Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Глава двадцать пятая

Джесс показалось, будто она сходит с ума. Она чуть не поддалась внезапному внутреннему порыву – вскочить, дернуть ручку аварийного отпирания дверей и умчаться по тоннелю как можно дальше от всей этой ситуации. Джесс «отстранили от расследования», если ее попытку обнаружить преступника вообще можно было так назвать. Но каждое действие и заявление засело у нее в голове, как свидетельство – было оно таковым или нет.

А теперь все таращились на Сола со складным армейским ножом. А у того на лице тоже застыло потрясенное выражение, как только он осознал, что именно держал в руке.

– Это сделали вы? – спросила Дженна, и ее вопрос прозвучал не как обвинение, а как утверждение. – Вы ранили Джесс? – Американка махнула рукой в ту сторону, где сидела Джесс, все еще бережно баюкавшая свою руку в громоздкой самодельной повязке.

– Нет! – испуганно воскликнул Сол с широко раскрытыми глазами. – О господи, ну конечно же, не я! – Взгляд мужчины заметался по сторонам, а задрожавшая рука приподнялась и указала на сиденье, где остался валяться его пиджак: – Его даже не было при мне. Я только что нашел его на том сиденье. – Сол снова махнул рукой в его направлении. – Должно быть, он выпал из кармана пиджака.

– Это правда, – засвидетельствовала Иса, воздав дань справедливости. – Он только что нашел фонарик на том сиденье. – Девушка направила луч своего фонарика на место в паре сидений от того, где сидела она сама, рядом с Джесс. – Я его видела.

– Это не фонарик, – рявкнула Дженна, окинув прищуренными глазами Сола. – Это нож. Наверное, вы и машиниста убили! А потом решили запугать Джесс, чтобы она вас не вычислила, – голос американки зазвенел яростью, тон завибрировал под тяжестью предъявляемых обвинений.

Но – вынуждена была признать Джесс – эти обвинения имели смысл. Только вот почему Сол так сглупил и выставил на всеобщее обозрение пропавшее оружие?

– Нет-нет! – В попытке опровергнуть страшные нападки голос Сола напрочь утратил спокойствие, которое привыкла слышать в нем Джесс. – Его не было при мне, – продолжил настаивать мужчина. – И… и… – Он в отчаянии потупил взгляд на нож и начал возиться с его насадками; слабый белый лучик фонарика нервно заплясал по потолку и окнам вагона, пока Сол дергал их трясущимися руками. По выражению его лица Джесс поняла, что даже он не знал, чего ожидать, когда извлек из корпуса ножа, зажатого между его большим и указательным пальцем, самое большое лезвие. Но, стоило ему осмотреть лезвие под пучком световых лучей, направленных на него со всех мобильников, и по лицу мужчины пробежало заметное облегчение с примесью приятного удивления. – Смотрите! – победоносно провозгласил Сол, подняв нож. – Лезвие этого ножа совершенно чистое; крови нет не только на нем, но и на рукоятке. Если бы я воспользовался им для нападения на кого-то, я не смог бы в темноте очистить его так идеально. И сам оказался бы забрызганным кровью. – Сол указал на себя; на его белой рубашке и синих брюках не было ни одного красного пятнышка.

Джесс протянула руку, побуждая Сола передать нож ей, чтобы и она могла внимательно изучить находку. Сол подчинился и вручил ей увесистый инструмент. Дженна направила на него луч своего фонарика, чтобы Джесс было видней, тогда как Эмилия задержала свой фонарик на Соле. «Должно быть, насмотрелась старых фильмов про полицейских, в которых те добиваются признания от подозреваемых, направляя им свет прямо в глаза», – подумала Джесс. Повертев в руках нож, Джесс извлекла из него еще несколько насадок, но Сол сказал правду. Ни на одной из них крови не было. Перед глазами Джесс всплыло размазанное пятно на рубашечном рукаве машиниста. Убийца уже один раз предпринял попытку вытереть свой нож. И после нападения на нее, по идее, должен был сделать то же самое. Но этот нож был абсолютно чистым. Вполне возможно, что эксперты-криминалисты смогли бы разобрать его на части и посмотреть, не просочилась ли кровь внутрь механизма, но невооруженным взглядом различить что-либо, похожее на кровь, в тусклом свете, проникающем в отверстия под косыми углами, не получилось. Джесс удостоверилась: видимых пятен крови на ноже не было.

Нахмурившись, она перевела взгляд на Сола, на его потный и растрепанный, но не запятнанный кровью вид. Он достал пачку салфеток, чтобы очистить от крови и перевязать ее руку. А что, если в его кармане спряталась еще одна скомканная салфетка, испещренная кровавыми разводами? Джесс повернула голову к сиденью, у которого рылся Сол, вспомнила хаос в вагоне, погрузившемся в кромешную тьму. Сол мог держать нож в кармане, поранить ее, а потом бросить его на сиденье. Но было ли у него время на то, чтобы вытереть его так тщательно?

Еще одна неясность в деле… Соблазн посчитать этот нож конкретной уликой был очень велик, но версия, построенная исключительно на одних предположениях, грозила направить Джесс по ложному следу.

– Нож чистый, – объявила она попутчикам и устало вздохнула. – Я не знаю, этим ножом меня ранили или нет, но должна вам сказать: человеку, который им воспользовался, пришлось бы очень поспешить и постараться, чтобы очистить его крови так досконально в полной темноте. Мне кажется, что это нереально. – Джесс уловила облегченный выдох Сола. – Я пока оставлю этот нож у себя, – сказала она, посмотрев на мужчину. – Он все же может оказаться уликой. И потом… учитывая то, что все мы знаем о присутствии среди нас жестокого убийцы… Мне кажется, не стоит допускать, чтобы этот нож валялся без присмотра.

Джесс встала и устремилась к тому месту, где сидела раньше. На нем все еще лежали ее смятый тренч и вечерняя сумочка. Сунув в нее руку, Джесс вытащила связку пакетиков для собачьих экскрементов. Она сама давно удивлялась тому, что всегда могла найти у себя такие вещи. Рассыпанные собачьи лакомства, пакеты для экскрементов и даже затейливый мячик то и дело обнаруживались в карманах ее курток и пальто или в сумках, которые она надевала или брала с собой на прогулки с Хани. Но сейчас пусть и помятые, но соединенные между собой зеленые пакетики оказались как нельзя кстати – в них так удобно было хранить собранные улики. Джесс опустила нож в один из пакетиков, завязала его тугим узлом, положила в сумочку, застегнула ее на молнию и водрузила на сложенный тренч. А затем выпрямилась и окинула пристальным взглядом попутчиков, теперь смотревших на нее.

Тьма, словно просачивавшаяся сквозь окна и в щели по краям дверной рамы, давила на нее все сильней и сильней, угрожая задушить в своем объятии. Лучи света, нацеленные на нее из не разрядившихся пяти телефонов, были слишком яркими и затушевывали ее зрение фиолетовыми пятнами, плывшими перед глазами. Лица пассажиров драматично очерчивали четкие линии, образованные борьбой света и тьмы там, где от группы струились колеблющиеся лучи. Люди смотрели на Джесс так, словно ожидали от нее еще каких-то слов. Но она не знала, что им сказать. В ее руке пульсировала боль, хотя таблетки ко-кодамола, что дала ей Эмилия, похоже, все-таки ослабили ее.

Прежде чем что-либо говорить, Джесс хотелось все прояснить, разложить по полочкам в собственной голове. И потому она позволила тишине сгуститься, стать плотной, как мох, и мысленно поставила себя перед детективной доской. Что она знала наверняка, какими конкретными фактами располагала?

Глава двадцать шестая

Джесс знала, что жертва получила три ранения в шею, и нанесены они были небольшим лезвием. А теперь она также узнала, что у Сола имелся нож, соответствующий этому описанию.

Джесс выяснила, что в том пабе, где на прошлой неделе случилась драка, находился Скотт. Но ей не было доподлинно известно, присутствовал ли там тогда еще кто-нибудь из их поезда.

Она также узнала… Джесс наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что еще она увидела или обнаружила. Прокрутив в голове свои поиски в кабине машиниста, она зацепилась за кое-что, о чем умудрилась почти позабыть. Перерезанные провода! Джесс так и не смогла найти объяснения этому. Зачем убийца это сделал? Тем более если он устроил блэкаут во всем городе? А если он его не устраивал, то по какой причине решил отсрочить их освобождение из подземной ловушки? Задержать их в ней дольше, чем было необходимо?

Джесс располагала только этими конкретными фактами по делу. Их было мало, всего три. И этого было недостаточно. Ей требовались еще факты, дополнительная информация, новые улики. Когда она служила в полиции, все получалось как-то проще. Стоило ей выявить и сопоставить точно известные факты, и ей сразу становились видны все потенциальные зацепки, способные привести к сбору новых доказательств. А сейчас все было иначе. У нее, по сути, не имелось никаких зацепок. Были одни лишь подозрения и вопросы без ответов, любой из которых мог обеспечить ее ключевой информацией.

Сол имел доступ к ножу – возможному орудию убийства. И благодаря работе у него была возможность вызвать блэкаут и облегчить себе тем самым совершение убийства.

Скотт был человеком агрессивным, взрывным и легко возбудимым. И на его лице и руках сохранились следы физического столкновения, выражаясь полицейским языком. А проще – драки, в которой мог участвовать и пострадавший машинист. Скот был импульсивным человеком. Возможно, он не планировал убийство, а просто воспользовался сбоем в общегородской электросети. Но зачем перерезать провода? Почему ему захотелось, чтобы они еще дольше проторчали в этой ловушке? Все поведение Скотта подначивало Джесс назначить убийцей именно его, но она не могла не признать факта: кроме допущений у нее ничего не было. Если Скотт и убил машиниста, ей нужно было больше сведений и улик, чтобы это доказать.

Что еще она пока не прояснила? Три человека пытались ее обмануть при опросе. Что-что, а распознать и запомнить ложь Джесс умела. Дженна соврала насчет того, куда ехала. Иса тоже уклонилась от прямого ответа на этот вопрос. Подростки наврали ей о том, что они делали, видели или слышали во время отключения электричества. Еще одно воспоминание заставило Джесс вздрогнуть – косой взгляд, который бросила американка на подростков перед тем, как озвучить свою ложь. Не были ли они все замешаны в этом? Не являлись ли участниками странного сговора ради славы и новых подписчиков?

Каждый сценарий представлялся Джесс нелепым и вместе с тем возможным. «Как же сильно усталость и стресс влияют на способности!» – горько усмехнулась она про себя. Найдет ли хоть одна из этих гипотез подтверждение в том мире, который Джесс считала теперь внешним? В ее мысли вновь прокралась Николь, потрясающая кулаками. «Прислушайся к своей интуиции».

Джесс не отстояла свою чуйку при расследовании последнего дела. И в результате оказалась домохозяйкой и рядовой гражданкой, возвращающейся с вечеринки домой на метро. За год «простоя» ее пытливый ум следователя закостенел. Правда, не одна она была ответственна за это. Вся ее команда, все сослуживцы сыграли свою роль. Уверенные в ошибочности ее версии, они игнорировали ее указания. А потом, когда Джесс объявила им выговор за неподчинение прямым приказам, они обратились к вышестоящему начальству. Ее командир посоветовал ей в приватной беседе за чашкой кофе забить на все. Да, ребята не должны были ослушиваться ее, но… разве не лучше иметь под своим началом копов с хорошей чуйкой, а не тех, кто слепо подчиняется приказам? Не столь уж тонкий намек был очевиден: чуйка самой Джесс ни к черту не годилась, и ей следовало положиться на чутье подчиненных и не вставлять им палки в колеса.

А дело-то не обещало стать сложным. Пожилую женщину нашли забитой до смерти в ее гостиной. Признаки насильственного проникновения в дом были налицо, а криминалисты решили, что жертва поостереглась открыть дверь, и преступник сам вломился внутрь. Команда Джесс тут же причислила этот случай к серии краж со взломом, прокатившихся по округе. Им был известен совершавший их подросток, но тому до сих пор удавалось ускользнуть от них. И вот теперь, по мнению всех сослуживцев Джесс, этот парень проявил свою жестокость и убил женщину – совсем невинную старушку. Его надо было поймать и прищучить за это! Но Джесс не купилась на их версию. Она встречалась раньше с этим подростком. Он был малолетним обалдуем, но никак не убийцей. Подозрения самой Джесс пали на дочь жертвы, чья реакция на смерть матери выглядела чересчур наигранно драматичной. При том что она не пролила ни слезинки. Нюансы, подмеченные Джесс в ходе ее опросов, свидетельствовали о том, что отношения матери с дочерью были натянутыми. Дочь явно затаила обиду на мать за то, что та стала давать деньги не ей, а внучке, отстранив ее от всех операций по счетам. Об этом проболталась двенадцатилетняя внучка убитой, сидевшая, ссутулившись, рядом с матерью на диване. «Мне так не хватает бабули, – пробормотала она со слезами на глазах. – Она всегда делала для меня только хорошее. Вот недавно дала мне три сотни фунтов, чтобы в следующем семестре я смогла поехать по обмену во Францию».

«Она мне была матерью, а не тебе, – процедила сквозь плотно сжатые губы мать девочки. – Только она всегда думала, что лучше меня знает, как нам распоряжаться деньгами. – Женщина разочарованно вздохнула. – Эта поездка по обмену тебе совершенно ни к чему», – добавила она, повернувшись к дочери.

Джесс велела подчиненным проверить их финансы, уточнить, не проявляла ли дочь убитой склонности к насилию раньше, и побеседовать с ее внучкой наедине, убедиться, не знала ли она чего-нибудь еще. Но ребята – не способные узреть нюансы в свидетельских показаниях и посчитавшие убийство делом мужских рук, проигнорировали ее распоряжения. Командир сказал, что Джесс слишком усложнила все и зазря накручивала себя, и она отступила. И без того уставшая за четырнадцать лет службы от борьбы, необходимости отстаивать свои версии и тщетных потуг быть услышанной, она теперь лишилась единственного союзника. И это добило Джесс. Она вдруг поняла, что сил на новое дело уже не осталось, что никто не стремился докопаться до правды, выбирая легкие пути, что ее терпение изрядно поистрепалось даже дома, и она могла взорваться в любой миг, едва почувствовав, что Алекс с дочками не слушали ее. Теперь-то она понимала (общаясь с Лив после своего увольнения), что они просто попали в ловушку очень токсичной команды. Их командир поднялся в восьмидесятые, когда женщины в полиции были в диковинку и занимались в основном бумажной работой или дактилоскопией и иногда – когда это было абсолютно безопасно – могли входить в состав группы патрульных. Ему давно пора было уйти на пенсию, но он отчаянно цеплялся за кресло своими ломкими, желтыми ногтями.

Короче, Джесс позволила своей команде гоняться за ложным подозреваемым. А собственную версию продолжила разрабатывать в одиночку. В тот день, когда она сумела выведать у внучки, как сильно разъярилась ее мама, найдя в школьном ранце заныканный конверт с двадцатками… В тот день, когда Джесс отследила, наконец, три предыдущих ареста подозреваемой за применение физического насилия и обнаружила убедительные и недвусмысленные кадры видеокамеры над дверью дома напротив, которую ее подчиненные не потрудились проверить… В тот самый день семнадцатилетнего парня, который провел почти всю жизнь в детском доме лишь для того, чтобы в шестнадцать оказаться вышвырнутым на улицу, нашли повесившимся в КПЗ после изнурительного, многочасового допроса об убийстве, которого он не совершал.

В тот самый день Джесс решила уйти из полиции. Она сделала все, что могла, но система не хотела меняться. Хотя она и пыталась изменить ее изнутри. В первые несколько недель после увольнения Джесс корила себя за слабость. Походи она чуть больше на Николь, она заставила бы своего начальника потупить глаза, распрямила бы плечи и отстояла бы свою позицию громкими и дерзкими словами. Но Джесс не привыкла так разговаривать. Она была продуктом общества, повелевавшего ей молчать, а потом изменившего правила и обвинившего ее же в неумении высказывать и защищать собственное мнение. И по прошествии тех первых недель внутренний гнев Джесс – на начальника, на ее команду, на Николь – стал выплескиваться наружу. Почему она не могла быть сильной и уважаемой женщиной, не строя из себя подобие мужчины?

Ее отчитали за то, что она была чересчур вдумчивой, чрезмерно усложняла все. Но вот теперь, сидя поздней ночью в вагоне застрявшего поезда, она снова делала то же самое. Но когда на кону было несколько жизней… Да, Джесс считала, что лучше хорошенько надо всем поразмыслить, чем недодумать. В том предыдущем деле интуиция ее не подвела, как, впрочем, и при расследовании множества других преступлений.

Увы, пока Джесс старалась систематизировать накопленную информацию, расставить приоритеты в своих подозрениях и выработать план последующих действий, Эмилия решила взять все в свои руки.

Эмилия

– Все, с меня довольно, – заявила Эмилия, направив свет своего телефона на панель у дверей и подняв крышку, закрывавшую ручку их аварийного отпирания. – Я больше не вынесу. Мне надо домой.

Она потянула ручку вниз, раздался щелчок, и двери с шипением расцепились. Эмилия просунула пальцы в образовавшуюся щель и без труда развела их в стороны. Обернувшись к группе, женщина махнула рукой на Сола.

– Я все же думаю, что это сделал он. А если так, то я не верю тому, что нам грозит опасность при восстановлении электропитания.

Сол попытался защитить свою невиновность, но Эмилия, подняв руку вверх, перебила его:

– Даже если вы не причастны к происшедшему, подача электроэнергии явно не возобновится в скором времени. – Женщина переключила внимание на других пассажиров. – Мы недалеко от «Бейкер-стрит». Я пришлю подмогу, если… – заколебавшись, Эмилия заставила себя сделать глубокий вдох, – если никто из вас не захочет пойти со мной.

Ей стала невыносима вся эта ситуация: мертвое тело в кабине машиниста, нападение на их попутчицу, Джесс, а теперь у еще одного пассажира обнаружился нож, которым можно было все это сделать. А люди почему-то даже теперь оказывались внять ее призывам! Эмилия понимала, что плохо скрывала свои эмоции, особенно после прошедшего года. И сознавала, что та тонкая защитная пленка, которая удерживала их в узде, этой ночью порвалась сразу в нескольких местах. От Эмилии не укрылись взгляды, которыми обменивались ее спутники, по-видимому, считавшие ее истеричкой. И она заметила, как плотно сжала губы Дженна, еле удержавшаяся от того, чтобы демонстративно не закатить глаза, когда ее почти захлестнул приступ панической атаки. Но оставаться в этом поезде опасно. Ей это было очевидно. И если остальные этого не понимали, значит, ей надо было попытаться и достучаться до них в надежде убедить хотя бы кого-нибудь пойти вместе с ней.

Высунув наружу голову, Эмилия оценила пространство между вагоном и сырой кирпичной кладкой тоннеля, а затем постаралась всмотреться в его темный зев перед поездом. И непроизвольно сглотнула, осознав, что чернота была гораздо гуще, чем она ее воображала. Впервые за все время ее план «прогулки» по тоннелю до станции показался Эмилии не таким простым, как ей думалось. Отчаянное желание выбраться из подземной ловушки настолько ослепило ее, что она не позволяла себе смириться с реальностью. Как бы там ни было… теперь она не собиралась сдаваться. Ее тело слегка напряглось, но уже в следующий миг Эмилия, в последний раз оглянувшись на других пассажиров, спустилась из вагона вниз.

Глава двадцать седьмая

Застыв в узком промежутке между поездом и границей тоннеля, под лучами четырех фонариков, отбрасывавших в разные стороны на кирпичной кладке длинные черные тени, Эмилия походила на растерянную олениху на сельской грунтовке, не подозревавшую о том, что ее в любой момент мог сбить «Лэндровер». Джесс не сомневалась: до этой женщины наконец-то дошло, что даже пятиминутная ходьба по путям в кромешной тьме с одним телефонным фонариком грозила обернуться нелегкой прогулкой.

– Ой! – внезапно взвизгнула Эмилия и отскочила назад: две крысы величиной с чихуахуа перебежали ей дорогу, спасаясь от лучей света.

Эмилия передернулась и вскинула глаза на попутчиков, теперь столпившихся дугой у дверей. Ее взгляд упал сначала на Дженну, потом переметнулся на Джесс и снова вернулся к американке. Джесс решила, что они с Дженной – хотя бы в силу возраста – казались Эмилии самыми подходящими кандидатками в спутницы для подземного похода. Ей явно не хотелось оказаться в темном тоннеле наедине с незнакомым мужчиной, а Иса и подростки были еще слишком юными и наверняка напугались бы больше нее самой.

– Я… э-э-э… – промычала Иса уже без прежней уверенности. Она тоже оценила реалии «прогулки» по тоннелю. – Я пойду с вами.

Сол что-то обеспокоенно пробормотал, но девушка решительно кивнула:

– Да, но я тоже должна пойти…

Казалось, Иса убеждала не только других, но и саму себя: она способна на такое! Сделав глубокий вдох, девушка шагнула к дверному проему и, держась одной рукой за поручень, спустилась на землю. Эмилия, похоже, не особо обрадовалась такой компании. Джесс заметила, что ее молящий взгляд устремился к той части группы, где стояли рядышком они с Дженной.

– Я бы тоже пошел, – процедил злобным тоном Скотт, – только я не желаю быть потом обвиненным в изнасиловании одной или даже обеих бабенок.

– Тогда не насилуйте никого, – съязвила Иса.

– Как у вас все просто…

– Ладно, – выдавила Джесс; в ее голосе просквозила усталость.

– О господи, – протяжно выговорила Дженна. – Я больше не могу это выслушивать. Я пойду, – заявила американка, подняв ладони вверх в знак того, что сдалась. И Джесс заметила, как сразу же расслабилась Эмилия; ее плечи опустились, а на губах заиграла улыбка облегчения, адресованная Дженне. Но дожидаться, когда Дженна спустится из вагона, она не стала. Сразу сделала пару пробных шагов к голове поезда.

– К тому же… – тихо пробормотала американка Джесс, – я думаю, не стоит оставлять Ису наедине с Эмилией. Она уже раскисла донельзя. Скоро совсем скуксится, – безо всякого сочувствия к Эмилии закатила глаза Дженна. – И что будет делать девчонка, если у нее случится очередной срыв?

Слова американки были не лишены логики, хотя Джесс показалось жестоким укорять и принижать человека за его вполне понятную нервозность.

– А что вы будете делать? – поинтересовалась она.

– Велю ей взять себя в руки, – просто ответила Дженна, и Джесс подумала, что из них всех американка лучше всего подходила на роль суровой, но действенной «опекунши» Эмилии, способной при необходимости обойтись с ней жестоко (из милосердия).

Джесс понимала: она ничего не могла сделать, чтобы остановить этих людей. Они все были взрослыми и сознавали риски. Зато за отсутствием Дженны у нее снова появлялся шанс зайти в кабину машиниста и покопаться в мобильнике Мэтта. Только вот внутренний голос настырно твердил: они должны пойти все вместе. При воспоминании о том, что произошло, когда они в последний раз погрузились во тьму, Джесс ощутила пульсирующую боль в руке. Ей совершенно не хотелось брести по темному тоннелю и ждать очередного покушения с ножом. «Но будут ли мои шансы на выживание выше, если я останусь в вагоне с убийцей?» – задалась она вопросом.

Панические мысли замелькали в голове Джесс яркими вспышками – как разноцветные огни на сюрреалистичной фотографии городского пейзажа с длинной выдержкой. До сих пор убийце удавалось ничем не выдать себя. Если он решил остаться вместе с ней в вагоне, ей осталось только уповать на то, что он не решится напасть на нее второй раз – на виду у других людей, причем настороженных до предела. Джесс зависла в дверном проеме, наблюдая за спуском Дженны на рельсы. После секундного колебания она последовала за ней.

– Вы тоже идете? – дрожащим голосом спросила Хлоя, сверкнув глазами на Сола и Скотта.

Похоже, по сценарию Джесс предстояло заменить ей на время мать, хотя девушка и не была с ней честна на все сто процентов.

– Нет, – сказала Джесс, занеся ногу над порожком. – Я через минуту вернусь. Просто хочу посмотреть, что и как там у них.

Хлоя кивнула в знак понимания, но прикусила губу. И Джесс этот жест был очень знаком.

– Обещаю, – искренне заверила она девушку. – Я отлучусь всего на минутку.

Хлоя

Хлоя ощутила, как на губе вспучился пузырек крови – в том месте, где она прикусила ее слишком сильно. Ей не хотелось, чтобы Джесс уходила. Джесс была единственным человеком (кроме Лиама), в котором девушка была уверена: она не являлась маньячкой, вооруженной ножом и электромагнитной пушкой. Хлоя отступила на шаг от дверей, прислонилась к Лиаму, стоявшему сзади. Нащупала его руку и сунула свою кисть в потную ладонь парня. А когда она подняла на него глаза, Лиам слегка нахмурился и беззвучно поинтересовался: все ли нормально? Вместо ответа Хлоя двинулась к сиденьям, погруженным в чернильную темноту, плюхнулась на дно из них и притянула к себе бойфренда. Скотт с Солом повернулись в их сторону, но Хлоя, проигнорировав их, опустила голову. Ей хотелось оказаться как можно дальше от остальных спутников – чтобы у нее было время заметить чье-то приближение. Лиам откинулся на спинку своего сиденья и зевнул. Хлоя позавидовала другу. В отличие от него, она сидела прямо, почти вертикально, водя лучом фонарика по кругу – чтобы можно было вести наблюдение.

Она не собиралась снова оказаться уязвимой в небезопасной темноте.

– Малышка, ты в порядке? – тихо спросил Лиам сквозь зевок, заметив напряженную позу подруги, угнездившейся на самом краешке сиденья. Хлоя опять ничего не ответила, лишь кивнула быстро в его сторону.

– Ничего не бойся, – сказал парень с напускным спокойствием, уже хорошо ей знакомым. С таким же притворным спокойствием Лиам уговаривал ее не волноваться в ночь перед объявлением результатов их выпускных экзаменов. Хлоя чувствовала, что он тоже переживал за свои оценки, но виду парень не показывал и делал все, что мог, чтобы отвлечь ее и не позволить впасть в панику. – Тебя никто не хочет убить. – Лиам произнес эти слова с шутливой легкостью и положил руку ей на спину.

Хлоя поняла, что этот жест был призван успокоить ее. Но невольно отшатнулась от парня.

– Прости, – моргнула она. – Ты застал меня врасплох.

На лице Лиама промелькнула обида. Правда, он понимающе кивнул. Но руку с ее спины убрал и засунул себе под мышку.

Он не понял. Не желал понимать…

Убить хотели именно ее! Это она, а не Джесс, была намеченной жертвой того, кто схватился за нож.

С той минуты, как они снова включили фонарики и увидели рану на предплечье Джесс, Хлоя вновь и вновь прокручивала в голове каждый миг второго блэкаута, каждое движение и жест. И была уверена: она все точно запомнила, все верно восприняла; паника и замешательство не исказили ее воспоминаний. Они все жались друг к другу. Джесс стояла за ее плечом, хотя тогда Хлоя еще не знала что это она.

Потом кто-то бросился к ней, хотя в тот момент Хлоя подумала, что они попросту столкнулись в темноте. Она даже выкрикнула: «Эй, осторожней!» И отпрянула назад, упав на человека за спиной – по-видимому, на Джесс. Но фигура продолжала напирать, хотя Хлоя по наивности решила, что они стали падать. Почувствовав, что они могли завалиться на Джесс, и опасаясь ее раздавить, Хлоя отскочила в сторону. Несколько блаженных невинных мгновений она наслаждалась возможностью свободно дышать в новом месте, в сторонке от растерянной группы. Но, силясь нащупать свой телефон, чтобы хоть немного высветлить черноту, Хлоя услышала вскрик Джесс.

Именно в тот миг она поняла: мишенью убийцы была не Джесс. Метили в нее!

И Хлоя знала почему.