Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 337 страниц)
Глава 18. Гребаная бывшая
– Он убил его, – вдруг поняла я. – Он убил Гаурава.
Ноги подкосились, и я, еле успев развернуться, опустилась на ступеньки лестницы на второй этаж. Рэй, задержавшийся внизу, быстро оказался рядом со мной.
– Уна, посмотри на меня, – поднял мой подбородок он. – Все в порядке.
Ничего не было в порядке. Я впервые увидела, как умирает человек. Изуродованный и изувеченный, чужой и предавший нас обоих, но все-таки человек. У него есть или были мама и папа. Настоящие друзья. Мечты, цели, желания, рекорды по спринту. Любимое вино.
А теперь нет его самого, и все остальное погибло в подвале вместе с ним. Я не представляла, как вернусь в офис и сяду за стол рядом с его местом. Во мне клубилось так много разных чувств, что сама в них путалась.
– Уна, – снова позвал Рэй. – Он убил бы тебя.
– Мы не знаем…
– Мы знаем, милая. Он приставил отвертку к твоей шее и был готов ударить.
Я смотрела в обеспокоенные голубые глаза и пыталась найти в них ответы на свои сомнения, но там было лишь отражение моих собственных чувств.
– Пойми, – Рэй перехватил мои руки, прижимая к себе, – Гаурава Чакраборти никогда не существовало. И вашей дружбы… тоже. Эрик убил другого человека.
– Не знаю, как мне с этим жить, – призналась я.
– Сейчас тебе нужно подняться и смыть кровь. Потом обработаю твою рану, мы оденемся и уедем. Когда вернемся, ни тела, ни воспоминаний уже не останется.
– Они есть в офисе.
– Попробуй представить, что настоящий Гаурав уволился. Нашел себе другую работу, собрал вещи и переехал в Нью-Йорк.
Рэй сел на ступеньку рядом со мной и крепко обнял. Моя голова ударилась о его грудь, а коже начало передаваться чужое тепло.
– Теперь Гаурав станет звездой Уолл-стрит. – Тембр его голоса стал мягким, почти мурчащим. – Возьмет наши знания и накопленные навыки, начнет делать самые точные валютные прогнозы во всей Америке. К нему будут приходить за советом все финансовые шишки Нью-Йорка, а он расскажет им историю, как когда-то жил в Лондоне и дружил с Уной Боннер и Фелисити Гуд.
– И соревновался в сексе с Хэмишем Ливингстоном, – добавила я.
– Оставался хорошим парнем из Кембриджа и всегда приходил на помощь.
Пусть мне было уже не пять лет, но в эту историю почему-то очень хотелось верить. Я зажмурилась, представляя Гаурава на Манхэттене, только в антураже «Секса в большом городе». Моего Гаурава, а не того, кто изменился в лице на парковке, услышав свое настоящее звание.
Дышать становилось легче. Не сразу, но постепенно паника уходила, освобождая место для грусти от потери друга. Я больше не смогла бы с ним пообедать, но… может, в Нью-Йорке у него все будет хорошо?
– Я готова собираться, – отстранилась я.
На это потребовалась целая прорва сил, но теперь хотя бы не было так страшно. Рэй прижался губами к моему лбу и выпустил из рук.
– Иди в душ, я сейчас приду.
Горячая вода становилась красной, коснувшись меня, но кровь быстро смылась, и единственным, что могло напомнить мне о произошедшем, осталась саднящая царапина на шее. Я выбралась из душа и долго, внимательно изучала ее: кожа оказалась достаточно повреждена, чтобы бояться шрама, но не настолько, чтобы пробить вену или артерию, или что там было.
Когда я вышла обратно в свою спальню, вспомнила: не закинула в стирку одежду, в которой провела двое суток в полиции. И что еще хуже – те сапоги, мои самые любимые в мире, теперь вызывали только ненависть.
– Ты отлично выглядишь, – заметил Рэй. – У Эрика в аптечке почти ничего нет, так что… Тут у меня лосьон после бритья. Зато с антисептическим эффектом.
– Зачем он ему? – задумчиво спросила я. – У него же борода.
– А это мой. Я тут практически живу с момента, как тебя похитили.
От его пальцев пахло… им. Тот самый мятный аромат, что я чувствовала по утрам, когда мы собирались на работу. Он успокаивал нервы и дарил странное ощущение безопасности. Ведь это был Рэй, человек, который, хоть и приносил мне боль, всегда после себя оставлял лишь уют и тепло.
– Еще мы с Брендой привезли несколько вещей из твоего гардероба. Не уверен, что ты захочешь надевать то, в чем была.
– Никогда, – вздохнула я. – Обиднее всего за сапоги.
– Те самые сапоги? – улыбнулся Рэй.
– Да, которые стоили мне… вам тысячу фунтов. Не уверена, что смогу еще когда-нибудь их надеть.
– Значит, мой долг перед тобой растет. Телефон, сапоги. Одежду тоже компенсировать?
На секунду в голове пробежала мысль соврать и получить еще немного денег, но тут же исчезла. Рэй платил мне достаточно, чтобы покрыть настолько мелкие расходы.
– Нет, ее не жалко.
Конечно, половина моего гардероба была с дьявольской аккуратностью развешана в шкафу. Рубашки выглажены, брюки – шов к шву. Стоило поучиться у профессионала.
Рэй не дал мне сесть за руль. Молча забрал ключи от «Мини-Купера», открыл пассажирскую дверь и даже не дал попрощаться с Эриком. Хотя я и не была уверена, что тот жаждал сейчас меня видеть.
Мы выехали на дорогу, и выигранное ненадолго спокойствие начало сменяться странным дискомфортным ощущением. У меня словно звенело в ушах, и от этого дрожь пробегала по телу, а кожа покрывалась мурашками.
– Не молчи, пожалуйста, – вспомнила я. – Мне нужно слышать чей-то голос, когда я не одна.
– Что-то произошло там?
– Не совсем, просто моим надзирателям, кажется, запретили со мной разговаривать. И это было отвратительно. Понимаю, глупо звучит, но это жутко, когда тебе не говорят ничего, не отвечают ни на какие вопросы и только молча выводят в туалет. Могут дать стакан воды, но не всегда.
Я машинально облизала губы, все еще потрескавшиеся. Воспоминания грозили очередными слезами, и мы с памятью избавлялись от них, как от сорняков.
– Они заплатят за это, – сухо ответил Рэй. – В полной мере.
Он нахмурился, глядя на дорогу, но замолчал совсем ненадолго. Словно вспомнив о моей просьбе, покрепче сжал руль и тяжело вздохнул.
– Может, спросишь, что тебе интересно?
– Как будто ты ответишь.
– Ты никак не поймешь, что ситуация изменилась. – Его голос стал жестким. – Ты, я, Эрик – мы втроем против правительства. И хранить секреты в этом случае – глупость.
– Ты так говоришь, будто произошло что-то серьезное, – отвернулась к окну я, – а всего лишь твою шпионку посадили в тюрьму.
– Я понял, что есть какая-то проблема, только к обеду, – глухо ответил Рэй после недолгой паузы. – Зашел в кабинет, ваши места пусты. Гуд прикрывает тебя так, будто ты вышла на тайную миссию, рассказывает глупости о твоем здоровье, о том, что иногда девушкам нужно остаться дома, и твое отсутствие полностью легально. У Чакраборти и вовсе никакой легенды. Потом уже увидел сообщение от Эрика.
Он говорил спокойно, но я не в первый раз слышала этот голос и смогла уловить еле пробивающуюся сквозь эту неприступную маску дрожь.
– Подумал, ты осталась в Бексли. Злился. Ближе к вечеру получил вопрос от него, почему ты не отвечаешь. Вот только тогда мы поняли, что тебя нет нигде. Он поехал в Хаверинг, заметил, как за входом следит полиция – они даже не слишком скрывались.
– А это еще зачем?
– Явно ждали одного из нас. Эрик свернул в «Дилдополь», к Бренде, там подтвердилось: ты не выходила на связь ни с одним из нас. Вашу квартиру в итоге поехал проверять какой-то Гидеон. Когда оказалось, что ты исчезла, я отправился к Эрику в подвал. Чакраборти держался часа четыре, прежде чем заговорил.
– Зубы… Это ты ему?
– Зубы. Ногти. Ребра. Много всего случилось. Мы не могли приехать тебя вытаскивать, даже когда выяснили, где ты. Кстати, знала, что была в секретном отделении полиции?
– Поняла по отсутствию вывески.
– Его открыли после две тысячи десятого, когда произошел Flash Crash, и американцы рассказывали нашему отделению, как же те плохо работали. Империю это здорово взбесило, но вместо дополнительных полномочий финансовому контролеру они просто дали им своих собственных полицейских.
– Я видела всего четверых.
– Не думаю, что там больше шести, иначе походы констеблей в кофейню за булочками выглядели бы слишком подозрительно.
– Я вспоминала о вас, – призналась я. – Надеялась, вы придете за мной.
Сидела одна в клетке, в ожидании очередного допроса, ревела и мечтала, что меня спасут. Наивная идиотка, которая принимала Рэя и Эрика за спецагентов или супергероев. Я помнила, как больно было осознавать, что мои мечты остались только глупыми мечтами.
– Мы собирались, – ответил Рэй. – Знали, что не поможем, скорее, сядем рядом с тобой, но все равно срывались. Представляю, как это выглядит, и понимаю, что теперь тебе сложно воспринимать нас серьезно. Мало есть того, что я не отдал бы за то, чтобы не быть бессильным в той ситуации.
Он вздохнул и замолчал, но тут же словно вспомнил, что тишина была болезненной для меня. И с явным трудом продолжил.
– Когда Эрик занял мое место в подвале, он избил Чакраборти до потери сознания, привел в чувство и продолжил делать то же самое. Прошло время, пока тот наконец устал и заговорил о тебе.
Картины, которые он рисовал словами, вставали перед глазами, как живые. Описываемое отчаяние казалось материальным, и у меня сжималось сердце. Да, мне было страшно и одиноко… Но Эрик и Рэй не радовались моему отсутствию. Когда я вернулась, они выглядели изможденными. Оба.
– Он сказал, что есть три варианта. Двадцать четыре, тридцать шесть и сорок восемь часов – в зависимости от того, как ярко Уотерби опишет прокурору степень твоей опасности. И тогда же Чакраборти сказал, что на первый вариант можно не рассчитывать. Мы задели эго, а это самая болезненная точка у такого человека.
– Вы ждали дома?
– Вместе с Брендой. Синяк у Эрика видела?
– Это она, я уже знаю.
– Никогда не принимал во внимание женскую дружбу, но твои девочки доказали слишком многое, – усмехнулся Рэй. – На мое сообщение, что ты приболела и отлежишься дома, Гуд обрушилась на меня со всей своей мощью. Высказала, что я не имел права с тобой связываться, угрожала пойти к эйчарам и написать заявление.
– Она хороший человек, – кивнула я. – В отличие от нас.
– Начинаю подозревать, что во всем «Рид солюшнс» есть только один хороший человек, и это Фелисити Гуд. Бренда, к слову, удивила не меньше.
– Вот ее не представляю с вами.
– После того как ее гнев утих, Бренда расплакалась. Обвиняла нас во всех произошедших с тобой бедах, а потом заявила, что не уедет, пока ты не вернешься, ведь нам верить нельзя.
Не думала, что обо мне будут беспокоиться столько людей. Это ведь все еще я, Уна Боннер, аферистка без привязанностей. Человек, который забывает о чужих праздниках и может не отвечать неделями. И я никогда не была достойным другом… Но теперь очень хотелось им стать. Правда, пока я даже не представляла, как.
– У тебя хорошие подруги.
– Мне с ними повезло, – подтвердила я. – Им со мной – не очень.
– Не знаю насчет этого, нам с Эриком не на что жаловаться: ты ведь даже там прикрыла наши задницы.
– Совсем другое, ты мне за это платишь.
– Не помню, чтобы оплачивал тюремное заключение.
Рэй потянулся за моей ладонью, переплетая наши пальцы.
– Не представляю, чего тебе стоило молчание. Ты могла сразу сдать нас и выйти в тот же час на свободу. С твоими талантами ты способна все вывернуть так, что еще бы проходила как жертва.
– Даже не думала о таком, – соврала я.
– Ну да, ну да, – закивал Рэй. – Все равно я благодарен, что выбрала меня. Нас.
Я помолчала, чувствуя себя намного лучше. Этот недолгий, но предельно честный разговор прояснил достаточно, чтобы развеять последние сомнения. Во всем происходящем дерьме мы не разбегались каждый в свою зону безопасности, а держались вместе и готовились дать копам отпор, как команда.
Уна Боннер – командный игрок. Скажи мне кто-нибудь такое год назад, я бы умерла, подавившись слюной от смеха.
– Можно я все-таки задам вопрос?
– Конечно, – сжал руку сильнее Рэй. – Нам много всего придется обсудить.
– Что произошло у вас с Лейлой Газаль?
– Ладно… – вздохнул он. – Ожидаемый вопрос. Это не очень длинная история, к тому же довольно скучная.
– И все-таки я хочу знать.
– Не удивлен. Познакомились в Оксфорде, когда мы учились на втором курсе, а она на третьем. Лейла сначала пыталась лавировать между нами и держать в секрете, что спит с обоими. Только ты сразу пойми: это не было отношениями в классическом смысле. Никто из нас не хотел «долго и счастливо», в приоритете у всех стояло обучение. Мы попали в Оксфорд не для того, чтобы развлекаться, как… аристократическая половина нашего университета.
– Никогда даже не думала туда поступать, – призналась я.
– Весь Оксфорд делится на две части: тех, кто родился поступившим в него, и тех, кто разорвал задницы за единственный в жизни шанс выбиться в люди. И не думай, что мы были самыми умными: студенты попадают туда не совсем за талант… Нужно попасть в нужную квоту.
– У тебя дед там работал?
– Да, Эрик прошел по религиозной квоте, а Лейла – дочь мигрантов с Ближнего Востока.
– Как быстро вы поняли, что роман у вас на троих?
– Через пару недель. Договорились, что вместе веселее.
– И у вас было?..
– Втроем? – повернулся ко мне Рэй. – Естественно, было.
– И чем это закончилось?
Не представлять их втроем. Не представлять ни в коем случае!
Я страшно завидовала тому, что у Лейлы был опыт, который из-за нее же не светил мне. Когда две противоположности ласкают с разных сторон, в четыре руки, и дарят те самые ощущения в двойном объеме…
Конечно, я тут же все представила.
– Ничем хорошим. Лейла не смогла поддержать нашу договоренность не портить секс чувствами и никого не выбирать. Она хотела создать новую пирамиду, больше той, первой, и позвала одного из нас с собой. Даже устроила шоу из признания в любви, чтобы крепче привязать к себе.
– Кому она призналась?
Ответом был тяжелый вздох Рэя.
– Мне. Я не хотел стать ритм-гитарой там, где уже планировал соло-карьеру. Сообщил об этом ей, сообщил Эрику…
Он сделал паузу. Мы заезжали в район Канэри-Уорф.
– Она разбила ему сердце. Сдашь, что я проболтался, – накажу. Но… Эрик больше не заводил отношений дольше, чем на неделю.
– Откуда ты знаешь? – рассмеялась я, наверное, от стресса.
История расставила по местам так много недостающих пазлов, что каждое действие Эрика и Рэя, казавшееся странным тогда, теперь объяснялось самой простой логикой. После Лейлы они не потерпят девушку, которая показывает предпочтения, пообещав быть с ними обоими.
А я и не собиралась. Меня настолько устраивало то, как они друг друга дополняли, что даже если заставили бы выбирать, все равно не смогла бы.
– Присматривал.
– Вы не общались пять лет.
– Не общаться с кем-то не мешает присматривать за ним, – покачал головой Рэй.
– Тогда как ты не заметил меня?
– Тебя он прятал с самого начала. Никаких публичных появлений, его круг общения не в курсе твоего существования, вы даже не появлялись вместе в городе.
– Знаешь, что еще я не понимаю? – вздохнула я. – Какие у вас вообще отношения.
Рэй остановил машину в квартале от нашего офиса и повернулся ко мне.
– Долгая история, расскажу в следующий раз. Но когда мы учились вместе, мы были куда ближе, чем просто однокурсники. Я считал его почти братом, мы даже проводили праздники друг у друга дома. И мечты тогда у нас были общие.
Он застегнул пальто и открыл дверь, впуская морозный февральский воздух.
– Тебе придется самой доехать до парковки, я почти уверен, что там будут ждать. А я приду на работу пешком, как обычно. И помни: официально мы все еще не вместе.
Прежде чем пересесть за руль, я проводила взглядом его фигуру, кутавшуюся в теплый и кусачий шарф, не в состоянии пошевелиться. Эрик и Рэй были настолько близки? Кто тогда их рассорил, Лейла или… кто-то еще?
Я думала об этом все время, что ехала в офис, ставила машину на ее парковочное место, поднималась в лифте. И только когда меня встретила Фелисити, которая при моем появлении даже встала из-за стола, удалось переключиться.
Наверное, это выглядело странно… Но мне было плевать. Я подбежала к Фелисити и обняла ее так крепко, как могла. Да, глупое проявление привязанности, но я за двадцать три года не научилась ни привязываться, ни проявлять это, и сделала единственное, что пришло в голову.
Фелисити обняла меня в ответ. Это было тепло и совсем уж необычно, но не так агрессивно, как с Брендой. Захотелось познакомить этих двоих и выбраться втроем куда-нибудь. Правда, подобрать место, которое подошло бы обеим, то есть чтобы там подавали и кебаб, и «Мимозу», стало бы той еще задачкой.
– Я боялась, ты вообще не вернешься, – вздохнула Фелисити. – Блэк совсем довел?
– Нет, просто оказалось, что у меня переутомление, – не моргая соврала я. – Провалялась в постели, даже ничего не ела. Сил не было. Прости, что не написала… Сломала телефон, а новый заказать не смогла.
– Не удивлена, что это произошло. Во-первых, ты загоняла себя на работе, а во-вторых, Блэк тебя правда извел. Надеюсь, телефон ты сломала о его голову, поэтому он тоже не появлялся.
– Сходим вдвоем на ланч? – предложила я. – Расскажешь, как вы тут жили без меня.
– Обязательно! И если захочешь заполнить официальную жалобу на Блэка в эйчар-отдел… Все образцы готовы.
– Ты лучшая, – еще раз обняла ее я. – Пойду посмотрю, что нападало за мое отсутствие.
– А мне нужно разобраться с отчетами по валюте, – вздохнула Фелисити. – У нас уволился Гаурав.
Рана на сердце разошлась по шву и закровоточила, затапливая душу болью. Гаурав… Наверное, мне стоило думать, как и Фелисити, что он просто уволился. Сложнее всего было держать лицо, пока в ушах звенел его последний крик, сопровождающийся хрустом костей.
И потом – хрип воздуха, выходящего из тела. Выдох мертвеца.
– Не знала, что он… Так быстро?
– Просто не вышел в понедельник, – вздохнула Фелисити. – Я получила его уведомление по почте, «с сегодняшнего дня». И потом короткое письмо, где он объяснял, что договорился о новой работе, и они не могут ждать.
– Как ужасно. – Кто его написал? Эрик? – Одним днем, просто не выйти…
– Надеюсь, последняя моя проблема в этом месяце, еще одну я не выдержу.
– Прости, не хотела быть твоей проблемой.
Это вылетело неожиданно и так искренне, что я сама себе удивилась.
– Ты и не стала. Рада, что теперь все в порядке, – улыбнулась Фелисити.
– Вестминстер! – вошел в кабинет Хэмиш.
Вот кто совсем не изменился и казался маленьким кусочком прошлого. Ехидная ухмылка, безупречно взлохмаченные волосы и обычный идеальный образ шотландского баронета. Хэмиш Ливингстон.
Такой же корпоративный шпион, как и я.
– А ты еще здесь? – натянула зеркально самоуверенное лицо я. – Тебе что, никакой другой работы не предложили?
– Если я отсюда и уйду, дурила, то только в свою компанию.
– «Ливингстон пиздаболинг», уже представляю.
– Фел, а проставь ей прогулы вместо больничного, – поморщился он. – Она так бодро со мной гавкается, что не верится, будто болела.
– Рабочий день уже минуту как начался, – угрожающе ответила та. – Вы собираетесь оба здесь его провести?
Что бы ни произошло с нами после, я уже знала точно: Фелисити – единственная, кого я спасу. Даже если придется заплатить свободой.
Глава 19. Гребаные чувства
Лула встретила меня своей обычной солнечной улыбкой. Одной ей она могла осветить весь кабинет без окон, который был отдан под айтишников. Только теперь у Лулы оказался собственный огороженный угол, и, хоть несколько пар глаз и пробуравили меня, пока я шла к нему, мы могли разговаривать в относительной приватности.
– Рэй сказал, ты много пережила, – сочувственно протянула она. – И что я должна передать тебе это.
Даже в этой ситуации он позаботился о чертовой ленточке. Коробка с новым телефоном была упакована и перевязана, превратившись в настоящий подарок, как на Рождество или День матери. А еще внутри обнаружилась вторая часть: банковская карточка.
– Что за щедрость, – улыбнулась я, глядя на его имя на карте. – Как думаешь, там вообще есть деньги?
– Покажи, какой банк, – деловито отозвалась Лула. – Здесь будет тысяч пять – десять, не больше.
– Ты настолько в курсе его финансов?
– Ой, да брось, я взламываю его технику от скуки, ему говорю, что для тренировки, а он убеждает себя, будто это удержит меня от взлома кого-нибудь посерьезнее.
– То есть ты знаешь о нем все?
– Точно больше, чем он думает.
Лула убрала со лба непослушные фиолетовые волосы и откинулась назад в кресле.
– Ты знала, что он запер меня в четырех стенах на целую неделю и вернул только сейчас? – недовольно наморщилась она. – Когда у тебя будет суперконтролирующий кузен-мудак, тоже будешь знать, как его выбесить.
– И что ты сделала? – поняла намек я.
– Не сделала… Но пообещала рассказать его маме, что он с тобой встречается, – тут же просияла Лула. – Если еще раз такое устроит.
– Надеюсь, ты в этот момент будешь уже у ирландской границы.
– Да сейчас, я больше не побегу.
Лула со своей обычной детской непосредственностью обвела рукой кабинет.
– Раз уж я так нужна, пусть терпит. Кстати, если эта карточка опустеет, за большую шоколадку могу перевести еще денег с его счетов.
– Необязательно, – рассмеялась я. – Но идея отличная.
Ланч давно прошел, но мне не хотелось уходить отсюда так нагло, просто получив желаемое. Лула, хоть и сияла позитивом, все равно казалась очень одинокой девочкой. А после всего, что я о ней узнала, – тем более.
– Не хочешь сегодня сбежать пораньше и поужинать вместе в ресторане на втором этаже? – спросила я. – Это взбесит Рэя еще больше.
Она провела языком по зубам, думая над моим предложением.
– Давай завтра, – наконец решила Лула. – Сегодня у меня куча работы, я как раз останусь и закончу ее.
Она заговорщически наклонилась ко мне, переходя на шепот.
– Мне нужно доработать кое-где систему Чесмора, а она дырявая, как старые штаны.
– Ладно, но у меня есть еще один вопрос.
Который не выходил из головы с самого полицейского отделения.
– Жги.
– Я случайно узнала полное имя Рэя, – так же шепотом произнесла я. – И мне просто интересно: твоя мама тоже любит… странные имена?
– Нет, моя нормальная, – широко улыбнулась та. – Я всего лишь Талула Присцилла.
Я сдержала смех и донесла его не только до коридора, но и до самого рабочего места. Присцилла! Господи, что за семья дает детям имена из Средневековья? У них вообще есть электричество? И как они позволили Луле научиться читать?
На меня никто не смотрел, и поэтому я спокойно включила новый телефон. Сим-карта на месте, чат с Эриком и Рэем восстановлен, но там пока стояла тишина.
«Наконец-то, – всплыло наверху экрана сообщение. – Думал, Лула забыла».
Я не успела ответить, когда следующим пришел столбик с номерами, в которых безошибочно угадывалась старая добрая логика нумерации инсайдов.
«Постарайся незаметно пропихнуть их Ливингстону».
«Есть, сэр», – ответила я.
«Как все уйдут, зайди ко мне в кабинет».
Ни разу еще не заглядывала туда… Внизу живота все сжалось от предвкушения. Кабинет Рэя был моей запретной зоной, и сама возможность пересечь последнюю личную границу казалась схожей с карибским конфликтом по напряжению.
Если секс в его кабинете не будет подобен ядерному взрыву, я отказывалась жить эту жизнь.
Но сейчас нужно было вернуться к работе и выполнить новое задание. Открыв каждый из инсайдов по очереди, я попробовала найти между ними связь и запомнить всю информацию. Рэй выбрал их из разных сфер, и единственное, что объединяло их все, – примерное время реализации.
Получалось, он выигрывал нам три недели. Достаточно, чтобы придумать план и как минимум начать его реализовывать. И точно достаточно, чтобы Чарльз был спокоен и занимался пропажей своего информатора, а не мной.
Полагаться на память стало страшно, так что я нагло, не стесняясь камер, переписала суть себе в блокнот. Господи, что со мной стало? Еще три месяца назад я тряслась, опасаясь, что Рэй заметит подозрительное движение или лишний взгляд. А теперь самое пугающее лежало далеко за пределами этого офиса. В Стратфорде.
– Охренеть! – довольно громко воскликнула я, для убедительности поднимая брови и округляя глаза. – Не может быть.
– Распродажа? – приподнялся из-за перегородки Хэмиш.
Конечно. Для него любопытство было так же естественно, как дыхание, и он не прошел бы мимо моих эмоций.
– Нет, тут во внутренней базе…
Я осеклась, демонстративно сворачивая все окна.
Знаете, как заинтересовать дурака? Завтра расскажу.
– Нет, забудь. Это слишком странно.
Купился, как ребенок на сладкую вату. Хэмиш из последних сил старался сохранять стать и самообладание, но я-то видела, как его лицо вытягивалось, превращаясь в крысиную мордочку.
– Слава богу, хоть ты вернулась, – выдохнул он.
Взял кресло Гаурава – сука, опять ком в горле и мертвое тело перед глазами, это когда-нибудь пройдет? – и подтянул ко мне.
– Без вас двоих здесь было так уныло, я еле досиживал до конца дня, – пожаловался Хэмиш. – Показывай, что нашла.
– И не собираюсь, – яростно прошептала я. – Мы сидим под камерами.
– Настолько интересное?!
Я тяжело вздохнула и открыла один из инсайдов, сразу переводя его на правый, наименее заметный из кабинета экран, и даже отодвигаясь, чтобы Хэмишу стало удобнее прочесть. Вот теперь его внимание было на сто процентов сосредоточено на том, что мне нужно.
– Откуда? – бросил он, пока с жадностью пожирал глазами короткую записку.
Через три недели боты планировали обрушить репутацию сыну одного миллионера из Кардиффа, чтобы снизить цену на акции его холдинга, который только-только вышел на IPO.
– Говорю же, копалась во внутренней базе.
– Охренеть, это же… Ты представляешь, сколько можно заработать, если сыграть на понижении?
– Да будь ты тише.
Я толкнула Хэмиша, заставляя его отлепиться от экрана.
– Ты только это нашла? – быстро спросил он.
– Нет, там… шесть таких. Просто я куда-то залезла, сама не особо поняла. Даже… – я обернулась на камеру, – даже случайно закрыла сам поиск. Теперь не повторю.
– А история?
– Очистилась.
– Ты помнишь, что там написано?
В глазах Хэмиша загорелся азарт. Готова была поспорить, где-то в районе затылка раздался звук открывающейся кассы, пока остальной мозг лихорадочно подсчитывал прибыль.
Я снова обратила его внимание на камеры.
– Нет, это слишком опасно, я ничего не буду говорить. Просто… забудь, что ты видел.
– И ты это так оставишь? – начал давить он. – Я знаю место без камер, пойдем за мной.
Если Хэмиш имел в виду парковку, на которой стояла моя машина, то история становилась цикличной. Я поднялась, надеясь, что Рэй присматривал за камерами и не оставил бы меня наедине с еще одним шпионом в этой компании.
Кстати, на кабинет их уже нашлось слишком много. Наверное, стоило внимательно приглядеться и к остальным коллегам – мы вычислили одного копа и одного шпиона конкурентов. А знаете, сколько в Лондоне было инвестиционных компаний? Если каждая из них заслала по человеку в отдел аналитики, мы получались самым ненормальным офисом в городе.
А вдруг это и было амбицией Рэя? Тогда мои аплодисменты.
Хэмиш вывел меня куда-то за бухгалтерию, в ту часть этажа, которая ни разу не была мне нужна. На одной из дверей заметила значок зажженной сигареты – конечно, туда мы и зашли. В Англии запретили саморазрушение, когда я была ребенком, и теперь все места для курения обязали огородить. Наше представляло собой чертов балкон.
Да-да, открытое всем ветрам место посреди февраля. Я мгновенно запахнула полы пиджака, надеясь, что не заболею. Оглянулась к потолку в поисках спасительной камеры, но ее там действительно не было. Проклиная Рэя за вранье, попыталась спрятаться от сквозняка за стеной, но теплее от этого не стало.
– Прости, но мне правда нужно знать, – быстро сказал Хэмиш.
– Да с чего такая срочность?
– Все слишком подозрительно. То, как уволился Гав… Он не собирался, но я всегда думал, что парень знает больше, чем говорит. Если есть что-то необычное здесь, нам обоим стоит быть в курсе заранее, иначе не успеем уйти.
– Ты эту кашу прямо из головы выплюнул? – вежливо уточнила я. – Слова вроде понятны, но в смысловые блоки не складываются.
– Окей, в «Рид солюшнс» не все так гладко. И если есть что-то, что выбивается из общей картины, нам обоим стоит знать. Вдруг это поможет вовремя сбежать.
– Я не собираюсь, мне для резюме нужен как минимум год, – вздохнула я. – Но если тебе так интересно…
Неторопливо, хоть и с каждой секундой превращалась в сосульку, я перечислила Хэмишу все те инсайды, которые ему стоило знать. Удивительно, как на таком холоде у меня еще работала память.
– Ничего себе! – присвистнул тот. – Ты раскопала очень крутую штуку.
– Да и хер с ней, – потерла ладони друг о друга я. – Мне холодно. Наслаждайся, а я пойду.
Он остановил меня. Мой взгляд, я надеялась, выражал достаточно раздражения, чтобы Хэмиш убедился, что никто в офисе, кроме него, не понимает величайшей ценности в моих инсайдах. Особенно я сама.
– Ты точно рассталась с Блэком? – вдруг спросил он.
– Пошел в жопу, – взорвалась я. – Да, провалялась три дня в постели, не ела, не могла подняться и еле доползала до туалета, потому что не рассталась с ним.
Его взгляд скользнул к моим особенно впалым после полиции щекам. В целом двое суток без еды не прошли бесследно, и даже торт не смог восстановить мой обычный вид так быстро.
– Если захочешь избавиться от «Рид солюшнс», скажи, – вдруг предложил Хэмиш. – Ты слишком умна для этого места.
Я была слишком умна для него самого. Боже, мужчины настолько быстро и легко велись на мои схемы, что, если бы не существовало Рэя и Эрика, которые всегда умели видеть меня насквозь, их стоило запатентовать.
– Сказала же, год. Не раньше октября.
Пока Хэмиш хлопал глазами, я выбежала с балкона и быстро добралась до туалета, чтобы вымыть замерзшие руки горячей водой. Кажется, все сработало, по крайней мере, он не сомневался в правдивости моих инсайдов и точно не думал, будто я выдала их нарочно.
И что это было в конце? Приглашение в инвестиционный банк «Хьюз»? Я рассмеялась в голос, представив лицо Чарльза, которому сообщат, что его новая шпионка уволилась и перевелась в другую компанию. Шекспировская трагедия в двух актах!
Когда я вернулась за свой стол, Хэмиш уже делал вид, что занят. Я была благодарна ему за это: теперь наконец могла закопаться в свои обычные скучные задачи, которые на фоне аттракциона травмирующих событий казались не работой, а настоящим отдыхом. Итак, дорогой пивной концерн, что у нас сегодня по креативам?
Погрузившись в нормальную работу, которая нравилась мне не меньше ненормальной, я не заметила, как прошло время. Хэмиш и Фелисити оба напомнили мне не задерживаться, но мое обещание «вот-вот, пару минут, и закончить» было лишь наполовину правдой.
Как только кабинет опустел, я подхватила вещи и на дрожащих от предвкушения ногах отправилась к двери, на которой была прибита табличка «Генеральный директор Леопольд Вустридж, барон». Никогда еще сюда не забиралась, и даже не думала, что выпадет такой шанс.
