Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 300 (всего у книги 337 страниц)
Глава 34
Оранжевый уровень, Октябрь 2016
Объединенная оперативная группа по борьбе с терроризмом состояла из сотрудников полиции Миннеаполиса и агентов ФБР. В их распоряжении было отдельное здание, всего в нескольких сотнях метров от мэрии – в пешей доступности. Едва Кей вошла в приемную вместе с Уокером и Хэнсоном, как сразу отметила, что обстановка здесь на порядок превосходит их собственную. А когда они шагнули в ярко освещенный конференц-зал, где уже сидели восемь человек, она заметила, что и костюмы присутствующих были классом выше.
После быстрого раунда представлений выяснилось, что четверо были из полиции, двое из ФБР и двое – из личной охраны мэра.
– Спасибо, что так быстро добрались до штаба ООГБТ, – произнес Тед Спрингер. На нем был полосатый костюм в стиле Уолл-стрит, выгодно отличавшийся от стандартного, безликого черного обмундирования ФБР. Кей мгновенно поняла: он уже назначил себя главой всего, что здесь будет происходить.
Впрочем, Спрингер понимал, что на данном этапе вся информация находится у убойного отдела, поэтому передал слово Уокеру, а тот, в свою очередь, кивнул Кей. У нее не было времени на волнение, которое иногда охватывало ее перед выступлениями. Она сразу перешла к фактам: убийство и покушение на убийство, в которых подозревался Томас Гомес, охота на него и подозрение, что теперь целью Гомеса стали стадион «Ю-Эс Бэнк» и мэр Кевин Паттерсон.
После ее доклада повисла секундная тишина. Затем заговорил Спрингер:
– Значит, этот Гомес дважды ускользнул от вас, используя туалеты?
Кей уловила скрытый упрек, но проигнорировала его.
– Да, – ответила она. – Складывается впечатление, что он намеренно дает нам знать, где находится, сажает нас себе на хвост, а затем исчезает.
– Вы не допускаете, что ему просто повезло два раза подряд? Какой мотив у Гомеса играть в такие игры?
– Я не знаю, – сказала Кей. – Возможно, он просто хочет отправить послание.
– И что же это за послание, Майерс?
Кей переглянулась с Уокером, прежде чем ответить.
– Что он призрак. Что если он захочет добраться до Кевина Паттерсона на стадионе, мы не сможем его остановить.
– Вы в курсе, что гражданским лицам запрещено проносить оружие на спортивный стадион, даже когда там не проводятся спортивные мероприятия?
– Да, – ответила Кей.
– И все же вы полагаете, что он считает стадион хорошей идеей?
Кей заметила, как Спрингер поправляет рукава пиджака, хотя тот, по ее догадке, был сшит по индивидуальным меркам.
– Да.
– И вы думаете, он верит, что сможет перехитрить полицию Миннеаполиса, у которой только оперативников больше тысячи, не говоря уже об ФБР?
– Я не говорю, что он прав. Я лишь озвучиваю то, как, по моему мнению, он мыслит.
– Что ж, мисс Майер, – произнес Спрингер (Кей заподозрила, что он намеренно проглотил «с» на конце), – убийства – это ваш бизнес. За каждым делом стоят печальные и банальные истории, а виновные почти всегда оказываются людьми неполноценными. Но террористы, с другой стороны, какими бы безумными они ни казались, часто являются людьми рациональными и умными, особенно в том, что касается оперативных методов. Если Гомес планирует именно это, он прекрасно понимает: угрожая жизни мэра, он натравит на себя каждого полицейского в городе. Конечно, бывают террористы с глубокими расстройствами личности, но в большинстве случаев террорист делает все возможное для успеха своей миссии. Говоря прямо: если мы раскрыли план убийства мэра на стадионе, значит, Гомес уже облажался. Это говорит мне о том, что мы имеем дело с дилетантом. Безусловно, он все еще опасен. Но это тот, кого мы, благодаря нашей компетентности и профессионализму, способны остановить до того, как ситуация станет критической.
Что-то в том, как он произнес «мы», дало Кей понять: «компетентность и профессионализм» не обязательно распространяются на убойный отдел.
– Я слышу вас, – сказала Кей, заметив, что ее голос прозвучал резче, чем она планировала. – Но будь я на месте ООГБТ, я бы не недооценивала Гомеса.
Спрингер тонко улыбнулся.
– Да, это верно для большинства вещей в жизни. Но в борьбе с терроризмом фокус в том, чтобы не недооценивать и не переоценивать. У нас просто нет ресурсов проверять каждую угрозу, а это значит, нужно быть уверенными, что приоритет отдается реальным угрозам.
– Как вегетарианцам на вечеринке в складчину?
Это вырвалось у Кей само собой, и тишина в и без того тихой комнате стала глубже. Несколько лет назад пресса высмеивала опергруппу после того, как вскрылось, что они внедрились в группу вегетарианцев, которые иногда собирались вместе поесть. И, как выяснилось, больше ничего не делали. Уокер бросил на нее предостерегающий взгляд, и она прочитала послание: «не оступись».
Спрингер повернулся к Хэнсону.
– А что насчет вас, детектив? Вы разделяете мнение коллеги об этом человеке, Гомесе?
Хэнсон вздрогнул, явно застигнутый врасплох.
– Хм, – он задумался, сцепил руки за головой в преувеличенной попытке выглядеть расслабленным. – В этом вопросе я больше согласен с вами, парни из спецгруппы. – Широкая ухмылка расползлась по его лицу. – Я имею в виду, мы говорим о мексиканце без документов, который жил в крысиной норе в Джордане. Не очень-то похоже на криминального гения, верно?
Никто не засмеялся.
– Что говорит офис мэра? – спросил Спрингер, поворачиваясь к мужчине и женщине, сидевшим дальше по столу.
– Ну, – начала женщина, блондинка с синей подводкой для глаз, – мэр очень четко дал понять, что не намерен отменять свое участие. Если угроза станет достоянием общественности, мы процитируем его заявление. – Она надела очки и зачитала с экрана ноутбука: – «...Я расценил бы это как признание банкротства города, если бы один-единственный нелегальный иммигрант преуспел в том, чтобы помешать мне выполнять работу демократически избранного мэра». Она подняла взгляд. – Так что, если ни у кого здесь нет информации, указывающей на то, что мы имеем дело с могущественными силами?..
Кей уже собиралась ответить, но осеклась, заметив едва уловимое отрицательное движение головы Уокера.
– Хорошо, – подытожил Спрингер. – Мы подготовим оценку угрозы через несколько часов, а пока предлагаю присвоить этому делу «оранжевый» уровень. Все согласны?
Кей увидела, как остальные за столом кивают. Спрингер посмотрел на нее, приподняв одну бровь.
– Вы не согласны, Майер?
– Майерс. Я не знаю, что значит «оранжевый».
– В данном случае это означает, что уровень охраны мэра и его семьи немедленно повышается и поддерживается до окончания мероприятия. То же самое касается лидеров Национальной стрелковой ассоциации, посещающих город. Это вас устраивает, Майерс?
Не то, что он сказал, и даже не нарочитый акцент на последней «с» в ее фамилии заставили ее щеки вспыхнуть, а эта тонкая, ироничная улыбка.
– Безусловно, – ответила она. – Это ваша сфера компетенции, не наша.
Краем глаза она заметила сдержанный одобрительный кивок Уокера.
– Отлично, – сказал Спрингер. – Кто из вас двоих детективов старший по званию?
Учитывая, что Хэнсон выглядел на добрый десяток лет старше Кей, вопрос был лишним. Но Кей догадалась, что Спрингеру нужен ответ, чтобы легитимизировать решение, которое он уже принял.
– Это буду я, – быстро сказал Хэнсон.
– Окей, тогда вы отчитываетесь мне – если нет возражений со стороны убойного отдела?
– Меня устраивает, – сказала Кей, прежде чем Уокер успел ответить.
* * *
«Я преследую воспоминания».
Эти слова все еще крутились в голове Боба, когда он парковал «Вольво» перед подъездной дорожкой рядом с «Таун Таксидерми». Он выскочил из машины и дернул ручку двери. Заперто. Проверил время. Три тридцать. Записки на двери не было. Он постучал в окно, приложил ладони козырьком к стеклу, словно маску для ныряния, и вгляделся в темный интерьер. Дверь в мастерскую была открыта, но света внутри не наблюдалось. Боб сел на ступеньку и достал телефон. Он прокручивал список вызовов в поисках номера Майка, когда телефон зазвонил. Предчувствие, что это Майк, телепатически ощутивший происходящее, оказалось ложным и мгновенно забылось, как мы всегда забываем несбывшиеся предчувствия. Он вздохнул. Он удалил этот номер из телефона, но не из памяти.
– Да, Элис?
– Привет. Есть минутка?
Он глубоко вздохнул.
– Дай подумать... есть.
– Я видела видео на YouTube.
– И что думаешь? Жалеешь, что бросила меня теперь, когда я знаменитость?
– Не шути, Боб.
– Ладно.
– Ты, наверное, считаешь, что сейчас неподходящее время, но я чувствую, что должна.
– Должна что?
– Убедить тебя обратиться за профессиональной помощью.
– В смысле... к психологу?
– Да.
– Я так и думал, что ты это скажешь. Для человека с молотком любая проблема выглядит как гвоздь. Слышала такое?
– Боб.
– Я был у трех психологов, включая тебя и того твоего специалиста по управлению гневом. Посмотри, как здорово это помогло.
– Боб, я вижу все признаки того, что ты скатываешься в психоз. Ты принимаешь антидепрессанты?
– Они мне не нравятся.
– Почему?
– Из-за той уродливой розовой пачки. И от них я становлюсь сонным. Плоским. Скучным.
– А какой ты, когда не принимаешь их, Боб?
– Угрюмый. Злой. Агрессивный. Склонный к суициду. И гораздо более веселый.
– Принимай их, пожалуйста.
Боб попытался сглотнуть ком в горле. Эта чертова забота в ее голосе. Она всегда била туда, где у него не было защиты.
– Боб?
– Я здесь, – сказал он. – Разве ты не собираешься просить меня подписать бумаги на дом?
– Нет, – ответила она. – Не сегодня.
– Может быть, ты знаешь, что я все еще езжу туда, к тому дому?
– Да, – сказала она.
– Но, может быть, ты не знаешь причину. Я и сам не знал. Я думал, что делаю это, чтобы шпионить за тобой и Стэном-Мужиком. Но это потому, что там умерла Фрэнки. Я имею в виду... там она жила.
Боб слушал. Слышал дрожь в ее глубоком дыхании.
– Просто хотел сказать, чтобы ты знала, – произнес он и повесил трубку.
* * *
Я направлялся к «Таун Таксидерми», когда, заворачивая за угол, заметил его. Он сидел на ступеньке у магазина и говорил по телефону. Я тут же остановился и нырнул обратно за угол. Выглянул. Сомневаюсь, что он меня заметил – он был слишком поглощен разговором. Даже если бы и увидел, не узнал бы с такого расстояния. Но мой взгляд был острым, а его в этом особом пальто было легко узнать. Парень, проходивший мимо магазина, оглянулся на него – может, еще один зритель того видео на YouTube, подумавший, что это, должно быть, тот самый коп в оранжевом пальто, который выставил себя полным идиотом в прямом эфире.
Он сидел там, говоря по телефону, но это не было случайным местом, где он просто оказался. Он сидел и ждал меня, сказал я себе.
И что я сделал тогда?
Телефонная будка.
Я вернулся той же дорогой, что пришел. В маленьких городках вокруг еще оставалось несколько старых телефонных будок, но эта, должно быть, была последней во всем Миннеаполисе. Она стояла на внешнем краю тротуара, с исцарапанными дверями-гармошкой, которые хлопали, когда их открывали, и телефонным справочником городов-побратимов. Я скормил автомату несколько монет и набрал сотовый. Звонок предназначался таксидермисту, Майку Лунде.
* * *
Боб продолжал сидеть, изучая ее лицо на экране после того, как завершил вызов. Ему не хватало той фотографии, которая раньше всплывала при ее звонке. Какой красивой она была. И каким красивым был он сам в сиянии ее ауры. В тот момент, когда он собирался набрать номер Майка, телефон зазвонил. И на этот раз это действительно был Майк.
– Привет, Майк, тут какая-то телепатия.
– Прости?
– Я как раз собирался тебе звонить. Ты где?
– Дома.
– Нездоровится?
– Устал, вот и все. Закончил лабрадора сегодня утром, наконец-то глаза получились как надо. Так что я закрылся и поехал домой поспать. О чем речь?
– Думаю, я знаю, где прячется Томас Гомес.
– Да?
– Он кружит вокруг места, где погибла его семья. Он не может отпустить, это то же самое, что и с котом, которого он хочет, чтобы ты набил. Так же как... – Боб осекся.
– Да? – спросил Майк.
Боб сглотнул.
– Это то же самое, что я делаю с Элис и Фрэнки. Мы преследуем воспоминания.
– Я понимаю.
– Ты сказал, что Гомес и его семья жили в Филлипс-Уэст. У тебя есть адрес?
– Он говорил что-то... я не помню, Боб, я только проснулся. Но в любом случае, помнишь, его семья погибла не в доме.
– Нет, но это место, где они были счастливы. Счастье – это то, за что мы цепляемся, Майк.
Боб услышал зевок на другом конце провода.
– Полагаю, ты можешь быть прав. Дай мне сварить кофе, и я покопаюсь в памяти.
– Окей, перезвоню через полчаса. Тогда и поговорим. Постой, ты сам мне позвонил. Что случилось?
– Просто держу слово.
До Боба не сразу дошло.
– Ты имеешь в виду..? Неужели он..?
– Да. Томас вышел на связь.
– Как?
– Только что. Позвонил мне на мобильный.
– Что он сказал?
– Только назвал свое имя.
– Только имя?
– Да. И почти сразу повесил трубку.
– Откуда он звонил?
– Не знаю, но звучало как из таксофона. Знаешь, этот звон падающих монет.
– У тебя есть номер, с которого он звонил?
– Думаю, он в журнале вызовов. Одину минуту...
Пока Майк диктовал номер, Боб записывал.
– Можешь повторить мне разговор в деталях, насколько возможно, Майк?
– Конечно, – сказал Майк. – Но это не обязательно.
– Почему?
– Я использовал то твое приложение.
– Ты записал разговор?
– Да, – сказал Майк с тихим вздохом смирения.
– Отлично. Отлично, Майк! Я еду к тебе прямо сейчас, чтобы послушать запись.
– Окей.
– Какой у тебя адрес?
– Это довольно далеко, Боб. Знаешь что, давай встретимся на полпути. На пересечении 2-й авеню и Ист-Лейк-стрит есть «Макдоналдс». Увидимся там через тридцать минут?
Глава 35
Мишень, Октябрь 2016
Стол Кей Майерс находился почти точно в центре опен-спейса убойного отдела. Возможно, поэтому ей иногда казалось, что она окружена со всех сторон. И она мечтала о собственном кабинете. Она смотрела на бумажную мишень, которую они нашли в пузырчатой пленке, оставленной в торговом центре. Изучала пулевые отверстия.
Она почувствовала присутствие Хэнсона раньше, чем услышала его.
– У нас более двухсот звонков от людей, которые думают, что видели Гомеса.
– О да, – отозвалась она.
– Спрингер строит из себя крутого, но ООГБТ подняли на уши половину полиции города ради завтрашнего открытия.
Кей читала текст на мишени.
Хэнсон кашлянул.
– Надеюсь, ты не злишься, что Спрингер поставил меня главным на этом конце?
– Вовсе нет, – сказала Кей. – У тебя выслуга лет.
– Хорошо. Потому что вот список, который я хочу, чтобы ты проверила. – Он протянул ей листок бумаги. – Сначала проверь тех, кого я отметил галочкой. Вот...
Кей посмотрела на лист. Пробежала глазами.
– Тут сказано, звонившая думает, что видела Гомеса три недели назад?
– Да, но если читать дальше, увидишь, что она утверждает, будто видела его снова вчера. Если это правда, то она единственный известный нам человек – кроме соседей в Джордане, – кто видел Гомеса более одного раза в одном и том же месте. Если в этом что-то есть, значит, у нас есть точка, которую он посещает регулярно.
Кей просмотрела заметки. Возраст восемьдесят три года, адрес Сидар-Крик. К северу от центра города, практически глушь. Была отдельная графа для оценки достоверности звонившего оператором.
– Рейтинг доверия меньше половины, как здесь написано.
– Да, он не был уверен, что старушка в своем уме.
Кей подняла глаза на Хэнсона.
– Даже среди звонков, которые звучат серьезно, восемьдесят процентов оказываются фантазиями. А это от сенильной старушки, живущей где-то в лесу, в волчьем краю?
– Я слышу тебя, Майерс, но думаю, это стоит проверить.
– А если я скажу, что не согласна?
Хэнсон улыбнулся и поднял кофейную чашку, словно для тоста.
– Я припоминаю, как кто-то сказал мне заткнуться и звонить Уокеру, потому что он поставил ее главной по делу. Что ж, Майерс, можешь позвонить Спрингеру. Идет?
Хэнсон развернулся и ушел, насвистывая. Кей закрыла глаза. Надеялась, что легкие уколы боли в пояснице не предвещают ничего серьезного.
– Прошу прощения.
Кей открыла глаза и подняла голову. Сердце екнуло. Это был темноглазый маляр. Он не снял маску, даже защитную белую шапочку и перчатки.
– Я обещал вам приглашение, – сказал он. Положил открытку на ее стол, развернулся и ушел. Она смотрела ему вслед. Какая наглость. Его наверняка предупреждали, что нельзя просто так бродить по убойному отделу, где полно секретной информации. Но он все равно рискнул, подставился под выговор, просто чтобы передать ей эту карточку. Она взглянула на нее. Обычное приглашение из магазина, где детали вписываешь сам. Там было сказано, что встреча состоится в парке Миннехаха, перед водопадами. Воскресенье, час дня. Никаких указаний на то, что там будет происходить, подписи тоже не было. Она сунула открытку в ящик. Если к тому времени они возьмут Гомеса – что ж, может быть. Если нет, она все еще будет сидеть здесь.
Она снова взяла бумажную мишень. Провела кончиками пальцев по пулевым отверстиям.
Потому что иногда единственное, что может заставить тебя почувствовать себя лучше, – это стрельба из автомата.
Кей читала плакат за прилавком, когда перед ней появился продавец.
– Привет, я Джим, чем могу помочь сегодня?
– Кей Майерс, полиция Миннеаполиса. – Она показала значок и положила мишень на прилавок. – Это отсюда?
Мужчина в футболке «ТОТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА» почесал грудь и изучил мишень.
– Это мишень Крюгера, так что да, точно отсюда – мы единственные в округе, кто использует мишени Крюгера. Я всегда стараюсь, чтобы клиенты забирали использованную мишень домой.
– Зачем?
Джим пожал плечами.
– Когда они видят мишень, может, это вдохновляет их вернуться и попробовать отстрелять лучше в следующий раз.
– Понятно. Делает ли это вероятным, что именно вы выдали эту мишень данному лицу?
– У нас есть еще один инструктор по стрельбе – Барбара. Но, как правило, да, это я.
– Окей. Вы видели этого человека здесь раньше?
Кей показала Джиму экран телефона. Там был застывший кадр из видео с Томасом Гомесом у «Риальто», порнокинотеатра.
Джим изучил изображение, пока Кей осматривалась. Когда она вошла, здесь была только фигура Дональда Дака, теперь за ней в очереди стояли три человека.
– Я вижу сотни новых лиц каждый день, не могу запомнить всех, – сказал Джим, все еще сосредоточенно вглядываясь в экран. – Но конечно, к нам в основном приходят белые, латиносов не так много, так что я должен был бы запомнить лицо, если он был здесь недавно. Но, честно говоря, мне трудно различать лица людей другой этнической принадлежности. Надеюсь, вас это не оскорбляет, детектив, я слышал, это простой биологический факт жизни.
Он посмотрел на нее снизу вверх, и она не смогла понять, был ли его взгляд вызывающим или нет. Для нее это не имело большого значения.
– А как насчет походки, языка тела? – спросила Кей. Она коснулась стрелки воспроизведения на видео, и они посмотрели, как Томас Гомес переходит улицу. Ей показалось, что Джим заколебался. Но когда Гомес исчез внутри «Риальто», он вернул ей телефон.
– Сожалею.
В очереди позади Кей кто-то кашлянул. Она положила визитку на прилавок.
– Позвоните мне по этому номеру, если что-нибудь вспомните.
– Сделаю. Кстати, где вы нашли эту мишень?
– В туалете. В пузырчатой пленке, в которую была упакована его винтовка.
– Эй, Джим, – крикнул кто-то из очереди, – позови Барбару помочь!
– Я закончила, – сказала Кей и, кивнув Джиму, вышла из магазина.
Пока она ехала, небо начало затягивать, и теперь оно было укрыто угрюмым свинцово-синим полотном.
Она села в машину и поехала по второстепенным дорогам к трассе 35W и центру города. Подъехала к Т-образному перекрестку перед небольшим озером и остановилась. Знак перед ней указывал, что поворот налево ведет на 35W, но также показывал, что поворот направо выведет ее на 65-ю – дорогу, идущую прямой линией на север, к Сидар-Крик. Кей решила, что позвонит старушке, сообщившей о Гомесе, и попытается оценить важность наводки по телефону, но сейчас она была всего в двадцати, максимум тридцати минутах езды от места, где та жила. Кей колебалась. Начался ли час пик? И тут словно сами небеса приняли решение за нее: разверзлись проливным дождем. Она больше не видела знака сквозь потоки воды, заливавшие лобовое стекло. Она включила дворники. Затем включила левый поворотник и направилась на запад, к мэрии.
Глава 36
МакСмерть, Октябрь 2016
Лило как из ведра, когда Боб свернул на парковку перед «Макдоналдсом». Он заглушил двигатель и вгляделся в окно. Услышал отдаленный гул с трассы 35W, автострады, проходящей прямо над ним и закрывающей вид на запад. Место было не то чтобы идиллическим, а облачность, проглотившая дневной свет, не делала его более привлекательным. Он увидел универсал «Шевроле Каприс» Майка дальше на парковке. Достал телефон и выбрал имя. Ответивший голос звучал обреченно:
– Что случилось, Боб?
– Привет, Кари. Мое отстранение отменено.
– Правда? Из-за террористической угрозы?
– Да, – сказал Боб, понятия не имея, о чем она говорит. – Что мне нужно прямо сейчас, так это отследить телефонный звонок. Майк Лунде получил звонок около получаса назад, мне нужно знать, откуда он был сделан. Можешь записать номер?
Кари заколебалась.
– Это срочно, – сказал он. – Эта террористическая угроза...
– Диктуй, – сказала она.
Повесив трубку, Боб застегнул пальто. Кашемир был влагостойким, но если он промокнет насквозь, пальто будет вонять мокрой собакой несколько дней. Он рванул сквозь дождь к входу и кивнул охраннику внутри. Увидел машущего Майка Лунде, занявшего одну из кабинок с видом на парковку.
Боб купил два ванильных коктейля, чтобы все выглядело легально, и скользнул на сиденье напротив Майка, который положил свой мобильный телефон на стол между ними.
– Спасибо, что пришел, Майк. Ванильный шейк?
Майк покачал головой с грустной улыбкой.
– Непереносимость лактозы.
– Вот же сволочь. Перейдем сразу к делу?
Майк кивнул.
– Итак, когда начинается запись, он называет свое имя, я узнаю голос и начинаю запись.
– Понял.
Майк нажал кнопку воспроизведения. Боб услышал тяжелое дыхание. Оно прекратилось.
Затем звук голоса Майка: «Да, Томас, что такое?»
Снова пыхтение. Опять прекратилось.
«Я знаю, это заняло время, Томас, но я наконец закончил лабрадора и теперь могу начать твоего кота. Я отдаю собаку завтра в двенадцать, так что, если ты сможешь зайти в два?»
Пыхтение возобновилось. И прекратилось. Словно неисправный респиратор, подумал Боб.
«Поверь мне, Томас. Приходи завтра, и мы поболтаем. Мы все уладим».
Пыхтение вернулось. Гомес явно отодвинул трубку ото рта с намерением повесить ее, но затем передумал. Потом раздался щелчок и длинный гудок.
– Он повесил трубку, – сказал Боб.
– Я думаю, он услышал это, – сказал Майк.
– Услышал что?
– Мое предательство. Что я лгал. Он не придет.
Боб обхватил губами красно-полосатую соломинку. Втянул ванильный коктейль и посмотрел в обеспокоенное лицо собеседника.
– Знаешь, что я думаю, Майк?
– Да, полагаю, знаю.
– И что же?
– Ты думаешь, я сыграл хуже, чем мог бы. Что я хотел, чтобы он понял – это ловушка. Что я нашел способ предупредить его, в то же время сдержав слово перед тобой и выполнив свои обязанности добропорядочного гражданина. По крайней мере, на бумаге.
– Ты это сделал, Майк? Ты настолько расчетлив?
– Я не знаю, Боб.
– Ты не знаешь?
Майк высморкался в бумажную салфетку.
– Иногда мы убеждены, что конкретное действие является исключительно продуктом мыслительного процесса, согласен? Но потом – может пройти много времени – мы начинаем сомневаться. Та хорошая характеристика, которую ты дал студенту-таксидермисту, была ли она оправдана? Или это было из жалости к тому, чей талант, как ты знаешь, чуть выше среднего? Или парень твоей дочери-подростка, про которого ты более-менее намекнул ей, что не в восторге от него, – было ли это действительно так, как ты сказал, потому что он казался таким бестолковым? Или это было из-за тревоги, которую чувствует любой отец при перспективе потерять дочь? Нелегко узнать ответ, когда внутри борются противоречивые эмоции.
Боб посмотрел в окно. За то короткое время, что они сидели здесь, уже стемнело. Свет проезжающих машин отражался в каплях дождя на припаркованных автомобилях. С громким хлюпающим звуком остатки ванильного молочного коктейля исчезли в соломинке.
– Знаешь, как местные называют этот «Макдоналдс»?
– Как? – спросил Боб, но так и не услышал ответа, потому что зазвонил его телефон. Он увидел, что это Кари.
– Привет, милая, что у тебя для меня?
– Звонок на мобильный Майка Лунде был из таксофона.
Боб записал адрес на салфетке под бумажным стаканчиком.
– Ты ангел, Кари.
– Такие хорошие новости, что твое отстранение отменили.
– Спасибо.
Боб закончил разговор и посмотрел на адрес, который записал. Визуализировал карту центра города.
– Похоже, Томас Гомес звонил из таксофона в квартале от твоего магазина.
Майк поднял брови. Боба осенило.
– Знаешь что, Майк? Он направлялся в магазин. Он увидел, как я сижу и жду снаружи. Должно быть, понял, что я коп, и сбежал.
– Ты так думаешь?
– Да. А потом он позвонил тебе просто чтобы получить подтверждение тому, что уже подозревал. Что ты разговариваешь с нами. Черт.
Боб схватил картонный стаканчик и смял его в руке. Капли ванильного коктейля капнули с соломинки на тыльную сторону его ладони.
– Прости, Майк.
– За что?
– Что я втянул тебя в это, подставил под удар. Потому что теперь ты в опасности. Ты ведь понимаешь это, верно?
Майк покачал головой.
– Нет? – Боб лизнул тыльную сторону ладони.
– Томас не охотится на людей, которые охотятся на него. Он понимает, что они просто делают то, что должны. Он уже знает, кто его цели, и я не одна из них, Боб.
– Если ты так говоришь. Что делает тебя таким уверенным в этом?
– МакСмерть.
– МакСмерть?
– Так они называют этот «Макдоналдс». Раньше здесь тусовались банды наркоторговцев. Именно здесь Томас ел в тот вечер со своей семьей.
Боб мгновение смотрел на Майка, а затем оглядел наполовину заполненную закусочную.
– Так его семья была убита здесь?
– Он сказал, они сидели за столом, ближайшим к двери, так что, должно быть, за тем вон там. – Майк указал пальцем. – Он сказал, что был счастлив в тот вечер. У его дочери был день рождения, именно она настояла на «Макдоналдсе». Он не знал, что это притон банд, просто проезжал мимо несколько раз и заметил, что есть парковка. Это был идеальный вечер. Были шарики, дети пели песню, которую выучили в начальной школе, он и его жена Моника сидели и мечтали о будущем. Где они будут жить, пойдут ли дети в университет и так далее. О том, как им повезло жить в стране, которая предлагает столько возможностей для любого, кто готов приложить усилия. Стране, которая дает тебе шанс, неважно, черный ты, смуглый или белый, сидишь ли в инвалидном кресле или не из богатой семьи. Ты мог преуспеть, даже если твои иммиграционные бумаги еще не были в порядке, потому что пока ты хотел этого достаточно сильно, ты знал, что все получится. У Томаса была, как он думал, непоколебимая вера в будущее. Но, как оказалось, потребовалось всего тридцать или сорок секунд, чтобы потрясти ее до основания. Он часто говорил, что хотел бы, чтобы я знал того человека, каким он был тогда. Что он бы мне понравился. Но что его больше не существует, того человека больше нет. Он умер здесь в тот день, вместе со своей семьей. Человек, сидевший передо мной, был всего лишь его призраком.
Боб посмотрел на пару, сидевшую за соседним столиком. Их дочь была ненамного старше Фрэнки.
– Поэтому ты выбрал это место для встречи, Майк?
– Вообще-то оно по пути домой, но, может быть. Вероятно.
– И что оно должно мне показать, это место?
– Что это могли быть ты или я. Это мог быть ты, сидящий здесь со своей семьей в тот вечер, Боб.
Боб Оз отодвинул смятый картонный стаканчик в сторону и застегнул пальто.
– Я буду у твоего магазина в час тридцать завтра, Майк. Может, парень все-таки появится.
– Зачем ему это, если он знает, что идет прямиком в засаду?
– Не знаю. Есть определенный тип убийц, которых мы называем мотыльками.
– Мотыльками?
– Их словно влечет к расследованию убийства, которое они совершили. Они появляются на месте преступления или на похоронах. Стараются сблизиться с детективами, ведущими дело. Посещают бары, где те зависают, рядом с полицейским участком. Они как мотыльки, которые не могут не лететь на пламя, даже зная, что могут опалить крылья.
– Ты думаешь, Томас может быть таким?
– Не знаю. Я говорил с кое-кем сегодня утром, кто считает, что иногда мы хотим быть пойманными. Может, Томас знает, что игра почти окончена. Может, в глубине души он просто хочет покончить с этим.
После того как Боб сел в свою машину и проводил взглядом универсал Майка, выехавший на Ист-Лейк-стрит и исчезнувший на юго-западе, он достал телефон и сделал звонок. Он почти ожидал услышать гудок, а затем сообщение голосовой почты, требующее перестать ей звонить. Вместо этого она подняла трубку всего после двух гудков.
– Привет, Боб.
