Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении

Текущая страница: 217 (всего у книги 337 страниц)

Сержант пожал плечами.

– Не трать сил понапрасну. Женщины-сержанта в Сандерленде никогда не было и, скорее всего, не будет. У вас ноги слишком маленькие, чтобы патрулировать.

Я холодно на него посмотрела.

– А ноги у вас маленькие, потому что так удобней стоять над раковиной на кухне.

Он усмехнулся этому перлу мудрости.

– Старая шутка, Джона, – парировала я. – Номер машины «HBR 315». Побудь-ка Эркюлем Пуаро и проверь его для меня, ладно? И скажи наконец, зачем ты вызвал меня в участок.

Он кивнул на девушку, сидевшую возле двери.

– Нападение. – Джона понизил голос. – По крайней мере, она так говорит. В такой-то одежде… – Он не закончил свою откровенно сексистскую ремарку. – Выбей из нее правду, Марпл, а потом отправь восвояси.

Читая мой рассказ, вы можете подумать, будто я сталкивалась с сексизмом со стороны коллег-мужчин буквально на каждом шагу. Так оно и было. Но за пятьдесят лет, прошедших с тех пор, изменилось очень немного – разве что они научились лучше скрывать свое отношение. Я лично доказала, что женщина может подняться до самых высот, несмотря на полицейский сексизм. И чувствую себя спокойней в этом смысле. Я понимаю, что не стоит слишком часто напоминать читателю про гнев, который во мне постоянно кипел. Поэтому постараюсь рассказать о дальнейших событиях максимально точно и позволить вам самим судить о том, что я ощущала.

Я повернулась к девушке. Она подняла голову, и я узнала в ней молоденькую пассажирку с вокзала. Клэр Тируолл, вспомнила я. Пора было узнать у юной Клэр, что с ней произошло.

16

Рассказ Джона Брауна

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

Уверен, у вас найдется немало эпитетов для описания человека, который убивает других людей за деньги. «Чудовище», вероятно? Но как бы вы меня ни назвали, не забудьте добавить «профессионал».

Возможно, в вашей работе имеются стандарты, по которым судят вас, а вы судите себя. В моем деле я сужу себя по тому, насколько успешно избавился от жертвы, а также по отсутствию каких-либо последствий для заказчика. Он платит мне не для того, чтобы быть уличенным.

Со своей стороны, мне необходимо не привлечь внимания и избежать пожизненного заключения в тюремной камере. Каким бы это было бесполезным расходованием ресурсов, правда же? Лишить мир моего таланта! Я уже сделал одну невероятно непрофессиональную ошибку, когда открыл род своих занятий пассажирам в том купе. Оставалось лишь надеяться, что они мне не поверили.

Ясно, что Эдвард Дельмонт поверил, потому что предложил мне следующий заказ. То, что он оказался моей жертвой, – чистое совпадение. Я отработал свой гонорар и одновременно избавился от одного из свидетелей. Другие двое, актер и компьютерщица, скорее всего, забудут обо мне или просто посмеются.

Однако есть в моей работе аспект, который невозможно предвосхитить при всем профессионализме. Нечто, именуемое случаем. Кто-то назовет это удачей… или неудачей. Именно это – неудача – случилось со мной при убийстве Эдварда Дельмонта.

Юная парочка из поезда донесла о моем беспечном признании в купе двоим полицейским на вокзале. Женщина-констебль заметила меня, когда я отъезжал. Мужчина не обратил никакого внимания ни на меня, ни на звук двигателя моей машины. Но острые глаза женщины меня подметили и запомнили. Пускай она даже записала номер – не имеет значения. Он в любом случае поддельный. Но если она проследила его и узнала, что владельца не существует, машину надо менять. Пока мне это не удалось, и я гадал, провела ли она связь. Собственно, с какой стати? Шансы крайне невелики.

Все это не имело бы значения, если бы не неудача – она же совпадение. Та же женщина-констебль увидела меня снова, на мосту, после небольшого «происшествия» с Дельмонтом. Когда грузовик разгрузился и освободил мне дорогу, на мосту уже светили полицейские мигалки. Промедление означало, что мне придется проезжать мимо них, а также «скорых» и пожарных. Вряд ли они обратят внимание на мой неприметный автомобиль, движущийся по набережной и сворачивающий на запад.

Однако, уже отъехав от места преступления, я снова увидел ту клятую девицу. Обычно я не чертыхаюсь, но тут не смог удержаться.

Улица, ведущая от моста, была односторонней, поэтому я не мог сразу же развернуться. Увидеть ее было не слишком приятно. Еще хуже было то, что она увидела меня. Она шагала по дороге в сторону полицейского участка, который, я знал, располагался в конце односторонней улицы.

Я попробовал поставить себя на ее место. Непростая задача для того, кто лишен эмпатии. Но я включил логику. Мужчину на сером «Остине 35» некие пассажиры поезда обвиняют в том, что он наемный убийца. Происходит загадочная смерть. Тот же мужчина на том же «Остине» отъезжает от места, где эта смерть случилась. Два плюс два равно неприятности для мужчины в автомобиле. Для меня.

Если она записала номер машины, а теперь проверит его в реестре, то поймет, что он поддельный. Смутное подозрение превратится в уверенность.

Я свернул за здание суда и полицейского участка, припарковался и задумался. Надо узнать о ней побольше и при необходимости устранить. Неудачную встречу у моста компенсирует мое везение – я уже знаю, где она живет. Шансы, что она протянет до конца недели, падали стремительней, чем Эдвард Дельмонт с моста.

Мне не нравится убивать бесплатно за исключением самообороны – как в данном случае. Больше всего мне не нравится убивать полицейских. Их коллеги тут же начинают играть в мачо, а начальство бросает на расследование все ресурсы. Констебли усаживаются за свой стол в пятнах от чая в столовой с протертым линолеумом и делают суровые лица. Знаете, такие, что они надевают, сгоняя малышей на четырехколесных велосипедах с проезжей части. Так вот, они делают суровые лица и бормочут старую банальность: «Это был один из наших».

Я не насмехаюсь над полицией. Я лишь говорю, что им полагается расследовать каждое убийство с тем же рвением и дотошностью, что убийства их коллег. Именно этого я бы ожидал, убей кто-нибудь меня, и, уверен, вы тоже – убей кто-нибудь вас. Если, конечно, вы не полицейский офицер и можете умереть спокойно, зная, что коллеги поклянутся за вас отомстить.

На парковке перед офисом электрической компании было темно; здание суда и полицейский участок находились напротив. Я укрылся в густой тени, надвинул на лоб шляпу, а рот прикрыл шарфом, чтобы моего лица не было видно. Из этого тихого уголка я собирался понаблюдать за участком.

Женщина в форме появилась вскоре после того, как я выключил фары. Она остановилась на крыльце и огляделась по сторонам. Обежала глазами парковку, но не заметила мой автомобиль. Одернула мундир и вошла внутрь.

Буду ждать, сколько потребуется, решил я.

17

Рассказ Тони

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

Я высадил Клэр возле театра, но улица была слишком узкой, чтобы развернуться и выехать обратно на Дарем-роуд. Я проехал пару сотен метров от театра до южного конца моста, где имелся островок. Можно было разворачиваться и возвращаться туда, откуда я приехал, но на мосту стояла полицейская машина, а часть его ограждали желтые ленты.

Высокий констебль поднял руку в белой перчатке, останавливая меня: «скорая помощь» взбиралась на мост со стороны набережной. Я опустил стекло и поинтересовался:

– Что случилось, офицер?

Он подошел ближе, и я узнал констебля, дежурившего прошлой ночью на вокзале. Мы с Клэр сообщили ему о рассказе нашего попутчика – якобы наемного убийцы, – но он только посмеялся.

– Неприятное происшествие, сэр, – ответил констебль, радуясь возможности поболтать. Ему явно было скучно в отсутствие движения на мосту. – Человек спрыгнул в воду.

– Печально, – сказал я, не зная, как еще реагировать.

Он тяжело вздохнул.

– И как они не понимают, что у спасательных служб есть дела поважнее, чем собирать их по кускам? Только посмотрите, сколько здесь наших парней!

Он взмахнул рукой.

– И девушек. – Я указал на женщину-констебля, разговаривавшую с водителем патрульной машины.

– О, это всего лишь наша Алин. Она довольно смышленая, но тут только для проформы, если вы понимаете, о чем я.

– Не совсем.

Он наклонился к моему окну и прошептал:

– Вооруженное ограбление, пьяная драка, автокатастрофа, и людей надо вырезать из разбитых машин. Что они делают?

– Кто?

– Женщины. Что они делают? Вызывают подмогу. Взять хоть сегодня. На набережной случилась потасовка, и Алин отправили туда разобраться. Что она сделала, едва появилась? Наложила в трусы и стала звать на помощь.

– Одновременно? – пошутил я. Он не засмеялся.

– Приехали мы с парнями, взялись за дубинки. Раз-два, и беспорядкам конец.

– Слава богу, вы с парнями у нас есть, – сказал я, изображая восхищение.

– Вот именно, – кивнул он. – А теперь самое интересное: юная Алин воображает себя следующим сержантом участка. Можете такое представить?

– Нет, – признался я.

– Вот придет какой-нибудь старичок пожаловаться, что потерял бумажник. Что она сделает?

– Хм… наложит в трусы и вызовет парней с дубинками? – выдвинул я предположение.

– Именно, – кивнул он и для пущего эффекта хлопнул ладонью по крыше моей машины. – Сержант? Да ни в коем разе.

– Ни в коем, – эхом отозвался я. – Думаю, мне пора.

– Поосторожней на дороге, сэр, – предупредил он. Интересно, этот громила насмотрелся «Диксона из Док-Грин» по телику и изображает гениального столпа правоохранения, констебля Джорджа Диксона, в исполнении гениального столпа старомодной актерской школы Джека Уорнера? Не то чтобы я завидовал коллеге по цеху с постоянной работой, достойной оплатой и зрительской любовью. Ни в коем разе.

Я включил передачу и, проезжая мимо женщины-констебля, понял, что это напарница моего «Диксона» – та, с которой мы разговаривали на вокзале. Кажется, она, в отличие от него, восприняла нас всерьез.

Проезжая обратно мимо полицейского участка, я заметил, как девушка в пальто из верблюжьей шерсти открывает входные двери и скрывается внутри. Клянусь, именно ее я несколько минут назад высадил за углом – у дома подруги. Если подруги не оказалось на месте, Клэр следовало бы вызвать такси, а не бежать в полицию.

Может, это и не она, подумал я. Но если да, то что она задумала? Очень скоро мне предстояло это узнать. В ее игре я был всего лишь пешкой.

18

Рассказ Алин

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

Девушка сидела, опустив голову, и подняла ее, когда я повернулась к ней. Мы обе одновременно воскликнули:

– Ой, это вы!

Передо мной была та самая пассажирка, с которой мы виделись на вокзале утром в воскресенье. Та, что заявила, что ее попутчик рассказал, будто он наемный убийца.

– Мисс…

– Тируолл. Клэр Тируолл, – сказала она.

Я уже собиралась спросить: «Чем могу помочь вам, мисс Тируолл?» – но смягчила тон до:

– Чем могу помочь, Клэр?

– На меня напали, – прошептала она застенчиво и тихо, чтобы Джона не стал свидетелем ее стыда. В действительности Джона был занят приемом телефонных звонков, притом обрывки его разговоров весьма меня интриговали: «Скотланд-Ярд», и «запрет на распространение новостей», и «слушаюсь, сэр». Я знала, что речь о смерти на мосту, и равно же знала, что меня к расследованию не допустят, поэтому развернулась к девушке.

И тут мне придется сделать постыдное признание. Я усомнилась в правдивости ее слов еще до того, как выслушала пострадавшую. Если она однажды уже сочинила безумную историю о наемном убийце, что мешает ей поступить так еще раз – чтобы привлечь к себе внимание? Два разных, но одинаково невероятных происшествия за один день? Конечно, мне следовало гнать от себя подобные мысли, но я этого не сделала, и за это мне стыдно.

Она стянула на шее порванный ворот блузки, на котором не хватало пуговицы, но от меня не укрылись красные пятна у нее на груди.

– Давайте-ка пройдем в кабинет, и вы мне все расскажете. – Я говорила как учительница младшей школы, утешающая первоклашку. Оглядываясь назад, это можно счесть снисходительным отношением, согласна. Но меня не обучали правильному обращению с заявителями. Офицеры вроде Джоны и Джека сказали бы: «Ты же женщина. Этого достаточно». Возмутительно, но в те времена все так считали.

Я отперла дверь в допросную, унылую и голую, с единственным столом и жесткими стульями. Пропахшую потом преступников и освещенную тусклой лампочкой. Но другой у нас не было. Я принесла девушке сладкого чаю из буфетной, и она благодарно его приняла. Я села за стол и вытащила свой блокнот. (Он по-прежнему у меня, так что я могла бы привести нашу беседу дословно, но не буду затягивать рассказ полной расшифровкой.)

Клэр сказала, что с молодым человеком, напавшим на нее, они познакомились в поезде из Лондона ночью субботы. Утром воскресенья поезд наконец прибыл в Сандерленд, и они подошли ко мне на станции, сообщить о мужчине, сказавшем: «На самом деле я убийца».

– Так вы о юноше, который был с вами, когда вы заявляли о якобы киллере? – уточнила я. Я перевернула страницы блокнота, чтобы проверить свои записи с воскресного утра. – Тони Дэвис, живет на Дарем-роуд? Старая куртка и шарф?

Клэр кивнула.

– Он актер, – продолжала она. – Казался таким милым парнем. Пригласил меня на свидание, и я согласилась. Это было сегодня… точнее, уже вчера.

Она сделала паузу, отпила чай и поежилась.

– При более близком знакомстве он оказался куда агрессивней.

Мне вспомнилась цитата: «Как часто лицемерный вид преступный замысел таит»[234]. Спасибо, Шекспир! Наблюдение четырехсотлетней давности, все еще актуальное в 1973 году.

Дальше я задала не совсем уместный вопрос, потому что знала: ей все равно придется на него ответить, если она обратится в суд и будет иметь дело с адвокатами. Сейчас мне неловко в этом признаваться, но, напомню, то были другие времена. «Прошлое – чужая страна: там все делают по-другому» – Л. П. Хартли.

– Вы выпили? – спросила я.

– Да, оба, – прошептала она. – Возможно, это и разбудило в нем зверя.

Еще один вопрос, за который мне стыдно:

– Вы провоцировали его?

– Нет. Не думаю, – ответила она. – Мы славно болтали, поэтому, когда паб закрылся, я согласилась продолжить. Он сказал, у него дома есть то ли виски, то ли кофе…

– То есть вы пошли к нему домой, на Дарем-роуд?

Она достала из сумочки носовой платок и промокнула глаза. Это было странно, потому что те были сухими.

– Я выбрала виски, – простонала Клэр. И внезапно поднялась. – Если дойдет до суда, они скажут, что я сама во всем виновата, так ведь? Я пила. И пошла к нему в квартиру. Они меня на клочки разорвут, да? Адвокаты.

– Нет, – солгала я. – У вас на груди следы насилия. Ни одна женщина не должна такого терпеть. Если он виновен, то… ему надо показать, что его действия будут иметь последствия, – заверила я ее.

Она посмотрела мне в глаза.

– Вы правы. Что-то вроде предупреждения. Если он сделает так еще хоть раз…

– Думаю, суд и тюремное заключение за предупреждение вполне сойдут, – сказала я.

– Но они не признают его виновным. Это причинит мне больше вреда, чем ему. Родители от меня откажутся. А я так люблю маму с папой! – всхлипнула Клэр. Она сделала шаг в сторону двери. – Нет. В суд я не пойду.

– Я сама с ним поговорю, – заявила я, откладывая блокнот.

Клэр выдохнула с облегчением.

– Припугните его как следует, – горячо произнесла она.

– Это не совсем то, что я…

– Вы же сделаете это, правда? Это будет как раз то, что надо. Чтобы ни одна невинная девушка больше не пострадала, как я.

– Видите ли…

– О, спасибо вам, большое спасибо! – воскликнула Клэр. – Вы такая чудесная! Такая понимающая. Нам, женщинам, надо держаться друг друга.

– Дело не в том, что я женщина. Любой офицер полиции…

– Вовсе не любой. Вы замечательная. – Внезапно в ее сухих глазах блеснул жесткий огонек. – Когда вы к нему пойдете?

– В конце дежурства. Пока улики свежи. Частички вашей кожи у него под ногтями.

– Только на правой руке, – уточнила она.

– И надо, чтобы вас осмотрел доктор, взял образцы…

Ее личико скривилось.

– О нет! Нет. Хватит и полицейской машины доставить меня домой. Прошу вас! Мама с папой, наверное, страшно волнуются!

– Если мы собираемся доказать ваше обвинение…

– Доказать? Да ведь это же чистые факты! – запротестовала она.

– В каком-то смысле. Но вам необходимо пройти медицинский осмотр.

– Вы же видели следы на груди, – пробормотала Клэр. – Порванную блузку.

Конечно, но этого было недостаточно. Ничто не связывало понесенный ею «ущерб» с Тони Дэвисом. И, думается, она это знала.

– Я просто хочу домой, – мелодраматически вздохнула Клэр. – Можете раздобыть мне машину? Для автобусов еще слишком рано.

– Кажется, все наши экипажи сейчас на мосту. Там случился инцидент.

– Тогда вызовите мне такси, будьте душечкой, – сказала она и положила мягкую ладонь мне на руку.

– Мисс Тируолл, – ответила я, начиная раздражаться, – это серьезное обвинение, и, если вы не будете сотрудничать, я не смогу вам помочь. Медицинский осмотр и официальная дача показаний…

– Нет. Я не хочу всей этой возни.

–Тогда чего вы хотите? – повысила я голос.

Она посмотрела на меня глазами побитого щенка и сказала:

– Просто поговорите с ним, как обещали. Напугайте, как он напугал меня.

По-прежнему не понимая, чего она добивается, я пустила в ход сарказм.

– Мисс Тируолл, полиция – не ваши личные «Мстители», а я не Эмма Пил, – начала я, сославшись на старый телесериал. – Вы хотите, чтобы я заявилась к Тони Дэвису в квартиру и сломала ему коленную чашечку полицейской дубинкой?

– Нет! О нет-нет! Не ломайте. Хватит просто болезненного удара.

Передо мной была женщина, которая только что прошла через тяжкое испытание, потому я прикусила язык и воздержалась от резкой отповеди.

– Я переговорю с Джоной, нашим сержантом, и посмотрю, что мы сможем сделать.

Я проводила ее обратно в приемную, заверив по пути, что полиция отнесется к ее жалобе со всей серьезностью. Но если она не будет полностью сотрудничать, нет смысла мне сейчас идти к ее обидчику. Дело может подождать до моего следующего дежурства, начинающегося в шесть вечера.

Я попросила констебля вызвать такси – Джона был слишком занят. Машина должна была приехать через пару минут. Я вывела Клэр на крыльцо и обняла за плечи, чтобы приободрить. Она снова задрожала, став совсем беспомощной, и платочком промокнула глаза. Элегантно села в такси – мне так никогда не научиться.

Стоило мне вернуться в приемную, сержант окликнул меня:

– Насчет той машины – я проверил регистрацию.

– И?

– И ты что-то напутала. Машины с таким номером в реестре нет. Прогуляйся к окулисту, дорогуша.

Я могла бы усомниться в своем зрении, попадись мне машина и ее номер лишь однажды. Но я видела их два раза. Ладно, подумаю об этом позже.

Когда я уже выходила из участка на утренний мороз, какой-то человек выскочил из-за угла и позвал:

– Офицер! Офицер! Вы меня помните?

С длинными сальными волосами и закрученными кавалерийскими усами, его сложно было забыть. Но главной подсказкой стала фотокамера на шее.

– Репортер с беспорядков прошлым вечером, – кивнула я.

– Что случилось на мосту? – спросил он.

– Запрет на распространение новостей, – ответила я, не задумываясь.

– Да, так все ваши отвечают. Но ребята с верфей говорят, кто-то прыгнул в реку… и теперь мертв.

– Неудивительно, что мертв, раз спрыгнул с моста, – согласилась я.

– А они еще говорят, это был какой-то толстосум, в пальто с меховым воротником. Не просто бедняга-самоубийца. Знаете, что я думаю?

– Боже меня упаси знать, что творится в вашем извращенном уме.

– Я думаю, это связано с беспорядками у отеля. А этот человек – Эдвард Дельмонт. Я прав?

Я вздохнула.

– Какая часть из «запрета на распространение информации» вам неясна? Меня уволят, если я скажу хоть слово.

Он щелкнул пальцами.

– Так не говорите! Просто кивайте или качайте головой.

Расследование не было моим, и мне никогда бы его не поручили, пусть даже я обладала ценными сведениями о мистере Брауне, которыми могла бы поделиться. Какого черта? Сыграю с мистером Сальные Патлы в его игру. Я едва заметно кивнула, давая согласие.

– Дельмонта выловили из реки… – начал он.

Кивок.

– Это не было самоубийство, его убили.

Гримаса, означающая «возможно».

– Его убийцы – участники протестов прошлым вечером?

Пожатие плеч: не знаю.

– Или французы?

Более утвердительное выражение. Не исключено.

– Профессиональный наемник?

Возможно.

– Заказное убийство?

Возможно.

Он шумно выдохнул.

– Вот это материал! Тут же где-то телефонная будка, да? Сразу за театром?

Кивок.

– Это лучшая находка из всех, что у меня были. – Он начал отступать, пятясь. – Если сейчас позвоню сообщить, репортаж пойдет в утренний номер. Я сделаю карьеру! – Он еще нашел время притормозить на углу и добавить: – Увидимся утром, когда прибудет Скотланд-Ярд. В моем лондонском офисе говорят, они заказали специальный ночной поезд, чтобы как можно скорей сюда добраться.

– Надо же, – ответила я. – Как будто заранее решили, что местной полиции дела не раскрыть.

Последним, что он сказал мне на прощание, было:

– Обожаю вас, констебль. От всей души!

Приятно слышать, что тебя обожают, потому что ты полезна.

Обожаемой и полезной Алин Джеймс предстояло встретиться с необожаемым и бесполезным Джеком Грейториксом и снова приступить к несению службы. Жизнь – отнюдь не блюдо вишен, хоть так и поется в песне[235].

19

Рассказ Джона Брауна

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

Два часа миновало, прежде чем она вышла из полицейского участка. Одной рукой она обнимала молоденькую женщину, казавшуюся сильно расстроенной. Та подняла заплаканное лицо, и в свете уличного фонаря я смог разглядеть на нем страдания и муку. Это была юная компьютерщица из поезда.

Я сохранял спокойствие. Четверо человек встречаются в том же месте во второй раз. Двое из нас из одного купе, я и девушка, Клэр. Третья – полицейская с вокзала, четвертый – Дельмонт, которого только что вытащили из реки в четверти мили отсюда. Оставалось понять, связаны ли двое женщин с крыльца перед участком с двумя мужчинами, встретившимися на мосту в полночь. Есть ли эта связь – и опасность для меня? Почему компьютерщица Клэр оказалась в полиции? Почему у нее лицо в слезах? Имеет ли она какое-то отношение к Эварду Дельмонту и скорбит ли о его смерти?

Или же связи нет? Если так, остальное неважно.

У меня, сидящего в укрытии, было время реорганизоваться и вернуться к изначальному плану. Больше разузнать о полицейской – для начала о ее графике работы. Где она живет, я уже знал.

Я подождал. Такси подъехало к крыльцу, освещенному синим фонарем, и Клэр Тируолл уселась туда, утирая глаза платочком и бормоча слова благодарности в адрес полицейской. Машина скрылась; полицейская вернулась в участок.

Я считаю, информации слишком много не бывает. Клэр была для меня такой же угрозой, как женщина-констебль. Я решил, имеет смысл узнать, где Клэр живет, на случай если придется разбираться и с ней. Я последовал за такси на некотором расстоянии и посмотрел, как она высадилась перед большим особняком в пригороде, населенном средним классом. Запомнил адрес и вернулся нести вахту на темной парковке напротив полицейского участка. Я отсутствовал не больше двадцати минут и полагал, что полицейская вряд ли сразу отправилась на патрулирование и я ее не упустил. Ей ведь надо еще оформить документы. В полиции говорят, что ненавидят бумажную работу, но в действительности это их медитация.

В участке было гораздо оживленнее, чем ожидаешь среди ночи: машины приезжали и уезжали, офицеры входили и выходили в дверь под синим фонарем. Вид у них был решительный, озабоченный и суровый. Вот что делает убийство с местными правоохранительными органами.

Несколько человек с камерами попытались собраться перед участком, но быстро ушли в сторону моста. Один из фотографов – с нестрижеными немытыми волосами – выглянул из-за угла, высматривая кого-то.

Моя потенциальная мишень появилась спустя полтора часа – около двух ночи, – в теплом пальто поверх формы, и заговорила с неряхой-фотографом, вынырнувшим из своего укрытия. Он выглядел сильно возбужденным: наверняка прослышал про смерть Дельмонта и хотел первым сообщить в прессу. Женщина-офицер вроде бы узнала его, и они что-то обсудили. Потом он убежал в сторону театра – скорее всего, к телефонной будке.

Женщина же покинула участок со своим напарником-громилой, который недавно вернулся с места преступления на мосту. Строевым шагом они обогнули угол участка, потом остановились для короткой беседы.

Видимо, они о чем-то договорились: женщина направилась на запад, а мужчина – в южную часть города.

Будь у меня на переднем бампере решетка, я мог бы последовать за женщиной и по-быстрому избавиться от нее. Дороги пустые, а она одна. Я устранял бы не «угрозу», а лишь «подозрение». Но опять сработал мой ведущий принцип: не убивать, когда не платят. С какой стати рисковать, совершая убийство без крайней необходимости – тем более офицера полиции, одного из наших?

Я вылез из машины и запер ее. Вокруг бродит много злоумышленников, а полицейские никогда не относились к угонам всерьез. Да и в любом случае я не смог бы заявить о краже из-за фальшивых номеров. Хотя у меня и были другие суперзаряженные автомобили в разных частях страны, маленький «Остин 35» я уже пообещал Джорди Стюарту.

Я последовал за полицейской пешком на приличном расстоянии. Она шагала на запад; по дороге остановилась поговорить с офицерами дорожной полиции в «Ровере V8» возле автобусной остановки. Им явно поручили высматривать подозреваемого, бежавшего с места преступления. Моего преступления. Наверняка на вокзале стоит другой такой же экипаж с такой же бессмысленной и неблагодарной задачей. Убийца, уезжающий с места преступления на автобусе, – такому можно только посочувствовать.

Зоркие офицеры, наблюдающие за остановкой, стояли, опираясь спинами о капот и покуривая сигареты. Кажется, женщине-констеблю они тоже предложили закурить, но она отказалась. Судя по их мимике и жестам, она хотела, чтобы ее куда-то подбросили, – а может, ей нужно было подкрепление. Дорожные полицейские ответили, что им приказано оставаться на месте.

Главной их целью, конечно же, было избегать любой работы. Она вроде бы не обиделась на их отказ помочь и продолжила идти в западную сторону.

Дорожные полисмены уселись в свою машину. Наверняка они скучали по своим обычным обязанностям: останавливать ни в чем не повинных автовладельцев, обвинять их в превышении скорости и пьяном вождении, а также просто в «подозрительных намерениях» в такое время ночи. Я представил себе, как они по-быстрому колотят их по спинам дубинками и велят ехать дальше. Или я клевещу на наших доблестных защитников в синей форме?

Давайте поправлюсь: уверен, они НЕ избивают автовладельцев дубинками. Скорее всего, они используют свинцовые трубы, обернутые толстой резиной, чтобы не оставалось следов.

Я предполагал, что моя женщина-констебль пробудет на дежурстве до шести утра, так что у меня было время забрать «Остин» и отвезти его в гараж Джорди Стюарта через дорогу от ее квартиры. У меня были запасные ключи от его ворот, за что я платил Джорди сверху. Смогу немного вздремнуть в салоне. А потом дождусь, когда она вернется, и узнаю ее точный график.

Я поискал в кармане проволоку для нарезки сыра, которую всегда ношу с собой. Это удобное и тихое оружие, которое легко набросить на шею жертвы. Проволока перерезает трахею так быстро, что жертва не успевает закричать. Минус в том, что она перерезает и сонную артерию, так что кровь заливает и убийцу, и место преступления. Тем не менее в полезности ей не откажешь, и за нее не привлекут к ответственности, если случайно обнаружат.

«Это проволока для сыра, офицер. Обожаю полакомиться добрым куском „Стилтона“».

Однако будь у меня выбор, на проволоку он пал бы в последнюю очередь.

Около половины седьмого утра я увидел, как женщина-констебль входит к себе на Тауэр-роуд. Вид у нее был усталый и слегка поникший.

Любопытно, как меняются люди, когда думают, что их никто не видит. Девушка из поезда – Клэр – выглядела сломленной горем, когда покидала полицейский участок. Но я видел ее, когда она высаживалась из такси, – очаровательно улыбнулась шоферу, послала ему воздушный поцелуй и взбежала по ступеням к входной двери так быстро, как только позволяли ее высоченные каблуки.

Естественно, напрашивался вывод, что ее отчаяние на крыльце участка было притворством. Клэр из тех, кому нельзя доверять.

В квартирах дома 73 по Тауэр-роуд было темно и тихо. Я знал, что полицейской понадобится выспаться и у меня будет несколько часов, чтобы вздремнуть самому. Я вернусь к моменту, когда она будет выходить на вечернее дежурство, около шести.

А в другой день – когда она снова будет на работе – проникну к ней и прикину, как лучше ее прикончить, не оставив следов. Или придав ее смерти видимость несчастного случая. Проведя рекогносцировку, я смогу вернуться в любое удобное время и осуществить свой безотказный план.

Оставалась вероятность, что устранять ее не понадобится. Но всегда лучше подготовиться заранее, как учат бойскаутов.

20

Рассказ Тони

Вторник, 9 января 1973, раннее утро

После нашего свидания ночью понедельника я поехал домой в надежде выспаться. Но странное, угрожающее поведение Клэр не дало мне уснуть. Я стал думать о работе в надежде, что это меня отвлечет. К концу бессонного часа, вспомнив о проактивном подходе, я решил записать родившийся на репетиции замысел на бумаге. Он состоял в том, чтобы одновременно добавить представлению развлекательности и удовлетворить профессиональный запрос на преодоление разрыва между исполнителем и публикой (Гротовски) с помощью пьесы, которая заткнет рты мелким спиногрызам… театральными приемами, разумеется. Нашей главной целью было заставить их час просидеть молча, придав сему действу видимость «просвещения».

Я обещал не отвлекаться. Простите, если сейчас я нарушаю обещание; хотя та работа в Ньюкасле заставила меня поломать голову, это стало довольно полезным опытом.

Среди моей немногочисленной мебели имелся старый шкаф, в котором я хранил одежду и книги. Когда ко мне приходили гости, я все запихивал туда; сейчас, покопавшись среди сырых простыней, я извлек на свет старенькую пишущую машинку. Сбегал в круглосуточный магазинчик за бумагой и свежей лентой, захватив заодно сэндвич и упаковку из шести бутылок пива.

В свете 60-ваттной лампочки на потолке у меня в голове вспыхнула 100-ваттная идея. Надо, чтобы пиво выписывали врачи как лекарство по страховке – для стимуляции творческих способностей. На меня оно подействовало именно так.

Мой сценарий представлял собой монтаж из разных европейских сказок. Я придал ему драматизма и увлекательности, чтобы покорить аудиторию. Главное – и самое мудрое, – я сделал зрителей участниками спектакля, позволив им вмешиваться и принимать решения. Представление великолепно отражало концепцию объединенной Европы, решающей проблемы совместными усилиями.