Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 265 (всего у книги 337 страниц)

Глава 5

Миллз чувствовал запах земли и влажной травы.

Лопата с хрустом вгрызалась в почву. На него посыпались мелкие камешки и комочки земли. Он открыл глаза и увидел сжимающийся клочок голубого неба и темный силуэт. Грунт лежал у него на ногах. На груди. Его хоронили заживо. Этот кошмар снился ему и раньше. Грязь попала ему в лицо, забилась в рот. Он не мог ее выплюнуть. Не мог отряхнуться. Вообще не мог пошевелиться. Из-за навалившейся тяжести было трудно дышать. Слишком толстый слой, много пластов, не выкопаешься.

Скоро все закончится.

– Миллз!

Не могу дышать.

Небо, маленький голубой глазок в окружении тьмы.

Что-то давит мне на грудь.

– Миллз, проснись! – В земле кто-то двигался. Схватил его за руку и потряс. Наступила полная темнота. – Проснись!

Сколько бы ловцов снов ни украшало его спальню, они все равно приходили. Воображаемая тяжесть на груди была типичным проявлением ступора, который настигал его спустя несколько минут после того, как он засыпал. Врачи называли это сонным параличом. Переход в фазу быстрого сна. Находясь в сознании, он во время такого приступа мог открыть глаза, но был не в состоянии двигать конечностями, головой или туловищем. Иногда он даже не мог моргать. Когда Миллз впервые столкнулся с этим еще ребенком, ему показалось, что он умирает, что человек-тень, давящий ему на грудь, настоящий, а вовсе не остаток овладевшего им кошмара. Его тело спало, но разум бодрствовал. А может, все было наоборот.

Давление на грудь ослабло. Дыхание постепенно приходило в норму.

– Линда?

– Нет. Это Саманта.

Он повернул голову в сторону дочери. Туман в голове сменился знакомыми чертами Сэм. Мягкие, песочного цвета волосы и красивые голубые глаза. За окном темно. Он даже не дотянул до утра. Миллз взглянул на настенные часы. Прошло всего три часа. Ночь еще только начинается. Он посмотрел вниз. Как я оказался на полу гостиной?

– Где моя одежда?

– Сколько таблеток ты принимаешь?

– С чего тебя это волнует?

– Потому что у меня сейчас нет денег на похороны.

Он приподнялся на локтях. Густые седые волосы покрывали обвисшие грудные мышцы. На талии обозначился жирок.

– Со мной все в порядке. Прости, что тебе пришлось… увидеть это.

Она отвела взгляд.

– Я пыталась дозвониться до тебя несколько часов. Ты что, не видел новости?

– Я когда-нибудь рассказывал тебе, как мы с твоей мамой познакомились?

– Что? Нет, но… – Сэм вздохнула. – Ладно, и как же вы познакомились?

– Мы тогда только перешли в старшую школу. Ее оставили после уроков за то, что заснула в классе. Она сразу мне понравилась. Такая милая рыжеволосая девочка. Очень популярная, а я был изгоем, поэтому совсем не знал, как к ней подступиться. На следующем занятии я притворился, что уснул, чтобы тоже остаться после уроков.

Саманта, похоже, с трудом сдерживала улыбку.

– И?

– И миссис Нидерс назначила мне наказание. Мы передавали друг другу записки. Я выяснил, почему она так уставала. Ей снились кошмары. Тогда я сказал, что мог бы избавить ее от них, а она ответила, что это было бы здорово.

Саманта улыбнулась.

– А остальное, как говорится, уже история.

Он кивнул, оглядывая комнату.

– Так когда я смогу снова увидеть внуков?

– Давай не будем об этом сейчас.

Прошел месяц с тех пор, как Миллз видел их в последний раз. Дэвиду уже пять, а Джозефу – четыре. Целый месяц с тех пор, как он схватил Дэвида за запястье, чтобы тот не прикоснулся к раскаленной конфорке плиты. Сдавил руку слишком сильно, и мальчик убежал, плача громче, чем если бы обжегся. На следующее утро у него был синяк на запястье. Когда Миллз позвонил, чтобы справиться о его здоровье и узнать, можно ли навестить внука на неделе, Саманта сказала, что это, возможно, не самая хорошая идея. Наверное, им нужно больше времени.

– Больше времени? – возмутился он. – Мальчик чуть не обжегся, Сэм.

– Ты напугал его. Ты пугаешь их обоих. Точно так же, как…

Точно так же, как что? Она повесила трубку. Ты пугаешь их обоих. Нажим, с которым она произнесла «пугаешь» – не «напугал» – по телефону в тот день…

Саманта вернула его к действительности.

– Черт возьми! – Он сел. – Когда ты уже перестанешь щелкать пальцами у меня перед носом?

– Произошло еще одно убийство. Два. С половиной.

Миллз знал, что означает «половина», и от понимания ему стало тошно.

– На каком месяце?

– Разве это важно? – Она задумалась и отвела взгляд. – На шестом.

– Где и когда? Я про убийства, Сэм.

Детектив Саманта Блу достала из сумки последний роман Бена Букмена и показала ему. Взгляд Миллза упал на пугало на обложке. Сэм открыла книгу на какой-то странице и постучала по ней покрытым синим лаком ногтем. Детективы не красят ногти в яркие цвета, Блу.

– Тут есть кое-что, что тебе следует прочитать.

– Я такое дерьмо не читаю.

– Что ж, это дерьмо тебе почитать надо, пап.

Прищурившись, он посмотрел на Блу и совершенно забыл, о чем та его просила.

– Знаешь, твоя мама обычно держала меня за руку по ночам.

Блу сжала челюсти и отвела взгляд.

– Ну, началось…

– Она держала меня за руку, пока я не засыпал.

– Я этого не знала, пап. – Она постучала пальцем по книге, по нужной странице. – Прочти это.

– Можно мне для начала одеться?

Ее глаза впились в него, разбивая ему сердце, ведь это были его глаза, хоть и чертовски злые. Лицо Блу было очень бледным.

– В чем дело, Сэм?

– Пару часов назад мужчина по имени Джепсон Хип прострелил себе голову в книжном магазине. Прямо на глазах у Бена Букмена.

– Джепсон Хип?

– Знакомое имя?

– Нет. – Конечно, знакомое, но она все равно ему не поверит. Джепсон Хип. Он слышал это имя раньше. – У тебя есть его фотография?

– До или после того, как он снес себе голову?

Ты похожа на меня больше, чем ты думаешь, Блу.

– Что смешного? – спросила она.

– Ничего.

Миллз открыл роман Бена Букмена на первой главе и прочитал самое начало: «Пугала пугают. Именно это они всегда и делают».

– Такое нынче может стать бестселлером?

Саманта поднялась с корточек.

– Прочти первую страницу третьей главы. Теперь-то у нас есть повод ему позвонить. И на этот раз он никого не оставил в живых.

Она вышла из гостиной.

– А ты куда?

– Найду тебе какую-нибудь одежду, – крикнула она.

Его ловцы снов.

– Нет! Саманта, не ходи в мою комнату! Я сам разберусь.

Было слишком поздно. Из коридора донесся ее голос:

– О боже! О… боже… Какого хрена, пап?

Он вздохнул и потер лицо.

– Просил же не ходить туда.

Глава 6

Бен захлопнул дверь кабинета и принялся расхаживать по комнате.

Думай, Бен. Думай.

Открыл фляжку и сделал три глотка. Жгучее ощущение прокатилось по горлу и растеклось в груди, как струя теплой воды. В коридоре послышались шаги. Он успел запереться изнутри до того, как Аманда смогла войти.

Ручка задергалась.

– Бен! Открой!

Он не отреагировал, и Аманда стала стучать так, что в двери задрожало рельефное стекло.

– Бен!

– Дай мне минутку.

Она постучала еще раз, подергала ручку.

– Открой эту чертову дверь, Бен!

– Аманда, пожалуйста. Мне нужно время подумать.

– Что ты наделал? – По ту сторону двери послышался ее плач. Голос смягчился. – Что ты наделал?

Ему хотелось обнять ее, но не раньше, чем сам возьмет себя в руки. Тело напоминало оголенный провод. Он никак не мог унять дрожь.

Не знаю. Но ситуация явно вышла из-под контроля.

Зазвонил домашний телефон. Силуэт Аманды отошел от двери, оставив Бена одного.

Его сотовый тоже подал голос.

Это была Ким, его агент. Говорить с ней сейчас он не мог, поэтому положил телефон на стол. Тот продолжал вибрировать, пока звонок не ушел в голосовую почту. Бен сел за стол, закрыл лицо руками и делал глубокие вдохи, пока сердце не перестало частить. Сотовый снова зажужжал. На этот раз звонил Клейтон. Его редактор. Бен дождался переадресации вызова на голосовую почту, а затем коснулся тачпада на своем ноутбуке. Экран ожил. Курсор замигал в ожидании новых слов. Бен уставился на него, пальцы замерли над клавишами. Как он мог хотя бы подумать о том, чтобы сейчас писать? Продолжать то, чего ему вообще не следовало начинать. Начинать тогда, как ему казалось, по вполне разумным причинам…

Кончики пальцев все равно легли на клавиши. Бен напечатал: «Крикун…». Потом остановился, стер это слово. Поразмыслив, начал печатать снова: «Крикун нашел свою следующую мышку».

Бен сделал паузу, словно собираясь удалить фразу, но что-то его остановило. Следующую сцену он продумал еще несколько дней назад, но все никак не мог заставить себя написать ее. Теперь же, после того, что произошло… Как вообще можно было думать о том, чтобы писать эту книгу дальше, с такой-то сюжетной линией?

Ради Девона. Вот почему нужно продолжать. Он слишком близок к тому, чтобы узнать правду о Девоне, и не может сейчас остановиться.

Бен сглотнул, в горле пересохло. Снова отхлебнул из фляжки и принялся печатать.

Крикун попытался улыбнуться, но мешали нитки и стежки. Он наблюдал за девочкой Малки из-за деревьев. Тишина и шепотки. Он знал, что может загнать эту маленькую мышку в угол при помощи тишины и шепотков, но лучше всего на них действовали безмолвные крики. На пробу он выпустил из леса в ее сторону одну короткую очередь.

Маленькая Малки повернула голову на звук.

Как же все просто. Безмолвный крик как легкое дуновение ветерка. Прекрасно, что именно она станет следующей после Крошки Джейн – девочки, которую Микс оставил в живых. Бедный-несчастный старина Микс. Глупый, несчастный Малявка Микс.

Теперь он мертв из-за этой девочки.

Из-за Крошки Джейн.

Эта девочка.

Бен подумал о маленькой дочери Питерсонов, оказавшейся в больнице из-за его книги, и, задыхаясь, оттолкнулся от стола. Твою-то мать! Происшествие в книжном магазине выбило его из колеи, но беспокойство, которое он испытывал теперь, возникло в момент, когда его собственная дочь уехала из дома, даже с ним не попрощавшись. Повинуясь внезапному порыву, Бен набрал номер родителей Аманды и, пока шли гудки, мерил шагами кабинет. Ему нужно было услышать ее голос. А еще выпить. Он быстро отхлебнул из фляжки, вытер рот рукавом.

После третьего гудка трубку поднял отец Аманды, Джим.

– Аманда?

– Джим, это Бен. – В ответ тишина. – Мне нужно поговорить с Бри.

– Бен, не думаю, что это хорошая идея прямо…

– Джим, пожалуйста…

– Аманда с тобой?

– Да. Она… в другой комнате. Пожалуйста, передай трубку Бри. Мне нужно услышать…

– Папа!

– Бри! – Слезы мгновенно наполнили его глаза, словно открылся шлюз.

– Ты плачешь?

– Нет, милая. – Он вытер глаза и с трудом выдавил смешок. – Просто рад слышать твой голос.

– Что случилось? Мама сказала, ты заболел.

Он закрыл глаза и кивнул.

– Да, я заболел. Но надеюсь, что скоро мне станет лучше.

– Как скоро?

– Очень скоро.

– Например, завтра?

– Да, увидимся завтра.

Пауза, а потом Бри сказала:

– Тогда ты, наверное, не сильно болен. Ты болеешь, как в тот раз, когда открыл коробку?

Эта девочка никогда ничего не забывала.

– Угу, вроде того.

– Они не разрешают мне смотреть телевизор. Почему у нашего дома были полицейские машины?

– Просто недоразумение.

– Это из-за того, что произошло в книжном магазине? С тем мужчиной?

Что она видела?

– Да.

– Я слышала выстрел, пап. Он был громкий.

– Да, был громкий. Но теперь все закончилось.

Правда, Бен? Все действительно закончилось?

– Я не испугалась, – сказала Бри.

У него снова перехватило дыхание.

– Вот и правильно. Потому что ты ничего не боишься.

– Ну, только одного.

В трубке послышался шорох. Бри тихо сказала: «Хорошо», а затем Джим, должно быть, забрал у нее телефон.

– Бен, нам надо немедленно прекратить этот разговор.

– Что происходит? У вас что-то случилось?

– Нет, у нас все в порядке. Но нам не хотелось бы, чтобы Брианна нервничала перед сном. Она и так на взводе, Бен.

– Не похоже, чтобы она…

– Я вешаю трубку, – с нажимом сказал Джим. – Пожалуйста, позаботься о моей дочери. Мы поговорим завтра.

На заднем плане Бри сказала:

– Спокойной ночи, папа.

– Спокойной ночи, Бри.

Связь прервалась. Бен бросил сотовый на стол и какое-то время наблюдал, как он там крутится. Когда вращение прекратилось, взгляд сместился на правый нижний ящик письменного стола, запертый на ключ, который он спрятал на третьей полке в противоположном конце комнаты, под экземпляром своего второго романа «Немного осени», изданным в твердом переплете.

Бен подергал за ручку ящика – просто чтобы убедиться. Не открывается.

За дверью кабинета снова стояла Аманда, ее темный силуэт маячил по ту сторону матового стекла.

Позаботься о моей дочери.

– Лучше вы позаботьтесь о моей, – тихо сказал Бен.

Он обошел стол и открыл дверь. Аманде забота не требуется. Даже без макияжа и камер она была самой стойкой женщиной из всех, кого он знал. Бен шагнул к ней в попытке утешить, но она отступила в сторону, опустив глаза, глядя куда угодно, только не на него.

– Аманда? Кто звонил?

– Детектив Миллз, – ответила она.

– Что ему нужно?

То же самое, что и тринадцать лет назад, Бен. Ответы…

Жена наконец подняла на него глаза.

– Они хотят с тобой поговорить. Сказали, что будут здесь в течение часа. И чтобы ты никуда не уходил.

Ранее

Бри постучала в дверь его кабинета.

Бен с трудом скрыл раздражение. Не раз ведь говорил ей: если слышит за дверью стук клавиш, то что бы там ни было – оно может подождать.

– Но что, если это срочно?

– Только если очень срочно, – ответил он с улыбкой.

На следующий день она постучалась к нему и сказала, что у Джерри, ее хомячка, закончилась еда. И что она боится, как бы Том, другой хомячок, не украл ее.

– Бри, это не срочно, – сказал он ей. – По-моему, хомяки могут хранить еду за щеками годами. Может, даже десятилетиями.

Ее это не убедило, поэтому он схватил ключи от машины и поехал – мысли о заговорах и убийствах по-прежнему крутились в голове – в зоомагазин, чтобы купить еще корма.

Теперь Бен как раз собирался закончить мысль, очередное предложение, в котором говорилось о том, как они только что нашли кости еще одной жертвы Крикуна, но застрял на обдумывании оставленной улики. Он снял очки и положил их на стол рядом с ноутбуком.

– Заходи, Бри.

Она открыла дверь. В руках картонная коробка, размер – примерно как для взрослых ботинок.

– Какой-то мужчина оставил это для тебя на крыльце.

Бен махнул ей рукой, чтобы подошла ближе.

– Я не кусаюсь, Бри.

– Но я не уверена, что это срочно.

– Коробки – это всегда очень срочно. Давай-ка посмотрим, что в ней.

Он свернул окно с текстом, чтобы дочь не увидела написанное.

– Над чем ты работал?

– Искал в Гугле слово «милая».

– И как?

– Мне показали твою фотографию.

Она закатила глаза и протянула ему коробку.

– Открой ее.

Бен изобразил барабанную дробь, разрезал верх коробки ножом для вскрытия писем и только тогда понял, что на ней не указан адрес, только его имя, написанное черным маркером. Открывая картонный клапан, он инстинктивно прикрыл содержимое от дочери.

Увиденное внутри буквально высосало из него душу.

– Папа, что там?

Он закрыл крышку и оцепенело уставился через кабинет на открытую дверь.

– Бри, ты сказала, что это принес мужчина?

– Да.

– Ты видела, на чем он приехал?

– Нет.

– А как он выглядел?

Она пожала плечами.

– Ты видела его лицо?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Просто так.

– Что в коробке?

Бен плотнее закрыл крышку, поцеловал дочь в макушку и велел ей идти играть.

Она остановилась в дверях.

– Папа, ты смешно выглядишь. Ужасно смешно, а не просто смешно, ха-ха.

Это потому, что я сейчас упаду в обморок, Бри. Но он только улыбнулся.

– Все хорошо, милая.

Спустя мгновение она уже исчезла в коридоре.

Услышав голос Аманды с кухни, Бен запер коробку в правом нижнем ящике стола, а потом его вырвало в мусорное ведро.

Глава 7

Детектив Миллз облокотился на перила крыльца, выходящего на кукурузное поле Рейнольдсов, и вдыхал свежий воздух так, словно в мире он вот-вот закончится. Рядом с ним стоял окружной судмедэксперт, доктор Брэкстон Литтл – крепкий, уравновешенный мужчина, занимавшийся своим делом примерно столько же, сколько и Миллз. За все годы, что они работали вместе, детектив ни разу не видел, чтобы Литтл так бледнел на месте преступления. Сейчас он выбежал из гостиной Рейнольдсов, чтобы проблеваться на заднем дворе.

Миллз похлопал коллегу по спине, выгнутой подобно черепашьему панцирю. Именно за это, а также за лысину на макушке, его и прозвали Черепахой. Десять лет назад Литтл настолько проникся этим прозвищем, что стал носить на работе только зеленое и коричневое.

– Ты в порядке?

Литтл кивнул. Раньше Черепаха был крупнее, но не так давно по настоянию врача сбросил шестьдесят фунтов, и кожа у него на шее обвисла, как у индейки, придавая ему еще большее сходство с черепахой.

– Прости, Винни. Никогда со мной такого не было. – Черепаха достал из кармана куртки фляжку и глотнул из нее.

На секунду Миллз ему позавидовал. С какой же легкостью человек пьет алкоголь, не испытывая за это ни малейшего чувства вины.

Вдалеке покачивались кукурузные стебли – жуткие и безмолвные под беззвездным темным небом.

Миллз глубоко вдохнул и вернулся в дом. Полицейские и техники-криминалисты сосредоточенно бродили по комнатам, занимаясь каждый своим делом, как муравьи в муравейнике. Супругов Рейнольдс нашли в таких же сшитых вручную коконах, как и Питерсонов несколько недель назад. Вместо сарая – совсем как в романе Бена Букмена – пару подвесили на крюках, на которых раньше крепились качели, ныне стоявшие лицом к покачивающимся на ветру телам. Создавалось впечатление, что убийца, которого теперь называли Пугалом уже из-за романа Букмена, какое-то время сидел на качелях на крыльце, любуясь на дело своих рук, – достаточно долго, чтобы успеть разгрызть пятнадцать орехов и ссыпать арахисовые скорлупки в кофейную чашку, где уже лежали два отрезанных языка, которые полиции довольно долго не удавалось найти. Еще несколько нетронутых орехов, в точности как на втором месте преступления в романе Букмена, были аккуратно разложены на половицах крыльца, перед качелями, образуя лицо. Лицо с глазами и носом, но без рта. Миллз с Блу уже сделали заметки, отфотографировали все нужное и обыскали дом от подвала до чердака. Теперь обоим не терпелось отправиться к Бену Букмену, чтобы допросить его.

До этого Блу безуспешно пыталась поговорить с женой, а ныне вдовой Джепсона Хипа, Труди Хип – та была в таком шоке, услышав, что ее муж натворил в книжном магазине, что все, чего смогла добиться Блу, это едва различимое за слезами «не знаю» и легкий кивок в ответ на вопрос, могут ли они вернуться утром. И то лишь после дозы успокоительного.

Пока Миллз заканчивал осмотр дома Рейнольдсов, обратив особое внимание на восемь мотыльков, круживших под люстрой в закрытой спальне пары – и еще два дохлых там же на подоконнике, – Блу отправилась расспросить их единственного в радиусе полумили соседа. Как и у Питерсонов, ферма Рейнольдсов располагалась в глуши и с трех сторон была окружена кукурузными полями, а с четвертой – дорогой. Их соседка, пожилая вдова по имени Беверли Карниш, проживала всего в сотне ярдов от них, и Блу пошла туда пешком.

Миллз посмотрел на часы и выглянул в кухонное окно, стараясь не обращать внимания на залитые кровью стены гостиной, где тела разрубили на куски. Разлет брызг давал основание предположить, что один из убитых или даже оба были еще живы, когда психопат начал орудовать топором. Блу отсутствовала уже полчаса, пора бы ей вернуться. Миллз понимал, что будь на ее месте любой другой полицейский или детектив, он бы так не волновался. Сэм обучена не хуже других. Она заслужила свой значок. В старших классах мальчишки предпочитали держаться от нее подальше, из-за чего в последний свой год учебы в школе Саманта как-то вечером в слезах призналась матери: она боится, что ее никогда не позовут на свидание из-за страха. Миллза это устраивало. Саманта могла показаться грубоватой. Однако все знали, что в итоге она станет Блу. Просто она и сын детектива Уилларда по имени Дэнни были последними, кто понял это.

– Ну что, едем? Миллз?

Он повернулся и увидел стоявшую на кухне дочь. С души словно свалился камень.

– Прости. Не слышал, как ты вошла.

– Слуховой аппарат у тебя включен?

Он проверил его.

– Да.

На самом деле нет. Теперь такой прибор носил не только он, но и Черепаха. И они оба его выключили, когда стояли вместе на улице, – у Черепахи что-то начало фонить, пошли какие-то странные помехи. Миллз обогнул Блу и направился к двери.

– Что сказала соседка?

– Почти ничего.

Саманта спустилась вслед за ним по ступенькам крыльца. Проходя мимо возвращавшегося в дом судмедэксперта, Миллз кивнул ему – тот выглядел уже гораздо лучше.

– Черепаха в порядке? – спросила Блу.

– Да. Что сказала соседка?

– Это пожилая женщина.

– Насколько пожилая?

– Старше тебя. – Она указала на дом. – Старше даже его.

Черепаха звучно захлопнул за собой дверь. Миллз вздрогнул и регулировал громкость на слуховом аппарате, пока они не дошли до «джипа-чероки».

– Два дня назад Билли и Эллисон Рейнольдс заходили к соседке с яблочным пирогом.

Они остановились каждый у своей двери машины и смотрели друг на друга поверх капота.

– И? – спросил Миллз. – Что было после того, как они принесли пирог?

– Рейнольдсы спросили мисс Карниш, не видела ли она кого-нибудь на кукурузном поле. Та ответила, что нет. А они три дня назад видели, как кто-то стоял у них на заднем дворе. Ноги вместе, руки раскинуты, как у пугала. – Блу на секунду замерла в этой позе. – Соломенная шляпа и все такое. Сперва они подумали, что кто-то в шутку поставил у них во дворе чучело, но когда Билли вышел посмотреть на него поближе, оно исчезло. Рейнольдс утверждал, что видел, как качались стебли кукурузы, словно кто-то только что нырнул в них. Оказывается, это оно и было.

– Что еще за «оно»?

– Пугало, – раздраженно ответила Блу. – Когда Билли Рейнольдс вернулся в дом, его жена дрожала от страха. Она наблюдала за ним из окна. И увидела, как штука, которую они оба приняли за чучело, побежала на кукурузное поле.

Миллз повернулся к видневшейся вдали кукурузе.

– Такое может случиться только в Крукед Три.

– Полагаю, следующие две ночи прошли так, как описано в романе Букмена.

В отличие от нее, книгу он почти не читал, но Сэм по дороге сюда вкратце изложила сюжет.

– На следующую ночь пугало появляется снова, – сказала она. – Но уже в другом месте. Стои́т там, пока его не замечают из окна. Фаза преследования, прямо как в книге.

– Интересная манера поведения.

– Билли Рейнольдс снова выходит на улицу. На этот раз, скорее всего, с винтовкой, которую мы нашли прислоненной к задней двери.

– Но пугало опять убегает, – проворчал Миллз, наблюдая, как колышутся кукурузные стебли.

– А на третью ночь уже нет. Вот только Рейнольдсы так и не позвонили в полицию.

– Потому что в Крукед Три у каждого теперь есть оружие. – Он видел, как глубоко она задумалась над всем этим. – Считаешь, если бы мы больше рассказали о случае с Питерсонами…

– То супруги Рейнольдс хотя бы вызвали полицию? А ты так не думаешь?

– Нет. Все, что у нас есть по Питерсонам, – это кровавая расчлененка и старое пыльное пугало в амбаре. Такие подробности только спровоцировали бы панику.

– Как будто сейчас у нас ее нет. – Саманта мотнула головой в сторону дороги. Перед полицейским заграждением стояли три новостных фургона. – Беннингтон успел увидеть слишком много, прежде чем мы его остановили.

– Может, оно и к лучшему. Не кори себя, Блу. Это правило номер один. Мы ни хрена не можем вернуть и изменить, как бы сильно… – В горле встал ком, поэтому пришлось повторить: – Как бы сильно нам этого ни хотелось.

– Но оглядываясь назад…

– Оглядываться назад – на хрен не нужно, Блу. Правило номер два.

– Больше похоже на правило номер двадцать. Оглядываться назад – на хрен не нужно. Понял, принял.

– Тогда, в амбаре Питерсонов, мы и представить себе не могли то, что знаем сейчас. Что сукин сын использует книгу этого писателя в качестве сраного плана действий.

– И ты еще меня ругаешь за мои выражения? – Блу открыла дверь машины и замерла. – Почему он тебе так не нравится?

– Кто?

– Бен Букмен. Этот писатель.

– Самопровозглашенный Человек-кошмар? – Миллз покачал головой. – Он из ненормальной семьи. И яблоко в его случае недалеко упало от Блэквудской яблони.

– Ты когда-нибудь был там? В Блэквуде?

– Давным-давно.

– В далекой-далекой галактике…

– Что-то в этом роде. – Он тоже открыл дверь автомобиля. – А ты ведь там не была, да?

– Раз я уже взрослая, то могу и признаться: была. Вместе с несколькими друзьями. Накануне выпускного класса. С нами еще был Дэнни. Как-то летним вечером мы поехали туда, просто чтобы потом говорить, что мы это сделали.

– Просто чтобы потом говорить, что вы это сделали. – Миллз почесал в затылке. – Это было глупо, Блу.

Она пожала плечами.

– Мы пробыли там недолго. Жутковатое место. Никогда раньше не видели таких деревьев. А потом мы услышали какой-то шум. И в панике смылись оттуда.

– Вот почему мы с мамой предупреждали тебя, чтобы ты туда не ходила.

– Порой подросткам нужно самим обжечься, чтобы понять: огонь – это горячо.

– Одна из любимых фраз твоей мамы.

– Реально полезная, – сказала Саманта. – А ты зачем ездил в Блэквуд, Миллз?

– Сэм, ты можешь завязать с этим дерьмом в виде обращения «Миллз»?

– Не расскажешь?

– Нет.

– Что тогда случилось?

– Ездил туда, чтобы расследовать исчезновение мальчишки Букмена. Младшего брата Бена, Девона.

– И что?

– И ничего. Разговор окончен, Блу.

Новостники убрались восвояси. Именно из-за таких вспышек гнева она и запретила ему видеться с внуками. Миллз оглянулся на дочь.

– Пирог-то хоть был вкусный?

– Что? – Сэм виновато вытерла рот.

– Пирог, – повторил он. – Ты ходила к пожилой соседке. Она предложила тебе кусочек яблочного пирога, принесенного ей Рейнольдсами три дня назад. Ведь именно так поступают пожилые люди. Они угощают тебя пирогом. И поскольку мы хорошо тебя воспитали, ты согласилась. В этом нет ничего плохого. – Он кивнул в ее сторону. – Но у тебя на блузке остались крошки.

Саманта опустила глаза, стряхнула лишнее с груди и села в машину. Миллз последовал ее примеру. Она взглянула на него, когда он возился с ремнем, и усмехнулась.

– Что смешного?

– У тебя расстегнута ширинка.

Он посмотрел вниз и пробормотал:

– Черт возьми.

Застегнул молнию и кивнул в сторону дороги:

– Езжай давай.

А когда они проехали уже с милю, сказал:

– Просто имел в виду, что ты могла бы принести и мне кусочек.

– Чего? Пирога? – спросила она.

– Да.

– Так попросил бы.