Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 219 (всего у книги 337 страниц)
Я забежал в магазинчик на углу за банкой супа и упаковкой из шести бутылок пива. У них даже оказалась лента для пишущей машинки. Домой я возвращался, горбясь от ветра, но с теплотой внутри. Сохранялась она недолго: только я уселся за пишущую машинку, как в дверь постучали. Никто другой в доме не собирался открывать, поэтому я прошел по темному коридору ко входу.
На крыльце стояла полицейская с вокзала. Я кивнул.
– Пришли уточнить мое заявление о наемном убийце, с которым я ехал в поезде? – спросил я. – Я читал про убийство на мосту. Убитый ехал в моем купе… но вам это и так известно.
Она подняла руку, останавливая мою нервозную болтовню… словесный понос, который одолевает многих из нас лицом к лицу с офицером полиции.
– Мистер Дэвис, я здесь, чтобы расследовать обвинение в сексуальном насилии, выдвинутое против вас прошлым вечером – точнее, в ранние часы сегодняшнего утра, – ответила она, и мой оптимистический настрой сдулся, как воздушный шарик.
Я провел констебля Джеймс к себе в комнату и предложил ей единственное кресло, на котором обычно стояла гитара, а сам уселся на кровать.
– Мисс Клэр Тируолл утверждает, что вы напоили ее, привели сюда и вынудили заняться с вами сексом.
– Все было совсем не так.
– Тогда скажите, как все было.
– А вам разве не полагается зачитать мне права? Все, что я скажу, может быть использовано против меня в суде и так далее…
Она полезла в сумку, висевшую через плечо. Я ожидал, что она достанет блокнот, но вместо него она вытащила полиэтиленовый пакетик и маникюрную пилку.
– Я сделаю это после того, как мы закончим со сбором улик. Могу я взять образцы у вас из-под ногтей? Конечно, вы можете предпочесть сделать это в участке. В присутствии адвоката.
– Нет. Лучше здесь, – торопливо выпалил я, подчиняясь ее унизительному требованию. Констеблю Джеймс пришлось повозиться, потому что руки у меня тряслись. Закончив, она отложила пакетик.
– И что дальше? – спросил я.
Она посмотрела на меня стальным взором.
– Если образцы совпадут с клетками кожи с груди мисс Тируолл, мы оформим от нее официальное заявление и привлечем вас к ответственности. Это серьезное преступление, и вам грозит длительный тюремный срок.
– Погодите… хотите сказать, заявление не оформлено? Когда она приходила?
– Вскоре после того, как это произошло, – ответила констебль, не глядя мне в глаза.
– И почему вы не завели дело сразу?
Она уставилась в пол. Грязный. Надо было пропылесосить его – пылесос в доме имелся, общий для всех жильцов. Странно, какие мысли приходят в голову, когда мысленно корчишься в панике.
– Я не могу это разглашать, – сказала она после долгой паузы.
– Клэр не подала заявления, потому что не была уверена, что этого хочет? Она подставила меня, наврав вам, а вы пришли, чтобы… что? Проверить, сколько в ее словах правды?
Констебль Джеймс вся сжалась и попыталась нанести ответный удар, придав голосу властность.
– Я не обязана отчитываться перед вами. И отметины у нее на груди точно не вымысел.
– Именно он, – простонал я. Туман в моем мозгу рассеялся достаточно, чтобы ясно все осознать. – Она хочет шантажировать меня. Если я не сделаю то, что ей нужно, она подаст заявление – или как это официально называется. Она шантажистка.
Констебль опять подняла глаза.
– Это очень серьезное обвинение, и я не советовала бы вам использовать его в качестве защиты, когда дойдет до суда.
–Если дойдет. Если она оформит заявление. Потому что вы можете собирать сколько угодно грязи из-под ногтей, но, если она отзовет обвинение, у вас ничегошеньки не останется. Не так ли?
Она вскочила так резко, будто я ударил ее шокером, встроенным в кресло, чтобы поднять ее самодовольную задницу на воздух.
– Вам грозит десять лет в тюрьме, мистер Дэвис. На вашем месте я не стала бы шутить с мисс Тируолл.
Она похлопала по сумке у себя на боку.
– Я все равно могу предъявить вам обвинение, и доказательств у меня достаточно. – Она шагнула к двери, открыла ее и применила прием, который часто используют в сериалах, – остановилась, оглянулась и произнесла: – Я еще вернусь.
Мне отчаянно хотелось ответить «жду с нетерпением», но в кои-то веки я сумел сдержать свой чрезмерно бойкий язык. Вместо этого я сказал:
– Удачи с делом об убийстве. Надеюсь, вы его раскроете. Дайте знать, если вам понадобится свидетель, который видел в поезде с Дельмонтом человека, представившегося наемным киллером.
– Этим занимается Скотланд-Ярд. Они уже должны были приехать, – отрезала она. – Беспокойтесь лучше о своем деле.
По правде, меня тошнило от страха.
Через две минуты после ухода констебля Джеймс я засомневался в своей невиновности. Через пять минут был уверен, что виноват. Еще через пять минут в дверь снова постучали. Мне не хотелось открывать, но я заставил себя подойти.
Секунду – не больше – Клэр постояла на пороге. Потом оттолкнула меня и прошла ко мне в комнату. В следующий миг она уже сидела в кресле и улыбалась мне во весь рот.
– Привет, Тони. Ты в порядке? Выглядишь так, будто только что видел призрака Марли, гремящего цепями. Скованного на остаток времен.
Моим первым желанием было спросить, чего ей теперь надо. Но у нее имелся ключ к моим оковам, и, только ублажив ее, я мог избавиться от них.
– Приятно видеть тебя снова, – сказал я, пытаясь улыбнуться в ответ.
Она подергала за нитку, торчащую из подлокотника, игриво и без малейшего смущения.
– Это та симпатичная констебль сейчас от тебя выходила?
И снова я подавил желание ответить «как будто сама не знаешь» и выдавил:
– Да, та симпатичная констебль.
– Что ей было нужно?
– Расспросить меня о человеке в коричневом костюме, которого мы встретили в поезде. Ей требовалось детальное описание, чтобы они могли его разыскать и исключить из списка подозреваемых.
– Она как будто не в том звании, чтобы заниматься такой ответственной работой. Больше она ни о чем не хотела поговорить? Может, о нападении?
Я был слишком измотан, чтобы играть в игры.
– Да, она вроде как думает, что я тебя напоил и… воспользовался тобой.
Клэр нахмурилась.
– Надо же! Но ты и правда напоил меня бренди, да еще и с пивом. Конечно, я ослабила оборону. Ты влил в меня… сколько – бокалов пять или шесть? Твои приятели в баре подтвердят, что я едва держалась на ногах, когда мы уходили. Натыкалась на людей… ты же помнишь? Как думаешь, они запомнили меня? Один-два наверняка. И по крайней мере один согласится дать показания в суде. Мне даже пришлось взять тебя под руку, чтобы дойти через парковку до твоей малюсенькой машинки. Помнишь?
Я помнил. Я сказал констеблю Джеймс, что меня подставили. Теперь я начинал понимать, насколько хитро.
– Чего тебе надо, Клэр? – спросил я.
– Ты знаешь.
– Чтобы я вскрыл сейф?
– Самая легкая тысяча фунтов, что ты можешь заработать, – мягко сказала она. Сунула руку в карман шубки из искусственного меха и вытащила чек на сто фунтов с возможностью обналички. Завтра я смогу отнести его в банк и, по крайней мере, вернуть матери долг. Удивительно, что это значило для меня не меньше, чем угроза тюрьмы.
– А ты откажешься от заявления?
– Заявления? Какого заявления? – Она с невинным видом захлопала ресницами. – Увидимся сегодня в «Розочке» в восемь часов. Я дам все инструкции.
Думаю, именно так чувствует себя муха, когда ее лапки прилипают к паутине.
24
Рассказ Алин
Вторник, 9 января 1973, вечер
Я решила, что Тони Дэвис – клоун. Но даже машина, которую водит клоун в цирке, может наехать на человека и причинить ему вред. Насколько Тони Дэвис безопасный кривляка? Или он из тех, от кого надо защищать человечество? Решать следовало не мне – доложу лучше вышестоящим, и пусть разбираются.
От Тони я пошла в участок, чтобы написать рапорт насчет Клэр, передать срезанные ногти актера криминалистам, посмотреть, какие заявления требуют визита дежурного офицера, и отдать рапорт начальству. К десяти мне надо было вернуться, чтобы заступить на вечернее патрулирование.
Какой-то военный гений однажды сказал, что «ни один план операции не переживает первого столкновения с врагом». Мудрый был парень. Явившись в участок, я увидела снаружи скопление репортеров и фотографов, кудахтавших, как куры в ожидании кормежки. Большинство из них было мне знакомо по инциденту перед «Сиберн-Инном», но в толпе мелькали новоприбывшие с камерами подороже и акцентом кокни.
– Уже поймали убийцу, мил’чка?
Из национальных газет.
Зайдя внутрь, я поняла, что приезжие и тут захватили власть. Сержант Джона явно только что подстригся, при этом количество бриллиантина у него на волосах грозило уничтожить всю популяцию мух в Сандерленде и представляло серьезную пожарную опасность для детективов в гражданском, с суровым видом циркулировавших по кабинетам.
– Мне надо поговорить с инспектором насчет дела о сексуальном нападении, – сказала я сержанту за стойкой.
– Мечтай! У него есть проблемы поважнее. Можешь доложить мне, я зафиксирую, – предложил Джона.
Я знала, что его «зафиксирую» означает «отправлю в мусорную корзину под столом с надписью „для бумаг“».
– Я лучше подожду, – ответила я. – А Джек Грейторикс уже здесь?
– С полчаса, не меньше. Подрабатывает у лондонцев мальчиком на побегушках. Сегодня на патрулирование с тобой не пойдет.
Сюрприз безмерно меня порадовал, хоть я этого и не показала.
Джона перебрал какие-то бумажки, ответил на телефонный звонок и отсалютовал детективу из Скотланд-Ярда, прежде чем снова повернуться ко мне. Указал на листок:
– Лондонский детектив хотел переброситься с тобой парой слов, пока ты не ушла.
– Со мной?
– Что-то насчет человека в поезде, представившегося наемным убийцей. Есть соображения?
Я кивнула и подождала, пока Джона звонил по внутренней линии.
– Допросная три, – сказал он. – Давай быстрей.
Я широко улыбнулась ему и развернулась, готовясь идти.
– Кстати, отличная стрижка, сержант. Особый повод?
– Моя пенсия через неделю, – ответил он.
– Значит, у волос будет время улечься, – тихонько добавила я.
– О чем это ты?
– О петухе у тебя на затылке, – выпалила я злорадно и полюбовалась, как он в панике приглаживает прическу.
Офицер в третьей допросной оказался еще моложе, чем я. На нем был плохо скроенный костюм, галстук всех цветов радуги и рубашка в бело-голубую полоску. Все по отдельности – писк моды, но целиком его наряд провоцировал мигрень.
– Присядьте, констебль Джонс.
– Джеймс, – поправила я.
Разобравшись, кто есть кто, – не спрашивайте, кто был лондонец, потому что он оказался совершенно незапоминающимся, – детектив взялся за свой блокнот. Я понимала, что значение имеет каждая деталь, потому начала пересказывать ему все, что запомнила. Кажется, это произвело на него снотворный эффект. Когда я дошла до номера на машине, он немного оживился.
– Надо его отследить, – сказал он, черкнув в блокноте «HBR 315».
– Я это уже сделала, – сказала я. – В реестре не значится.
Детектив опустил взгляд.
– Значит, тупик, – вздохнул он и захлопнул блокнот. – Вы можете возвращаться к своим обязанностям, констебль Джонс.
И это был Скотланд-Ярд! Лучшие из лучших. Преступники мира, возрадуйтесь – вам ничего не грозит.
Беседа с лондонским детективом заняла больше времени, чем я ожидала. Пришлось быстро бежать домой, перекусывать на ходу и стремительно переодеваться в чистую форму для ночного патрулирования. Патрулирования без Джека Грейторикса, какое счастье!
Та ночь на дежурстве, ночь перед вторым убийством, была самой мирной и радостной из всех, что у меня выдавались за время работы в полиции. Я пошла на запад и услышала под изгородью жалобное мяуканье. Наклонилась и увидела полосатого кота, мокрого и продрогшего.
– Бродяга? Ты ли это? – спросила я. Знаю, коты обычно не откликаются на свои имена, но этот повернул ко мне голову. Я взяла его на руки и прижала к груди, чтобы согреть. Нашла в блокноте адрес хозяйки, которую прошлой ночью навещал Грейторикс. В полумиле отсюда – но мне не терпелось увидеть слезы радости на глазах старушки.
Она пригласила меня согреться чашечкой чаю, и я приняла приглашение – ради того, чтобы составить ей компанию, а не только посидеть в тепле. Я задержалась дольше, чем следовало, но кому какое дело?
Я двинулась назад по Тауэр-роуд, борясь с искушением заглянуть к себе и сменить промокшие чулки. Хелен уехала на службу в Ньюкасл, но Памела, парикмахерша, наверное, дома. И тут я услышала шум из гаража Джорди Стюарта. Мотор машины взревел, потом затих, потом взревел снова. Ничего необычного для автомастерской, но лучше проверить: скоро полночь, рабочий день давно закончился. Джорди Стюарт и его помощник, Джимми Кроули, либо заработались и потеряли счет времени, либо что-то затевают.
Я решила, что будет вполне уместно напомнить нашему арендодателю о его обещании устранить в доме поломки. Благодарность за спасение от обвинения в пьяном сопровождении лошади могла уже забыться, но если я поймаю его за каким-нибудь левым бизнесом, то обзаведусь новым рычагом давления на злобного ублюдка.
Ворота гаража были открыты, чтобы те, кто находился внутри, не надышались выхлопными газами. Джимми копался под капотом – что-то прилаживал, – а мой драгоценный арендодатель сидел за рулем и по требованию ассистента давил на акселератор.
Машиной оказался «Форд Кортина» светло-зеленого цвета с модной крышей под кожу. Единственное, что было необычного в этой совершенно обычной тачке, – дублинский номерной знак. С какой стати кому-то переправлять ее на пароме из Ирландии, когда в Великобритании таких десятки тысяч? С такой, что она угнанная.
От этой мысли у меня потеплело на сердце даже сильней, чем когда я вернула старушке ее кота. В гараж я вошла с широкой улыбкой. Джорди тут же заглушил мотор, сполз под руль и попытался просочиться сквозь приоткрытую дверцу. Джимми торопливо оглянулся и снова спрятал голову под капот.
– Добрый вечер, Джимми, – поздоровалась я. – А твой босс поблизости?
– Я его не видел, – солгал тот.
Я усмехнулась, подошла к водительской двери и увидела дубленку мехом наружу, ползущую на четвереньках в сторону гаражного офиса.
Встав над ней, я крикнула:
– Не беспокойся, Джимми. Я нашла его куртку. Без нее он далеко не уйдет – на улице страшный холод.
Джорди остановился, задрал голову и глупо осклабился. Поднялся, отряхнул ладони и колени, после чего сказал:
– Добрый вечер, Алин, моя любовь. Что я могу для вас сделать?
– Устранить поломки в квартирах, как обещали, – ответила я.
– Уже занимаюсь этим, милая! – воскликнул он. – Буквально сегодня Джимми ходил к вам сменить лампочки в холле. Правда же, Джимми?
Механик печально покачал головой.
– Нет, босс. Старые-то я выкрутил, но электрику вы устанавливали уже давненько, и патроны все восточноевропейские, винтовые. А в наших магазинах продают лампочки для штыковых.
– Прости, Джимми. Надо было тебя предупредить – винтовые лампочки я уже заказал. Их доставят в четверг. Вас же устраивает, Алин, дорогуша?
– О да, – сказал я. – Иначе я непременно обратилась бы к коллегам в Ирландии с просьбой проверить номера вот этой вот «Кортины».
Я похлопала машину по крыше.
– Не стоит. «Форд» нашего клиента. Мы кое-что ремонтируем для него.
– У вас клиенты из Ирландии? Не знала, что ваша слава разлетелась так далеко.
Похоже, Джорди пришла в голову идея – все его лицо осветилось.
– Ирландцы знамениты своими скаковыми лошадями. Это машина заводчика, который мне продал Гордость Стюарта… мою красотку.
Я позволила ему еще немного похвастать, прежде чем развернулась и вошла в его офис. Там была куча пустых коробок с названиями сигарет известных марок. На столе небрежной кучей были навалены документы о регистрации машин, пустые бланки, чеки и счета. А еще там лежали ключи – много ключей. На одном был брелок «Остин».
– Вы много курите, Джорди, да? – полюбопытствовала я.
Пока он отвлекся, я по велению инстинкта прихватила ключ со стола. Наверное, подспудно я решила взять одну из его тачек в заложники. Спрятав ключ в карман, я направилась к выходу.
– Мои коллеги говорят, через доки к нам ввозят контрафактные сигареты. Дешевые, с Востока. Их упаковывают в коробки – копию британских брендов – и продают в нелегальных лавках. Прибыльный бизнес.
Джорди изобразил шок.
– Вы же не думаете, что эти сигареты, которые я купил, чтобы дарить своим лучшим клиентам, тоже поддельные?
Я включила улыбку на сорок ватт:
– Ни в коем случае, Джорди, я так не думаю, – ответила я, оставив вопрос о моих подлинных мыслях висеть в воздухе. – Но если хотите, я пришлю к вам отряд по борьбе с контрабандой. Пусть проверят эти коробки, – предложила я.
Джорди выпучил глаза.
– Нет-нет, не нужно. Я покупаю только у законных продавцов, – заверил меня он.
– Я и не сомневалась, – сказала я, двигаясь мимо него к выходу. – В четверг, Джорди. Новые лампочки.
– Слово даю! – вскричал он. В четверг будет слишком поздно, чтобы предупредить второе убийство, но откуда Джорди мог это знать? И откуда могла знать я?
Три – волшебное число. Удача улыбнулась мне, когда я нашла заблудившегося кота, а потом – когда поймала Джорди на мошенничестве. Но третий раз стал подлинным бриллиантом в моей короне.
Сбоку от гаража хлопал под ветром серый автомобильный тент. На месте его удерживали булыжники. Сама не знаю, что заставило меня это сделать, но я приподняла край тента и увидела номер. «HBR315». Он крепился к маленькому серому «Остину». Я сжала в ладони ключ с брелоком, лежавший в кармане. От «Остина» же. Если моя догадка верна, я расставлю капкан на мистера Брауна.
Когда-нибудь он должен вернуться за своим автомобилем. Я буду наблюдать. Я стала на шаг ближе к поимке Брауна и разгадке убийства Дельмонта. Когда я раскрою дело, ничто не помешает мне занять первое место в очереди на сержантские погоны. Они уже почти мои.
25
Рассказ Джона Брауна
Вторник, 9 января 1973, ночь
Убийце требуется терпение. Иногда приходится подолгу ждать в тишине и не двигаться, пока не появится жертва. Нужно терпение, чтобы изучить ее образ жизни и привычки. Терпение у меня есть. Однако же вопрос новой машины промедления не терпел. «Остин 35» был скомпрометирован; его дважды видели на набережной перед «несчастным случаем» с Дельмонтом, а еще он дважды попался на глаза той женщине-констеблю.
Я решил, что с учетом рыскающих вокруг места преступления ищеек из Скотланд-Ярда лучше будет перебраться на одну из прочих моих баз в стране. Конечно, я мог поехать на поезде, но, как уже упоминалось, за всеми транспортными узлами следила местная полиция. Какой бы она ни была неповоротливой и некомпетентной, я не собирался идти на риск, пусть даже крошечный.
Новая «чистая» машина являлась для меня наилучшим вариантом. Я хорошо понимаю в механике: могу разобрать, почистить и собрать любой пистолет быстрее среднестатистического солдата. Поэтому я рассудил, что смогу ускорить переделку моей «Кортины», предложив помощь в работе.
Я уже знал, где живет Тони Дэвис. Видел, как женщина-констебль к нему приходила. И был удивлен, увидев Клэр Тируолл из субботнего ночного поезда входящей к нему и потом уходящей.
Как только стемнело, я пошел к Джорди Стюарту в гараж. Собаки заскулили, и я скормил им угощение, которое всегда ношу в кармане. Войдя в гараж, где трудились Джимми с Джорди, я предложил свою помощь. Джимми Кроули пожал плечами.
– Надо закрепить переднюю решетку. Понадобятся отверстия в шасси и корпусе. Можете заняться ими, а я закончу с двигателем.
Мы работали до позднего вечера. Я переоделся в комбинезон, который лежал на стуле у Джорди в офисе. Особой брезгливостью я не отличаюсь, но комбинезон вонял так, будто его окунули в выгребную яму. Надо будет как следует выстирать свою одежду, когда мы закончим.
Машину загнали на рампу, чтобы мне было проще дотянуться до шасси; замеры и сверление требовали максимальной концентрации. Работа была непростая, и часы летели незаметно. Я мог бы не заметить опасности, если бы Джимми меня не окликнул:
– Мистер Браун?
Я высунулся из-под машины.
– Мне надо завести мотор, чтобы правильно выставить положение кардана. Не стоит вам быть внизу, когда он заработает.
Я с ним согласился. Поднялся из-под рампы и потянулся. Как только Джимми завел мотор, я услышал посторонний звук. Собаки залаяли. Это могло означать лишь одно – приближался кто-то чужой. Я спешно выбежал из гаража и укрылся в тени за конюшней. Женщина-констебль шагала по двору. Конечно, она жила напротив – могла просто зайти пожаловаться на шум, от которого они с соседками не могут уснуть. Минут десять она поговорила с Джорди и Джимми, после чего двинулась обратно к главным воротам.
А потом сделала нечто странное, подтвердив, что в списке моих вероятных жертв должна стоять первой. Подошла к «Остину», накрытому тентом, и посмотрела номер.
Я мог понять ее интерес к машине возле вокзала или на месте смерти Дельмонта. Но сейчас убедился, что она меня преследует. Под собачий лай женщина вышла со двора. Я ожидал, что она вернется к работе – патрулированию, – но вместо этого она перешла дорогу и направилась к себе.
Квартира, выходящая на дорогу, принадлежала тихой парикмахерше. Однако я увидел лицо полицейской у парикмахерши в окне. Наверное, она придумала какой-то предлог и напросилась к ней. Она посмотрела вниз, свет уличного фонаря упал на ее лицо, и я лишний раз убедился, что это действительно констебль. У нее имелась лишь одна причина так поступить. Она следила за гаражом Джорди. Следила за мной.
Я предпочитаю думать о себе как о человеке уравновешенном и в процессе работы никогда не даю эмоциям волю. Однако при виде нее, шпионящей за мной, я разозлился. Да как она смеет? Это совершенно недопустимо. Обычно я не убиваю тех, за кого мне не платят, но для нее сделаю исключение.
Как она смеет? Я чувствовал себя загнанным зверем.
Я не знал, как долго она собирается простоять у окна, но ход в главные ворота мне был закрыт. Я понимал, что всю ночь она там не проторчит. Ей надо будет идти на дежурство, которое закончится в шесть утра. Однако я не собирался прятаться под мокрыми ветками, с которых мне капало за шиворот, на сырой траве еще семь часов.
Держась в тени гаража, я вошел внутрь через маленькую дверцу мастерской. Сказал Джорди остановить работу на ночь, погасить весь свет и запереть замки. Машина не будет готова немедленно, как мне хотелось, но я согласен на эту жертву.
Я вышел через задние двери и прошел метров пятьдесят от задней стены гаража к железнодорожной линии, пролегавшей в неглубокой ложбинке. Легко перемахнул через забор и еще с полмили прошагал в сторону центрального вокзала. Там я мог без опасений вернуться на улицы.
Я заглянул в круглосуточный магазинчик прикупить какой-нибудь еды и взял заодно вечерний номер местной газеты. Прочитанное там сильно меня порадовало.
Минусом было то, что мои великолепные, сшитые вручную ботинки промокли и нуждались в тщательном уходе, чтобы не пострадать. Это было неудобно и не ко времени. Как она смеет?
26
Рассказ Тони
Вторник, 9 января 1973, вечер
Клэр сказала, что снимет обвинение против меня, но какой ценой! Мне придется рискнуть свободой, совершая для нее кражу. Мы договорились встретиться в «Розочке» тем вечером, чтобы она сообщила мне детали, необходимые для проникновения в здание в среду ночью, когда офис закроется.
Она отъехала от моей квартиры в сверкающем «Ягуаре XJ6» с двигателем два и восемь литра.
– Папина запасная машина, – объяснила она, целуя меня на прощание.
– Представляю, какая у него основная, – пробормотал я.
– О да, великолепная. И ты сможешь позволить себе такую же, если заберешь документы из «Альфатайна», – пообещала Клэр. – Просто послушайся моего совета: возьми тысячу, которую мы тебе заплатим, и инвестируй в нашу компанию. Оглянуться не успеешь, как станешь миллионером.
После ее ухода я места себе не находил. Чтобы писать детские книжки, нужен ясный ум, а я его лишился. Тогда я еще не знал, что за детские издания платят совсем мало, и видел себя следующим Роальдом Далем, которому деньги за экранизации и мерч так и текут на счет. Человеку нужна мечта. Но я был не в настроении. Сдавшись, я решил проехаться по городу – заглянуть к матери в ожидании встречи с Клэр.
Я пересек реку по мосту, где на месте гибели адвоката еще слонялись продрогшие зеваки. Полицейских не было – только обрывки желтой заградительной ленты трепетали на ветру.
– Привет, мам, ужин скоро? – спросил я, вступая в двери.
Она разогнулась над плитой и прожгла меня взглядом.
– Добрый вечер, мамочка, я пришел вернуть сотню фунтов, которую занял.
Я широко улыбнулся.
– Добрый вечер, мамочка, я пришел вернуть сотню фунтов, которую занял.
– Господи боже, – вздохнула она, – у меня в доме эхо.
– Господи боже, у меня в доме эхо, – повторил я за ней.
– Какой забавный мальчуган. Тебе бы на сцену.
– Да ты что?
– Тебе заплатили на новой работе? Я думала, придется ждать до конца месяца.
– Я уволился. Творческие разногласия, – объяснил я.
– Пф-ф-ф! Похоже, денег я не получу.
Жестом фокусника я достал чек Клэр и помахал им у нее перед носом.
– Напротив, маменька, вот они. Чек для обналички.
Она нахмурилась, уставившись на клочок бумаги.
– «Технотрейдерс»? Кто это такие?
– Компания, которой я оказываю консультационные услуги. – О плане ограбления я решил не поминать.
– Техно? Тони… ты же телевизор не можешь сам включить!
– У меня нет телевизора, – напомнил я ей.
– И правильно. Не приходится расстраиваться всякий раз, когда не получается включить его.
За пастушьим пирогом мама продолжала расспрашивать меня о работе на Клэр.
– Что ты сделал, чтобы получить столько, сколько я за неделю?
– Это аванс. Они хотят, чтобы я кое-чем помог им в будущем.
– И когда я обналичу чек, ты уже не сможешь отказаться. – Моя мама и ее прозорливость. Эта реплика продолжала звучать у меня в ушах всю дорогу домой.
Я страшно вымотался. Мой отец работал шахтером, пока привычка выкуривать по шестьдесят сигарет в день не свела его в могилу, когда мне было девятнадцать. Он всегда напоминал мне, что жаловаться на работу – просто смешно, если восемь часов не вырубаешь из-под земли уголь.
Он был прав. Жаловаться не стоит. Но мне просто необходимо было выпить. По всеобщему убеждению, писатели и актеры пьют больше обычных людей, но мой собственный опыт показывает, что это неверно. Некоторые пьют, а некоторые нет. Единственное, что я знал в тот вечер, – мне надо развеяться за освежающей кружкой пивка в «Розочке» до встречи с Клэр в восемь часов. Вреда от этого не будет.
В пабе, как всегда по вторникам, было тихо, потому я взял свою пинту и присел в углу с вечерней газетой. Первая страница в ней посвящалась смерти правительственного советника Дельмонта. В обычной жизни я не стал бы ее читать, но после встречи в поезде ощущал с ним личную связь.
Тон изменился по сравнению со вчерашним днем. Скотланд-Ярд, мол, все как следует изучил и не нашел в смерти Дельмонта признаков убийства. Дельмонт встречался со скандинавами без ведома правительства. Предлагал представлять их интересы – лоббировать на самом высшем уровне. И просил за это немалые деньги.
Скандинавов допросили; они утверждали, что их переговоры с Дельмонтом носили чисто ознакомительный характер. Утечка, приведшая к беспорядкам у отеля «Сиберн-Инн», нарушила секретность и сделала измену Дельмонта достоянием гласности. В небольшом финальном абзаце говорилось, что Дельмонт жил не по средствам и содержал огромное загородное поместье. Без денег скандинавов ему грозило банкротство.
Самым интересным, как всегда, было сказанное между строк: Дельмонту грозило банкротство, и он покончил с собой.
Я мысленно вернулся к нашей совместной поездке в купе. Был ли он мошенником и пройдохой? Очень похоже на то. Но чтобы броситься с моста в ледяную реку – вне зависимости от степени отчаяния, – требуется немалое мужество. У меня, например, его нет. За его наличие он заслуживал уважения.
– Не угостишь девушку выпивкой?
Я оторвался от газеты. Передо мной стояла Дженни – сногсшибательная, как всегда.
– Я думал, у тебя новый бойфренд.
Она чуть заметно пожала плечами и улыбнулась.
– Это не мешает предыдущему бойфренду угостить меня в память о старых добрых временах.
– Что тебе заказать?
– Ты не мог забыть, – ответила Дженни.
Я вернулся с пинтой лагера для нее.
– И где он?
– Работает сверхурочно, – сказала Дженни. – Скоро будет здесь, – добавила она; ее губы от пива блестели. Не то чтобы я хоть отдаленно интересовался ее губами. Просто заметил, и все. – А где та богатая сучка, за которой ты увиваешься?
– Скоро будет здесь, – ответил я.
– Она не твоего уровня, – заметила Дженни.
– А ты? Моего?
– Нет, конечно. Я до тебя снисходила.
– А теперь?
– Дерек, может, и грубоват снаружи, но у него доброе сердце.
– Что ж, это важно, – кивнул я.
– Смотри, что у меня есть, – сказала она тихонько, достала из сумки полароидный снимок и подтолкнула через стол ко мне. На фотографии она обеими руками обнимала Дерека за шею; он улыбался во весь рот, демонстрируя отсутствие переднего зуба.
– И что? Хочешь, чтобы я понял, что потерял?
Ее глаза затуманились.
–Ты не потерял меня, Тони. Ты меня бросил. На этом снимке мог бы быть ты, – сказала она. Дженни взяла свой стакан и пошла с ним за столик в другом конце бара. Минуту спустя к ней присоединился Дерек Доброе Сердце. Он не потрудился сменить рабочую одежду, засыпанную кирпичной пылью. Дженни устроила целое шоу из их приветственных поцелуев. Можно подумать, мне не все равно.
Что она имела в виду, сказав, что я мог бы быть на этом фото? Я вгляделся в него повнимательней. Ее левая рука обвивала его шею; на безымянном пальце блестело кольцо. Помолвочное. Я бросил взгляд на другой конец бара и увидел то, что пропустил раньше. На пальцах, державших бокал, блестел бриллиант. Небольшой – честно говоря, совсем крошечный. Следующую четверть часа я развлекался тем, что, как мантру, повторял, насколько мне это безразлично.
Стоило показаться Клэр, как мысли об упущенной возможности с Дженни вылетели у меня из головы. Клэр принесла с собой папку с документами и сразу же приступила к делу. Не озаботилась даже тем, чтобы заказать напиток.
– Это карта Ньюкасла, – сказала она, ткнув пальцем в страницу, вырванную из справочника. – Коллингвуд-террас – комплекс таунхаусов, но их все переделали под офисы.
Она постучала по листку накрашенным ногтем.
– Вот тут нотариус, тут – агент по недвижимости, потом юридическая контора, а этот, четвертый, «Альфатайн». Ты понял?
Мне не очень-то нравится, когда со мной разговаривают свысока, но я удержался от сарказма и кивнул.
Она достала из папки ключ; к нему крепилась бумажная этикетка с номером.
– Так ты попадешь внутрь.
