Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 145 (всего у книги 337 страниц)
Глава 33
Бобби поспешил закончить разговор, согласившись не писать о Консорте в обмен на эксклюзивное интервью с Мадригалом. Лапейр согласилась выставить охрану у больницы, где лежала Сара, и никого туда не пускать. И даже пообещала, что сама отдежурит смену.
Положив трубку, Бобби молниеносно перемахнул через забор. Приземлился он тяжело: пришлось сделать кувырок, чтобы не подвернуть лодыжку. Сад вдоль забора был пуст. Бобби ожидал увидеть охранников – и даже вооруженных, – но они как будто бросили пост, либо напившись, либо отправившись помогать с уборкой после вечеринки. Этой гипотезы Бобби придерживался ровно до того момента, пока не споткнулся о тело. Тело принадлежало Райфу; он лежал, закрыв глаза и высунув язык, а в грязи рядом с ним валялся разобранный пистолет. Бобби приложил два пальца к сонной артерии. Нащупав пульс, он выдохнул и поспешил дальше.
В доме Бобби ориентировался лучше Элая и рассудил, что опередит его, если сразу направится к спальне Аббатисты. Он предположил, что спальня находится на втором этаже южного крыла – просто потому, что во всех остальных частях дома он уже побывал.
Бобби свернул к гаражу. Он запрыгнул на ветку авокадо в большом горшке, откуда ему было сподручнее перелезть на дерево побольше. Он присел у основания толстого сука. «Вдруг я все это время заблуждался? Вдруг Аббатиста – и правда милый старичок? Городской благодетель? А я соорудил в голове огромную и хлипкую конструкцию лишь на основании трехдюймовой таблички и пряди каштановых волос? Что Астра говорила насчет гороскопов? Человек видит в них то, что ищет сам. А чем человек тупее и менее рационален, тем более он склонен заблуждаться». Сидя на дереве во дворе Аббатисты, Бобби осознал, что определения «тупой и нерациональный» очень хорошо характеризуют его самого. И теперь невинный человек в своем собственном доме может пострадать от рук морского стройбатовца.
От входной двери Бобби отделяло не более тридцати футов. Когда она открылась, улицу озарил ослепительно яркий свет. Он угадал силуэт Тамбы, слуги Аббатисты, который нервно мялся на пороге со словами: «…угощу тебя кое-чем сегодня, мелкая жирная бестия».
Бобби заметил, что Тамба обращается к напоминающему баллон на ножках питбулю, который вразвалочку трусил к его дереву. Перед питбулями Бобби испытывал естественный страх, а по отношению к их владельцам – скрытую неприязнь. Весь смысл цивилизации с ее ограничениями и унижениями сводился к тому, чтобы обезопасить людей от таких явлений природы, как питбули. Пес Аббатисты выглядел особенно злобным; он семенил к Бобби на своих кряжистых лапах, его коричневые глазки-бусинки практически сливались с лоснящейся шерстью, а в их взгляде читалась ярость и сила. У подножия дерева пес издал ленивый басовитый рык. Он принюхивался и крутился на месте. Из приоткрывшейся пасти на Бобби смотрели ряды острых как бритва зубов.
– Что там у тебя? – спросил Тамба. Он приблизился к собаке и к дереву, на котором сидел Бобби. Бобби боялся и пальцем пошевелить, жалея, что рядом нет Лесли Консорта, который мог бы вырубить пса рукояткой пистолета.
Тамба остановился на безопасном от питбуля расстоянии и сказал:
– Только укуси, все ножки тебе переломаю. – Он посмотрел вверх, как будто прямо на Бобби. Бобби зажмурился, мысли у него судорожно заметались. Спустя мгновение Тамба повернулся и пошел к дому. – За мной, чудище.
Бобби дождался, пока человек и собака скроются внутри. Потом ухватился за край крыши, поставил правую ногу на оконную раму и подтянулся, как Человек-паук. На крыше Бобби снял ботинки и бесшумно и быстро зашагал на юго-восток. Добравшись до балкона, Бобби спустился на него и подергал дверь, но та оказалась заперта, и ему пришлось снова залезть на крышу, чтобы двинуться дальше, свернув чуть правее.
С самой высокой точки крыши Бобби взглянул вниз на двор. От высоты у него перехватило дух и закружилась голова. Никаких следов Элая или примененного им насилия он не увидел. По зеленому травяному ковру сновали латиноамериканцы: сотрудники службы кейтеринга и постоянный персонал виллы убирали столы, складывали и уносили остатки еды.
Бобби крался пригнувшись, то и дело касаясь рубашкой грязной деревянной кровли. С западной стороны виллы располагался еще один балкон с видом на океан. Там из крыши торчала каминная труба. Бобби догадался, что, похоже, отыскал хозяйскую спальню. Он пополз к балкону, стараясь, чтобы работяги внизу его не заметили.
Он схватился за перила и уже начал слезать, как вдруг понял, что в комнате занимаются сексом. Девушка стонала от удовольствия. Мужчина сопел, рычал и снова сопел, судорожно вдыхая воздух. Пока Бобби решал, что делать дальше, акт вдруг прервался приступом кашля. Через тридцать секунд Бобби увидел, как ручка балконной двери поворачивается, и бросился за трубу, надеясь, что успеет спрятаться, а скрип двери перекроет звук его шагов. Он прижался спиной к бетонной плитке. За широкой серой трубой поместились бы двое таких, как Бобби, но он все равно втянул живот и прижал руки к бокам. В десяти футах слева от него на крыше примостилась чайка и настороженно за ним наблюдала. Бобби отсчитал две минуты, которые показались ему целым часом.
Снизу не доносилось ни звука, и Бобби осторожно выглянул из-за трубы. На балконе стояла Рона, а лунный свет отражался от ее смуглой кожи. Бобби видел, как на изящных руках напрягаются мышцы. Загар покрывал все ее тело без видимых следов купальника, подчеркивал идеальную форму позвонков. К позвонкам Бобби испытывал некоторую слабость, как и к гладким мускулистым плечам, обнаженной груди, ногам и прекрасным лицам иностранок с высокими скулами. Рона подставила грудь и руки океанскому бризу, позволяя ветерку охлаждать кожу после занятия любовью.
Рона положила одну руку на ограждение и медленно повернулась к спальне.
Бобби, вероятно, ошибся. Он нашел спальню Тимура, а не его хозяина.
Не успела Рона вернуться в комнату, как Бобби услышал голос, который ни с чем не спутать: «Рона, милочка, возвращайся. Дядя Терри хочет попробовать кое-что еще, пока виски не вырубило его к чертям».
Бобби не ошибся. Задумавшись, он уселся на крыше, словно горгулья.
Усложняет ли задачу присутствие в комнате голой Роны, он не знал. Но было понятно: действовать необходимо, пока парочка вновь не предалась любовным утехам.
Он соскочил на балкон и увидел на кровати вальяжно развалившегося Аббатисту в одних носках. По комнате были разбросаны фрагменты его зодиакального костюма, а большая львиная голова из папье-маше расположилась на столике напротив кровати. Сама комната оказалась очень просторной: почти шестьсот квадратных футов, с комодом, платяным шкафом и резным дубовым камином вдоль восточной стены. В ванной ярко горел свет – через открытую дверь было видно, как блестят начищенные серебряные краны и глянцевая отделка. Такой комнате позавидовал бы кто угодно.
В левой руке Аббатиста держал стакан, до краев наполненный виски со льдом, по лицу у него гуляла расслабленная улыбка.
Улыбка, впрочем, сползла, как только в комнате объявился Бобби со словами: «Без паники, но в ваш дом кое-кто проник и хочет…» Слово «убить» Бобби произнести не успел. Ему пришлось сделать паузу, чтобы увернуться от стакана, со всех сил пущенного в него Аббатистой. Стакан пролетел мимо, но виски попало на волосы, а кубик льда оцарапал щеку. Аббатиста слез с кровати: в вертикальном положении кожа на его старческом теле под действием силы тяжести из морщинистой превратилась в обвисшую. Он бросился к двери. Бобби не знал, стоит ли там охрана с прислугой, или же поджидает озверевший морпех, поэтому рванулся вдогонку. В один миг Бобби преодолел двадцать футов ковра, налетел на Аббатисту – гораздо сильнее, чем оно того требовало, – и вместе они врезались в стену.
Аббатиста ударился головой о дубовый камин, оба мужчины осели на землю, после чего старик издал протяжный низкий стон и отключился. Бобби встал, стряхнув с себя липкое потное тело. На него тут же бросилась Рона, оставив на груди длинную царапину. Он толкнул ее в плечи, она отпрянула и снова неуклюже бросилась в атаку. Бобби уклонился влево, но длинные красные когти Роны расчертили ему щеку неровными красными полосами.
– Один человек проник в дом и хочет убить Терри, – быстро прошептал Бобби.
Рона резко втянула воздух, грудь у нее вздымалась. Она приготовилась закричать. Бобби крепко схватил ее, крутанул, чтобы она потеряла равновесие, и зажал рукой рот. Рона брыкалась, вырывалась и сбила наконец Бобби с ног. Они врезались бедрами в комод и свалили лампу, которая разлетелась вдребезги, усеяв осколками ковер. За дверью хозяйской спальни раздался смех, и они прекратили бороться. У Аббатисты и правда там стоял охранник. Похоже, за вечер он порядочно выпил и теперь веселился, представляя себе страстный секс хозяина с Роной.
Бобби крепко удерживал Рону, стараясь отгонять от себя мысль, что касается ее кожи. Его голова находилась прямо над ее левым ухом, и он снова прошептал: «Один человек проник в дом и хочет убить Терри. Его надо отвести в безопасное место».
– Отпусти меня.
– Только если пообещаешь не кричать.
Рона разжала пальцы, вцепившиеся в плечо и руку Бобби. Она выпрямилась и гордо подняла подбородок.
– Я сейчас уйду. Ты должна предупредить охрану за этой дверью. Вызови полицию, если посчитаешь нужным, хотя они точно не успеют сюда вовремя.
– И что им сказать?
– Скажи им… – фразу Бобби не закончил. По ту сторону двери раздался приглушенный возглас «Что за…» и следом стук кулака о череп. Затем еще пара гулких ударов, от которых кто-то охнул и повалился на деревянный пол.
Бобби взглянул на Рону: ее злость и негодование уступали место страху.
– Запри дверь, – едва слышно проговорил он.
Она босиком прокралась к двери и аккуратно повернула защелку, стараясь не издавать звуков, которые можно было бы услышать на той стороне.
Бобби мысленно ее торопил. Он поднял Аббатисту на руки и отнес на балкон. Рона последовала за ним, прихватив висевшее на кровати нижнее белье.
Тут оба они услышали, как дверной замок зашевелился. Это Элай ковырялся в нем с другой стороны.
Бобби повернул замок на балконной двери, потом вышел на балкон и захлопнул дверь за собой так, чтобы она автоматически закрылась. Он закинул Аббатисту на крышу и сам залез следом на холодную черепицу. Рона еще только надевала на себя белье, но Бобби подтянул ее наверх и усадил рядом. Потом снова взял на руки Аббатисту, дотащил его до трубы и, как и в прошлый раз, облокотился на нее спиной. Только теперь к трубе прильнуло еще и голое тело старого итальянца. Рона подошла к ним, и Бобби схватил ее за кисть и усадил к себе на колени. Она открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что стоя троим людям за трубой было уже не спрятаться. Они затаились и три или четыре бесконечные минуты вслушивались в тишину.
Рона начала дрожать, на руках и груди у нее появилась гусиная кожа. Бобби прижимал ее к себе, и его сердце билось от смеси страха, азарта и ощущения в своих руках обнаженного женского тела.
Тут Бобби снова вспомнил про хозяйскую спальню: в этот миг балконная дверь, прошуршав по ковру, открылась, и кто-то зашагал по толстой плитке. Снова несколько мгновений тишины. Бобби чувствовал, как стучит сердце Роны. Ее грудь перестала вздыматься, и они оба сидели почти не дыша. Наконец шаги удалились.
Рона выдохнула, ее нижняя челюсть застучала от страха, холода или того и другого одновременно. Бобби подумал, не спуститься ли ему к Элаю и все объяснить, но он не решился. Побоялся, что Элай не станет слушать, а просто сбросит Аббатисту с крыши.
Целых десять минут они не слышали ни звука, и Бобби позволил себе немного расслабиться.
Рона погладила порез на его шее. Он уже не так крепко ее держал, а ее лицо находилось прямо у него под подбородком.
– Прости за царапину, – прошептала она со своим очаровательным акцентом. – Ты ведь только что спас мне жизнь?
То, с чем столкнулся Бобби на крыше, имело определенное отношение к теории эволюции. Если рядом оказывалась Y-хромосома, такая женщина, как Рона, без проблем выживала и адаптировалась к любой ситуации. Мужчинам она нравилась, и это «нравилась» она гибко использовала в своих интересах. Вероятно, она сразу родилась красивой, выползла из первородной слизи с высокими скулами и строгим женственным подбородком. В районе пубертата она, должно быть, начала систематически перекраивать себя, достигала все новых высот своей привлекательности и, как следствие, более значимого социального статуса. А как еще ей было выбраться из послевоенной Сербии? Она заплатила за скальпель, который изменил форму отдельных частей ее тела, а тренировки в зале сделали упругими и выпуклыми те части, править которые скальпелем она не могла или не хотела. Она изучала моду, подражала высшему обществу во всем, что касалось одежды, поведения, образа жизни. Тот же самый инстинкт адаптации, вероятно, заставил ее уступить Аббатисте, хоть она и считалась девушкой Тимура.
Бобби изо всех сил старался не обращать внимания на мурлыкающий голос и мягкую кожу. Он взглянул на лежащего рядом Аббатисту – морщинистого, тоже мягкого, с обвисшей кожей и редкими седыми волосенками. Он попробовал представить себе, что бы произошло, окажись здесь Элай, который столь бурно отреагировал на его интрижку с Сарой и который вряд ли бы сразу сообразил, что делает Бобби на крыше вместе с предполагаемым убийцей и новой, почти нагой женщиной в своих объятиях.
– Царапина не проблема, – ответил он. – Начну их коллекционировать.
Рона нежно поцеловала его в шею, в самый центр длинной красной отметины.
– Все равно прости, – нежно произнесла она. И тут ее улыбка превратилась в усмешку. – У тебя эрекция?
– Нет! – возразил Бобби.
Его руки лежали на ее изящно-ровной мускулистой спине. На мгновение их губы застыли в нескольких дюймах друг от друга, и в этот миг Аббатиста издал протяжный низкий стон и заморгал. Бобби снова ударил его, прямо по макушке. А потом нежно спихнул Рону со своих колен и выпрямился в полный рост. Ноги его подрагивали.
Он закинул обоих любовников к себе на плечи и слез с ними вниз. Любовник постарше в это время стонал, а любовница помладше негромко протестовала.
Бобби вышел из дома тем же путем, что и пришел, пока где-то в доме мирно похрапывал кошмарный питбуль.
Глава 34
Спуск с горы дался ему тяжело. Он знал: ему предстоит долго объясняться перед разными людьми. Что не особо сильно его радовало.
Он переживал за Сару, за несчастную погибшую Стефани Амбросино и ее отца, чьи надежды на счастливый конец испарятся вместе со стуком полиции в дверь, а то и хуже – с брошенной на крыльцо завтрашней газетой. Он думал о разозленном Элае и пропавшем Лесли Консорте. Представлял, как будет чувствовать себя могущественный Терри Аббатиста, проснувшись на следующее утро. «Простит ли он мое вторжение в три часа утра так же, как простила Рона? И кто вообще такой этот Аббатиста? Злобный гений или всего лишь развратник-филантроп?» События последней ночи как будто указывали на последнее, но ни один из вариантов Бобби окончательно не удовлетворял. Впрочем, именно эта неуверенность позволяла ему радоваться, что Элай так и не убил Аббатисту.
Он вспомнил отца. Возможно, Бобби наконец удалось бы его впечатлить – хотя бы колоссальным масштабом той заварухи, в которой он оказался. Но, пожалуй, вряд ли.
«И как я воспитал такого идиота?»
«Не волнуйся, пап, идиотом я стал сам».
Он пересчитал все повреждения на своем теле; к следам от железных ботинок Элая и бамбуковой палки Тимура добавилась царапина от Роны. Все еще было бы не так плохо, направляйся он сейчас домой, к мягкой и теплой кровати с множеством подушек. Вот только ночь для Бобби еще не закончилась.
По дороге он набрал Терезе Лапейр, которая не спала, несмотря на поздний час. Голос у нее звенел от возбуждения. Бобби в подробностях выслушал, как проходило задержание Мадригала у банка в Ла Хойе, как обыскивали его дом и обнаружили там Стефани Амбросино в полиэтиленовом мешке, закинутом на пыльные деревянные балки под потолком. Мадригал уже не впервые переходил черту. Лапейр была уверена: Мадригал что-то сделал с Лесли, и она точно его расколет, узнает, что именно. Пусть Бобби не сомневается. Это очень в духе Мадригала – мстить тем, кто хоть как-то способствовал раскрытию его преступлений. Пятнадцать лет назад он напал на жену Лесли. Несомненно, он же покушался на Сару из-за ее отношений с Бобби – ведущим журналистом, который писал о деле гороскопов. Выпалив все это, Лапейр повесила трубку.
Оказавшись на безопасном расстоянии от виллы Аббатисты, совершенно обессилевший Бобби взял телефон, чтобы заказать такси. Он стоял в тени креста на горе Соледад. Крест занимал довольно странное место в истории Сан-Диего. Он находился на земле общего пользования, и в разные годы одни энтузиасты предпринимали попытки его снести якобы ради отделения церкви от государства, а другие, напротив, пытались добиться равенства в отображении религиозной символики и выгравировать на нем, скажем, звезду Давида или мусульманский полумесяц. Попадались и те, кто выискивал юридические зацепки, чтобы оставить крест. В конечном итоге городские власти понатыкали вокруг его основания фотографий, соорудили военный мемориал и тем самым закрыли вопрос.
Молчаливому большинству, в целом, понравилось, что крест сохранился как есть. Многие считали его скорее частью истории Сан-Диего, чем некой религиозной ценностью. Бобби было все равно, какая точка зрения победила, – он просто радовался, что крест никуда не делся.
Место, где располагался крест, напоминало о вилле Аббатисты: тоже вершина утеса с видом на Тихий океан. Бобби обошел его вокруг и присел на кирпичные ступени, подняв глаза к безоблачному беззвездному небу.
– Боже, – произнес он, – в последнее время я часто в тебе нуждался. Спасибо, что помог.
Его такси подползало все ближе, поэтому Бобби встал и пошел по тропинке обратно к дороге. Но отойдя футов на пятнадцать, тут же повернул назад.
– Пожалуйста, Боже, помоги мне не совершать безответственных поступков. Мне правда ничего для себя не нужно. Все только чтобы впечатлить отца. Уверен, ты и так об этом знаешь.
Через полчаса он добрался до круглосуточного офисного центра компании «Федекс» на Гарнет-авеню. До половины пятого утра оставалось совсем чуть-чуть. Он купил себе два часа на компьютере и сел у окна писать странную и трагическую историю Джека Мадригала, Терезы Лапейр и Стефани Амбросино. Едва он закончил первое предложение, как ему позвонил Майло Маслоу и приказал готовить печатный станок. Им потребуется целый специальный выпуск, чтобы одержать окончательную победу над киберпространством и увенчать запутанную историю об астрологе-убийце неожиданной развязкой.
Закончив писать, Бобби зашел в почтовый ящик «Спроси Амброзию». Его сердце тяжело стучало, пока кружочек бесконечно мигал, уговаривая его дождаться завершения загрузки. И вот наконец почтовый ящик открылся. Он был совершенно пуст.
Глава 35
Около трех пополудни Бобби проснулся от громкого стука в дверь. Поспать удалось лишь семь часов. Он стал шарить по полу в поисках рубашки почище; от каждого движения все его тело скрипело.
Стучали все настойчивее. Этот методичный разгневанный стук Бобби узнал бы в ста случаях из ста. Он приковылял в прихожую и открыл. На пороге, занеся кулак над и без того искалеченной дверью, стоял отец. А чуть левее и, как обычно, в нескольких футах позади – мама, глаза ее сияли, под мышкой был зажат пято́к экземпляров «Реджистера». При виде Бобби она радостно заулыбалась.
– Мам, пап, привет! Заходите, – Бобби отодвинулся, чтобы их пропустить. – Только осторожно, здесь стекло разбито.
Папа был одет в светло-зеленый комбинезон, под которым виднелась белая майка. Волосы у него были такими же густыми, как у Бобби, только с проседью – из них он соорудил блестящий от лака начес. Мамин наряд в своей безвкусице лишь немногим уступал папиному и состоял из спортивных штанов, толстовки и туго зашнурованных розовых кроссовок.
– Что с дверью? Такого бардака тут в прошлый раз не наблюдалось, – пробурчал отец. – На твоем месте я бы рассказал хозяину квартиры, что случилось.
– Так ты же и есть хозяин, папа.
– Вот и беспокоюсь о состоянии своего имущества!
– Ах, Бобби, что у тебя с лицом? – вмешалась мама.
– Досталось от того же парня, что дверь выломал. Он служит в морском стройбате. – Бобби сел на диван и поджал под себя ногу. – Произошло небольшое недоразумение.
– Какой кошмар!
– Все вроде уладили. Чуть-чуть осталось объясниться.
– Ну объясняй, – сказал отец.
– Не с тобой. С парнем, что дверь разбил.
– Да бог с ней, с дверью! – лучезарно заулыбалась мама. – Мы читали сегодняшнюю газету. Специальный утренний выпуск, между прочим. Ты же теперь самый знаменитый журналист в Америке. Звонила тетя Бренда из Индианы, потом дядя Боб из Нью-Мексико. Все прочитали статью. Да ее вся страна читает. Как ты так ловко писать научился, Бобби? Где столько всего узнал?
– В хорошие школы вы меня отдавали, мама, – ответил Бобби и посмотрел на отца, который с отсутствующим взглядом сидел в зеленом кресле, – а ты, папа, как считаешь?
– Я считаю, что «Реджистер» – второсортная газетенка. Не то, что раньше… Не понимаю, что им стоит нанять себе нормального редактора, даже у любого вшивого сайта такой есть? Стыдно выдавать на всю страну статью с таким количеством ошибок в паронимии.
– Рон, перестань, – прервала его мама и повернулась к Бобби. – Он все утро места себе не находил, ждал газету. Очень тобой гордится. Просто сейчас не знает, как это показать.
– Ладно, молодец, – угрюмо буркнул Артур Фриндли и тут же добавил: – Я одного не понимаю. Каков мотив? Кому на руку вся эта заваруха? В чем смысл?
– Этого я пока не успел выяснить. Слишком много всего случилось за ночь. Полиция, похоже, считает, что Мадригал хотел показать всем, какой он суперзлодей, – предположил Бобби, – что он одержим славой.
– В твоей статье утверждается, что он невиновен.
– Так мне сказала Лапейр.
– Но это ведь дезавуирует суперзлодейский мотив? – подметил Артур Фриндли.
– Я и правда не успел пока разобраться. Сегодня на вечер у меня назначено отдельное интервью с Лапейр. Еще, если получится, планирую поговорить с Мадригалом. Обычно статьи мы выпускаем очень быстро, чтобы рассказать историю первыми, а в следующих номерах развиваем тему по мере появления новых деталей.
– Сейчас три часа дня, а ты все еще в пижаме.
Бобби встал. Как же это было знакомо! Везде находился изъян. Отдыхать нельзя, ведь можно сделать больше. Такой настрой помог ему дойти до Олимпиады. «Закончится ли когда-нибудь этот постоянный прессинг?» Бобби потянулся, описав руками в воздухе широкий круг.
– Папа, так приятно чувствовать твою искреннюю поддержку. Ведь неделю назад я еще был безработным.
– А теперь у тебя впереди много работы.
– Вот и пойду ей займусь. Провожать не буду, не заблу́дитесь.
Мама грустно прицокнула, и Бобби крепко обнял ее на прощанье. Папа лишь кивнул. Потом родители продолжили свою прогулку. Они жили в Северном Пасифик-Бич – примерно в трех милях вверх по Уилбур-стрит. Бобби же обитал в квартире, которую еще в семидесятых годах приобрел дедушка в качестве инвестиции в недвижимость. От родителей его дом находился довольно далеко – достаточно, чтобы тем было не с руки захаживать сюда во время своих прогулок. Впрочем, время от времени они все же сюда добирались, чтобы напомнить: обитать здесь бесплатно всю жизнь он не сможет.
До встречи Бобби предвкушал, как объявит папе, что может наконец платить немного за квартиру, однако отцовская критика высосала весь настрой, и чек от «Ассошиэйтед пресс» он не показал. Когда родители спускались с крыльца, было слышно, как хрустит у них под ногами разбитое стекло. Обычно Бобби глядел им вслед с ощущением удивительной гордости за то, что им удалось не развестись, несмотря на удивительную разницу в характерах.
Сегодня же он сразу залез в душ, и по лицу забарабанили струйки воды. Долгий сон приглушил стук в голове до негромкого гула литавр. Закончив мыться, Бобби вытерся и натянул джинсы с футболкой.
Эхом по комнате летали папины слова. «В чем смысл?» И, что еще важнее: «Кому это на руку?»
Один из вариантов – Майло. После уверенного тридцатилетнего пике количество подписчиков на «Реджистер» улетело в космос. Терезе Лапейр случившееся тоже на руку. В статье Бобби она предстала настоящей героиней, которая чуть ли не собственноручно повязала Мадригала, а затем отважно проникла в его жилище, где обнаружила тело Стефани. Однако больше всех выиграл Бобби Фриндли. Он заполучил должность астролога и на белом коне въехал на первые полосы.
Бобби пальцами расчесал волосы и, отыскав на кухне мобильный, набрал Майло Маслоу. Яна чуть ли не расцеловала его через трубку. Ее голос буквально сочился медом. Сам Бобби был не слишком удовлетворен своей работой, но окружающие, похоже, оценивали ее по-другому. Она перевела звонок на Майло, который совершенно не скрывал своего ликования.
– Бобби Фриндли! Можешь мне не верить, но ты лучшее, что когда-либо случалось с нашей газетой! Мы тебя чуть на холодные звонки не посадили. Но потом отдали гороскопы, и ты расцвел пышным цветом! Блестяще! А почему ты не в офисе? Чем-то недоволен? Хочу взять тебя в штат, Бобби. Возможно, с полномочиями редактора. И начиная с сегодняшнего дня, ты пользуешься всеми льготами. Добро пожаловать в средний класс. Яна подготовит документы. От тебя ждем продолжение истории. Что происходит в штаб-квартире полиции Сан-Диего? Что было на уме у Мадригала? Была ли это месть? Я здесь всего лишь зритель. Просто сижу в офисе и жду, когда – дзынь – придет электронное письмо! Вчера вечером увидел тебя у Аббатисты и подумал – только подумал! – а оказалось, что ты все это время раскапывал историю реального убийцы. Это же круто. Не хочешь заехать в офис? У нас есть скрепки и вайфай.
Бобби переложил телефон к другому уху и насыпал в тарелку хлопьев.
– Обещаю, приеду в офис, когда буду писать следующую статью. Через две минуты созваниваюсь с Лапейр. Она обязалась устроить мне интервью с Мадригалом.
– Бобби, звонил отец Стефани Амбросино. Благодарил тебя за то, что обрел наконец покой. Хочешь ему перезвонить?
– Этого разговора я, пожалуй, не вынесу.
– Решай сам. Тебе есть чем гордиться.
– Спасибо, Майло. Скоро увидимся.
Бобби положил трубку и, стоя, доел хлопья. Потом позвонил Лапейр и сразу попал на автоответчик. Он оставил сообщение с просьбой позволить ему встретиться с Мадригалом, а еще взять у нее самой дополнительное интервью.
По дороге к больнице Скриппс-Мерси Бобби думал об Элае и Саре. Он поискал ее «тойоту» на парковке, но не слишком усердно. Приехал он сюда потому, что поклялся навестить ее, даже если Элай будет в палате.
Для середины дня в больнице оказалось довольно безлюдно. Внутри он окунулся в характерный для всех больниц океан белизны с небольшими реверансами присущему Ла Хойе щеголеватому стилю. Лакированный стол администратора был из дорогого массива дерева. Во всех мыслимых местах на стенах висели диспенсеры с антисептиками. Бобби спросил номер палаты Сары и утвердительно кивнул на вопрос, который задала ему ухоженная женщина с тонкими губами, – не родственник ли он? Она направила его на четвертый этаж в отделение общей хирургии.
Прямо у лифта находился пост медсестры. Бобби разочарованно констатировал отсутствие там полицейских.
В тесной одиночной палате Сары царила темнота. Бобби зашел тихо, чтобы не разбудить ее, и свернул к койке. Сара лежала на животе, ее шею обхватывал плотный бандаж, а судя по позе, ее как следует накачали лекарствами: глаза закрыты, губы слегка разомкнуты. Бобби слышал, как при каждом вдохе тихо шуршит у нее в горле воздух. Он глядел на ее одурманенное тело. И лишь спустя несколько минут догадался осмотреться – к своему облегчению, Элая в палате он не обнаружил.
Вокруг повсюду был полиэтилен: пакеты со знаками опасности, перчатки на стене и еще пакеты, из которых в вены Сары лилась какая-то жидкость. Бобби присел в кресло у кровати. Оно было еще теплым – значит, Элай скоро вернется. Бобби терпеливо ждал, размышляя о Лесли Консорте, Терри Аббатисте, Джеке Мадригале и о каштановых кудрях, которые торчали из-под балаклавы.
