Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 215 (всего у книги 337 страниц)
– Как он выглядел? – поинтересовалась я.
– Вежливый такой. Говорит грамотно. Извинялся.
–Как он выглядел?
– Сложно сказать. Было темно, а Джорди ведь до сих пор не заменил лампочку в холле. Ну, он был невысокий… в длинном пальто… нет, плаще.
Я поежилась, как от сквозняка. Предположим, история про наемного убийцу, которую рассказала та парочка, – правда. И предположим, что я выказала чуть больше интереса, чем следовало, к невысокому мужчине в сером автомобиле. Что, если он заподозрил во мне угрозу? Но как он меня отследил?
Не имеет значения как.
Он это сделал.
– Возможно, есть какое-то безобидное объяснение. Что он сказал?
– Что ищет Джорди.
Я обдумала ее слова.
– Он назвал Джорди по имени?
Памела нахмурила лоб.
– Не совсем. Он спросил хозяина, а поскольку хозяин Джорди, выходит, он и был ему нужен.
–Но он не спросил конкретно Джорди? Нетрудно было догадаться, что тут сдают квартиры, а значит, есть и хозяин.
– Наверное. Но когда мы сказали, что хозяин Джорди – и что его можно найти через дорогу, – подтвердилось, что он ищет его.
Я покачала головой. Памела не понимала. Мне грозила опасность. Я была еще жива, и никаких убийств не произошло. Оставалось цепляться за надежду, что я все надумываю.
Однако отчасти тут была и моя вина.
– Памела, мне надо поспать пару часиков. Ночь выдалась тяжелой. Можешь кое-что сделать для меня… для всех нас на самом деле.
– Да. Я сегодня работаю с десяти. А что?
– Возьми ключ, который мы обычно держим в двери, и отнеси в металлоремонт на Виллерс-роуд. Сделай две копии – себе, мне и Хелен. Деньги мы тебе вернем. На будущее надо держать эту дверь на замке. Каждой из нас нужен ключ, а Джорди этим заниматься точно не станет.
Памела горячо закивала.
– Я сейчас же схожу, – сказала она и побежала по ступенькам к входной двери, полускрытой в утренних сумерках. Ее голос взлетел ко мне: – Так странно! Могу поклясться, ключ был в замке. А теперь исчез.
Ну конечно, подумала я. Гордыня! В один миг ты раздуваешься от самодовольства и паришь, словно воздушный шар, а в следующий разбиваешься о землю.
В то утро я очень плохо спала.
10
Рассказ Джона Брауна
Понедельник, 8 января 1973, утро
В понедельник мне надо было осмотреть будущее место преступления.
«Не справился с планированием – запланировал не справиться». Говорят, это слова Бенджамина Франклина. Я не историк, поэтому точно не знаю, кто он такой. Наверняка американец… Может, физик, запускавший в грозу воздушного змея с привязанным ключом, чтобы туда ударила молния. Хотел что-нибудь доказать. Я и не физик тоже.
В любом случае слова дельные. Я всегда планирую по максимуму, насколько возможно. И первым делом планирую провал. Если что-то помешает попытке убийства, отходные пути – главное, чем следует озаботиться. Это «что-то», способное помешать, большинство списало бы на «случайность», «судьбу» или «непредвиденные обстоятельства». Но я стараюсь предвидеть любые случайности и не верю в судьбу.
В тот понедельник мне надо было изучить локацию, потому я оделся в старый рабочий комбинезон и нацепил кепку, а еще измазал грязью лицо, чтобы сойти за работника с верфей и погрузочных доков за мостом. Час я ходил по набережной, выискивая подходящее место для парковки – потаенное, но доступное с главной дороги на север, юг или запад.
К обеду пабы на набережной заполнились шумными судостроителями – шумными потому, что они были глуховаты от постоянного грохота на верфях. Я заказал полпинты темного и присел на скамью на самой холодине.
Какой-то здоровяк – настоящая горилла – опустился за соседний столик и поднял стакан мутного эля, косясь на меня.
– Я тебя раньше тут не видел, – заметил он.
– Нет, – ответил я.
Он хмыкнул, сверля меня глазами.
– Значит, ты работаешь не у «Остина и Пикерсгилла»?
– Нет. – Я спешно поискал в памяти название. – В «Доксфорде».
– В конторе?
Я не знал, что отвечать.
– В смысле, на лицо ты вроде работяга, но, судя по рукам, молотка никогда не держал. И часы у тебя из дорогих. Такие на верфях не носят.
У него самого все морщины на лице были черными от въевшейся сажи.
Я мысленно выругался. Вот тебе и маскировка! Вместо того чтобы смешаться с толпой, я, наоборот, привлек лишнее внимание. Он меня запомнит. Я схватился за стакан, чтобы прикрыть лицо.
Я много времени проводил в Сандерленде, поэтому считал, что знаю эти края. Однако местные понятия были у меня на уровне французского – то есть никакущими.
Здоровяк опять обратился ко мне:
– Что думаешь про субботу?
– Э-э… – протянул я.
– Ну, про кубок? Матч с Ноттс-Каунти?
– Мы их порвем, – сказал я, торопясь залить в себя остатки пива и убраться подобру-поздорову.
Его лицо просветлело.
– Эт точно! Ребята порвут их на поле, а мы наваляем их фанатам в Рокер-Парке.
Я кивнул и ухмыльнулся.
– Чего строите? – внезапно поинтересовался он.
– Прощу прощения?
Он кивнул в сторону остова судна на сходнях.
– Мы – танкер. «Лондонский бомбардир». А вы, в «Доксфорде», чего?
Я допил пиво и встал.
– Корабль, – буркнул я. Ох, теперь он точно меня запомнит. Такого идиота редко когда встретишь.
– Куда собрался?
– Что?
– «Доксфорд» в другую сторону, – он ткнул большим пальцем вверх по берегу.
– К машине, – ответил я. – Я приехал на машине… на фургоне в смысле.
– Ишь ты, на машине! Конторским точно платят получше, чем нам.
– Она моей матери, – объяснил я, отступая в сторону, где был припаркован «Остин».
Здоровяк кивнул.
– Ну ладно. Бывай, паря, – попрощался он. По крайней мере, так я это понял.
– Бывай, паря, – повторил я за ним и пустился в бега. Пот у меня на шее заледенел от ветра с реки. Вот так-то, мистер Бенджамин Франклин: надо было предупреждать, что подготовка требуется и для подготовки. Больше ошибок я бы не наделал при всем желании – чистые руки и отсутствие знаний о футболе еще полбеды, но выдумка с доксфордской верфью – полнейший провал. За прошедшие годы я много чему научился и теперь продумываю свою историю тщательней шпионского десанта в оккупированной Франции.
Со своим нынешним опытом я продолжил бы разведку, но тогда взгляд человека-гориллы буквально прожигал мне спину, пока я шел до «Остина». Еще одна причина избавиться от него. Я сел за руль и сорвался с места. Хотя бы место для парковки я нашел. Все отлично.
На самом деле нет.
Было уже за полдень, когда я подъехал к гаражу Джорди Стюарта забрать свою новую машину. Там было оживленнее, чем обычно: местные простофили искали на замену своим побитым корытам что-нибудь менее побитое. Джорди переходил от клиента к клиенту с подобострастием, еще более натянутым, чем его кожаная куртка, облегавшая мускулистые плечи. Тачки, которые он впаривал, могли кое-как передвигаться только благодаря искусству великолепного Джимми Кроули.
– Эта красотка проедет еще не меньше пятидесяти тысяч миль, – разливался Джорди. По правде, она вряд ли проехала бы и пятьдесят.
Если Джорди и переживал насчет Торгового уложения 1968 года, он никак этого не показывал. Одна парочка приехала на аккуратном «Мини»: судя по выступающему животу супруги, им требовался транспорт побольше, для всей семьи. Джорди глянул на «Мини» с кривой усмешкой.
– Малышка ничего, – сказал он, – но в наше время не пользуется спросом. Днище гниет, как картон под дождем. А замена стоит целое состояние.
Молодой муж что-то забормотал, но Джорди остановил его мановением руки:
– Да, вы, может, и поставили на свое сокровище защиту, еще когда покупали, но проблема в том, что под этой защитой дно прогнивает еще быстрее от конденсата. Ткни отверткой – и получишь счет на сотню фунтов.
Созерцая несчастную чету в тонких пальтишках на ледяном ветру, я в полной мере осознал всю жестокость моего поставщика. Он же продолжил:
–Вы совершенно правы насчет оценочной стоимости вашей машины в «Гласс-Гайде». Вот только она подразумевает идеальное состояние. Когда вы меняли приводной ремень? Никогда? Уффф… Принять ее в трейд-ин я вряд ли смогу. Если только вы доплатите наличными. – Нервные кивки. – Могу скинуть вам сотню фунтов с того симпатичного «Остина 1100», что вы присмотрели. Это компенсирует вам сто двадцать, которые я возьму при трейд-ине за замену защиты и приводного ремня. Выгодная сделка, согласны? Пойдемте в офис, оформим документы.
– Ты иди, – сказал мужчина жене. – Деньгами у нас ты занимаешься.
– Вот и правильно. Достойная замена… я имею в виду машину, не вашу супругу, – хохотнул Джорди. Одной рукой он обнял дрожащую женщину и повел ее к гаражу, застекленная часть которого служила офисом.
Другой рукой он подозвал двоих парней, осматривавших «Мини» парочки.
– Я вернусь через минуту, друзья. Только посмотрите – чудный небольшой автомобиль. В полном порядке. Запросто проедет еще пятьдесят тысяч. Так что подождите.
Молодой супруг растерянно топтался вокруг машины, которую его жене предстояло купить.
Я больше не мог на это смотреть. Сунув руку в открытое окно «Остина 1100», я повернул ключ. Двигатель запротестовал, потом, прокашлявшись, завелся. Я поглядел на бедолагу.
– Поршни стучат, и простым ремонтом тут не обойтись. Цифры пробега стоят неровно – его явно скручивали. Двигатель работает, но, судя по синему выхлопу, клапана требуют замены.
– Нам нужна машина побольше для ребенка, – пробормотал он.
– Не нужна. Детское кресло отлично влезет на заднее сиденье вашего «Мини», и вы обойдетесь им еще год или два. Не тратьте деньги понапрасну.
Лицо мужчины, и без того серое от холода, побелело. Он поспешил за Джорди и минуту спустя появился уже в сопровождении жены и разъяренного продавца.
– Вы совершаете огромную ошибку, вы просто идиоты! – орал Джорди им вслед, когда супруги спешно выруливали на своем «Мини» со двора.
Двое парней, осматривавших «Мини», тоже сбежали, оставив меня с Джорди, исходящим яростью, наедине.
– Какая муха их укусила? – возмутился он.
– Понятия не имею, – ответил я спокойно.
Вы можете подумать, что операция по спасению молодой четы из финансовой ямы была не в моем характере, поскольку она свидетельствует о человечности, какую не ожидаешь увидеть у кого-то моей профессии. Тем не менее от природы я справедлив. Заметив котенка, заблудившегося в лесу, я, скорее всего, брошусь на помощь – если это не будет чревато для меня риском. Эти бедняжки были такими же котятами, которых учуял большой злой волк по имени Джорди Стюарт. Вот чем бы я это объяснил.
– Итак, мистер Браун, – продолжал Джорди, возвращаясь в роль автодилера. – Чем могу вам помочь?
Я рассказал ему о предварительной договоренности с Джимми Кроули о покупке «Кортины». Лицо Джорди просветлело: во двор въехал грузовик с прицепом.
– Словно по волшебству, вот и она.
Водитель начал сгружать машину; Джимми вышел ему помочь.
–Номер из Донегола[230], – заметил я.
– Там мы приобрели автомобиль, – объяснил Джорди. Слово «приобрели» повисло в воздухе.
– И в нем двигатель от «Мехико»?
Он нахмурил лоб.
– Нет, стандартный.
– Джимми сказал…
Владелец гаража пожал плечами и крикнул в сторону:
– Эй, Джимми! Мистер Браун думает, с машиной поработали?
Джимми, не поднимая головы, разглядывал масляное пятно на гравии двора.
–Вообще я сказал, что могу переставить мотор.
Я уже собирался запротестовать, когда сообразил: Джимми и правда не говорил, что в ней двигатель от «Мехико». Только что его можно туда поставить.
Еще один недосмотр с моей стороны. Уверяю вас, я крайне редко допускаю ошибки, но на том конкретном заказе в Сандерленде наделал их с лихвой. По крайней мере, само убийство обещало пройти идеально. А вот с эвакуацией могли возникнуть проблемы. Я глянул через дорогу на дом, где жила та зоркая женщина-констебль. Моя гарантия на всякий случай.
Джимми протер руки замасленной тряпкой.
– Прости, Джимми, – обратился я к нему. – Ты прав. Когда будет готово?
– На этой неделе. В четверг, – сказал он. – Если у мистера Стюарта нет ничего срочного.
Джорди пожал плечами.
– Если о цене мы договорились, вы в приоритете, мистер Браун.
Пускай хоть так. Убийство придется совершать на машине, которую заметила констебль. Шансы, что «Остин» снова попадется ей на глаза и что она свяжет его с убийством, невелики. «Невелики» для меня обычно слишком много, но в данном случае выбора не оставалось.
Я подписал документы у Джорди в «офисе» и уехал на «Остине 35». Чашка чаю, короткий сон – и в полночь я буду готов.
Глава 11
Рассказ Тони
Понедельник, 8 января 1973, вечер
Сейчас, в 2023 году, сидя дома в ожидании своего убийцы, я перечитываю книги из 1930-х. То, что называют «золотым веком детектива». Агата Кристи, Дороти Сэйерс, Найо Марш и прочие мастера заковыристых сюжетов. Но в новых изданиях они идут с дисклеймером. Извинением за неполиткорректность авторов в те времена.
Думается, мне тоже надо добавить такой. Тогда, в 1973-м, мир был совсем другим и парням с севера стоило бы стыдиться – по нынешним временам – своего отношения к женщинам. Поэтому позвольте, я замечу:
Некоторые слова и выражения, стереотипы и мнения, упомянутые в книге, не соответствуют современным издательским стандартам. Для некоторых может быть неприятно их читать. Однако сюжет моего произведения неотделим от истории его написания.
Если вам кажется, что сейчас последует нечто постыдное, – вам не кажется. Стыдно, конечно, будет не вам, а мне – от одного воспоминания. Тогда было принято пригласить девушку выпить, дождаться, пока от спиртного ее защита ослабеет, отвезти в квартиру и заняться с ней любовью. А потом подбросить домой и пообещать позвонить на следующий день. Перезванивал парень с севера или нет, зависело от того, насколько ему понравился секс, а не компания девушки.
На этом с исповедью покончено. Позвольте рассказать, как все прошло. Все равно вы не осудите меня строже, чем я сам себя сужу.
Романтический вечер с Клэр приближался, и я поехал забрать у матери стирку, ждавшую меня уже несколько недель. По крайней мере, приду в рубашке, пахнущей кондиционером для белья, а не застоявшимся пивом и потом.
– Привет, ма! – поздоровался я, впорхнув в двери.
Она прищурилась.
– С Новым годом, ма. Как поживаешь, ма? До чего ж я скучал по тебе, ма. Я бы раньше заехал, но был занят, ма. – Я пожал плечами. – Да-да, все как ты сказала, ма. Вроде моя стирка готова?
– Аж с самого Рождества. Ты разве не заметил, что я сняла все украшения после Двенадцатой ночи? Но твоя открытка так мне понравилась, что я поставила ее на каминную полку – пусть напоминает, насколько единственный сын любит меня.
Я глянул на пустую полку. Сарказм моей матери всегда отличался особой тонкостью.
– Ну да. Прости уж, ма. Она была в почте, но, наверное, тот почтовый фургон ограбили по дороге.
– О Тони, я всегда говорила, что из тебя выйдет отличный писатель. До чего очаровательная сказка! Почти как та, что ты рассказал в школе про смерть бабушки, чтобы пропустить неделю.
–Но бабушка правда умерла, – сказал я, изобразив возмущение.
– Умерла, – кивнула мама. – За пять лет до того, как ты использовал ее для прикрытия.
– Но я же не лгал! Ну, не совсем. И у меня была записка от тебя в подтверждение.
– Не-е-ет. Ты подделал записку и…
– У тебя найдется чистая рубашка, моя любимая мамочка?
Она подтолкнула ко мне тряпочный мешок.
– Что-нибудь еще, сэр?
– Раз ты спросила, мне не помешает душ. – Я частенько принимал душ у нее, поскольку в общем при моей квартире никогда не было горячей воды.
– Думается, в следующий раз я тебя увижу, когда снова накопится стирка? – поинтересовалась она, когда я спустился вниз, благоухая лавандой.
– Да, будь добра, у меня куча барахла, которое… прости, мам, я имею в виду, я обязательно приеду с тобой повидаться, как только обвыкнусь на новой работе.
– На новой работе? У кого-то хватило глупости тебя нанять? Сколько ты им платишь?
– Очень смешно, мам, но у меня двухмесячный контракт с театральной труппой в Ньюкасле. Сегодня уже начал. Я тебе все расскажу, обещаю.
– Если ты не против, я не стану затаивать дыхание в ожидании этого великого дня. Где дверь, ты знаешь. Постарайся не наступить на кота.
Я по-быстрому чмокнул ее в алебастровую щеку, прежде чем выйти. Она и правда меня любила.
Теперь у меня была спортивная машина, а я сам был в чистом, вымытый и выбритый. Свечка готова приманивать мотыльков.
«Только не подъезжай прямо к дому. Папа тебя не одобрит»,– предупредила Клэр ласково и игриво. Как можно меня не одобрить? – изумлялся я сейчас, глядя в зеркало заднего вида. Определенно папаша Клэр лишен всякого вкуса.
Поначалу я не был уверен, что она придет вовремя: с виду Клэр из тех, кто любит заставлять мужчин ждать. Наверняка ей нравятся такие обидные штучки. Оставалось лишь сидеть и дожидаться в машине в конце ее улицы.
Ноги у меня заледенели, потому что обогреватель был в «MG» дополнительной опцией и в комплектацию не входил. Я уже собирался вылезти пройтись, чтобы согреться, когда показалась Клэр – прекрасная настолько, что захватывало дух. В приталенном пальто из верблюжьей шерсти, явно дорогущем. Клянусь, когда-нибудь и я буду одеваться так же элегантно. Пока же в своем шарфе, тоненькой куртке и поношенной рубашке я чувствовал себя оборванцем, недостойным ее общества. Я открыл дверь и одарил ее своей самой чарующей улыбкой – той, что покорила бы и птиц на деревьях.
– Привет, – сказал я. – Выглядишь аппетитней некуда.
Что вы имели в виду, читатель, пробормотав сейчас «пошлость»? Судите меня за мои слова, а с ними и за аморальность?
Ответ, который она дала, усаживаясь на пассажирское кресло, был совсем не тот, что я ожидал.
– Собрался меня съесть? – ахнула Клэр в притворном ужасе. – Ты каннибал? Как те пассажиры, выжившие в авиакатастрофе на Рождество в Аргентине?
Дело было в Уругвае, но я не собирался портить веселье, поправляя ее[231]. Она повозилась на месте и спросила:
– А чем это пахнет?
– П-пахнет?
– Именно. Выхлопные газы?
Наверное, я уже привык и запаха не замечал.
– О, небольшая утечка из трубы, – ответил я. – Пытался заделать шов заплатой, и, наверное, что-то повредилось.
Она наморщила нос.
– У меня провоняет вся одежда и волосы, – горько вздохнула Клэр.
– Прости. Но ехать все-таки лучше, чем идти, разве нет? – пожал я плечами.
– Идти куда?
– Ну-у… куда угодно.
Она закатила глаза.
–Я имела в виду: куда ты собираешься меня пригласить? Только недалеко, чтобы не пришлось сидеть тут дольше, чем надо, – сказала она, оправляя подол коротенькой юбки.
Я сделал попытку поднять ей настроение:
– Трусишки прятать не обязательно!
И рассмеялся.
– Я их не ношу, – отрезала она. Развеселишь ее, как же! – Ну так куда мы едем?
– В «Розочку», – сказал я.
Клэр фыркнула:
– Надо было догадаться.
В салоне воцарилась тишина… кажется, она ощущалась бы, даже не почини я глушитель. Я въехал на просторную парковку перед пабом, изукрашенным, как рождественская витрина магазина. Воздух на ней вибрировал от музыки и смеха. Клэр изобразила улыбку и вылезла из машины.
Провела пальцем по капоту «Порше», стоявшего рядом с моим «MG»:
– Когда-нибудь у меня тоже такой будет.
– Когда построишь свой персонажный компьютер?
–Персональный. Персональный компьютер, – поправила она, после чего прошипела: – Давай-ка ты воздержишься от упоминаний моей работы, ладно?
Говорят, после плохого старта все может только улучшиться. Свидание началось отвратительно и продолжало ухудшаться. Мы вошли в грохот и сигаретный дым бара, полного пьяного молодняка. Я поздоровался с теми немногими, кого знал – в основном по школе, – и через зал помахал Мелкому Фредди. Он одними губами спросил: «Нормально?» – и я в ответ поднял два больших пальца. Да, с глушителем все было в порядке. Но тут он перевел взгляд на Клэр и сделал неприличный жест в ее сторону… ровно в то мгновение, когда она оглянулась посмотреть, кому я подаю сигналы.
Клэр не улыбнулась. Хуже может стать всегда.
Я думал, что в зимний вечер понедельника в баре будет немноголюдно, но там оказалось больше народу, чем в выходные. Любовное свидание, когда глаза встречаются над бокалом вина? Ха! Там не было даже свободного столика. Мы протиснулись к бару, и я попытался привлечь внимание персонала. С тем же успехом я мог бы быть невидимкой. Наконец вспотевшая девица в барной униформе – белой блузке и черной юбке – буркнула:
– Вам чего?
Видимо, к ее униформе не полагались улыбка и вежливое «Да, сэр, что вам предложить?».
Внезапно я понял, что не знаю.
– Мне пинту светлого, – сказал я и постоял, глядя, как она берет кружку. Потом окликнул Клэр:
– Что будешь пить?
Она протолкнулась ко мне сквозь толпу.
– Бренди с сидром.
Вот уж и правда: на вкус и цвет…
Я передал ее заказ потной барменше – да, в те времена девушек за барной стойкой называли именно так.
– Восемнадцать пенсов за пиво и тридцать пять за бренди с сидром. Всего пятьдесят три.
Один бокал Клэр обходился мне вдвое дороже собственного пива. Я очень надеялся, что она растянет его на подольше. Я протянул мисс В-Поту-и-Мыле пятьдесят пять пенсов и сказал оставить сдачу себе.
– Ну спасибо. Кольцо бриллиантовое куплю, – скривилась она. Как смешно!
Клэр опустошила бокал в два глотка; я успел лишь разок отпить свое пиво. Пустой бокал она протянула мне.
– Так гораздо лучше. Мне надо было выпить. Тяжелый выдался день. Не слезала с телефона с лондонским офисом. Проблемы.
– Заказать еще? – предложил я.
Она покосилась на меня с таким видом, будто я плюнул ей на туфли.
– Естественно, – последовал ответ.
– Естественно, – буркнул я себе под нос. По крайней мере, после коктейля ее лицо перестало быть таким ледяным. Выдержав еще одно сражение у стойки, я раздобыл для Клэр второй бокал и сильно порадовался, когда она стала пить его без спешки и со вкусом.
– Что за проблемы с офисом? – поинтересовался я.
– Стратегическое планирование и все такое.
– Все такое?
Она сделала большой глоток: бедняжке срочно требовалось подкрепить силы.
– Конкуренция.
– За твой персонифицированный компьютер?
Клэр сделала еще один долгий глоток, осушив бокал.
– Закажи мне новый, и я тебе расскажу, – сказала она.
12
Рассказ Алин
Понедельник, 8 января 1973, вечер
В тот понедельник я заступила на вечернюю смену в шесть часов.
– Скучала по мне? – подмигнул Джек Грейторикс.
– Как Титаник по айсбергу.
Ему понадобилось некоторое время на осознание – иногда мой юмор для него слишком тонок.
Судя по его виду, ночь на дежурстве со мной Грейторикс считал большой удачей. Другая моя головная боль в мужском обличье, Джорди Стюарт, стремительно сходила на нет.
Джек Греторикс снова был в игривом настроении. Запах виски мешался с ароматом дешевого лосьона после бритья, и оставалось лишь порадоваться, что в холодном ночном воздухе они быстро рассеивались. Я попыталась отвлечь его, поведав о вчерашней стычке возле «Сиберн-Инна». После нескольких часов разбирательств с несовершеннолетними школьницами, пьяными выходящими из пабов, и водителями автобусов, жалующимися на неправильно припаркованные машины, питейные заведения начали закрываться. Мы дошли до конца Тауэр-роуд, и Грейторикс склонился ко мне.
– Так где же тут твой дом, юная Алин? – спросил он.
Надо было выиграть время.
– А ты угадай, – загадочно улыбнулась я. – Раз хочешь стать детективом.
– И очень скоро стану, – заявил мой напарник, до того раздув грудь, что пуговицы на его мундире сверкнули в свете уличных фонарей, как его похотливые глазенки. Я посмотрела в конец улицы – там, на перекрестке с Пил-стрит, в полицейской будке горел синий огонек.
– Вызов из участка, – быстро сказала я и поспешила к будке.
Я взяла трубку и услышала слабый голос сержанта:
– Констебль Джеймс? Вы в будке на Пил-стрит?
– Да, босс.
– Поступило заявление о беспорядках в пабе «Виктория» на Робинсон-террас. Вы его знаете?
– Знаю о нем, – ответила я. – Женщины там не в почете.
– А Грейторикс с тобой?
Мне хотелось сказать «да, к сожалению», но последние два слова я все-таки опустила.
– Там какая-то неразбериха. Хозяин жалуется на лошадь или что-то такое. Сходите и посмотрите, в чем дело.
– Слушаюсь, босс.
Джек Грейторикс тем временем тоже подошел, и я коротко изложила ему информацию.
– Лошадь? – фыркнул он. – Сержант глух, как тетерев. Чем скорей он уйдет в отставку и освободит место для офицера помоложе, тем лучше.
– А офицер помоложе – это ты? – поинтересовалась я.
Он пожал плечами.
– Почему бы нет?
Почему не Грейторикс? Потому что звание сержанта – следующее в моем послужном списке, вот почему. Конечно, вслух я этого не сказала. Мы поспешили по Тауэрроуд в сторону паба. Прошли мимо моей квартиры, и я увидела, что ворота в гараже Джорди Стюарта открыты нараспашку. Это было на него непохоже. К тому же я знала про секрет, который он держал в задней части гаража. Даже могла унюхать его, шагая мимо. Это был секрет, который я могла использовать против Джорди, но оно того не стоило. Хотя это не было особым секретом для всех дрожащих от холода обитателей квартирок на Тауэр-роуд.
Мы бодро промаршировали полмили и еще издалека услышали шум, доносившийся от паба «Виктория». Подвыпившие посетители высыпали на мощеный дворик перед крыльцом, где был припаркован хозяйский «Форд Гранада». Дорогущий. Никто вроде не был ранен, никто не дрался; в действительности с дюжину или чуть больше гостей вынесли свои кружки на улицу и поставили на крышу «Гранады», пересмеиваясь между собой.
– Что тут происходит, парни? – спросил Джек Грейторикс.
Посетители паба подозрительно на него покосились.
– А ты сам посмотри, – сказал кто-то.
– Хозяину понадобится новая посуда, – добавил скрипучий голос, и все разразились хохотом.
Грейторикс толкнул дверь вовнутрь, и я услышала хруст стекла, стук по засыпанному опилками полу и мужчин, разговаривающих на повышенных тонах. Мой коллега остановился так внезапно, что я врезалась ему в спину. Я выглянула через его плечо посмотреть, что его так поразило, и первым, что я увидела, была лошадь. Она мягко пофыркивала, водя глазами, но не бесилась – отнюдь. Пол под копытами был усеян осколками. Я шагнула вперед и увидела перевернутые столы, пиво, пролитое на опилки, и краснолицего хозяина, фыркавшего едва ли не громче лошади.
– Что тут происходит, парни? – повторил Джек Грейторикс, будто знал только этот вопрос. Со столь ограниченным словарным запасом сержантом ему точно не стать.
Мужчина, державший лошадь под уздцы, высунулся из-за ее морды, чтобы ответить. Мужчина со злобной физиономией и стеклянными глазами, в кожаной куртке с меховым воротником. Какая безвкусица! Естественно, это был Джорди Стюарт.
Лошадь звали Гордость Стюарта, и он держал ее в конюшне на задах гаража. Его секрет – который совсем не секрет. Бизнес по Рахману сделал Джорди богатым, но кому нужно богатство, если не выставлять его напоказ? Он купил скаковую лошадь, но поскупился на тренера; Джорди платил местным парням, чтобы те по утрам рысили на его сокровище по «трассе» вдоль железнодорожных путей.
– У меня вышел спор, – начал он и пошатнулся. Наверное, здорово перебрал. – Грязнуля Томми говорит, что работает на букмекера, принимает ставки. Ну и я сказал ему, что у меня есть лошадь, а он говорит – нету, а я говорю – есть, а он говорит – нету, а то бы я показал. Ну я и говорю ему – жди здесь, а он говорит, заплатит за мое пиво, если я докажу.
– Принимать ставки – законно, – вставил гнусавый голосок из угла. Крошечный человечек в сером макинтоше уставился на нас. – Не запрещается законодательством с 1963 года, – добавил он.
Грейторикс вздохнул.
– До тебя я еще доберусь. Сейчас мне надо понять, что тут произошло.
– Ну, я вывел Гордость Стюарта из конюшни и привел показать Томми… на парковку привел, – продолжал мой арендодатель с невинной физиономией. – Но лошадь учуяла пиво. Она любит иногда сделать глоточек-другой, вот и ворвалась внутрь, – объяснил Джорди.
– Ага, и разгромила мне бар. Выгнала всех посетителей. Тут ущерба на сотню фунтов плюс упущенная выгода!
Лицо Джорди тут же обрело обычное кровожадное выражение.
– Сотня фунтов? Тут и ста пенсов-то не будет!
Хозяин сделал шаг в его сторону, сжимая кулаки и напрашиваясь на драку. Констебль Грейторикс ступил между ними.
– Не сейчас, парни. У нас тут сразу два преступления. Как минимум. Первое – торговля пивом после полуночи, – жестко отрезал он.
Хозяин паба заметно сник.
–Они просто допивали, офицер. Я не продавал им пива.
Грейторикс развернулся к хозяину лошади.
– А вы обвиняетесь в сопровождении лошади в пьяном виде.
Джорди Стюарт поперхнулся.
– Чего? Ха! Сопровождение лошади в пьяном виде? Нет такого закона, бестолковый ты свин!
Джек Грейторикс отреагировал совсем не так, как я ожидала. Он улыбнулся и повернулся ко мне.
– Скажите ему, констебль Джеймс.
Я вытащила из планшетки блокнот и карандаш и начала:
– По закону не допускается сопровождение лошади в пьяном виде, сэр. Подробности я могу уточнить.
Хозяин паба расхохотался.
– Посадите его за решетку, мисс. И лошадь в придачу.
Я уже собиралась приступать к аресту, когда на стене бара вдруг зазвонил телефон. Лошадь вздрогнула и переступила копытами, повалив при этом еще один стол. Джорди похлопал ее по шее, а хозяин подбежал к телефону.
– «Виктория»! – рявкнул он в трубку. Потом нахмурился и повернулся к нам: – Это вас из участка, констебли.
Грейторикс решительно прошествовал по разбитому стеклу и взял трубку. Последовало несколько «да, сэр», «конечно, сэр», «да, сержант» и «так точно».
Он повесил трубку на аппарат.
– Подозрительная смерть на другом конце нашей территории. Сержанту нужен опытный офицер, поэтому я пойду, пока вы тут наводите порядок, констебль Джеймс.
– Наводите порядок? Мне что, подметать стекло? – возмутилась я.
– Разбираться с обвинениями. – Мой напарник вздохнул, отодвинул меня в сторону и вышел в морозную ночь.
– Может, выпьете, дорогуша? – сделал попытку подольститься хозяин паба.
Почему бы нет?
– Джин-тоник со льдом и лимоном, – ответила я. – Двойной.
– О. Мы тоника не держим. Его никто не заказывает. И льда нет. Пиво и без того холодное, – сказал он, кривя губы, будто это бог знает какая удачная шутка.
Я развернулась к Томми в углу.
– Спорим, лимона тоже нет? Я права? – спросила я.
Томми потряс головой.
– Насчет этого у меня нет сведений, – ответил он. Атмосфера разрядилась; хозяин прошел за бар, чтобы снять с полки бутылку с джином. Я повернулась к Джорди Стюарту.
– Как зовут?
– Гордость Стюарта, – торжественно провозгласил тот.
–Как зовут вас, сэр. Не лошадь.
– Вы же знаете.
– Для протокола. Ваше полное имя и фамилия.
– Джорди Осберт Стюарт.
Мой арендодатель-рэкетир покраснел сквозь пивной румянец. Мне припомнилось стихотворение, которое проходят в школе: «В глухой ночи без берегов, когда последний свет потух…»[232] Однако и в глухой ночи без берегов случаются моменты чистой радости, озаряющие путь. То был один из них.
