Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Глава седьмая

Джесс снова показалось, будто время замедлилось. Она почти ощутила, как секунды растянулись в ее сознании. И поймала себя на том, что беспокойство стало прорываться наружу: средний палец быстро забарабанил по большому пальцу, и стопы в кроссовках начали отбивать в том же темпе чечетку по полу. Рука так и чесалась схватить с коленок телефон. Вот она уже потянулась к нему. Но Джесс согнула ее и вернула назад. «Потерпи!» Еще немного. Не стоит проверять время, чтобы не разочароваться.

Джесс в третий раз вывернулась на своем сиденье лицом к затемненному окну. Прижалась к нему лбом, выглядывая проблески фонарей поискового отряда. Он уже должен был выдвинуться им на помощь! Стекло обожгло кожу неприятным теплом, и Джесс поспешно отпрянула от окна. Не позволив глазам задержаться на кабине машиниста, она села прямо. «Сколько времени нам еще ждать? И сколько времени пройдет до того, как открытые раны в шее машиниста загноятся в этой духоте, вонь просочится под дверцей и выдаст остальным пассажирам правду о том, что действительно находится в кабине? Нет!» – мысленно помотала головой Джесс. К тому времени кто-нибудь точно придет за ними.

Но вопросы о случившемся продолжили мучить ее. И эти вопросы были важнее тех, что возникали при обычном убийстве. Они касались не только мотива – почему убили именно их машиниста? Но и способа, выбранного преступником для убийства. Он был гораздо сложнее обычного. Убийце удалось каким-то образом остановить поезд? Но каким? А если нет, то каковы были шансы того, что машинисту просто «посчастливилось» перевозить в этом составе своего заклятого врага, который не преминул воспользоваться случаем, чтобы убить его? Убийства, обусловленные сложившимися обстоятельствами и совершенные «в запале», были самым распространенным видом убийств. Но для того, чтобы выместить свою неприязнь к другому человеку, лишив его жизни таким способом и в такой ситуации, должно было совпасть очень много факторов.

В попытке скоротать время Джесс снова принялась разглядывать и оценивать спутников. Подозрительность – ее внутренняя Николь – вновь завладела сознанием. Кто из пассажиров более всего подходил на роль убийцы? Большинство из них были поглощены своими мобильниками. Даже Эмилия, похоже, занялась просмотром старых фоток в попытке сохранить душевное спокойствие. Джесс просканировала вагон по дуге, перевела взгляд с Эмилии на подростков, теперь наклонившихся в разные стороны. Хлоя, вытянув ноги, нервно покусывала нижнюю губу. Лиам играл в какую-то игру в телефоне. Джесс подумала об их родителях. Они должны были уже забеспокоиться. Наверное, сидели и гадали, куда запропастились их дети, насколько оправдана их подсознательная родительская паника и не лучше ли вообще запретить их чадам ездить по Лондону одним?

Видневшегося за ребятами любителя «Карлинга», который переместился уже на другую скамью и теперь сидел лицом к ней, Джесс попыталась проигнорировать. Не без усилий, но ей это удалось. Зато она отлично поняла натянуто-вежливую улыбку Дженны, то и дело отрывавшей глаза от мобильника, чтобы отреагировать на историю, которую ей рассказывал выпивоха. Такая улыбка как нельзя лучше подходила для того, чтобы просигналить собеседнику «мне это неинтересно», но не вывести его из себя откровенным игнорированием.

Вернув взгляд в свою часть вагона, Джесс задержала его на Исе. Девушка вставила в мобильник наушники и перелистывала треки в Spotify – видимо, подыскивала песни. Но выражение ее лица было хмурым, а ноготь отстукивал почти такой же нервозно-тревожный ритм, какой до этого отбивала по тыльной стороне чехла своего телефона сама Джесс.

Сол нашел за своим сиденьем смятый выпуск «Ивнинг Стандарт» и рассеянно водил по столбцам кроссворда шариковой ручкой, которую выудил из сумки для ноутбука. Но Джесс не была бы собой, если бы не заметила, что он тоже поворачивался к окну каждые пять минут, чтобы проверить, не показались ли в тоннеле их спасатели.

Было ли его поведение подозрительным? Джесс не смогла решить с ходу. С одной стороны, ей тоже хотелось, чтобы и спасатели, и полицейские пришли побыстрей и разобрались со всей этой чертовщиной. А с другой… Разве убийца не должен был отчаянно желать выбраться из поезда и сбежать подальше от места преступления?

Джесс поглядела на кабину машиниста. «Может быть, зайти туда и еще раз осмотреть сцену убийства?» – подумала она. И тут же отказалась от этой затеи. Она больше не работала детективом. И осмотр места преступления не входил в ее компетенцию. Кроме того, Джесс ничего не расследовала уже больше года. Как она вообще посмела взять на себя ответственность за его охрану? Но именно с этого она начала бы расследование в бытность детективом. И именно это Джесс сделала сейчас. Ладно, возможно, она и не так «заржавела», как думала. Но соваться снова в кабину ей все же не следовало. Своим вмешательством она могла лишь усложнить задачу криминалистам.

Джесс в который раз окинула взглядом людей, окружавших ее. В голове снова промелькнул вопрос: «Кто из них способен на такое?» Любопытство, которого Джесс не испытывала больше года, стремительно нарастало. А с ним и адреналин, подстегивавший ее найти виновного, чтобы правосудие свершилось, и он не избежал наказания. Уступив им, Джесс тихонько вздохнула и, перевернув мобильник на коленях, нажала на боковую кнопку. На главном экране высветилось время. Был почти час ночи.

– Что за черт? – Джесс не ожидала, что ругнется так громко. Так уж вышло, но взгляды всех пассажиров в вагоне моментально устремились к ней.

– Что такое? – полюбопытствовал Сол.

Джесс извинительно улыбнулась:

– Простите, я не хотела никого напугать или встревожить. Просто… прошло гораздо больше времени, чем я думала. – Внезапно все секунды, которые, как ей казалось, тянулись невероятно долго, стали реальными минутами. И, осознав это, Джесс вздрогнула, как от щелчка натянутой и отпущенной резинки. – Уже больше четверти часа… Почему к нам еще не пришли?

При этих словах Сол удивил ее понимающим вздохом.

– Я тоже задаюсь этим вопросом, – сказал он так невнятно, как будто обращался только к себе. И, снова развернувшись на сиденье, выглянул в темноту за окном. Его нахмуренное лицо выдало замешательство; губы сжались так плотно, что рта почти не стало видно. И Джесс лишь укрепилась в убеждении, что этот человек что-то скрывал.

– Похоже, все намного серьезнее, – слова прозвучали так тихо, что Джесс едва расслышала; Сол пробормотал их так, словно они находились перед лицом ужасного Армагеддона.

– Что – намного серьезнее? – спросила Джесс, которую язык напряженного тела собеседника и озадаченное, обеспокоенное выражение на его лице привели в состояние повышенной тревоги.

Ее вопрос словно вывел Сола из глубокой внутренней задумчивости; моргнув, он повернулся к Джесс и переспросил:

– Простите, что?

– Вы только что сказали: «все намного серьезнее», – ответила Джесс, испытав прилив разочарованного нетерпения. – Что вы подразумевали под этим?

– Гм… – Сол на мгновение скосил взгляд на руки, напряженно сцепленные на коленях. – Я… – Он снова выдержал паузу, как будто решал, что именно сказать. А потом слегка ссутулился и посмотрел прямо ей в глаза: – Я лишь предположил, что за нами никто не пришел, потому что проблема возникла не только на нашей линии. – Сол поколебался, прежде чем добавить: – И даже не только в сети подземки.

Это утверждение, высказанное с очевидным знанием дела, еще больше подогрело интерес Джесс. Она заметила, что и остальные пассажиры замерли, сосредоточенно прислушиваясь. Даже любитель «Карлинга» и американка прекратили свой односторонний диалог и навострили уши.

– Что вы имеете в виду? – решила уточнить Джесс.

– Возможно, произошел общегородской сбой в электроснабжении. – Сол указал на слабо мерцавшие лампы. – В подобных ситуациях резервное питание обеспечивает Гринвичская электростанция, но его недостаточно, чтобы возобновить движение поездов. Хватает лишь на аварийное освещение для безопасной эвакуации. – Сол озабоченно наморщил лицо. – Раз за нами никто до сих пор не пришел, значит, вся система в состоянии хаоса. Массовый сбой в подаче электроэнергии, скорее всего, во всем городе.

– Откуда вам знать? – прищурив глаза, поинтересовалась Джесс.

Сол снова вздохнул, и за это время Дженна с выпивохой успели вскочить со скамеек и вернуться на свои прежние места; там они и остались стоять, прислонившись к перегородкам у того ряда, где сидела Джесс.

– Я работаю в общегосударственной электроэнергетической компании, – признался Сол. – На этой неделе мы столкнулись с рядом проблем; старое оборудование на некоторых электростанциях нуждается в ремонте. – Сол указал рукой наверх, на город, раскинувшийся над подземкой. – Я всю неделю пытался предотвратить наихудший сценарий, способный парализовать целый Лондон.

Джесс ощутила прилив острого раздражения:

– Почему вы не рассказали об этом раньше?

Сол моргнул.

– А что хорошего это дало бы? Мне не хотелось посеять панику. Нам все равно остается только одно: ждать, пока за нами не придут. Нам всем, – Сол обвел рукой пассажиров, – лучше надеяться на то, что помощь подоспеет в скором времени. – Он подкрепил эти слова улыбкой, нелепой в своей оптимистичности. – И кроме того, у меня отличная команда. Я уверен, что ребята восстановят подачу электроэнергии в кратчайшие сроки. У нас имеются резервные мощности и четкие инструкции по действиям в чрезвычайных ситуациях. Все может наладиться в любую минуту.

Джесс не была так уверена в этом, но и времени на то, чтобы гадать, как скоро восстановится электроснабжение, тоже не было. Даже если бы оно восстановилось, у них все равно отсутствовал машинист. Их поезд никуда бы не поехал. Они были обречены ждать помощи, а ждать ее – если весь город погрузился в хаос – можно было часами. Джесс застряла в этом проклятом поезде, глубоко под землей, с зарезанным машинистом в кабине и, похоже, его убийцей. Внутри у нее все затрепетало; обжигающий, липкий, тошнотворный ужас волной прокатился по телу.

Скотт

От взгляда Скотта, внимательно наблюдавшего за детективомвюбке, не укрылось, как крепко она стиснула губы и как тяжело – судя по ряби, пробежавшей по гортани, – сглотнула. «Ха! – хмыкнул он про себя. – Что, голубушка, спеси-то поубавилось?»

Эта особа ему не нравилась, и понял это Скотт довольно быстро. Уж слишком самоуверенно – а если начистоту, то заносчиво и высокомерно – она держалась.

Назначила себя главной, хотя ее никто об этом не просил (при том, что сама явно не имела представления о том, что случилось). А еще она, похоже, считала других пассажиров глупцами и обращалась с ними как с учениками начальной школы. Хотя все поняли, что возникла проблема, когда она вышла из кабины машиниста, прошла в хвост вагона, проверила следующий вагон, а потом натянула на лицо эту дурацкую маску училки бестолковой малышни и объявила о «недееспособности» машиниста.

А Скотт идиотом не был. И уж кто-кто, а он не понаслышке был знаком с этой обходной, уклончивой манерой общения, которую практиковали полицейские. Черт возьми! «Недееспособный» на их языке значило «мертвый». Эта особа заявила им – не сказав это прямо, посчитав себя умнее других, – что она знала правду, а они нет.

Овца!

Увидев, как Джесс лишилась на мгновение дара речи, когда этот деловой мужик сообщил ей, что застряли они конкретно и выбраться из подземки им в ближайшее время не удастся, Скотт даже немного взбодрился. И чуток повеселел, невзирая на то что у него выдался чертовски ужасный день, и ситуация, в которой он теперь оказался, явилась его прямым следствием. Скотт трясся в этом дряхлом вагоне почти с час, пока поезд не сдурел и не встал. От самой станции «Тутинг-бродвей». При этой мысли его верхнюю губу вздыбил слабый, беззвучный рык. Он сам обрек себя на эту поездку. И зачем он только позволил себе передышку? Зачем зашел в тот винный магазинчик возле станции, решив добавить еще несколько банок прохладного светлого пива к тем кружкам, что уже залил в себя раньше в своей старой пивной? Возвращаться туда было ошибкой. Скотт видел, как все на него смотрели, различал неловкую жалость за их натянутыми приветствиями. И тем не менее он туда потащился, показался всем им на глаза, получив от этого пусть мизерное, но все-таки удовлетворение.

Скотту был понятен взгляд, которым его едва удостаивала эта баба-детектив, – он видел такой взгляд и прежде. Отвращение, осуждение, скорее всего, даже неприязнь – вот что сквозило в ее глазах. Она считала его жалким. А то, как она посмотрела на его пакет с банками «Карлинга», когда прошла мимо, чтобы проверить следующий вагон? Она наверняка заметила желтоватый оттенок его правой скулы и сделала окончательный вывод о его характере. Это было несправедливо. Она же ничего о нем не знала, эта категоричная, нетерпимая сучка!

Зато с ним была достаточно любезна американская дамочка. Скотту показалось, что у него с ней и впрямь начал налаживаться контакт.

– Знаете, обычно я не веду себя так, – сказал он с натужным смешком, посмотрев на нее через проход.

Почему-то Скотт решил, что должен повести себя с ней вежливо. Американка была довольно молода, совсем одна в чужой стране. Нет, конечно, юной девушкой ее нельзя было назвать даже с натяжкой. Скотт был лет на пятнадцать старше ее: на вид попутчице было под тридцать: уже взрослая, зрелая женщина.

– В метро, я имею в виду, – посчитал нелишним уточнить Скотт. И переместился на своей скамейке поближе к ней. Американка вскинула глаза от телефона и очень мило улыбнулась ему. «Похоже, бабенки из-за океана гораздо вежливей британок», – заключил Скотт.

– Да, конечно, – произнесла она, приподняв брови, и ее взгляд тут же вернулся к экрану мобильника.

Скотту это не понравилось. Он же заговорил с ней, разве не так?

Американка продемонстрировала невежливость. А он ведь посчитал ее более воспитанной в сравнении с другими.

Скотт пересек проход и уселся на скамье прямо напротив нее, вытянув одну ногу перед собой.

Он все еще сжимал банку пива, пусть и уже пустую. Но ему надо было чем-то занять руку, иначе она неловко повисла бы в воздухе.

– Меня зовут Скотт, – представился он, оскалив в улыбке зубы. – Я занимаюсь доставкой, – добавил Скотт, не сводя взгляда с американки, чтобы выбранная им в собеседницы женщина поняла, что он уделял внимание только ей. Он надеялся своим дружелюбием (несмотря на ее грубость) показать ей, что в Лондоне заморским гостьям очень рады. – Доставкой по всему городу.

– Правда? – живо отреагировала женщина и опустила руку с телефоном на бедро. Скотту это понравилось. Хотя американка не выключила мобильник. Он нахмурился. Почему она так упорно усложняла его старательную попытку проявить простое дружелюбие к чужестранке?

– Да, – подтвердил Скотт и выдавил очередную улыбку, спрятав за ней раздражение. – Так что если вам понадобится гид… – не договорил он, предоставив спутнице возможность уцепиться самой за подразумеваемое приглашение.

Но она отнеслась к нему без внимания, не выказав даже наигранного интереса. Точнее, с полным равнодушием – как к ненужной смятой обертке от ириски, засунутой кем-то в прогал между сиденьем и стеной.

Приподняв брови, американка наградила его только слабой, натужной улыбкой и поспешила снова опустить свои большие карие глаза на экран.

– Что ж, дорогуша, – процедил оскорбленный Скотт. – Я всего лишь пытался проявить дружелюбие. Черт возьми, да что такого важного в вашем телефоне?

Американка на секунду сжала губы, а потом изогнула их в улыбке, обнажив поразительно белые зубы.

– Просто история в Instagram[296], – извинительно пожав плечами, сказала она. – Для работы. Мне позарез необходимо разместить контент.

И Скотт простил американку. Она ведь старалась преуспеть в новом мире, в котором ему не было нужды ориентироваться. Скотт понимающе кивнул. И подумал: а не стать ли ее подписчиком? Почему-то он решил, что американка публиковала именно тот «контент», который пришелся бы ему по душе.

– Сейчас все по-другому, совсем не так, как было в мои дни, – ляпнул Скотт, но тут же поправился. – Не то чтобы я такой старый, – хихикнул он. – Мне сорок три – звонить в похоронное бюро еще рано. Но все эти посты в Instagram, – Скотт махнул рукой на телефон собеседницы, – во времена моей молодости такой работы просто не было. Нам приходилось реально вкалывать, чтобы заработать на жизнь. – Скотт громко рассмеялся, не удосужившись проверить реакцию американки. – Это не то что сделать несколько фоток в бикини, выложить их в интернет и наблюдать, как деньги текут рекой на твой счет. Хотя… – Скотт дружески подмигнул собеседнице. – Я не скажу, что выглядел тогда так же классно, как вы. Мне бы платили вдвое меньше вашего за демонстрацию плоти. – Он опять захохотал во все горло, и его спутница одобрительно хмыкнула.

«Она отозвалась на мою шутку», – с удовлетворением отметил Скотт, и его взгляд скользнул к американке, прислонившейся бедром к перегородке рядом. Что ж, начало их знакомству было положено. И начало неплохое.

Его глаза снова устремились к женщине-детективу. Та все еще пялилась на пожилого пассажира, явно переваривая его слова.

Скотт вновь представил, что она думала о нем, и ощутил спазм в глотке. Это самодовольное, осуждающее выражение на лице… Да в ней не было и половины той доброты и вежливости, что отличали его новую американскую подругу. Рука Скотта сжалась в кулак у бедра. Да так, что покрытые струпьями ссадины растянулись, вынудив костяшки пальцев хрустнуть.

Да что эта баба-детектив вообще знала о нем? Ничего!

Глава восьмая

С одной стороны, Джесс понимала, что Сол, не подозревая о мертвом теле в кабине поезда (если только он был ни при чем), принял стратегически правильное решение – постараться свести панику в вагоне к минимуму. Но то, что им грозило провести в тоннеле под землей всю ночь, в корне меняло положение вещей.

А если бы она с самого начала знала, что им грозило застрять в подземке на несколько долгих часов? Поступила бы она по-другому? И как? Ответом был инстинктивный порыв, а не логически продуманное решение. Она начала бы расследовать это дело! И плевать на криминалистов! Пребывание в этом вагоне несло реальную и непосредственную угрозу ни в чем не повинным пассажирам. Возбужденный, нервничающий и, без сомнения, жестокий убийца, запертый под землей, представлял большую опасность. Но как его вычислить? Джесс не хотелось разгадать эту головоломку, спровоцировав кровавую бойню в массовой панике. Даже начав поддаваться клаустрофобии, она каждый раз, поднимая глаза, убеждалась: ее спутники, вольно или невольно, сгруживались все теснее. И одному Богу было ведомо, что испытывал сейчас убийца.

– Так что вы хотите сказать? – медленно поинтересовалась Хлоя, склонившаяся над своими коленями так, что ее косички свесились вперед; несмотря на поздний час, глаза девушки ярко блестели, отливая темно-янтарным оттенком даже в тусклом свете аварийных ламп. – Мы, возможно, проторчим здесь всю ночь? – Спросив это, Хлоя метнула взгляд на бойфренда, и Лиам тоже подался вперед с обеспокоенным выражением на лице.

Сол развел руками в беспомощности:

– Боюсь, я не знаю, что вам ответить. Но я надеюсь, что до этого не дойдет.

Джесс заметила, что он покосился на термокружку, брошенную на сиденье рядом с Эмилией. Раз только Иса предложила ей воды, могло статься так, что кроме капель на донышке этой кружки у них больше не было запасов живительной жидкости.

– Тогда нам надо выбираться отсюда, – воскликнула Эмилия, вскочив на ноги. Ее взгляд сделался слегка безумным; утихшая было паника вернулась к женщине из-за информации, озвученной Солом. Оглянувшись на двери, она продолжила: – Я думаю, что мы не так уж далеко от следующей станции; пешком минут десять, не больше. Давайте выйдем и пойдем к «Бейкер-стрит».

Джесс представила наземный маршрут между двумя станциями. Формально Эмилия была права. Если поезд остановился посередине тоннеля, они могли добраться до «Бейкер-стрит» минут за пять. Джесс посмотрела на окно напротив – настолько черное, что ей удалось разглядеть в нем лишь свое зловеще освещенное отражение. В такой темноте даже пятиминутная «прогулка» по тоннелю могла обернуться тяжелым вызовом.

– Я не думаю, что это хорошая идея. – Заметив, что Эмилия уже двинулась к дверям, Сол поспешил подняться с места. – Это опасно. Мы не знаем, когда возобновится подача электроэнергии. Если питание восстановится, когда мы будем на путях… Ну, скажем так: нам лучше в этот момент там не быть. – Сол умолк, окинув всех предостерегающим взглядом.

– Вы хотите сказать, что нас убьет током, приятель? – осведомился любитель «Карлинга».

Сол кивнул:

– Именно это я и говорю.

– А если мы пойдем не по рельсовому пути, а рядом с ним? – спросила Эмилия; тон ее голоса сделался выше.

– Или по другому пути, – встряла Джесс, вспомнив историю о пассажирах, которые на три часа застряли на только что открытой Елизаветинской линии и, не дождавшись помощи, сами вышли в безопасную зону по специальному эвакуационному маршруту.

– Увы, когда строилась линия «Бейкерлоо», о здоровье и безопасности пассажиров не думали. Здесь не предусмотрены пути эвакуации. Вокруг другие линии или вообще ничего.

Судя по виду Эмилии, обводившей взглядом своих спутников в поисках поддержки, она еще не отказалась от своей затеи. Но отклик женщина нашла лишь у Скотта: тот выпрямился и даже уже занес ногу, готовый выдвинуться в сторону дверей.

«Похоже, его прельщает шанс поиграть в героя», – подумалось Джесс.

– Послушайте, – решительно заявила она, – мало того, что это опасно, это еще и правонарушение – бродить по путям без сопровождения уполномоченных лиц. Прошло всего сорок пять минут. Давайте договоримся: никто не будет пытаться выбраться из этого поезда и рисковать жизнью, хорошо? – Джесс смерила спутников многозначительным взглядом. – А то я вас арестую.

Любитель «Карлинга» ухмыльнулся:

– Хватит важничать, детектив.

Последнее слово он процедил с откровенным презрением, и первым порывом Джесс было дать заднюю. Этот человек понял, что она больше не являлась настоящим детективом-инспектором, а была «женщиной-которая-мать-и-домохозяйка», утратившей прежнюю хватку вкупе со своей индивидуальностью.

– Ох, Скотт, а не заткнулись бы вы, – рявкнула вдруг Дженна, и Джесс поняла, что сорокапятиминутное общение с дерзким выпивохой истощило ее терпение до предела. – Они оба знают, о чем говорят, – указала американка на нее и Сола. – Это небезопасно, чего непонятного? Мы остаемся здесь и ждем, когда люди Сола включат электричество или сослуживцы Джесс вызволят нас отсюда. О’кей? Мы не знаем, что творится там, на земле, – взгляд американки на мгновение устремился вверх, – и лично я не собираюсь рисковать своей жизнью, когда ради ее спасения надо лишь вздремнуть в этом чертовом поезде пару-тройку часов.

«А Дженна мне реально нравится», – решила про себя Джесс. Иногда эта напористая, бесцеремонная американская энергия приходится как нельзя кстати, чтобы поставить людей на место. Однажды Джесс довелось допрашивать одну свидетельницу, туристку из Канзаса, которая, увидев ограбление на улице, не побоялась вмешаться, схватила преступника и удерживала его до прибытия полиции. Поступок был, конечно, идиотский. Но истинная уроженка Канзаса даже не усомнилась в том, что поступила правильно, и что-то в ее непритворной убежденности очаровало Джесс. Хотя она все равно отчитала ее за безрассудство и строго-настрого наказала больше не геройствовать на лондонских улицах; у грабителей частенько имелись ножи. В ответ на это женщина рассмеялась, а затем проговорила с грустью в голосе: «Ох, милочка, у нас даже учителя ходят с пушками».

– Ну, при таком подходе… – пробормотала Иса, держа в руках наушники-вкладыши, вынутые из ушей во время разговора. И демонстративно опустилась обратно на сиденье.

Эмилия не отвела взгляда от Джесс, как будто тщательно обдумывала слова.

– Вы не понимаете, – заговорила она, обратив свою просьбу к американке, приведшей столь действенный аргумент. – Мне нужно домой. – Эмилия окинула забегавшим взглядом вагон и продолжила еще более слабым, умоляющим голосом: – Я готовлюсь к ЭКО, мне необходимо принимать гормональные препараты в одно и то же время каждый день. Мне нельзя пропустить их прием…

Джесс прониклась сочувствием к Эмилии, но выпускать ее из поезда не собиралась. Если бы Эмилия погибла на путях этой ночью, пропуск очередной дозы гормонов стал бы наименьшей из ее забот. Остальные пассажиры тоже отреагировали на признание Эмилии лишь сочувственными улыбками. А Дженна, на которую та смотрела с надеждой, беспомощно пожала плечами, вложив в этот жест невысказанные слова, прозвучавшие в голове Джесс с американским акцентом: «Я не знаю, что тебе сказать».

Через пару секунд, осознав, что никто из пассажиров не готов составить ей компанию, Эмилия, похоже, решила, что еще не настолько отчаялась, чтобы бродить по тоннелю в одиночку, и, надувшись, отошла от дверей.

– Хорошо, – сказала Джесс с наигранной теплотой, которую вовсе не ощущала в смятенной груди. – Давайте рассядемся по своим местам и постараемся расслабиться, насколько получится. Дженна права, нам ничего другого не остается, как сидеть и ждать.

Все расселись по прежним местам. Все, кроме Дженны. Явно пресытившись обществом Скотта, американка передислоцировалась на сиденье в ряду, занятом остальными. Скривив губы, выпивоха насмешливо посмотрел на нее, но воздержался от комментариев и вернулся к той скамье, что оккупировал поначалу.

Джесс тоже села, но пытливый разум бывшего детектива-инспектора не угомонился. Не минуло и минуты, как ее тело пришло в движение – раньше, чем мозг успел на это среагировать. Джесс вскочила на ноги и пошагала к кабине машиниста. Раз они застряли здесь неизвестно насколько, значит, ей надлежало выяснить, от кого именно исходила угроза.

И кто еще из пассажиров был в опасности.

Дженна

Как только дверца в кабину машиниста закрылась за спиной Джесс, Дженна, прищурившись, метнула взгляд через проход на Эмилию. Если начистоту, то эта особа начинала уже раздражать. Ей нужно было взять себя в руки. Но Эмилия встретила взгляд Дженны с таким же любопытным прищуром и, поднявшись, последовала за Джесс. Она несколько раз постучала в дверцу кабины, но, что бы Джесс там ни делала, она не откликнулась. Вернувшись к своему месту, Эмилия пожала плечами под вопросительными взглядами попутчиков и только после этого села.

– Машинист мертв, не так ли? – произнесла Дженна, нарушив всеобщее молчание и озвучив то, что еще никто не высказал вслух.

Сидевший рядом с ней Сол вздохнул.

– Похоже на то, – согласился он.

– Тогда зачем она пошла туда опять? – спросила Дженна и обвела спутников взглядом, желая выяснить: их тоже это нервировало? Часть ее хотела встать и посмотреть, что делала в кабине мертвеца Джесс. Но за две недели, проведенные в Лондоне, американка осознала одну вещь: она не понимала британцев. А ей хотелось быть уверенной в поддержке спутников, прежде чем сделать то, что могло вызвать у них подозрение или неприязнь к ней.

Не гнать волну. Пожалуй, это было лучшее в такой ситуации, заключила Дженна. Стресс и клаустрофобия грозили в самом скором времени лишить всех способности к логическому мышлению. Так что проще было не высовываться, а пересидеть. Хотя большую часть своего запаса терпения Дженна уже исчерпала со Скоттом. Она заметила характерную вспышку в его глазах, когда осмелилась перевести взгляд на экран телефона. Эта вспышка вопрошала: «Как у тебя хватило наглости предпочесть что-то другое общению со мной – неотразимым?» Именно такая вспышка могла предшествовать угрозе изнасилования или убийства, если ты проявляла неосторожность, а также бесконечному потоку сообщений на ее почту в Twitter и Instagram с беспочвенными упреками в пренебрежении и неуважении. Будь у нее возможность легко сбежать, она послала бы этого настырного козла с его экскурсией по Лондону куда подальше. При первом же намеке на вероятность подобной реакции. К счастью, с той поры, как ей исполнилось двадцать восемь, Дженна научилась сдерживаться – обуздывать свои горячие порывы при необходимости.

Да, получалось у нее это, естественно, далеко не всегда.

И эта поездка в Лондон пока лишь высвечивала ее неполноценную зрелость. Дженна передернулась из-за… чего? Чувства вины? Ненависти к себе? Стыда?

Из-за всего перечисленного, предположила она. В той или иной степени. Хотя на самом деле это было чувство из прошлого. Чувство, прежде хорошо знакомое ей. Нервная дрожь из-за осознания своей слабости.

Она сделала это и подвергла себя риску, как уже было однажды.

Тот прочный фундамент, который она заложила с таким трудом, дал трещину, и сейчас Дженна вновь ощутила себя уязвимой и беззащитной. Но, если бы она не вела себя предельно осторожно, если бы не строила из себя другую, она рисковала сломаться.

Все построенное ей оказалось бы в руинах.

И ее бренд никогда бы не восстановился.