Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 337 страниц)

Алис молчала, видя, как он, отвернувшись, стискивает руль. Даже жилы на кисти набухли. Какая-то рациональная ее часть говорила, что ей должно быть страшно, что она рискует, и в то же время… Она словно шла по краю пропасти. Словно играла с огнем. Это ощущение почему-то будоражило: как будто Алис была сейчас такой же, как он, равной ему, способной выдержать и его гнев, и ярость, и выплеснувшуюся тьму. Выдержать и не отступить.

– Почему? – вырвалось у нее.

– Потому что если я действительно что-то с ней сделал… – начал он и вдруг гневно выдохнул: – Если вы это выясните, то убежите отсюда впереди собственного визга!

Алис вздрогнула. Эта его откровенность просто опьянила. У нее все вспыхнуло внутри от чувства хмельного восторга – он был искренен с ней сейчас, он прямо сказал, что хочет, чтобы она осталась. Он чувствовал то же, что и она. Ей не показалось. Она это не выдумала. Деккер тоже… ощущал натянувшуюся между ними нить. Они двое – одинаковые чужаки среди нормальных.

И в этот момент она не хотела думать о том, что он может быть убийцей. И о том, что это ее все равно не останавливает. Не останавливает ее тягу к нему, не вызывает желания бежать и прятаться, поступать разумно. Она просто хотела быть здесь и сейчас, в этом необъяснимом чувстве сходства. Родства?..

– Нет, – тихо пообещала Алис, дотронувшись до его руки, – не убегу.

Деккер снова посмотрел ей прямо в глаза – неотрывно, глубоко, словно пил ее взглядом, и она смотрела в ответ упрямо и твердо.

И убрала свою руку, только когда дождалась легкого ответного пожатия.

* * *

Старый полуразвалившийся дом словно смотрел на них своими пустыми окнами-глазницами. Настороженно и мрачно. Что Деккер планировал тут найти? Просто хотел прочувствовать атмосферу этого места, понять, что могло привести сюда его деда? Что происходило здесь между Ксавье и его странным другом?

Заходить внутрь даже не хотелось – висящая на одной петле дверь открывала черный проем, из которого тянуло сыростью и затхлостью. Серые полусгнившие доски были покрыты мхом, в щели забились ветки и хвойные иглы. Алис, надев перчатки, шагнула вслед за Деккером, который, светя фонариком, вошел первым. Под ногами хрустело битое стекло, валялись окурки. Прямо посреди трухлявых досок на полу кто-то когда-то, видимо, пытался разжигать костер. Наверняка сюда заходили любители заброшек или просто любопытные подростки, шарящиеся по всяким «атмосферным местам», как они обычно это называют.

Алис достала камеру и, настроив вспышку, начала фотографировать испещренные надписями стены. В основном граффити, но под ними обнаружились и более старые надписи. Интересно, как все это выглядело тогда, в годы молодости Ксавье?

– Думаете, здесь что-нибудь осталось с тех времен?

– Не знаю, – пожал плечами Деккер. – Не то чтобы я рассчитываю что-то найти… но мой дед не просто так оказался в этом доме после исчезновения Беатрис. И, если верить Лорану, окончательно он сошел с ума именно здесь. Но почему он встречался тут с этим своим другом? Друг тоже… придерживался этой их религии? И если да, почему не общался с Ван ден Бергом? Почему Тесс Форестье с ним враждовала? Сдается мне, с этим их братством и тем, что с ним связано, все было далеко не так благостно, как это расписывает Лоран.

– Думаете, он что-то скрывает?

– Пока непонятно… Мне показалось, что, может быть, и скрывает, а может быть, просто знал не все. Тоже не был допущен в число избранных. И что-то подозревает, чем не захотел с нами делиться. Надо выяснить, кому принадлежал этот дом.

Алис кивнула и сделала еще несколько снимков.

– Пойдемте.

Было как-то не по себе, но она ни за что бы в этом не призналась. Все тут словно давило со всех сторон, как будто затягивало с каждым шагом во что-то вязкое, тяжелое, почти осязаемое. Чужое. Хотелось поскорее уйти.

В машине Алис снова достала камеру, лишь бы себя чем-то себя занять – неловкое молчание между ней и инспектором после того слишком искреннего разговора ее смущало, – и начала увеличивать снимки. Обычные рисунки, надписи «мы были здесь», какие-то имена, сердца, пронзенные стрелой. А вот тут под граффити явно было что-то необычное. Полустертая запись, почти у самого пола. Записанное в столбик одно и то же слово.

Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись.

Алис нахмурилась. Конечно, это мог написать и кто-то из подростков. И все же что-то ее здесь царапнуло. Почерк казался странным, как будто старомодным и в то же время прыгающим, словно писавший человек сильно нервничал. Или был не в себе.

Она полистала снимки дальше, внимательно вглядываясь. И вздрогнула, когда увидела еще одну надпись, сделанную тем же почерком:

«Я покажу т… на что я способ…» И еще рядом: «Я встану во весь рост и оседлаю зверя».

Алис посмотрела на Деккера, чье лицо, сокрытое в тени, было похоже на страшную маску.

– Кажется, я что-то нашла.

Глава 13

Нет. Не убегу.

Она сидела рядом, склонившись над фотоаппаратом, рассматривая сделанные в старом лесном доме снимки, – такая спокойная, серьезная и храбрая, и Марк не мог поверить, что это и в самом деле произошло между ними.

Этот разговор, это внезапное… признание.

Она произнесла это искренне. Не пыталась ни успокоить его, ни солгать, чтобы избежать возможного конфликта. Не побоялась, оставшись наедине с монстром, сказать ему правду. Хотя Марк чувствовал, как она волнуется, как уже с утра была напряжена, а потом буквально вся заледенела, когда отошла прочитать то присланное ей сообщение. Чувствовал, что ей рассказали что-то страшное и это касалось его. Чувствовал ее панику, когда свернул с дороги на просеку.

И все же она решилась. Марк отчетливо уловил момент ее внутреннего смятения, ощутил это одновременно с ней: их неожиданную близость. Она, эта странная девчонка, словно бы признала в нем… своего? Похожего на нее. Такого же, как она.

Ариадна протянула ему нить. И он судорожно в нее вцепился – в тот момент ему так отчаянно хотелось тоже дать девчонке надежду. Или… привязать ее к себе. И ведь это было легко. Она, как все травмированные люди, не знала себе цены, ее было так просто подсадить на обычное человеческое тепло и хорошее отношение, на обещание принятия – такой, какая она есть, вместе со всеми ее проблемами. Впрочем… Марк усмехнулся про себя. Точно так же просто было привязать и его. Она сказала, что не убежит, она не испугалась, и он уже размяк, даже не ожидая, что это затронет его так глубоко. Ее отчаянно храбрый шаг, ее протянутая к нему рука – через страх, одиночество, тьму. И стоило только протянуть руку в ответ, как от этого прикосновения словно что-то сдвинулось внутри. Да чтоб тебя!..

Это странное, давно забытое ощущение – надежды. Призрачного шанса. Неожиданно вспыхнувшая внутри искра, от которой тут же стало тепло. Марк давно знал, понимал, что должен перестать бегать по кругу и прятаться от самого себя. Должен разобраться в том, что с ним происходит, что началось с тех пор, как он уехал в этот городок. Знал, но не пытался, не хотел, как не хотел приводить в порядок старый дедов дом, как не желал признавать реальность своей скучной жизни в унылой глуши. Не было смысла, не было цели, лучше было оставаться в вечном полусне, плыть по течению, ни о чем не думая, а сейчас… Яркая золотая искра, словно оброненная девчонкой в его сыром темном подземелье, настойчиво светила и звала к себе. И Марку неожиданно захотелось поднять ее, положить на ладонь. И оглянуться вокруг.

Наконец лес остался позади, и в последних отсветах хмурого дня они доехали до участка. На его счастье, там никого не было.

Марк пригласил Янссенс в свой кабинет, махнул рукой в сторону подоконника и начал делать кофе.

– Значит, вы что-то нашли на снимках, которые сделали? Покажете?

Она взяла фотоаппарат, снова полистала снимки. Марк, включив кофемашину, подошел взглянуть.

– Вот, видите… сначала «вернись-вернись-вернись». Потом обещание показать, на что способен. И вот тут еще: «Я встану во весь рост и оседлаю зверя». Это не похоже на обычные подростковые надписи на стенах. И почерк слишком старомодный. Особенно заметно, если сравнить с остальными надписями.

– Думаете, это как-то связано с их братством?

– Не знаю, но вот это упоминание зверя… С другой стороны, «вернись» говорит скорее о драме, расставании.

– Интересно… То есть вы полагаете, что написать это мог и мой дед? Надо сравнить почерк. У нас остались письма Ксавье. И в любом случае стоит поискать эту Тесс Форестье.

Марк запустил компьютер и, пока тот со скрежетом загружался, налил кофе себе и Янссенс.

«Ну что ж… надо это озвучить?»

– Вы сказали, что вам прислали данные по номеру Одри? – Он протянул Янссенс чашку.

– Да. – Девчонка взглянула на него с удивлением, приняв кофе из его рук.

– Перешлите мне их, пожалуйста. Откроем на моем мониторе и вместе посмотрим, если вы не против.

Янссенс запнулась на мгновение, словно пытаясь понять, что это значит, и вдруг улыбнулась, вся порозовев от радости:

– Вы… будете…

– Я сообщу наверх, что у нас новое дело: исчезновение Одри Ламбер, – спокойно произнес Марк и отпил кофе. – Сделаете, пока я поищу номер мадам Форестье?

Компьютер как раз загрузился к тому моменту, когда он уже коротко поговорил с пожилой мадам. Удивления та не выказала и легко согласилась на встречу. Он записал адрес, залогинился и открыл почту.

– Вот сюда перешлите.

Янссенс подошла ближе и кивнула, взглянув на адрес, а потом потыкала в телефон.

– Отправила.

Марк поднялся, жестом пригласил ее на свое место. Она села, пристроившись на краешек, а он встал за креслом, чтобы тоже видеть экран.

– Вот, высветилось во входящих. Откроете?

– Боже, как он тормозит, – вздохнула Янссенс, дергая мышку.

– Это точно. – Марк наблюдал, как она пытается нажать на письмо. – Колесико прокручивается, жмите сильнее.

– Готово! – Она открыла файл со списком номеров. – Вот последние звонки и локализация сообщений, о которых я просила.

– Как вам удалось это сделать без ордера?

– Связи, – улыбнулась она. – Но я, разумеется, не раскрою свои источники.

– Разумеется, – усмехнулся Марк.

Янссенс снова принялась сражаться с мышкой, чтобы прокрутить файл вниз, но никак не могла – тут нужно было приноровиться.

– Черт! Проскакивает!

Он наклонился:

– Давайте лучше я.

Марк накрыл ладонью мышку, когда Янссенс уже убирала свою руку, но все же случайно коснулся ее пальцев. И почувствовал, увидел, как она вздрогнула. И как закусила губу, не понимая, видимо, насколько эротично это смотрелось.

– Вот это мобильные номера, надо будет их проверить. А здесь код городской, – задумчиво протянул Марк. – И звонок исходящий, за три дня до… до того, как было отправлено последнее сообщение.

– Можно, наверное, пробить, куда она звонила, – предложила Янссенс и придвинула к себе клавиатуру. – Раз с мобильными пока не получится. Вот этот, значит… – Она загуглила номер. – Да как вы вообще работаете, тут же еще и клавиши западают! Так… вот он.

Марк посмотрел на выпавшие по запросу ссылки.

– Хм. Медицинская клиника?

– Узконаправленная. Гинекология. – Щелкнув мышкой, Янссенс открыла сайт клиники. – Все необходимые анализы, обследования, возможность получить второе мнение…

– Полагаю, это был… плановый осмотр? – осторожно спросил Марк, опасаясь ее смутить.

– Хм… – Она нахмурилась. – Не знаю. Это частная клиника. Я больше чем уверена, что обычно Одри ходила к гинекологу по страховке. К тому же это в часе езды отсюда. Нет, тут явно что-то не то… Знаете что? Я спрошу у Анжелики. Правда, мне придется сделать вид, что мы с вами… скажем так, не нашли общего языка.

Марк одобрительно кивнул. Умница, Янссенс. Несмотря ни на что, работать с ней было… захватывающе. Идеальная партнерша: инициативная, отзывчивая, понимающая с полунамека. Мысли тут же устремились куда-то не туда – он вздохнул, возвращаясь в реальность, выпрямился, больше не вглядываясь в монитор. Хлопнул себя по карману – черт, кажется, сигареты остались в куртке.

– Я запрошу данные по мобильным номерам, как только дело откроют официально.

Янссенс кивнула, закрыла файл и, развернувшись в кресле, встала, неожиданно оказавшись почти вплотную к Марку. Неловко сделала шаг назад, отодвигаясь от него, сбила кресло и уперлась в край стола. Марк знал, что надо отступить, чтобы дать ей пространство, чтобы дать ей возможность выбраться из получившейся ловушки, но чувствовал, что она… Да, сейчас она была не против, чтобы он стоял так близко. Может быть, по привычке немного смущена, но ей определенно этого хотелось. Никаких колючек, настороженности или напряжения, напротив – как будто… любопытство? Желание узнать, что будет дальше? Он пытался не думать о том, как легко было бы сейчас подхватить ее и усадить на стол. Оказаться между ее раздвинутых бедер. Расстегнуть ей джинсы и просунуть руку, уже чувствуя пальцами возбуждение, эту мягкость и влажность даже через ткань белья…

– Мне надо дописать официальное заключение о причине смерти. И разрешение о выдаче останков, – сказала она, глядя ему прямо в глаза.

– Напишете завтра. Сегодня… был долгий день. – Марк вдруг понял, что говорит это медленно, медленней, чем обычно, и смотрит на ее губы. Эти приподнятые уголки, как всегда, завораживали. – Вы устали.

Янссенс кивнула, все еще не двигаясь с места. И вдруг провела языком по нижней губе, а потом прикусила ее.

– Да…

Дверь в кабинет неожиданно грохнула, распахнувшись, и они оба вздрогнули.

– Я его застрелю! – раздался гневный вопль.

Марк отпрянул, резко шагнул в сторону, чтобы дать девчонке отойти от стола, и оказался перед влетевшей в кабинет Кристин.

– Мартена? Я обеспечу вам алиби. Кофе?

– Боже, да… и коньяку. Я знаю, что у вас есть.

– Так подчиненные и садятся начальнику на голову, – заметил Марк, подходя к кофемашине.

– Не садятся, а устанавливают доверительные отношения. Просто первые… м-м-м… несколько лет у нас с этим был затык, а теперь все вдруг как понеслось! Вы у нас шеф без прелюдий.

Черт! Ну кто ее за язык тянул? Марк бросил быстрый взгляд на Янссенс: та снова порозовела, но, скрестив руки на груди, вдруг решительно вздернула подбородок.

– Я тоже от коньяка не откажусь.

– Вот и отлично, – хохотнула Кристин.

– Только при условии, что я довезу вас обеих до дома, – вздохнул Марк и вытащил из сейфа бутылку.

* * *

Будильник она не услышала. Проснувшись, в ужасе схватила телефон, но, к счастью, поняла, что проспала не так уж сильно – одеться и выпить кофе в быстром темпе вполне могла успеть.

Заскочив в ванную, Алис взглянула на себя в зеркало и замерла. Черт! Сон… Ее тут же бросило в жар, потому что все это мгновенно и некстати вспомнилось в подробностях, так что захотелось закрыть лицо руками.

Ей снился клуб, сотрясающийся от музыки, красно-черные стены, яркие вспышки света. Она, разгоряченная после танцев, вышла в туалет и стояла у раковины, разглядывая себя в зеркале, – неожиданно дерзкая с этим ярким макияжем, густо накрашенными глазами и красной помадой на губах. Алис смотрела на себя, совсем другую, такую, какой никогда не была, и ей это нравилось: и распущенные волосы, и кожаная косуха с заклепками, и короткая юбка, и красные – в тон помаде – туфли на высоких каблуках. А потом дверь сзади открылась, и вошел он. Она видела в зеркале, как он подходит, как смотрит на нее. Видела этот непроницаемый, темный, глубокий взгляд василиска. Видела и улыбалась в предвкушении, уже зная, что он сейчас сделает. И он сделал – резко притянул ее одной рукой за талию, а другой провел ей по бедру, задирая короткий подол юбки выше края чулка, коснулся пальцами обнаженной кожи. Его ладонь была такой большой и обжигающе горячей, и Алис зажмурилась, чуть подавшись бедрами назад, к нему.

– Без белья? – шепнул он, зарываясь носом ей в распущенные волосы. – М-м, плохая девочка… поехали ко мне.

Черт! Алис плеснула себе в лицо ледяной воды. Не надо было пить вчера коньяк. Да, они с Кристин выпили совсем немного, но, видимо, от усталости и полного нервов дня ее просто унесло. Судя по всему, это было более чем заметно, потому что Деккер не только довез ее на машине до гостиницы, а проводил до номера. И эта пауза перед прощанием на пороге была такой мучительной, такой сладкой… как будто она и правда могла… его поцеловать. Пригласить войти. Как будто она была той, другой, своим двойником-противоположностью, уже мерещившейся ей несколько раз…

Как будто все то, что могло произойти, не закончилось бы очередным унижением.

Если ты такая фригидная, то какого хрена вообще это все начала? Лежишь тут с таким лицом, что импотентом стать недолго.

Воспоминание, до сих пор причиняющее боль, вдруг нахлынуло с новой силой. И как она ни цеплялась за слова Деккера, за его признание там, в машине, было очевидно, что такая, как она, не может быть ему нужна. Вряд ли он, даже чувствуя в ней эту ненормальность, действительно понимал, насколько она уныла и зажата. Насколько она… не способна ответить ему тем же. Ответить ему так, как он бы хотел.

Если ты такая фригидная…

Сколько у него было женщин? Какие они были? Уж точно не как она. Деккеру нужна была другая, такая, какую Алис видела во сне. Раскованная, соблазнительная, бесстрашная, способная увлекать и увлекаться. Девушка в красных туфлях.

Она вдруг с удивлением подумала, что во сне этот другой образ себя не вызывал у нее отвращения или страха, а наоборот, показался… привлекательным. Никакого тоскливого сосущего ожидания неминуемой кары и разверзнувшегося под ногами ада для грешницы, только наслаждение свободой. Темным желанием и ощущением – ей можно. И вместе с пробуждением пришла печаль, что наяву это недостижимо.

Черт! Лучше было не думать на эту тему, не пускать эти воспоминания. И без того сейчас хватает переживаний.

Алис быстро оделась, сбежала по ступеням вниз и, кивнув Вивьен, буквально проглотила уже приготовленные для нее круассан и кофе, когда телефон тинькнул.

Деккер:

Алис вдруг поняла, что улыбается, несмотря ни на что. Закусив губу, она схватила куртку и выскочила за дверь.

– Доброе утро.

– Доброе утро.

Деккер, как обычно, курил, прислонившись к машине, пассажирская дверь уже была открыта. Прежде чем нырнуть на сиденье, Алис оглянулась и увидела спускающегося с крыльца комиссара Мартена. Тот, как всегда, старался держаться надменно, но стянутая пластырем переносица придавала ему довольно нелепый вид, а губы были нервно и недовольно поджаты. Судя по всему, он заметил ее и Деккера, но притворился, будто не видит. Алис фыркнула про себя, села в машину и пристегнулась.

– Сначала ателье и мадам Форестье, – сказал Деккер, затушив окурок в пепельнице и трогаясь с места. – Отчет закончите после обеда.

Она кивнула.

– Я отправил с утра все бумаги наверх, к вечеру должен быть ордер на проверку всех мобильных номеров. У меня, в отличие от вас, связей нет, – ухмыльнулся он.

Ну конечно, нет у него связей. С такой-то семьей! Если профессор Морелль, которому приписывали какую-то едва ли не фантастическую влиятельность, приходился ему дядей… впрочем, Деккер упомянул плохие отношения. Интересно.

Внезапно телефон снова тинькнул. Алис открыла новое письмо в рабочей почте, и сердце вдруг ухнуло куда-то вниз. Ее отзывают? Она быстро пробежала глазами текст: «Приоритетность расследования… ввиду нехватки кадров… в качестве внештатного криминалиста… ваши расходы на пребывание…»

– Да-а! – выкрикнула она громко и тут же одернула себя.

Радость от того, что не придется уезжать, взорвалась как фейерверк, и Алис сама испугалась яркости этого чувства.

Что с ней происходит? Почему? Куда исчезли ее осторожность и рациональность? Только из-за того, что ее так невыносимо влечет к Деккеру? Она вдруг подумала с отчаянием, что когда узнала о происшествии в клубе, то первым ее чувством были не ужас, не возмущение и не страх. Первым чувством была ревность. И сосущая тоска – потому что она поняла, что никогда не станет той, кто по-настоящему может понравиться Деккеру.

Черт возьми, она заигралась. Она должна все это прекратить. Она…

Но он был тут, совсем рядом. Алис чувствовала этот запах ветивера и сигарет. Смотрела на его огромную руку на руле: крупные костяшки пальцев, красиво проступающие вены. Украдкой разглядывала его лицо.

Чудовище, которое на самом деле было принцем, – о да, сказка, старая, как мир. Только вот эта сказка никогда не билась с реальностью. И слишком много женщин, самоотверженно желающих спасти несчастного страдальца, были сожраны им прямо в его же замке. Алис вздохнула. Черт, нет. Она не попадется. Она обещала не убегать, значит, не убежит. Но затянуть себя в ад не позволит.

– Хорошие новости? – ровным тоном поинтересовался Деккер.

– Меня оставляют здесь в качестве внештатного эксперта-криминалиста. – Она постаралась ответить так же спокойно.

– Отлично. – Он улыбнулся. – Мне как раз нужен толковый напарник.

Алис не могла не улыбнуться в ответ. Эта его способность вдруг сказать именно то, что ей так хотелось услышать, обезоруживала и сбивала с толку. И заставляла мечтать. Представлять, что где-то в параллельной вселенной они бы… у них бы получилось и это.

Мысль эта вспыхнула мгновенно, в виде такого яркого образа, что Алис не успела ее прогнать. А потом уже не было сил. Она буквально увидела, как залезла бы к Деккеру на колени, как целовала бы его, привыкая, пробуя, чувствуя на себе его руки, а он бы ее не торопил. Он бы понимал, что ей нужно именно так, он даже сам бы сказал, чтобы она делала то, что хочет. Что она… нормальная. Что ей просто нужно время, что в этом нет ничего ужасного, и что ему… ему нравится.

Черт! Алис отвернулась к окну, ей казалось, что Деккер может по ее лицу понять, о чем она думает. Щеки горели. Надо было срочно сменить тему, поговорить о чем-то… о деле!

– Значит, мы сейчас едем в то ателье? Точнее, в копировальный центр, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал строго и деловито.

– Да, мадам Форестье ждет нас позже, – отозвался Деккер. – Ну, раз мы напарники, и пока есть время, предлагаю обсудить, что у нас есть. – Глянув на навигатор и включив поворотник, он свернул с главной дороги в сторону леса. – Значит, первое. Номера машины, которой сталкер несколько раз пользовался, фальшивые. Машина, скорее всего, краденая, хотя это не факт. Нужно проверять. Я сообщил в отдел федеральной полиции, который занимается такими делами. Тут у нас есть зацепка, потому что они как раз ведут крупное дело о фальсификации номеров. И, похоже, там намечается прорыв. Они обещали держать меня в курсе. Так что будем ждать. А пока… Скорее всего, машину сталкер уже где-то бросил. Или спрятал… Я на заднем сиденье положил папку, там все фотографии с камер наружного наблюдения. И карта, на которой отметил эти точки. Возьмите посмотреть.

Алис потянулась назад, взяла папку и начала листать бумаги.

– Я предполагаю, что сначала он оставлял машину в городе, но на платных парковках она не появлялась. Я проверил по камерам эти несколько дней. Значит, оставлял просто на улице, ближе к окраинам городка, где не нужно платить за место. Точки на карте другим цветом – это бесплатные места, не попадающие под камеры, вдали от скоплений людей, где я в таком случае оставил бы машину сам. Но я их тоже проверил, ничего.

– Значит, с машиной остается только ждать. А этот подросток?

– Я планирую поискать его ближе к вечеру. У моста, они там катаются на скейтах, слушают музыку. Полагаю, наш скейтбордист тоже из этой компании. Вряд ли он живет в другом городе. Я не удивлюсь, если это его отпечатки на том бульдозере. Ну и на сарае мадам Дюпон, соответственно. Его или кого-то из их компании. Скорее всего, сталкер искал как раз местного. И нашел.

– И как вы думаете его вычислить?

Он усмехнулся.

– Думаю, он бросится бежать, как только меня увидит. А если нет… я все равно увижу, кто боится меня больше всех.

Алис кивнула.

– Понятно.

Она не сомневалась, что он действительно увидит. Все же Деккер определенно был талантливым следователем, сослать его сюда было серьезной ошибкой, если не преступлением.

– Если что, сыграете доброго полицейского? – Он снова глянул на навигатор, потом на нее и улыбнулся.

– Договорились, – тоже с улыбкой ответила Алис.

* * *

Меня оставляют здесь в качестве внештатного эксперта-криминалиста…

Девчонка так этому обрадовалась. Так довольно вскрикнула. Боже, если бы она видела себя в тот момент! Эта вдруг прорвавшаяся наружу страстность, этот азарт, эта сила характера…

Она хотела остаться и работать с ним дальше. Может быть, так же сильно, как желал он. Но на самом деле его это испугало. Да, Марк хотел оставить ее себе так отчаянно, что даже решился на тот проклятый звонок. И дядя Жан сделал так, как он попросил: подергал за нужные ниточки. И вот теперь… Марк посмотрел на девчонку и словно вновь увидел пляшущую красную точку у нее на лбу. Он вдруг почти уверился в том, что в тот раз это были не подростки с лазерной указкой. Не случайное совпадение. Это было послание ему: «Ты не можешь защитить своих людей. Не смог тогда, не сможешь и сейчас».

Ни от сталкера, ни от себя.

Окровавленная простыня. Следы пальцев на шее.

Это наследственное…

Он толкнул дверь копировального салона. Сидящий за стойкой молодой человек даже не поднял глаз от монитора.

– Старший инспектор Деккер, – коротко представился Марк, показав документы, на которые парень даже не взглянул. – А это криминалистка Янссенс. Нам нужна тестовая распечатка с фотопринтера.

Молодой человек кивнул, не говоря ни слова, щелкнул пару раз мышкой на компьютере и направился к принтеру. Нажал пару кнопок и протянул фотографию. Марк передал ее Янссенс.

– Это он! – объявила она, глянув на снимок. – Тот самый принтер!

«Отлично!»

– Вы здесь работали на прошлой неделе? У вас полный график или посменная работа? Есть сменщик?

Парень недоуменно поморгал.

– Работал, да… Я тут только один и сижу. И на прошлой неделе… да. В отпуске летом был только.

Марк кивнул.

– Хорошо. Тогда попытайтесь вспомнить, желательно в подробностях, кто пользовался этим принтером около недели назад. Я вас не тороплю. Можете подумать. В первую очередь нас интересует, не заходил ли сюда какой-нибудь мужчина, который, возможно, хотел прикрыть лицо. Натягивал капюшон или носил медицинскую маску?

– Да мне и пытаться не надо, – буркнул парень. – Какой-то дебил, который не понимает слов «оплата только картой». Сунул наличные и сбежал.

– Как он выглядел?

– Ну… роста среднего, в капюшоне и в солнечных очках, хотя на улице темно было.

– Это все? Какие-то особые приметы?

– Ну, он хромал… кажется. Так странно как-то двигался. Ну да, хромал, он еще когда быстро за дверь выскочил, ногу подволакивал.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – любезно вставила Янссенс, но молодой человек уже снова уставился в монитор.

– Вы знаете, кто это мог быть? – спросила она, когда они вышли за дверь.

– Нет. – Марк чуть не скрипнул зубами от досады. – Среди тех, кого я подозреваю, не было хромых.

Это дежавю. Это постоянно чужое присутствие где-то рядом. Ускользающая тень. Он попытался вспомнить все те разы, когда возникало это чувство, попытался услышать звучание, настроиться, но ничего не отозвалось. Да чтоб тебя!.. Марк злился на себя из-за бессилия, из-за очередного доказательства того, что в этой дыре он совершенно растерял все навыки. Что раньше, когда был в DSU, на раз бы вычислил любую слежку, а сейчас, после всего, что с ним случилось, после этого тумана в голове, провалов памяти, неспособности верить даже самому себе…

– Но это все же зацепка, – ободряюще улыбнулась Янссенс. – Что теперь?

Марк посмотрел на часы.

– Сначала кофе, потом поедем к мадам Форестье. Кстати, тут за углом продают неплохие вафли. Пойдемте перекусим.

* * *

На заборе перед домом Тесс Форестье висела большая вывеска «Додзё «Лес на холме». И рядом надпись на японском.

– Она преподает айкидо, – пояснил Марк. – Я ее нагуглил, посмотрел. Шестой дан. Или седьмой? Так или иначе, как выяснилось, довольно известна в этих кругах, ее постоянно куда-то приглашают.

Мадам встретила их в дверях, поприветствовав легким поклоном. Она была сухонькой и хрупкой на вид, но сила, ловкость и точность в ее движениях не оставляли сомнений, что первое впечатление обманчиво. Загорелое лицо с морщинками, не тронутое косметикой, обрамляли короткие седые волосы, глаза смотрели прямо и ясно, и вместе с простым темно-серым кимоно, в которое она была одета, все это оставляло ощущение гармоничности и законченности образа. Естественности. Она была из тех людей, которые… кажется, нашли баланс в этой вселенной.

Форестье попросила их разуться, а потом провела в обставленную в японском стиле комнату. Жестом указала на низенький столик, у которого лежало несколько подушек.

– Присаживайтесь. Будем пить чай.

Марк сел, кое-как неловко подвернув ноги, которые, казалось, тут же заняли собой все свободное пространство. Он возвышался над старушкой и ее чайным столиком, как гора, и чувствовал себя так, как будто при его малейшем движении тут же вокруг обрушатся все эти хлипкие плетеные циновки, ширма из рисовой бумаги и даже расставленные на подставках катаны с инкрустированными рукоятками и деревянные синаи. Черт, да он тут даже дышать полной грудью боялся, чтобы не сдуть на хрен весь этот милый японский домик.

Янссенс примостилась рядом, куда ловчее, чем он, поджав под себя ноги, и Марк заметил, что носки у нее красные в белый горошек, а мелькнувшие из-под чуть задравшихся штанин лодыжки – тонкие и изящные. До ужаса захотелось сделать совершенно неподобающее – сжать пальцами ее щиколотку, провести вверх по ноге или вообще просунуть руку ей в штанину…

Марк почувствовал взгляд мадам Форестье и, быстро на нее глянув, заметил в ее глазах едва уловимую тающую усмешку. Ну, само собой, мать твою! Надо держаться в рамках приличий, а не вести себя как дебил перед старухой, которая наверняка замечала все его неловкие перемещения в пространстве. И физические, и ментальные. Чувствовала, каким он к ней пришел. Чувствовала, что происходит между ним и Янссенс. Он сам это ощущал, он это видел: Тесс Форестье улавливала все это так же хорошо, как он обычно чувствовал людей.

Она тем временем изящно опустилась на колени и, налив воду из чайника в чашу, принялась взбивать чай венчиком.

– Мадам Форестье, не станем утомлять вас долгими прелюдиями, поэтому сразу к делу, – начал Марк, стараясь говорить вежливо, но вместе с тем деловито. – У нас есть несколько вопросов относительно того, что тут происходило много лет назад, когда еще был жив Ксавье Морелль.

Она кивнула.

– Я бы предпочла, чтобы вы задавали другие вопросы, инспектор, но для начала сойдет и так.