Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 115 (всего у книги 337 страниц)
– Это был Мартен. Я хотела тебе сказать еще в сарае, но… – Алис улыбнулась. – Стало не до того. Особенно потом. Но ты должен знать, что ни Жанна, ни… твой дядя тут ни при чем.
Марк кивнул, не отрывая глаз от дороги.
– Мартен… – продолжила Алис, – сказал, что его отправили сюда, чтобы оценить, насколько ты готов… вернуться к работе в DSU.
Марк хмыкнул.
– Призывал тебя не портить мне жизнь? Хотел бы я это услышать своими ушами.
– Я, кажется, случайно записала на диктофон. Как раз разбиралась с вещами, тут он зашел. И, по-моему, я не выключила запись.
– Вот гад, – беззлобно сказал Марк, осторожно притормаживая. На мигающем впереди светофоре у перекрестка собралась пробка из-за еле-еле едущих машин. Он вытащил сигарету, сунул в рот, нажал на прикуриватель. – Поймал же момент, когда я был занят с Себастьяном и Кристин! Спланировал. И ведь не лень было! Пролез, прямо как лис в курятник.
– Можешь потом послушать…
– Сотри, – вздохнул он. – Я и так знаю, что он мог тебе наговорить.
Алис помолчала, не зная, стоит ли задавать вопросы, расспрашивать, учитывая щекотливость темы. Но Марк продолжил сам.
– Мы с Мартеном… черт, сложно описать. Знакомы так давно и ненавидим друг друга так долго, что это уже стало чуть ли не константой. Закадычные враги, что-то в этом роде… – Он усмехнулся. – Мартен честолюбив и тщеславен просто отчаянно, до болезненности, и при этом так же отчаянно стыдится своего происхождения. Мать у него вроде бы из глухой деревни, совершенно необразованная женщина, отец пробился из низов, сделал карьеру. Казалось бы, двадцать первый век на дворе, какая разница, если сейчас всего можно добиться самому, и никто даже не спросит про твою родню, а вот поди ж ты…
– Он тебе завидовал? – осторожно уточнила Алис.
– Ага. – Марк снова усмехнулся. – И продолжает. Просто до дрожи. Как же, моя мать – сама Жанна Морелль! А бабушка – урожденная д’Аннетан! Кажется, он больше всего на свете хотел бы быть ее внуком. Чувствовать себя аристократом. Гордиться портретами предков, расхаживать по гостиной в халате из панбархата и с сеткой для волос на голове, играть по вечерам на фортепьяно, держать лошадей в конюшне. И знаешь, ему бы пошло!
Алис не удержалась и прыснула, представив эту картину.
– Мы пересекались, когда я еще был в DSU. Много конфликтовали уже тогда, – продолжал Марк, – потом он ловко подбил клинья сначала к матери, а после и к дяде. И вот уже я встречаю его у нас дома, словно он тоже член семьи. Иногда мне кажется, что Жанна тоже больше хотела бы такого сына, как Анри, а не меня. В нем есть все качества успешного политика. И он еще станет каким-нибудь министром, я уверен. Мать так хотела, чтобы я пошел по ее пути, но я… я ее разочаровал. Ни железных нервов, ни способности так ловко манипулировать людьми. Да еще сохранять при этом невозмутимость, говорить гладко. Наоборот, несдержанность и грубость. Да и манеры, сама знаешь. Не говоря уж о ментальных проблемах. В общем, политика из меня не вышло, и тогда дядя предложил взять меня под свое крыло, определить в DSU. С одной стороны, он вроде бы увидел, куда можно применить мои… способности, а вот с другой… с другой оказалось, что это-то меня и погубило. Но тут долгая история. Потом, хорошо? – Он вздохнул. – Что касается Мартена… знаешь, когда меня отправили сюда, он продолжал ненавидеть меня так, будто я все еще остаюсь достойным соперником, и это даже утешало. Наверное, я слишком расслабился. Забыл, на что способна эта змея.
– То есть он так… не в первый раз?
Марк прикурил от отщелкнувшего прикуривателя, затянулся, приоткрыл окно, чтобы выпустить дым. Пробочный перекресток они наконец миновали.
– Его очень греет мысль, что таким образом он может меня унизить. И одновременно – стать как будто частью моей семьи. Стать тем, кто лучше меня. Достойнее. Тем самым «правильным сыном», которого так хотели бы видеть мои родственники. Поэтому одна из его любимых тем – выставлять меня неадекватным, диким чудовищем. Непредсказуемым, больным, буйным, таким… позором семьи. Ну и, разумеется, за счет этого ярче сиять на моем фоне. Ведь он-то нормальный, несмотря на его происхождение, которое он так хочет забыть. А я – монстр, пусть и родился в такой семье.
Алис кивнула.
– Да, он говорил. Как он и твои мать и дядя тебя любят и за тебя волнуются. Взывал к моей сознательности.
Марк хмыкнул, задумчиво стряхнул пепел за окно.
– Я так и думал. Разумеется, он не мог успокоиться, когда тебя увидел. Картинка рушится, чудище выходит из-под контроля, заводит свои секреты, начинает какую-то собственную жизнь. И Мартен уже не нужен! Не бойся, я не буду его бить, – он посмотрел на нее и улыбнулся. – Вообще никаких скандалов! Даже рад, что мы… это прояснили. Иначе так и копилось бы.
Марк затормозил у участка, заглушил мотор и положил руку на ее колено.
– Ну что, пойдем посмотрим, что скрывает единорог?
Алис улыбнулась и накрыла его руку своей.
– Пойдем.
* * *
Матье встретил их такой широкой сияющей улыбкой, что Марк едва не споткнулся от удивления. Ну надо же. Грузовик с кактусами возле участка перевернулся?
– Шеф, пришел кадастровый план! – Себастьян с победным видом помахал зажатыми в руке бумагами. – Я прямо с утра им напомнил, и они прислали!
– Отлично, посмотрим на совещании. Через полчаса у меня в кабинете. Потом придет Сапутра, обсудим завтрашнюю операцию по сбору отпечатков на поминках.
– А мадам Морелль в курсе… операции? – поинтересовалась Шмитт.
– Разумеется, – раздраженно ответил Марк, вспомнив не самый приятный разговор с матерью, и обернулся к Алис: – Пойдемте, Янссенс, покажете, что вы там вчера нашли в вещах Одри Ламбер.
Черт, вот почему она надела сегодня это платье? Вполне себе скромное и приличное, подходящее для работы и всего такого, но Марк еще за завтраком изнывал от желания положить руку ей на колено, потом приподнять подол… И эти ее локоны, которые она зачем-то так мило уложила, и улыбка – все время чуть приподнятые уголки губ словно обозначились сильнее. И вообще было ощущение, что Алис как будто… светится. Марк ухмыльнулся про себя. О да, он позаботится о том, чтобы это свечение поддерживать. Всеми способами.
– О, есть подвижки в расследовании? – Шмитт удивленно приподняла бровь.
– Да. Все расскажем позже. Займитесь пока архивами больницы.
– Поеду туда после совещания, шеф. – Она вздохнула. – Дистанционно, увы, никак, надо лично с кнутом стоять, чтобы там хоть что-то шевелилось.
– Лучше вас это точно никто не сумеет, – усмехнулся Марк. – Всё, мы ушли, если что срочное, зовите.
– Ага, и получите нагоняй за то, что отвлекли от… «работы», – еле слышно донеслось ему в спину.
В подсобке, едва прикрыв за собой дверь, он резко притянул к себе Алис за талию, успев остановить ее до того, как она кинулась к железному шкафу, в котором лежали улики.
– Что такое? – удивилась она.
– Ничего, просто… забыл сегодня кое-что сделать, – ухмыльнулся Марк и вдруг одним быстрым движением легко ущипнул ее пониже спины. – Крокодил!
Алис взвизгнула.
– Тихо, – сказал он. – А то Шмитт сейчас прибежит.
– Это неправильный крокодил, он должен за коленку хватать, а не за… не там!
– Крокодил, – наставительно сообщил Марк, – хватает там, где хочет. И вообще, это только начало. А пока не отвлекаемся, работа! Давай, доставай, посмотрим, что там.
Алис шагнула к шкафу, вытащила пакет с плюшевым единорогом, положила на стол.
– Вот. Там внутри что-то есть.
Надев перчатки, она достала скальпель, переложила игрушку на кусок нетканого полотна под лампу, и Марк невольно подумал, что это стало напоминать какое-то сюрреалистичное вскрытие. Словно они вдвоем вдруг оказались персонажами безумного экспериментального фильма.
Он подвинулся ближе, чтобы было лучше видно и потому что… да, черт возьми, ему хотелось касаться Алис. Злоупотреблять служебным положением – так уж злоупотреблять. Тем более, если вспомнить ночное злоупотребление, можно не мелочиться.
Она хотела уже было взрезать скальпелем плюш, как вдруг недоуменно замерла, ощупала единорога еще раз, взглянула, поточнее направив лампу.
– Хм… а тут молния, смотри! Потайная. Совсем маленькая, но… ну-ка…
Молния легко поддалась. Алис сунула руку в единорога и вытащила пакетик с какими-то капсулами и пластиковый пузырек – тоже с капсулами.
Марк наклонился, чтобы рассмотреть находку ближе.
– Как интересно… те самые «биодобавки»? Которые она решила спрятать. Все-таки что-то запрещенное, выходит.
– Ты прав. – Алис тоже внимательно разглядывала капсулы. – Если так спрятала, то не хотела, чтобы кто-то нашел или даже случайно увидел.
– Анжелика же упоминала, что Одри вела себя странно… – Марк задумался. – Как раз из-за каких-то добавок. Ты говорила тогда.
– Да! И что так и не призналась, что это за препараты. Даже лучшей подруге.
– При этом одни капсулы в пакете, а другие в пузырьке. На вид одинаковые. Зачем так разделять? Принимала по схеме? Пузырек без наклейки, пакетик… либо какое-то левое производство, либо украдено из больницы или аптеки.
– Надо отправить их в лабораторию. Сейчас, быстро проверю на отпечатки и подготовлю, чтобы отослать.
Алис достала черный порошок и кисточку и принялась за дело. Марк и сам не знал, почему было так приятно наблюдать за ее работой. Как ловко и тщательно она все делала. И с другой стороны, ему отчаянно хотелось ее отвлечь. Чтобы она ахнула, притворно ругалась, что он мешает, а он бы чувствовал, как с нее слетают последние остатки серьезности, как она млеет в его руках, от его прикосновений…
– Хорошо, что отпечатки Одри уже есть в базе, – пробормотала Алис, очаровательно наморщив нос.
– Есть, – вздохнул Марк. – Кажется, как-то случилась пьяная драка в клубе. Не у нас, в другом городе. Всех замели, естественно. Потом отпустили.
Она кивнула.
– Так… Ага! Да, отличный отпечаток на пакете. Сейчас мы его… готово. Теперь пузырек… Извини, что я так медленно! Просто тебе достался не самый опытный криминалист.
– Мне достался крутой судебный антрополог, который еще и криминалист. Грех жаловаться, – серьезно произнес Марк.
Засияв от этой похвалы, Алис сфотографировала отпечатки и быстро подключила фотоаппарт к ноутбуку.
– Теперь только ждать, когда программа найдет совпадения…
– Значит, вернемся к крокодилу и вопросу, как он хватает, – нетерпеливо сказал Марк и, даже не дав ей толком снять перчатки, притянул к себе.
Когда они оторвались друг от друга и наконец обернулись к ноутбуку, на экране уже высветились два совпадения.
Отпечатки Одри Ламбер. И отпечатки с коробки, в которой была фата для Алис.
Глава 6
Несколько секунд они просто молча смотрели в экран, пытаясь осмыслить, что увидели. Вернуться из легкомысленного состояния влюбленной игривости – когда Алис еще чувствовала теплую ладонь Марка у себя на бедре под подолом платья, когда на губах оставался вкус поцелуев, когда затуманенное зрение никак не фокусировалось, – было так мучительно, словно из теплого расслабленного забытья упасть в ледяную воду с острыми крошками льда. Обжигающе страшно, жутко, внезапно, так что дыхание сбилось, и эти несколько секунд они оба, кажется, просто беспомощно хватали воздух ртом, не в силах поверить в то, что увидели. Можно было ожидать чего угодно, но вот это…
Первым прервал молчание Марк.
– Та-ак… Твою же!.. Значит, сталкер был знаком с Одри. Давал ей таблетки или имел к ним какое-то отношение.
Алис задумчиво кивнула и чуть не подскочила, неожиданно вспомнив разговор с Анжеликой.
– Да! – Она подняла на Марка взгляд. – Сталкер с ней общался, конечно! И возможно, был не просто дилером. Таблетки как раз появились незадолго до ее исчезновения. Так вот оно что! Теперь понятно, почему она…
– Почему она – что?
– Помнишь, я говорила, что Анжелика показала мне свою переписку с Одри? Она называла кого-то скотиной, писала, что в ловушке и не может вырваться. Анжелика думала, что это о тебе. Там четко читался абьюз, было очевидно, что Одри мечется и не знает, что делать, но и эту связь разорвать не может. И боится.
Марк усмехнулся.
– Представляю. Неудивительно, что Анжелика так меня ненавидит.
– Значит, это было про него! Про сталкера! И если ее действительно убили…
– …то он наш подозреваемый номер один, – закончил Марк.
Он взглянул на Алис сверху вниз. Глаза у него казались непроницаемо черными, во взгляде было что-то такое, что заставило ее быстро продолжить:
– Да. Он прислал мне фату, и он убийца Винсента Шевалье. – Она сама не понимала, отчего вдруг взмокли ладони. По спине пробежал озноб. – Кстати, ты так мне и не сказал, почему посчитал, что именно он убил Винсента. Еще до того, как подтвердились табачные крошки. Какой у него мог быть мотив?
Марк на секунду прикрыл глаза, словно борясь с внезапно накатившей дурнотой, потер переносицу.
– Потому что Винсент собирался убить тебя. Если не вышло с отелем, придумал бы что-то еще. А сталкер, учитывая «подарок» с фатой моей бабушки… думаю, сталкер… – он запнулся и выдохнул: —…планирует сделать это сам. Теперь у меня нет сомнений.
Алис похолодела.
– Потому что я…
– Связалась со мной. – Марк вытащил сигарету, сунул ее в рот. – Давай здесь сейчас закончим и пойдем в кабинет, там обсудим.
Вдвоем они быстро и молча убрали улики, закрыли шкаф, выключили в подсобке свет.
Марк щелкнул зажигалкой еще до того, как Алис повернула ключ в двери. Глубоко затянулся. Матье при их появлении вскочил со своего места, держа в руке бумаги, но Марк рыкнул:
– Через десять минут!
Кристин лишь удивленно приподняла бровь, однако предпочла воздержаться от комментариев и снова с деловым видом застучала по клавиатуре.
Марк пропустил Алис вперед, захлопнул за собой дверь кабинета. Тяжело выдохнул, пока она устраивалась на своем любимом месте на подоконнике, еще раз глубоко затянулся.
– Так вот. Ты связалась со мной. Как когда-то Одри. – Он приоткрыл окно, выпустив в щель струю дыма. – Все сходится. Я это почувствовал еще тогда. Когда мы узнали, что она никуда не уезжала. И про клинику. Беременность, которой не было, но было подозрение. Понимаешь? Женщины вокруг меня… имеющие ко мне какое-то отношение, которое можно расценить как…
– Значит, и Пати…
– Да. Она тоже. Я изображал отца ребенка. К тому же мы часто общались. Особенно раньше, когда я только приехал в город, еще обживался. Мелати иногда звала меня в гости… Да чтоб тебя!.. – Марк резко провел рукой по волосам, словно что-то вспомнил.
– Что-то еще? – осторожно спросила Алис. – Что можно расценить как то, что у тебя с Пати…
– Да! – Он затянулся, яростно, одним густым выдохом выпустил дым, кажется, невнятно выругавшись сквозь зубы. – Незадолго до ее беременности Мелати оставила меня ночевать. Мы засиделись, было уже поздно, за полночь. Пати почему-то стало нехорошо. Ее тошнило, голова кружилась, давление упало. Мелати попросила меня остаться на всякий случай – вдруг пришлось бы срочно везти к врачу. Сама она не водит… ну и вообще, ей было страшно. Утром она рано ушла на работу, а у меня как раз был выходной. Пати накормила меня завтраком, проводила. Я прямо помню картину: как она стоит на крыльце и машет мне рукой, а я сажусь в машину.
– Получается… Так, а клиники же разные? Та, куда ты ездил с Пати, и та, куда потом обращалась Одри?
– Разные. Я бы сразу сказал, если бы увидел тут совпадение.
– Тогда, возможно, триггер именно беременность, – задумчиво протянула Алис.
– Беременность. – Марк затушил сигарету в пепельнице, потер лицо. – Может быть. Анжелика говорила, что Одри громко это выкрикнула, помнишь? Что залетела. И что пойдет ко мне, попробует уговорить. Это было на улице. Это мог услышать и кто-то… кто-то еще.
– То есть выходит, сталкер следил за ними? За всеми девушками, которые…
– Да. И учитывая, что он убрал Винсента… значит, следил и за их окружением. Ему нужно все контролировать самому.
– Ну… – Алис попыталась улыбнуться. – Я-то не беременна. И… учитывая, что между нами пока… – Щеки у нее вспыхнули. Она сама не знала, почему вдруг смутилась от этого «пока», хотя, в общем-то, все и так было очевидно. – Как он вообще может узнать, было что-то или нет?
– Алис, он прислал тебе фату! Возможно, дело не в беременности как таковой, а в серьезности отношений. В… близости. С Пати я сам изображал отца ребенка. С Одри близок не был, но сталкер мог воспринять ее слова как сигнал, что все стало или станет серьезно. А с тобой… уже и так все серьезно, понимаешь?
Она еще сильнее вспыхнула против воли. «Серьезно»!
– Но как он это определил? Ведь и месяца не прошло!
Марк пожал плечами.
– Алис, любой, кто оказался тогда на пожаре, наверняка уже сложил два и два. И даже если самого сталкера там не было… Я уверен, что слухи уже разлетелись. Черт, да мы и так всем мозолили глаза без всякого пожара. Ты думаешь, в этом городке кому-то нужен весомый повод для сплетен? Инспектор и его криминалистка, девушка из столицы. Про нас бы судачили, даже если бы мы друг на друга не смотрели вообще, а уж после всего… И Мартен прискакал! Так что это давно уже секрет Полишинеля.
Ей следовало бы переживать из-за того, в какой ситуации она оказалась, в какой ситуации оказался Марк. Особенно Марк, потому что, когда она наконец…если она уедет, ему придется и дальше с этим жить. Ей следовало бы волноваться из-за того, что она невольно сделала с ним такое: зацепила его так глубоко, раскачала настолько, что на пожаре он был не в себе, и все это видели, все поняли, как она важна для Марка Деккера. «Уже и так все серьезно».Но вместо этого Алис ощущала только плещущуюся в ней горячую радость. Чувствовала себя особенной и упивалась этим чувством, пусть оно и было окрашено нотками вины и стыда. Надо же, Алис Янссенс, главная героиня захватывающей любовной истории. И ей это… нравилось. Девушка в красных туфлях…
Она одернула себя. Надо думать о деле, а не… обэтом.
– И он прислал фату, – произнесла Алис вслух. – Значит, это… предупреждение? Получали ли что-то Пати и Одри?
– Не знаю и не думаю, что мы узнаем. Насчет того, предупреждение это или нет, тоже не знаю, я не профайлер. Я не умею теоретизировать. Как понять, что в голове у маньяка? Почувствовать – да, но на расстоянии я точно не смогу, тем более даже примерно не представляя, кто он. Мне надо его увидеть. Услышать, какой он. А так… только предположения. Может быть, он хочет обставить все… по-особенному. Но он не просто следит! Одри с ним общалась, он давал ей таблетки, значит, встречалась с ним не один раз. Значит, он не так уж и прячется. Да чтоб тебя!..
Марк принялся расхаживать взад и вперед, запустив пальцы в волосы.
– А что, если это… – Алис запнулась, преодолевая глупое смущение. Еще более глупое сейчас, учитывая то, что она делала этой ночью. Что они с Марком делали. – Это как бы запрет заниматься сексом? Все-таки фата – символ невинности? И это предупреждение не поступать как… как они.
Марк вдруг замер у стола, застыл, не сводя с нее взгляда.
– Беременность вне брака как символ греха, а фата… – продолжила Алис, тоже глядя на него.
Он наконец очнулся:
– Так…
– Нет, подожди! – тут же решительно перебила она. – Я знаю, что ты сейчас скажешь. Начнешь требовать, чтобы я уехала. Или чтобы мы… перестали! Ну и вообще! Нет, я не согласна! Почему мы должны играть с маньяком в эту игру? «Не занимайся сексом, а не то попадешь в ад!» Нет, черт возьми! Я уже достаточно в это наигралась! Он заставляет бегать по своему лабиринту, когда у него есть карта, а у тебя нет! И знаешь, что я тебе скажу? Переиграть чудовище можно, только если ты неожиданно нарушаешь его собственные правила!
Марк явно хотел что-то возразить, но тут раздался решительный стук в дверь.
– Шеф? – Голос Кристин был исполнен ядовитой почтительности. – Не хочу мешать… совещанию, но десять минут уже прошли. Мы рискнем войти?
– Им пока лучше обо всем этом не знать, – тихо сказал Марк. А потом крикнул: – Входите.
Если Себастьян часто выглядел как мученик, который собирается скорбно и возвышенно взойти за свои убеждения на костер, то Кристин была, скорее, похожа на революционера-подпольщика, готового распевать непристойные частушки и костерить сильных мира сего даже с петлей на шее. Она решительно уселась за стол, закинув ногу на ногу. Себастьян тоже сел – чинно, с достоинством, вперив взгляд в свою любимую доску. Алис тоже подошла к столу, и Кристин, глянув на нее, хмыкнула.
– Как ваша нога, Янссенс? Шеф вам хоть отдохнуть-то дает? Или совсем за… загонял? – спросила она таким невинно-елейным тоном и с этой нарочитой заминкой.
– Не волнуйтесь, нога Янссенс в надежных руках!.. – начал было Марк и осекся, видимо, сообразив, как это прозвучало.
Шмитт сладко улыбнулась, а Себастьян, густо покраснев, кинулся к доске с какой-то фотографией. Алис хотелось одновременно провалиться сквозь землю от стыда и… подойти к Марку и с торжествующим видом обняться с ним при всех.
Довольная произведенным эффектом, Кристин триумфально кивнула и продолжила:
– Так чем вы наконец изволите с нами поделиться, инспектор?
– Это вы будете отчитываться о результатах работы, – отрезал он мрачно. – Матье, давай свой план.
Себастьян протянул бумаги:
– Там все: и план дома, и участка, и…
Марк, выхватив их одним стремительным движением, несколько секунд рассматривал, сосредоточенно закусив губу, и вдруг резко поднял голову:
– Что это за хрень?
– Я… – испуганно начал Себастьян. – Там в кадастровой…
– Да при чем тут ты!.. Янссенс, взгляните, – Марк подошел к ней, подал план.
Алис со вздохом взяла бумаги, успев заметить, как пакостно ухмыльнулась Кристин и как с подчеркнуто расслабленным видом принялась изучать свой маникюр. Разве что не насвистывала еще. Весь ее облик выражал невысказанную фразу: «О да, в нашем участке шеф видит одну Янссенс, свою любимую криминалистку».
– Дом обозначен только как фундамент, – продолжал Марк.
Алис нахмурилась, изучая план.
– Его тогда только начали строить? Дата… за десять лет до предполагаемого убийства Беатрис.
– Нет. Он вообще другой, смотрите. Форма не совсем та, ориентирован иначе. Не возьмусь сказать точно, но, на мой взгляд, и размер больше. Охотничий домик, который там сейчас стоит, маленький.
– Решили не строить один в один? – подала голос Кристин. – Если был нужен именно охотничий домик, а не особняк. Часть фундамента снесли, переориентировали…
– Нет. – Марк наклонился, снова изучая план, потом вытащил телефон, открыл карту. – Что-то тут не то. Что-то… ну да, он же вообще не в том месте! Вот же просека! Охотничий дом должен быть тут.
– Значит, там рядом есть старый фундамент, – вдруг сказал Себастьян. – И его можно поискать.
– И что это дает? – презрительно фыркнув, снова встряла Кристин. – Скелет мадам д’Аннетан нашли вообще в другом месте.
Алис захотелось ее придушить, но это был разумный вопрос.
– Пока ничего. Но надо проверить это место. – Марк пожал плечами. – Я чувствую, что там все непросто. Интуиция.
– Да пожалуйста, – не унималась Кристин. – А ваша интуиция случайно ничего не говорит о том, куда в больнице могли запихнуть нужную нам папку?
Он приподнял бровь, все еще вглядываясь то в план, то в карту на телефоне:
– Интуиция мне говорит, что вы уже на неделю задерживаете отчет. Странно, что ваша интуиция об этом ничего не говорит. Впрочем, может, она включится, если вы наконец займетесь делом!
– Отчет? Шеф, отчет лежит у вас на столе еще со вчерашнего вечера. Возможно, это вы просто смотрите… хм… немного не в ту сторону?
Марк медленно развернулся к ней с таким видом, что Алис невольно поежилась. Глаза у него снова стали непроницаемо черными. Скулы словно заострились, лицо побледнело еще больше. Краем зрения она ухватила и завороженный вид перепуганного Себастьяна. Это вообще было захватывающее зрелище: как дерзкая Кристин отчаянно наскакивает на словно всплывающее из бездны морское чудовище. Василиска. Или дракона, набирающего в легкие пламя.
Кристин открыла было рот, чтобы снова выдать что-то язвительное, но неожиданно поперхнулась и закашлялась, невольно схватившись за горло.
– Черт… – хрипло протянула она, наконец нормально вдохнув, и усмехнулась. – Умеете вы глянуть, шеф…
Закатив глаза и снова всем своим видом выразив протест против тирана, Кристин собрала бумаги и направилась к выходу.
– Жду с новостями из архива, – с ледяным спокойствием отозвался Марк. – А мы пока подождем Сапутру, она сейчас придет.
– Я еще… – страдальчески прошептал Себастьян, когда за Кристин закрылась дверь, – помимо кадастровой… выяснил…
– Что? – рявкнул Марк, но, поймав взгляд Алис, неожиданно смягчился. – Давай, что ты там такое выяснил?
– В общем… про Паскаля Дюмортье, – вздохнул Себастьян, глянув в бумажку перед собой. – И про клинику, которую он возглавлял. Его отстранили за злоупотребления, клинику закрыли. Потом были даже обвинения в экспериментах над пациентами… это уже позже, родственники пытались судиться с ответственным на тот момент юрлицом, хотя это ни к чему не привело. Дело замяли, все очень мутно. Но я запросил материалы. А еще… узнал дату и обстоятельства его смерти.
– Так? – Марк вытащил сигарету, щелкнул зажигалкой.
– Там тоже все… непонятно. То ли несчастный случай, то ли внезапная смерть. В лесу. Было расследование, но… дело быстро закрыли, ничего толком не выяснилось. Материалы я тоже запросил, скоро пришлют.
Марк вскинулся с так и не зажженной сигаретой:
– Внезапная смерть? В лесу? Черт!.. Вот это что-то новенькое. Найди все, что связано с этим делом! Все обстоятельства смерти, кто занимался похоронами, что обсуждали в прессе. Все вообще!
* * *
Обсуждение операции по снятию отпечатков пальцев прошло скомкано. Марк никак не мог сосредоточиться: он смотрел на Мелати и просто задыхался от вины и тревоги. Говорил, отвечал на вопросы, высказывал предположения, но мыслями был не здесь – мысли все время крутились вокруг сталкера, фаты, опасности, угрожающей Алис.
Он думал о Мелати, о ее сестре Пати, об Одри, о том, что произошло со всеми этими женщинами, которые невольно оказались рядом, вышли на эту зловещую орбиту, его орбиту, и оказались уничтожены, сожраны вечно преследующей его тьмой.
Он смотрел на Алис, поверившую ему, и думал, как быстро и охотно ухватился за версию про сталкера. С каким облегчением связал все в одно дело, находя логику там, где хотел ее найти.Наш подозреваемый номер один. Но сам-то он по-прежнему был подозреваемым номер два! Отпечатки на таблетках и коробке с фатой, крошки табака на одежде Винсента еще ничего не доказывали. Кто-то мог прятаться в стороне, кто-то мог наблюдать и писать сценарий, готовить сцену и развешивать декорации, а вот стать главным героем…
Если бы он мог хоть что-то вспомнить достоверно и точно. Если бы был уверен хоть в чем-то. Видел бы в прошлом что-то реально случившееся, а не невнятную, словно нарезанную на куски, смесь из кошмаров и галлюцинаций, ложных воспоминаний и страхов. Но он не мог ни на что опереться, даже на самого себя, он только бессмысленно метался в этой тьме, то ли пытаясь найти и убить чудовище, то ли стремясь убежать от него. И каждый раз натыкался на собственное искаженное отражение в зеркале.
Наконец, обговорив все детали, они попрощались с Мелати. Алис ушла к себе в подсобку, Матье тоже отправился заниматься своими делами, а Марк принялся в одиночестве расхаживать по кабинету, не в силах усидеть на месте.
Если раньше еще удавалось прятаться от самого себя, то теперь это стало невозможно. Ставки слишком высоки. Тут было уже не чье-то предполагаемое исчезновение, не просто морок и болезненный сон, неясные подозрения, а вполне конкретная, осязаемая, даже имеющая физическое воплощение угроза. Угроза его девочке.
Надо вспомнить. Обдумать. Разобраться. Размотать этот клубок, не поддаваясь панике. Убрать иллюзии и страхи, найти истину – но как?
Взгляд упал на доску: Себастьян натянул на нее еще больше красных ниток, и Марк, остановившись, принялся разглядывать фотографии.
Череп. Боуман. Схрон и угнанный бульдозер. Сарай Эвы. Винсент, пожар, убийство в ущелье. Дневник Беатрис. План дома в лесу, на котором нет той самой постройки…
Все вдруг слилось перед глазами, и он словно увидел на доске свою собственную фотографию. Тянущиеся от нее красные подтеки крови: Пати, Одри, Винсент…
Алис.
Нет! Марк стукнул кулаком по стене. Нет, мать твою!
Не играть по его правилам – Алис права. Нарушить план чудовища. Убежать, выбраться, перепрыгнуть через стену, не дать этому неведомому «кому-то» навязывать свою волю. Но как, как он мог это сделать, если глухой, слепой и немой стоял посреди темного лабиринта в ощущении полной пустоты?
Ощущение. Это царапнуло его снова, дернулось где-то внутри: пустота, тишина. Бесчувствие. Да чтоб тебя!.. Опять дежавю. Что-то ускользающее, что было совсем рядом.
Марк снова взглянул на доску, рассматривая фотографии и надписи.
Погибшая Беатрис, возле которой вечно маячили двое, и кто из них убийца: Ксавье или Дюмортье? Кто исполнитель, а кто соучастник? Или режиссер?
Пропавшие Одри и Пати – та же история? Кто стоял рядом с ними? Кто здесь чудовище? Он сам или кто-то другой? И если это другой… Кто и как взрастил в нем монстра? Кто использовал его, Марка Деккера? Он всегда был таким, или кто-то сделал это с ним? Но зачем? И каким будет следующий ход того, неизвестного, что вечно прячется в тени? Невидимый, неслышимый…
Алис. Вот каким будет следующий ход. Это было слишком очевидно. Слишком ясно. Алис.
Нет, черт возьми! Нет!
Марк даже не знал, сколько прошло времени. Кажется, в кабинет заглянул Себастьян и сказал, что пойдет на обед, – он этого не слышал. Воздух как будто сгущался все сильнее, звенел, дрожал, как наэлектризованный, и Марк продолжал расхаживать по кабинету, метаться от стены к стене. На миг ему вдруг показалось, что за окном темно, – он вздрогнул, ощущая укол паники: зрение плыло, время от времени остро фокусируясь на отдельных предметах. Откуда-то из глубины поднималась и выплескивалась тьма, тьма клубилась в углах, не хватало воздуха. Вдох, вдох, вдох!
Только не снова! В таком состоянии он не сможет думать, не сможет помочь Алис!
Марк пытался цепляться за реальность. Заземлиться, выдохнуть. Нащупав в кармане нитку, накрутил на палец. Отчаянное, иррациональное желание тут же пойти в подсобку, проверить, убедиться, что с Алис все в порядке, боролось с такой же отчаянной нутряной, звериной уверенностью, что нельзя касаться ее сейчас. Подходить к ней, трогать, даже смотреть в ее сторону, словно так он мог оградить ее от самого себя. Спасти, вытолкнуть ее со своей зловещей орбиты, изменить этот заданный кем-то курс.
Он сам не понял, как вдруг замер посреди кабинета, а потом в один прыжок очутился у двери – та неожиданно распахнулась, и на пороге оказалась Алис.
