и сегодня вернул последний, утверждая, что выводы неверны.

– Я же просил держаться от него…

– Его попросить забыл, – устало закрыла глаза я. – Эрик, мы едем? Или пробку собираем?

Судя по шумному и очень глубокому вдоху, за которым последовал шелест двигателя, решение пало в пользу первого. Мы оба молчали несколько минут, пока машина проезжала три квартала, отделявшие мой дом от станции метро.

– Уна, – осторожно повернулся Эрик. – Расскажи, что у тебя произошло.

– Слишком сложно. Кажется, после того, как Рэй вынужден был обедать со мной и Фелисити…

– В каком смысле обедать? – резко спросил он.

Пришлось рассказать все с самого начала. И даже о предположении Фелисити про симпатию Рэя. В этот момент я бросила взгляд на Эрика и заметила, как он напрягся: брови сурово свелись к переносице.

Его ревность была только на руку: пусть поймет, что меня можно не только шантажировать. Но в тот вечер я была до того уставшей и расстроенной, что просто закончила свою грустную историю.

– Да пошел он на хер, – выругался Эрик. – Наши выводы по «Джимми Чу» были отличными.

– Значит, мы что-то упустили.

– Нет, с EasyJet я согласен, стоило проверить их предыдущие результаты…

– Эрик.

– Теперь Блэк будет за тобой присматривать, – с досадой продолжил он. – Нужно поменять план, потому что ты ничего не запишешь и не перешлешь. Придется запоминать.

– Эрик.

– Не переживай, это не так страшно, а у тебя все равно хорошая память. Но я думаю, он нас подозревает. Скотина…

– Эрик, – чуть громче позвала я.

Он наконец повернулся ко мне и встревоженно поднял бровь.

– Мне нужно домой, – напомнила я. – О чем ты хотел поговорить?

– О том, как прошла неделя. Так что… Уна, ты точно не хочешь поехать ко мне? Едой и алкоголем я тебя обеспечу.

– Просто отпусти меня уже.

– Ну нет, – хмыкнул он. – Если ты в смысле «навсегда», то…

– И завтра я к тебе не приеду.

Эрик напрягся еще больше, и выражение его лица снова изменилось на ожесточенное. Что за два наказания на мою голову? У одного миллион эмоций на любой случай, у второго – одна, и та по скидке досталась. Боже, как же хотелось пива…

– Мы договаривались. Я освободил под тебя всю субботу.

– Перекинь на воскресенье, – предложила я. – В конце концов, из нас двоих все это нужно только тебе.

– Да что ты говоришь.

– Правду. Моя мотивация не сесть в тюрьму, конечно, звучит классно, но ты не представляешь, как сильно я устала. Можно мне один день без тебя и без Блэка?

– Ладно, – развел руками Эрик. – Только потому что ты хорошо себя вела на этой неделе.

– Как скажешь, – кивнула я, открывая дверь машины.

Оставалось совсем немного. Дойти до крыльца, подняться к себе на этаж, десять шагов – и прохладная запотевшая бутылка окажется в моих руках.

– Уна, – донеслось до меня.

– Да еб твою мать, – окончательно потеряла терпение я, развернувшись к нему. – Неужели так сложно дать мне мой вечер? Мое личное время? Если ты не помнишь, я вообще никогда не хотела работать! Мне это не нравится. Это истощает. И ты забыл сообщить, что именно нужно узнать, и я чувствую себя бесполезной по всем фронтам: как аналитик, как шпионка, и мне не нравится, слышишь, НЕ НРАВИТСЯ так себя чувствовать! Знаю, ты весь такой неебаться трейдер, а я в этом говне всего неделю, но уже очень устала!

Эрик, только вышедший из машины, в два прыжка преодолел расстояние между нами и каким-то даже привычным движением схватил меня за горло.

– Следи за…

– Сильнее, – перебила его я.

И его губы обрушились на меня.

Сумасшедший, голодный, обжигающе злой поцелуй стал такой неожиданностью, что я потерялась во времени и пространстве. Эрик так и держал меня за шею, пальцы сжимались сильнее, не давая вдохнуть, но… разве кислород – не пустой социальный конструкт?

Еще глубже. Агрессивнее. Я впустила его язык и начала отвечать на движения своими, не менее требовательными. Тело пылало от жара, колени отказывались держать, и пришлось зацепиться за полы его пальто, чтобы не упасть.

Сумасшествие какое-то. Эрик не останавливался ни на секунду, даже когда обхватил меня за талию второй рукой. Будто он сам так давно хотел этого… Как и я. Мы были знакомы чуть больше недели, но ее хватило, чтобы осознать: он нужен мне и встретился в самый подходящий момент. Даже сейчас, когда… Особенно сейчас. Его движения, нескрываемое желание, сильные руки, прижимавшие меня так, словно я была необходима ему как воздух. Он сам стал для меня миром в этот момент.

Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался: хватка на шее ослабла, а губы Эрика прижались к моим, задержавшись на пару секунд, в последний раз.

– Легче? – шепотом спросил он.

– Немного, – призналась я.

– Я заберу тебя в воскресенье в десять. Не проспи.

Когда Эрик полностью выпустил меня, оставив на растерзание осеннему ветру, я невольно подняла пальцы к губам. Они все еще помнили поцелуй с легким привкусом мяты.

Стало неловко. Я не хотела провожать его взглядом, чтобы не сделать хуже, так что развернулась и почти добежала до двери, рывком открыла ее и направилась прямиком к лифтам.

Губы горели, щеки по ощущению вот-вот грозились превратиться в угли, а в голове билась всего одна мысль: Эрик меня поцеловал. Сам, мне даже не пришлось напрашиваться!

Когда я влетела домой и добралась до своего пива, Бренда проводила меня недоумевающим взглядом, в котором читалось невероятное осуждение.

– Не хочешь снять пальто? – спросила она.

Боже, холодное, горьковатое… Потрясающее.

– Где мой кебаб?

– Ждет в микроволновке.

Не раздеваясь, я поставила разогрев на минуту и облегченно уронила голову на руки прямо на кухонной столешнице.

– Эрик меня поцеловал, а Рэй за мной следит.

– Новости, значит, – философски убавила звук телевизора Бренда. – Ты точно не планируешь съехать? Когда тебя убьют, мне не хочется общаться с полицией.

– Не убьют, – успокоила ее я. – Максимум посадят. И нет, ты от меня не избавишься. Терпи.

– Ладно. Тогда жуй и объясни нормально, что там у тебя случилось.

Знать бы еще самой, что именно это было, я бы расписала все в красках. Но на тот момент никто из нас даже не представлял, к чему меня приведет этот чертов поцелуй и этот чертов отчет.

Глава 7 Гребаный бегемотик

Я не знала, какому богу помолиться, чтобы сегодня мое кружевное белье пригодилось, но все равно надела его. На всякий случай. Ровно в десять утра в воскресенье спустилась вниз, осторожно выглянув из окна в коридоре. Худшим унижением было бы ждать на улице: соседи точно заметили бы, и по дому, передаваясь от группы к группе, поползли бы слухи о том, что я проститутка. А мне не нужна была клиентура.

Решение встретиться здесь стало ошибкой: черная матовая БМВ притягивала к себе больше взглядов, чем я когда-либо могла вызвать. Эрик, стоявший рядом с ней с насупленными бровями, тем более. Но боже, каким же он был красивым. Супервысоким – когда мы целовались, приходилось привставать на цыпочки, – суперплечистым, суперстильным. И губы у него тоже были супер.

Хоть я и старалась подойти к нему максимально незаметно, но машина словно служила точкой притяжения для всеобщего внимания. На мне сосредоточились десятки взглядов соседей и случайных прохожих. Чертово воскресенье.

– Быстро, – поздоровался Эрик, открывая мне дверь, – я уже чувствую, как у меня снимают колеса.

Я проскользнула внутрь, не споря: нам действительно нужно было отсюда выбираться.

Эта часть района отличалась от той, что располагалась на другой стороне парка Гидея: там – низкоэтажная застройка, милые семейные домики и такие же жители. А вот в нашем мире высотных коробок для сна и тухлого секса поселились все виды работяг: мигранты, стянувшиеся со всех нищих уголков Европы, обслуживающий персонал для торговых центров и даже ребята, которые катались на юг боро, чтобы работать на каком-то заводе. Ну и мы с Брендой, конечно.

– Тебе нужно переехать. – Эрик сдал назад, выбираясь на улицу. – Это не район для девушки с Канэри-Уорф.

Переехать… Словно говорила Бренда. Правда, мотивация у них была разная.

– Ты знаешь, сколько сейчас стоит снять квартиру в Лондоне? – уточнила я. – Даже во внешнем Лондоне. Даже в Ист-Хэме.

– Тебе отсюда слишком далеко ездить на работу.

– Это все равно временно, – пожала плечами я. – Зачем ради пары месяцев срываться с места?

– Пары… – Эрик повернулся ко мне. – Ладно, потом. Или ты ищешь квартиру, или я тебе ее найду.

– И оплатишь? – насмешливо уточнила я. – Вопрос закрыт, я пока остаюсь в Хаверинге.

– У твоего упрямства есть логичная причина, или тебе просто весело меня доставать?

Я не стала отвечать на этот вопрос, отвернувшись к окну, где проплывала мимо окраина Ромфорда. Маршрут уже был мне знаком, вот только я впервые смотрела на него при свете дня. И впервые с судьбоносной встречи с Эриком – с хоть немного холодной головой.

Несмотря на то что осень неумолимо опускалась на Лондон, сегодня светило солнце. Редкий гость нашего города в такое время. Можно ли было считать это знаком?

Вчерашний полноценный выходной здорово помог разобраться с происходящими событиями, расставить приоритеты и даже собрать список вопросов, то и дело всплывавших на неделе. Формулировки «Мне неудобно ездить на работу, что делать?» среди них не было.

А еще Бренда весь день была на смене, никто не мешал мне прибираться под очень занимательную аудиокнигу об экономике.

– У меня важный вопрос, – вспомнила я. – Можешь ответить?

– Конечно.

– В учебниках, которые я читала в университете, писали, что сначала в экономике появился бартер – обмен товарами, потом деньги, а потом люди смогли брать эти деньги в долг.

– Ты настолько издалека зашла?

– Не перебивай. Вчера мне попалась книга, где сказали, что долги и кредиты сопровождали человечество на протяжении всей истории, и еще на древних табличках были записи, кто кому должен две коровы. И кто прав?

– Во-первых, для работы тебе это не нужно.

– Я уже поняла, но книга была слишком интересная.

– Во-вторых, не верь всему, что пишет Дэвид Грэбер. Знаю я, откуда ветер дует. Он антрополог, а не экономист, и к тому же жуткий анархист.

– Я его поэтому и взяла, – отмахнулась я. – К историкам и антропологам у меня больше доверия, чем к экономистам.

– Звучит обидно.

– Сказал человек, которому вообще нельзя доверять.

– Мне – можно, – улыбнулся Эрик, сворачивая к своему району, – у меня диплом Оксфорда.

– Тоже мне, – закатила глаза я. – Вокруг столько выпускников Оксбриджа[4], что уже сомневаюсь, так ли эти университеты элитны. Из Вестминстера я на весь отдел одна, а вот это уже что-то значит.

– Начинаю понимать, почему Блэк заворачивает твои отчеты. Звучит очень логично, но в корне неправильно!

– Он сказал то же самое, – мрачно вспомнила я.

– Ты попала в топ-команду, кроха. Вокруг тебя – отличные аналитики, каждый силен по-своему. Твоя новая подружка Фелисити вообще работала в FAB, крупнейшем банке в Арабских Эмиратах. Так что уникальность в виде Вестминстера – это скорее недостаток, а не элитарность.

Разговор из обычного вопроса свернул в интересную дискуссию о том, кто из нас особеннее и уникальнее, которая с каждой минутой становилась все жарче. Я втянулась со спортивным азартом, чувствуя, что мы наконец подбираемся к той самой истине, обязанной рождаться из спора.

Правда, Эрик вместо того, чтобы тоже заразиться моим энтузиазмом, становился каким-то напряженным и даже злым. Словно ему не нравилась наша милая беседа.

Когда машина заехала в гараж, он заткнул очередной мой аргумент, приложив ладонь мне ко рту. Так себе показатель образованного человека, правда?

– Ты ужасная софистка, и с тобой невозможно говорить, – сказал он, – я устал за одну только поездку.

– А мне понравилось, – убрала его руку я.

– Подумываю вызвать тебе такси и отправить домой уже сейчас.

– Нет, у меня есть список вопросов, и без ответов я не уйду.

Я выбралась из машины, но только тогда поняла, что небольшая дверь, ведущая из гаража на задний двор, открыта, а на пороге сидел один из тех самых огромных доберманов. Он смотрел на меня так, словно я была изысканным деликатесом, который пес долго ждал.

Внутри похолодело. Я и забыла, что Эрик натренировал собак нападать на людей. Эта деталь, так не вовремя выскользнувшая из моей памяти, была тем самым тумблером, что превращал его из классного и умного парня в маньяка, который шантажировал меня, угрожал и поместил из беззаботной жизни в корпоративный ад.

– Господи, – мой голос стал высоким, в нем были слышны нотки паники, – Эрик, ты можешь его убрать?

– Нельзя, – строго сказал он доберману, и тот с удивленной мордой повернулся к хозяину. – Уна, иди в дом. Розенкранц, место. Место, я сказал!

Не дыша, я быстро обошла машину сзади и добралась до заветной двери. Доберман так и не сдвинулся с порога, он провожал меня тоскливым взглядом пса, не получившего любимое лакомство. От ощущения себя едой бросило в пот.

– Как зовут твоих собак? – уточнила я, когда Эрик зашел в гостиную вслед за мной.

– Розенкранц и Гильденстерн.

Его лицо вдруг растянулось в озорной улыбке, словно эти имена были особенно удавшейся шалостью.

– Очень по-оксфордски, – попробовала вернуть себе нормальное состояние я. – Чувствуется высокий уровень образования.

– Посмотри на них, – кивнул Эрик в сторону окна на задний двор.

Пока я находилась за стеклом, можно было чувствовать себя в безопасности. Оба пса забыли обо мне: носились по двору, как заведенные, словно охотились… А они действительно охотились, потому что по земле, подпрыгивая и пытаясь взлететь, неслась маленькая синичка.

– Они полные идиоты, – с нежностью произнес Эрик, оказавшийся позади меня. – Большие, сильные, ловкие… Но тупые до невозможности.

– Они пытаются вдвоем съесть одну птицу?

– Скорее, им интересно ее ловить.

Один из псов радостно подпрыгнул, держа синичку в зубах, и тут же выпустил ее, словно давая старт следующему раунду.

– Как-то ее… жалко, что ли, – озвучила свои мысли я. – Может, заберем птицу у этих живодеров?

– Думаешь, стоит? – Руки Эрика оказались у меня на бедрах. – Это еще одна версия нашего мира, кроха. Если ты маленькая птичка и попалась двоим доберманам, сваливай или становись жертвой. Надеяться, что придет кто-то большой и добрый и вытащит тебя из их зубов, не надо.

– Это жестоко.

– Это обыденность. И на твоем месте я бы думал совсем о другом… – Его голос стал вкрадчивым. – «Как же хорошо, что сейчас там птица, а не я».

Синичке удалось запрыгнуть на невысокий камень, пробежать по нему и исчезнуть в траве. Доберманы удивленно уставились на это место, по очереди обнюхали его, помотали головами, а потом синхронно, как атлеты на олимпийских играх, упали на свои задницы.

– Молодец, – выдохнула я. – Она их перехитрила.

– Да, они даже тупее птицы, – согласился Эрик. – Кстати. Ты голодна?

– Нет, – развернулась я.

Он стоял слишком близко, и теперь его руки оказались у меня на попе. Я подняла голову, и мы встретились взглядами.

Боже, что-то было не так. Или так. Или…

Эрик изменился: его зрачки расширились, превратив зеленые глаза в почти черные, губы едва приоткрыты… Он был похож на зверя, только что заполучившего в свои лапы жертву. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, а смесь страха и возбуждения, которую он вызывал, грозилась испортить кружевное белье.

Сама не понимая, пытаясь успокоить или больше раздразнить, я подняла руки и положила ладони ему на грудь. Его сердце не отставало от моего: оно глухо и быстро билось, и я невольно привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, но уже через секунду Эрик вернул своему лицу обычное насмешливое выражение.

Он убрал руки и шагнул назад.

– Тогда берем напитки и садимся обсуждать вопросы. Только чур не спорить, у нас есть планы по твоему обучению.

Сделав еще несколько шагов, он повернулся и направился к кухне. Эрик… уходил от того, что между нами едва не случилось!

– Подожди! – позвала я, пока он не сбежал окончательно. – Нам нужно обсудить произошедшее в пятницу?

– А что-то произошло? – задержался он у двери.

– Ты меня поцеловал.

– Боже, ты же умная девочка, – снисходительно улыбнулся Эрик. – У тебя была истерика, я ее заглушил. Ничего особенного.

Звон разбитого сердца раздался в моих ушах так громко, что я оглохла на пару секунд. Одна, две, и вот мне уже пора было брать себя в руки, ухмыляться в ответ и придумывать гордую колкость.

– Хорошо, что сейчас разобрались. Я и подумала: вдруг тебе нужен секс.

– Не переживай, – откровенно рассмеялся Эрик. – Во-первых, я не трахаюсь с теми, кто этого не хочет. Это будто пихать член в ведро с песком.

– А во‑вторых? – не успела прикусить язык я.

– Тебе бы все равно не понравилось, – ответил он. – У меня есть некоторые особенные привычки. Как-нибудь расскажу.

Когда дверь за ним закрылась, я резко отвернулась к окну и зажала рот рукой, запрещая себе плакать. У нас были просто деловые отношения. Максимум дружеские, и то если Эрик перестанет угрожать мне собаками.

Слезы я оставила на вечер, представляя, как доберусь домой, завернусь в одеяло, как донер в лаваш, и буду реветь до самого понедельника. Доберманы словно заметили перемену эмоций: они обменялись взглядами, подбежали к стеклу и уселись перед ним, как две небольшие черные статуи.

– Кроха, тебе сок или содовую?

– Содовую, – откликнулась я почти не дрожащим голосом.

Моя влюбленность – моя проблема. Я знала, что не умею долго страдать и тем более любить, но в этот раз болело как-то по-особенному. Ко всем обычным чувствам примешивалась возможность обрести нечто мощнее, чем увлечение на неделю. Я будто теряла не очередного ухажера, а того, кто мог привнести в мою жизнь нужные изменения.

Впрочем, он все еще мог попытаться это сделать. Как мой шантажист, начальник и… теперь и приятель. Господи, куда же я влезла?!

– Отойди от стекла, – предупредил вернувшийся Эрик. – Они чувствуют твой страх.

Страха во мне как раз и не было. Только горечь, разочарование и немного желания напиться.

– Начинаем, – скомандовал он, выдав мне стакан содовой. – Где у тебя список?

– В голове, – ответила я. – Начнем с главного. Что именно я должна приносить как информацию?

– Я же уже говорил.

Вранье. Все, что он мне сказал, не имело никакого смысла и ничего общего с тем, чем я занималась.

– Кстати, – отвлекся Эрик. – Я обещал тебе подарок, если устроишься на работу.

Он отошел к стеллажу, стоявшему у стены напротив, и вернулся с небольшим пушистым брелоком. Я помнила, там было что-то с чихающим бегемотиком, но эта тварь не имела ничего общего с тем милым и трогательным образом, что сидел у меня в голове. У нее была ужасная розовая морда с приоткрытой пастью, неровным рядом желтоватых зубов и плотно зажмуренными глазами, а вокруг – клочки черной шерсти.

– Боже, что это?

– Чихающий бегемотик? – уже не очень уверенно ответил Эрик.

– У него морда сплюснута.

– Неудачно упал с велосипеда.

– И шерсть.

– Это… высокогорный бегемотик. Как коровы в Шотландии.

Я крутила в руках чудовище, которое тем не менее с каждой секундой обретало странный и своеобразный шарм. Даже в своем уродстве оно было довольно трогательным, если перестать думать о том, кто это должен был быть. И потом, это подарок Эрика, и он о нем не забыл…

– Спасибо, – улыбнулась я, убирая брелок в сумку. – Я назову его в честь тебя.

– Тогда используй мое второе имя, – серьезно посоветовал Эрик. – Вдруг кто-то спросит.

– Я даже не уверена, что знаю твое настоящее первое.

Мы расположились на диване, соблюдая вполне приличную дистанцию. Что бы Эрик ни говорил, казалось, для него наш поцелуй тоже не прошел бесследно.

– Эрик Чесмор, – коротко поклонился он. – Или Эрик Максимилиан Чесмор. Можешь назвать бегемотика Максом, мне будет приятно.

Мало того что разговор становился абсурдистской комедией, так еще и его второе имя вызывало у меня непреодолимое желание заржать. Кажется, Эрик тоже понял это, опустив глаза на мою закушенную, чтобы смех не вырвался, губу.

– Знаешь что, Унабомбер… – начал он.

– Поняла, – вскинула руки я. – Отныне это бегемотик, и его зовут Максимилиан. Для друзей – Макс.

– Теперь вернемся к твоему вопросу. – Эрик сделал глоток из стакана. – Ты уже поняла, как работает «Рид солюшнс»?

– Мы делаем прогнозы, которые в отделе продаж превращают в инвестиционные стратегии. После этого они проводят презентацию своим клиентам, и те дают им свои деньги, чтобы сыграть на бирже.

– Если очень кратко, то верно, – удовлетворенно кивнул он. – А теперь внимание, проблема: так работает очень много компаний, но у «Рид солюшнс» процент удачных стратегий слишком высок.

– Разве это не вызывает подозрений у полиции?

– Хороший вопрос. Еще года три назад было подозрение на инсайдерскую торговлю, но посмотри на схему, по которой вы работаете. Открытые источники, аналитики, которые собирают данные из них, а не в барах и кулуарах. Все чисто. А вся наша индустрия только и говорит о том, что в этой компании есть особый отдел экстрасенсов, которые точно знают, что произойдет на рынке.

– А в каком он кабинете? – задумалась я. – Аналитики, бухгалтерия, продажи…

– Уна, такого отдела нет, – помахал у меня перед лицом Эрик. – Это преувеличение.

– Я поняла, не тупая. Шучу.

Видимо, я все-таки была бестолковой, потому что не шутила и правда поверила в эту теорию. Мир, в который меня швырнули, был слишком большим и загадочным, и я никак не могла до конца в нем разобраться, хоть и проработала целую неделю.

– Так вот, дело в том, что мне нравится этот успех «Рид солюшнс», – продолжил Эрик. – Если выражаться точнее, я тоже так хочу.

– Найми экстрасенса.

– Я сделал кое-что получше и нанял тебя. Ты будешь рассказывать мне, какие стратегии предлагает своим клиентам «Рид солюшнс». И я смогу следовать им сам и зарабатывать деньги. Классно придумал?

– Очень, – снова сдержала смех я. – Один вопрос.

– Хоть два.

– С чего ты взял, что я в курсе стратегий, которые делает соседний отдел? Я всего лишь анализирую маркетинговые кампании, и у нас в кабинете человек пятнадцать.

– Программа, в которой ты работаешь.

– Что с ней?

– В ней хранится все, – пояснил Эрик. – Это огромная, широко развернутая нейросеть, которая способна обработать любой запрос. И для самообучения она поглощает и то, что есть во внутренней базе, включая ваши отчеты и стратегии продажников, и то, что появляется в интернете. Даже влезает в некоторые базы конкурентов, из тех, которые «Рид солюшнс» удалось взломать.

– И это полиция упустила?

– Конечно. Она выглядит как обычная нейросеть для агрегации публичных данных.