Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 132 (всего у книги 337 страниц)
Эпилог
– Нет, ну почему!
– Ну ты же смотрела фото?
– На них было лучше! Казалось, что там… больше. Хотя бы кусок настоящего лабиринта. И можно где-то пройти. Хотя бы эта ванная с дельфинами! На фото выглядит так, будто там вход в самое интересное, а оказывается, можно только в щелочку посмотреть снаружи! И сфотографироваться с пифосом. И это… все. – Алис растерянно развела руками. – Мы сюда по аллее шли дольше от входа, чем здесь погулять можем.
Марк обвел взглядом несколько сооружений, разбросанных по огороженной забором территории, между которыми тянулись тропки с блуждающими туристами. Особого впечатления эти камни действительно не производили, на фото все выглядело больше и внушительней.
– Ну на самом деле, хорошо хоть, что это сохранилось, – вздохнул он. – В путеводителе пишут, что в то время, когда Кносский дворец решили откопать, еще не так бережно относились к развалинам. Склеили кое-как… скорее, как больше нравилось и как соответствовало представлениям о загадочном лабиринте. Потом уже позже попытались переделать и восстановить, но вышло, конечно, не очень. И вообще, посмотри на это с другой стороны. Разрушенный лабиринт, от которого мало что осталось. Это символично! И оптимистично.
Алис улыбнулась, поправив шляпку, быстро его поцеловала:
– Ты прав! – Она достала телефон. – Давай сделаем селфи на фоне, раз уж это символично. Так, держи ты, у тебя руки длиннее.
Они встали, обнявшись, жмурясь от яркого солнца.
– Нет, наклони, чтоб хоть как-то видно было эти красные колонны. И чтоб мы влезли. Ага, вот так. Хотя все равно непонятно, что это…
Марк ткнул в экран, увековечив еще один момент их невероятного путешествия.
– Дай посмотрю, – Алис взяла у него телефон. – Черт, глаза закрыты. Давай еще раз. И почему ты никогда не улыбаешься на селфи, а?
– Улыбаюсь внутренне, – ухмыльнулся он. – А то все вокруг ослепнут.
– Так, давай. И еще раз на всякий случай… Готово! Вроде все уже обошли, можно назад. Тогда кофе?
– Да! Поехали, нам еще в Фест надо попасть, ты хотела увидеть этот загадочный нерасшифрованный диск.
Алис посмотрела на него снизу вверх, а потом привстала на цыпочки и поцеловала. И Марк пожалел, что не может сфотографировать этот лучистый взгляд, полный любви и нежности. Но он его запомнит. Навсегда.
* * *
– Ну, не твой «рендж ровер», конечно, – фыркнула Алис.
– Тебе смешно, а я…
Марк отодвинул кресло до предела, но все равно было тесно. Да чтоб тебя!
– В «корсе» было теснее. Мы и так выбрали самую большую из всех, что в прокате были.
– Однозначно. А ехать, кстати, долго. – Он взглянул на карту. – Черт, здоровенный остров, конечно.
– Бедный крокóдилос! Могу сесть за руль, а тебя сложим пополам и засунем на заднее сиденье, – хихикнула она. – Ноги можно в багажник!
Марк ухватил ее за коленку.
– Даже втиснутый в консервную банку крокодилос не теряет своей прыти. О, кафе!
– Боже, аутентичное! – Алис с любопытством выглянула в окно. – Я читала о таких в путеводителе. Там собираются старики с четками. Пойдем?
– Да. Хоть старики с четками, хоть старушки с мумиями крокодилов, мне уже все равно, я хочу кофе. И вылезти из этой пыточной машины.
– Старушки у них по кафе не ходят, – заявила Алис со знанием дела.
– Дискриминация.
– Скорее, наоборот, скрытый матриархат. Выгоняют своих дедов из дома до вечера, чтоб не мешались. А сами делают вид, будто хранительницы очага и все такое.
– А сами, как Эва, пляшут сиртаки в розовых боа!
– Господи, Марк, как теперь это развидеть?
Они вошли в полутемное кафе, пропахшее сигаретным дымом и анисовой водкой. Встрепенувшиеся старики разом обернулись ко входу, и Марк почувствовал нарастающую волну недоумения, недовольства, любопытства и настороженности. Хор, затянувший What the fuck. Интересно, как это звучало бы по-гречески?
Алис в своих коротких розовых шортах, широко улыбаясь, сказала: «Калимера сас»[131], – чем, кажется, ввела всех присутствующих в еще большой ступор. Решительно направилась к стойке – старик с черными глубоко посаженными глазами взглянул на нее, снисходительно выжидая.
– Диа элленика скета, паракало, – заявила она громко и без запинки. – Се пакето[132].
«What the fuck!!!» – грянул хор с новой силой. Марк с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.
Хозяин заведения молча и с достоинством удалился варить кофе, а они устроились на барных стульях у стойки, делая вид, что не замечают обращенных на них взглядов.
– Кажется, нам тут не рады, – прошептала Алис. – А я старалась и учила! Там в блоге столько всего интересного…
– Еще бы не рады! Ты пришла в розовых шортах, говоришь по-гречески и правильно попросила кофе. У них картина мира треснула. Туристы так себя не ведут. Туристам положено тусоваться возле палаток с магнитиками, а не лезть в закрытые мужские клубы.
– Если я еще попрошусь тут в туалет, нас точно убьют.
Марк хотел ответить, что и правда лучше сбегать в оливковую рощу или дождаться заправки, как на стойке перед ними появились два бумажных стакана с кофе.
– Эвхаристо поли[133], – лучезарно улыбнулась Алис и шепнула Марку: – Пошли скорее, а то они сейчас уже свои критские ножи достанут.
«What the fu-u-u-uck…» – тянулось им вслед вместе с запахом аниса и нагретой меди, кажется, до тех пор, пока они не сели в машину.
– Зато аутентично, – фыркнул Марк и хлебнул кофе. – Черт!
– Что такое? – Алис тоже сделала глоток. – Черт!
Они посмотрели друг на друга.
– Как они это пьют?
– Ну… – Алис глянула на свой стакан, – говорят же, что кофеин вызывает привыкание, и если пить много кофе, то со временем простая доза тебя уже брать не будет. То есть вот так пьешь его всю жизнь, и в семьдесят лет тебе уже требуется другая концентрация. А уж в девяносто…
Марк залпом допил из своего стакана и скривился.
– Ладно, признаю, я слабак, малец и сосунок по сравнению с этими титанами.
Алис, глубоко вдохнув, тоже заглотила свой кофе, а потом схватила бутылку с водой.
– Зато точно не уснем.
* * *
Может быть, дело было в кофе. Но они успели посмотреть все, что хотели. Фест; бывшее поселение хиппи в меловых скалах; церковь Хрисоскалитисса с золотой ступенью, которую способен видеть только безгрешный человек; крепость Франгокастелло, где, по преданию, в конце мая появлялись призраки. И даже что не собирались: разрушенные мельницы и какой-то странный «Музей человека» на горе, где экспозиция начиналась с пещерных поселений и заканчивалась полетом в космос.
Это было безумно и прекрасно. Бездонное синее небо, бесконечные горы и вьющийся по ним серпантин дорог, нагретые солнцем тысячелетние камни, запахи трав и цветов, попадающиеся то и дело стада коз и овец. И Алис, идущая с ним рука об руку. Смеющаяся, такая счастливая. Такая сильная. Его любимая девочка.
– Еще пещера, где родился Зевс! И Рея прятала его от Кроноса! Ты знаешь, кстати, что некоторые критяне до сих пор клянутся Зевсом?
Поездка их исцеляла. Марк чувствовал, как из звучания Алис постепенно уходят диссонирующие ноты боли и страха. Как и сам он успокаивается, выравнивается, находит равновесие. Как будто здесь, на этой благословенной земле, такой солнечной, такой изобильной и полной жизни, они оба могли родиться заново.
После пещеры с бесконечной лестницей, по которой они выползали обратно уже с трудом, силы все-таки кончились. Впрочем, все равно уже наступил вечер – солнце село внезапно, как это бывает в горах.
Они поняли, что готовы рухнуть в какой-то таверне, которая выглядела совершенно волшебно – с фонариками, развешанными на деревьях, с клетчатыми скатертями на столах и домашним вином в медных длинных кувшинах.
– Калиспера! – радостно поздоровалась Алис.
Хозяин заулыбался, приглашая их пройти, и Марк с удовольствием вслушался в эту мелодию. Им были рады, как долгожданным гостям. Удивительно, что люди здесь вообще… так любили жить и словно бы хотели поделиться этой любовью с другими. Все было просто, без натужных попыток что-то показать и чем-то удивить: старые стаканы, ножи и вилки из разных наборов, тарелки с выщербленным краем, но от этого казалось, будто тебя пригласили домой на семейный ужин. Лепешки с сыром и медом, вино, невероятно вкусная брынза, жаренный на углях халуми, запеченные баклажаны, еще какие-то закуски, названия которых Марк не мог запомнить. И даже картошка фри.
– Боже, как вкусно! – Алис уплетала что-то за обе щеки, и это выглядело так сексуально.
– Знала бы ты, как меня заводит, когда ты ешь… вот так. – Он нащупал под столом ее коленку.
– М-м-м, – Алис накрыла своей рукой его руку под столом. – Жаль, что после таких ужинов можно только лежать и охать.
– Ничего, крокодилос еще свое возьмет. Когда пузо перестанет волочиться по земле. В бассейне на балконе!
Алис хихикнула – захмелевшая от еды и вина, как и он, счастливая, разнеженная, наполненная звучанием любви.
– Знаешь, как это называется по-гречески? – Она взглянула в телефон: какой-то блог, который читала всю поездку и из которого узнала, как правильно заказывать кофе, здороваться и благодарить.
– М? Что – это?
– Вот это. – Алис показала рукой на еду, на них обоих, на таверну, на деревья с фонариками, на темное звездное небо над горами: – Мья хара[134].
* * *
Профессор Морелль закрыл досье с материалами дела и нахмурился. Тело, обнаруженное работниками Музея искусства и истории в одном из египетских саркофагов. Неожиданное и очень странное убийство. Он постучал карандашом по столу, а потом набрал номер секретаря.
– Свяжитесь, пожалуйста, с комиссаром Деккером. По поводу истории с трупом в саркофаге. И с криминалисткой Деккер, разумеется. Они нужны оба. И срочно. Подготовьте все документы. Пусть собирают свою группу.
Эш Бишоп
Кровавый гороскоп
© Ash Bishop 2023 Published by permission of Camcat Publishing LLC (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia) in Russian
© Перекрест А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2025
© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2025
В память о Роберте Малгрю, учителе от бога
…в иных душах гнездится кэтскиллский орел,
который может с равной легкостью опускаться
в темнейшие ущелья и снова взмывать
из них к небесам…
Герман Мелвилл, «Моби Дик»[135]
Глава 1
Детектив Лесли Консорт не любил, когда его будят среди ночи. Не любил настолько, что мобильный телефон отключил, а на домашнем – снял трубку. Но дежурный сержант, настырный тип по имени Роман Стивенсон, почуял, что дело серьезное, и отправил к Лесли домой полицейских, которые тарабанили в дверь до тех пор, пока Лесли с ворчанием и оханьем не выполз из своей теплой кровати, попутно изрыгая всевозможные проклятия, приправленные вольными отсылками к латыни наподобие «охериссимус», «дерьмобус», «жопуляция».
Чуйка Стивенсона не подвела. Прислонившись к машине, Лесли созерцал масштабы бедствия и уже представлял плывущие к нему бесконечные стопки документов. Рядом изучала место преступления его напарница Лапейр, работавшая в полиции пятый год; она надела на выезд парадную форму, поэтому больше думала не об уликах, а о том, как не запачкаться. Эта симпатичная девушка со смуглой кожей и короткими черными кудряшками была на пару дюймов выше Лесли и выглядела энергичной и сосредоточенной.
– И вот так – три мили.
– Жесть.
Улица Клермонт, на которую, щурясь, смотрел Лесли, была в ужасном состоянии. Сам Клермонт представлял собой обветшалый район на полторы тысячи домов, которые встречали вытоптанными лужайками, облезлой краской, немытыми машинами, ржавыми автодомами и списанными лодками. Большинство его жителей переехали сюда несколько десятилетий назад, когда цены на жилье еще оставались в пределах разумного. Теперь же с каждым годом налоги росли все выше, дороги так и не ремонтировали, но люди все равно из последних сил цеплялись за хрупкий осколок своей американской мечты.
Улица перед Лесли выглядела особенно плохо: повсюду кровь, куски мышц и костей. Человека привязали к бамперу автомобиля и c милю протащили по асфальту.
– Что тут у нас? – спросил Лесли.
– Дежурному позвонили в двенадцать ноль-три. Сосед услышал крики, скрип шин и какой-то хруст. Наш болван записал вызов как бытовуху, но, похоже, слегка недооценил.
– Мягко сказано. Жертву можно опознать?
– Вряд ли. От тела осталось не больше трети. То, что отцепилось от машины, валяется внизу холма.
Лесли присел на корточки и провел пальцами по засыхающей крови.
– В соседнем квартале Рэдли обнаружил фрагменты челюсти. Может, установим личность по зубам. Еще из-под крыла я достала клок волос – отдам на анализ ДНК. На Деррик-драйв криминалисты заканчивают работать с машиной и скоро ее заберут. Что будем делать?
– Опросим пару соседей, – ответил Лесли.
Они двинулись к первому дому. Костюм у Лесли выглядел так, словно до работы он нес его в пакете. Расстегнутая верхняя пуговица, приспущенный узел галстука, истертые манжеты и мятый воротник. Рубашки Лесли не считал зазорным стирать и сушить в машинке.
Результат его в целом устраивал, за исключением, пожалуй, воротника.
У самой двери Лесли остановил напарницу.
– Подожди, забыл кое-что.
Порывшись в карманах, он достал блестящий металлический предмет размером примерно с бумажник и вручил Лапейр.
Дрожащими руками она схватила его и бросилась открывать.
– Это то, что я думаю?
– Поздравляю, детектив. Капитан передал вчера вечером. Я собирался сказать тебе завтра, но, похоже, завтра уже наступило.
Лапейр молча пялилась на значок. Чем напомнила Лесли бывшую жену в тот момент, когда он подарил ей коробочку с обручальным кольцом.
– Запомни этот миг, Лапейр. Только раз в жизни детективом назначают. И то, если повезет. Смакуй. – Лесли выждал, пока Лапейр протрет значок краем рубашки, и добавил: – Ну что, раскроем наше дельце? После вас, инспектор.
– Научишь раскалывать свидетеля?
– Да, покажу класс.
Ближе всех к ним находился обнесенный прогнившим забором дом с тремя спальнями, ванной и поросшей сорняками лужайкой. Лесли постучал, прошло несколько минут, но ничего не случилось. Лапейр захотелось снова взглянуть на свой значок, но Лесли приказал его убрать. Он постучал еще раз, теперь уже громче. Никто не ответил. Тогда они перешли по газону к соседнему дому – небольшому, где-то на семьсот квадратных футов. Крыша у дома пребывала в плачевном состоянии. На гараже красовалось выцветшее изображение белоголового орлана с распростертыми крыльями, над которым реял флаг «Трамп 2024».
Они постучали и стали ждать. И снова никто не вышел.
В третьем доме дверь открыла светловолосая женщина лет под пятьдесят в поношенном халате поверх пижамы. Ее грязные волосы выглядели как после химической завивки – Лесли часто видел такие у нищих и наркоманов. От нее воняло сигаретами.
– Да? – спросила женщина. Она терла и щурила глаза.
Лесли понимал: Лапейр ждет, что он поведет разговор, но решил помолчать. Неловкую паузу в итоге прервала сама Лапейр:
– Простите, что разбудили.
– Что вам от меня надо? – в голосе у женщины слышались раздраженные нотки.
– Хотим узнать, видели ли вы что-нибудь вчера вечером? Совершено преступление. Все произошло у вашего дома, на вашей улице.
– Какой ужас. Простите, ничем не могу помочь.
Ее куцый ответ взбесил Лесли, но он решил действовать профессионально. Слегка наклонился к женщине и принюхался. От нее пахло очень крепким алкоголем. Градусов пятьдесят, не меньше.
– Какого черта вы делаете? – спросила она.
– В пятнадцати футах от вашего дома произошло жестокое убийство, – сказал он.
– Я ничего не видела. Я спала.
– Убийца протащил жертву по улице. Разорвал тело на куски. Плоть жертвы теперь – часть вашего асфальта. Часть улицы.
– Я ничего не знаю, – сказала женщина. Плечи у нее судорожно дернулись, но она тут же совладала с собой.
– Вы видели из окна.
– Нет.
– Не знаю, как много вы видели, но этого хватило, чтобы заставить вас вернуться на кухню. Добропорядочный гражданин вызвал бы полицию. Вдруг мы бы успели помочь. Но вы хлопнули стаканчик. – Лесли снова принюхался. – И не один.
– Вон из моего дома! – рявкнула женщина. – Я вызову копов!
Лесли лениво махнул перед ней своим значком.
– А мы у вас и не дома.
– Тогда позову брата. Он вышвырнет вас, как собак.
– Валяйте. Мы подождем, – сказал Лесли.
Несчастная помятая блондинка, попятившись, решительно достала телефон из кармана своей пижамы. И вдруг кинулась на Лесли, ударив его кулаком с зажатым в нем телефоном. Лапейр хотела было вмешаться, но Лесли быстрым кивком дал понять: не надо. Другой рукой женщина, словно больная птица, вцепилась в Лесли, а затем рухнула на колени и разрыдалась.
– Мы хотим знать, что вы помните. Цвет, рост, вес жертвы. И то же самое про убийцу, – тон Лесли смягчился. – Расскажете нам все, что видели, – быстрее забудете. Обещаю.
Женщина продолжала сидеть на полу. Лесли отвел Лапейр в сторону.
– Вытащи из нее показания. Будь помягче.
– Да, конечно. Спасибо.
– А я проверю машину. Приходи, как закончишь.
Лесли удалился, не оглядываясь на рыдавшую на полу бесформенную тушу. Он неторопливо шагал к Деррик-драйв.
Последние тринадцать лет Лесли страдал от острой боли в пояснице. Причину так до конца и не выяснили, но сам Лесли считал, она кроется в бесчисленном множестве ночей, что он провел, гоняясь за отбросами общества, в бесконечных часах, что просидел на дешевых стульях за документами, в привычке покупать подержанную мебель и матрасы, в тягостном бремени постоянно спасать жителей города от самих себя. В накопленном за жизнь пробеге. От колющей боли при ходьбе он шаркал и, казалось, всегда чуть клонился вперед.
Выбравшись на Деррик-драйв, Лесли пошел на свет фонарей и вспышек фотоаппаратов и увидел машину-убийцу, которая оказалась пикапом-убийцей. Он натянул резиновые перчатки и направил фонарик на бампер. Криминалист, сотрудник Отдела научной экспертизы, уже водил по бамперу ватной палочкой. Лесли его не знал: пока все другие отделы безжалостно сокращали ради экономии бюджета, число криминалистов росло как на дрожжах.
Лесли посветил на левый борт пикапа. На эмалированном «под хром» бампере, на правом крыле и прямо над выхлопной трубой он заметил глубокие кривые царапины. Криминалист у него за спиной обрабатывал задние фары.
Лесли сказал:
– Жертва, похоже, цеплялась за машину, сколько могла. За бампер она держалась не руками – ее чем-то привязали. Проверьте, нет ли следов веревки, скотча, эпоксидного или черт знает еще какого клея – чем можно присобачить человека к машине так, чтобы кости размололись в порошок.
– Сделаем.
Лесли снова взглянул на красную полосу, которая извивалась по улице и сворачивала за угол.
– Мотива нет. Свидетелей мало. От тела почти ничего не осталось. Шум, похоже, стоял будь здоров. Зафиксируйте, как идет след. Потом вызовите специалистов и уберите тут все. Не хочу, чтобы люди, проснувшись утром, увидели это у себя под окнами.
– Хотите уничтожить улики?
– Нет. Улики соберите, но быстро, чтобы кровищу потом успели оттереть.
– Сэр, вы уверены? Уитмайр такое нам устроит, если испортим…
– Вы, криминалисты, должны помогать следствию, а не вести его. Когда кого-то мочат прямо на улице, это ведь пока еще работа для убойного отдела, или я не прав?
– Правы.
Лесли сунул руки под бампер и ощупал его с тыльной стороны. К указательному пальцу что-то прилипло. Он поднес палец к свету – прилипшее походило на конфету из автомата в детском магазине. Лесли повернул палец к бледному человеку с фотоаппаратом и пакетиками.
– Есть идеи, что это? – спросил Лесли. Текстурой оно не напоминало ни плоть, ни мозги.
Криминалист посветил на руку Лесли фонариком и чуть ли не носом уткнулся в подрагивающую субстанцию. Лесли развернул кисть, чтобы тому было лучше видно, но комок вдруг лопнул и потек по пальцам вязкой жижей.
– Похоже на склеру, – сказал криминалист, аккуратно взял находку у Лесли и сложил в пакетик.
– Учти, детективом я стал благодаря упорству, а не мозгам.
– Я полагаю, сэр, что вы нашли глаз.
Глава 2
Восемнадцатью часами ранее
У Сары на столе лежала развернутая газета. Это было первое, что увидел Бобби, когда залез к ней в окно. Встав шлепанцем на столешницу из плитки, он перешагнул через раковину и спрыгнул на пол, после чего задвинул оконную раму и огляделся. Местная газета под названием «Сан-Диего Реджистер» пыталась отсрочить собственную гибель, по воскресеньям рассылая бесплатные номера. Чаще всего их сразу же несли на помойку. Газета у Сары была открыта на небольшом объявлении, которое в своем номере отметил и Бобби: «Требуются стажеры! Подача резюме лично или через сайт».
И снова Бобби замечтался – как и у себя на крыльце, когда впервые прочитал эти слова. В мыслях о стажировке он рассеянно долистал до гороскопов. Про его знак говорилось следующее: «Весы. Забота об окружающих – ваш конек. Вы всегда готовы жертвовать собственными интересами ради других, но скоро настанет время сделать кое-что и для себя. Летом вас ждут крутые перемены. Будьте к ним готовы. А сегодня, благодаря вашей общительности, вы завоюете расположение одного человека. Не упустите шанс – и начнете новый успешный этап своей карьеры. Общительность поможет и в любви – со Стрельцом или Козерогом».
Бобби закрыл газету.
– Сара? – крикнул он.
Никто не отозвался. Тогда Бобби достал с полки холодильника масло и майонез, нашел в нижнем лотке чеддер, шварцвальдскую ветчину и маринованные огурцы, взял с микроволновки хлеб и сделал себе сандвич.
Затем подошел к столу и включил ноутбук Сары. Тот загудел, медленно выходя из спящего режима. Бобби, наверное, был слишком консервативен – в телефон он ничего важного не писал. Ненавидел тыкать своими толстыми пальцами в мелкие буковки.
Пока ноутбук загружался, Бобби дважды откусил от сандвича и осмотрелся. Квартира у Сары была чистая, уютная, а мебель – почти новая. Взгляд его упал на стоявшие на столе фотографии. На одной из них Сара целовала здоровенного амбала во время скромной свадьбы на пляже. А на другой ее муж красовался в парадной военной форме. Бобби отметил, что тот был довольно симпатичным. С бычьей шеей, коротко стриженный, в берете, из-под которого проглядывали признаки раннего облысения, он без тени улыбки грозно глядел на Бобби, сидевшего за столом дома у его жены.
Бобби еще раз укусил сандвич, слизнул с губ майонез, открыл на компьютере текстовый редактор и начал печатать.
Бобби Морган Фриндли
26 лет
Бакалавриат по специальности «журналистика», Университет Южной Калифорнии
Средний балл: 3,72
Профессиональный опыт:
Курсор, мигая, застыл на месте. Профессиональный опыт.
Бобби принялся рыться в памяти, надеясь вспомнить, когда ему хоть за что-нибудь платили деньги. Отец всучил два доллара за борцовский поединок со старой электрической газонокосилкой на лужайке у дома. Бобби откинулся на спинку кресла и выдохнул, сцепив на затылке пальцы. В прошлом августе, сразу после Олимпиады, он дал несколько интервью местным телеканалам. Безвозмездно. Но каналы все равно решил указать: «Локал Эйт», «Си-би-эс», «Фокс Спортс Уэст».
В замке входной двери заворочался ключ. Бобби тут же нажал «Печать» и вскочил. Сандвич шлепнулся ему прямо на левую ступню. Он успел сделать пару шагов к кухне, до того как услышал голос Сары: «Бобби?»
Говорила она как-то невнятно. Но не сердилась. Бобби обернулся и увидел, как Сара заходит в дверь – ее пошатывало, взгляд был мутноват, а симпатичный ротик слегка улыбался.
– Привет, Сара.
– Привет, Бобби. Я что, ошиблась дверью? – она забегала глазами по комнате и убедилась, что диван и ковер на полу все-таки ее. – Ты что здесь делаешь? Это я тебя пригласила? – Сара захлопнула дверь и плюхнулась на пуфик. На ней был сарафан и теннисные кроссовки. В руке болтались ключи от машины, которые Бобби аккуратно у нее забрал.
– Хотел воспользоваться твоим ноутбуком. Надеюсь, ты не возражаешь.
Сара посмотрела Бобби в глаза и сверкнула озорной улыбкой. От одежды и изо рта у нее пахло алкоголем.
– А чего это ты разоделся? Такой красавчик.
Сара потянула его за лацкан пиджака.
На Бобби были штаны «Докерс» цвета хаки, белая рубашка, его единственный пиджак и на ногах – шлепанцы «Рэйнбоу». Он всячески оттягивал тот этап в своей жизни, когда ему придется влезть в свои лакированные туфли.
– Обычно я так рано не пью. Это плохо, я знаю. Прости, Бобби. Очень плохо.
– Не извиняйся. – Бобби взглянул на электронные часы над столешницей. 11:13 утра. – Я резюме хотел составить для стажировки в газете…
– В «Сан-Диего Реджистер»? Она на столе. – Сара развязно махнула в сторону кухни. – Увидела про стажировку и оставила… чтоб тебе показать. Уложишь меня в кроватку? Помоги дойти до спальни, мой дружочек Бобби.
Бобби встал.
– Дружочек Бобби, – хмыкнул он и, подняв ее на руки, понес в тесную спаленку. Там он усадил Сару на край кровати, укрытой стеганым одеялом с узором из желто-зеленых цветов. Под стать лимонным шторам, обрамлявшим единственное окно.
Шторы Бобби задернул, чтобы свет не мешал. Сара уже легла и нежилась в кровати.
– Это все кегбол[136]. Кегбол виноват. В парке Кейт-сешнз. Сейчас я сниму платье. Ты же потом меня уложишь? Одеялком укроешь?
Бобби отвернулся. Кегбол. Аналог софтбола, только на первой и третьей базе – по кегу пива. Чтобы двинуться дальше, нужно выдуть пинту из пластикового стакана. Опасная игра даже для тех, кто пить умеет.
Сара, пыхтя, боролась с платьем.
– Бобби, ну помоги же.
– Что там?
– За браслеты зацепилось.
Приподнявшись на кровати, Сара отчаянно пыталась избавиться от задравшегося платья, в котором запутались ее волосы и одна рука. Она по-лягушачьи дрыгала ногами, извивалась из стороны в сторону, но безрезультатно. Бобби аккуратно высвободил ее кисть, потом локоть, оба уха и оттянул воротник, чтобы не задеть нос. Вынырнув из платья, Сара уставилась на Бобби и захлопала глазами.
– А как ты попал ко мне домой? – спросила она.
– Не забивай голову, – успокоил ее Бобби.
– Может… ты меня поцелуешь? – протянула она.
– Это вряд ли.
– А ну целуй. Немедленно.
– Обязательно, – пообещал Бобби. – Только сначала ты закроешь глазки и досчитаешь до десяти. – Бобби через одеяло крепко держал Сару за локти. Она пыталась встать, дотянуться губами ему до рта. – Раз. Закрывай глаза. Два. Ложись на подушку. Поцелую тебя на счет десять, обещаю. Раз. Два. Три. – На трех Бобби сделал паузу. Он старался не смотреть на ее кружевной белый лифчик и стройные ножки. Глаза у Сары снова открылись и заморгали. – Четыре. Пять. Шесть. Семь. Семь. Семь. Восемь. Девять. – Бобби выждал еще немного. Сара, мурлыкнув, перекатилась на бок. – Сара, слышишь меня?
Она молчала.
– Я бы очень хотел быть твоим дружочком Бобби, – сказал он. Потом убрал с кровати одеяло, передвинул Сару на середину и укрыл по шею. – А еще я одолжу у тебя машину.
На кухне Бобби поднял с пола сандвич и в два присеста его проглотил. Он проверил, плотно ли закрыто окно, вышел из дома и ключом Сары запер снаружи дверь.
Дом Бобби находился прямо напротив, на той же улице. В коридоре он наткнулся на свои лакированные туфли и стряхнул с ног шлепанцы. Снова вышел на улицу и увидел машину Сары, припаркованную, мягко сказать, не слишком аккуратно. Передними колесами она заехала на обочину, едва протиснувшись между двумя другими автомобилями, а багажник торчал на дороге. Бобби сел за руль и отодвинул кресло почти на фут. На магнитоле мигало 11:45. Бобби выехал в направлении «Сан-Диего Реджистер».
