Текст книги "Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Ю Несбё,Алиса Валдес-Родригес,Адам Холл,Штефан Людвиг,Ли Чжонгван,Эш Бишоп,Саммер Холланд,Терри Дири
сообщить о нарушении
Текущая страница: 296 (всего у книги 337 страниц)
Глава 26
Небесные пути I, октябрь 2016
Олав Хансон тяжело дышал. Он бежал без остановки от самой парковки у «Трэк Плаза». Стараясь игнорировать острую боль в колене, он позволил эскалатору медленно поднять себя на второй этаж. Добравшись до верха, он увидел метрах в ста впереди пиццерию. Она была открыта со стороны общего зала, напоминая ресторан в аэропорту.
В ухе торчал наушник: пока он гнал от Саутдейла, видеоцентр полиции Миннеаполиса непрерывно снабжал его информацией – Гомес все еще был в ресторане. Видеоцентр получал изображение с трехсот камер, разбросанных внутри и снаружи делового центра; это было совместное детище правоохранительных органов и местного бизнеса. Проект либо радикально снизил уровень преступности, либо – как утверждали критики – просто вытеснил её в другие районы города. Опасения по поводу тайной слежки были сняты просто: проект сделали доступным для всех. За стеклянной стеной любой желающий мог сесть и наблюдать за теми же картинками, что и полиция.
Одним словом, у Олава была публика. А это означало, что то, что должно произойти, должно случиться там, где нет камер.
Рубашка промокла от пота, он чувствовал, как край кобуры натирает подмышку. План был прост, но надежен. Арест на камеру перед свидетелями, все строго по уставу: обыск, зачитывание прав, полный набор. За исключением одного: он не собирался надевать на Гомеса наручники. Он намеренно оставил их в машине, а Отделу внутренних расследований потом скажет, что забыл. Он отведет Гомеса к лифтам и прикажет всем выйти из первой же кабины. Потому что в лифтах камер не было. Он проверял. Он пристрелит Гомеса еще до того, как они доедут до вестибюля, позаботится, чтобы на стволе остались отпечатки убитого, и заявит, что Гомес пытался выхватить у него оружие.
Олав положил руку на рукоять пистолета под пиджаком, блуждая взглядом по спинам посетителей, сидевших у стойки перед печами для пиццы. Ни на ком не было толстовки с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого не было иссиня-черных волос, какие он помнил у Лобо. Но если Лобо ушел, почему видеоцентр не сообщил об этом? Ответ пришел сам собой: телефон завибрировал, он ответил, услышал голос Кей Майерс и понял, что его двадцать минут истекли.
«Форд» Кей застрял в пробке. Боб, сидевший на пассажирском сиденье, заметил, что будь у них «мигалка», как у Коджака, они были бы у «Трэк Плаза» минут за пятнадцать. Настроения ей это не улучшило.
– Хансон?
– Да? – голос Олава Хансона прозвучал через громкую связь.
– Я говорила с видеоцентром и велела им передавать всю дальнейшую информацию через меня. Ты где?
– Я контролирую ситуацию, Майерс. Рассчитываю арестовать Гомеса с минуты на минуту. Сообщу, если понадобится подкрепление.
– Повторяю вопрос: где ты находишься? – отчеканила Кей.
– Майерс, как я уже сказал...
– Это мое дело, Хансон, и я требую, чтобы ты предоставлял мне адекватную информацию.
– Я первым прибыл на место преступления, Майерс, это...
– Чушь собачья! Инструкции гласят: дежурный детектив ведет дело до особого распоряжения. Хочешь пожаловаться – звони Уокеру. Итак, в последний раз, пока все не зашло слишком далеко: где тебя черти носят и что происходит?
Повисла долгая тишина.
– Я в пиццерии, – наконец выдавил Хансон. – Гомеса здесь больше нет. Что говорит центр, где он?
– Только то, что он ушел из ресторана, но на переходах его не видели, так что он, вероятно, все еще внутри здания «Трэк Плаза». Я вызвала спецназ, так что, если найдешь Гомеса, веди наблюдение, но не пытайся задерживать его в одиночку. Понял?
– Но...
– Никаких «но». Увидишь Гомеса – сообщи мне, и я отправлю спецназ.
Снова тишина.
– Хорошо, – сказал Хансон.
Связь прервалась.
– Все равно не понимаю, чего он добивается, – сказала Кей.
– Может, видит шанс стать героем Сент-Клауда, – предположил Боб.
Кей пожала плечами. Боб имел в виду офицера, работавшего на полставки, который застрелил человека, обезумевшего и бросавшегося с двумя ножами на людей в торговом центре в Сент-Клауде. Тот офицер владел тиром и носил оружие повсюду, даже в выходной в торговом центре; он стал местным героем и «лицом с плаката» для НРА, которая наградила его сомнительным титулом «Офицер года».
– Хансон, может, и дурак, но не сумасшедший, – сказала Кей. – Чем все закончится, зависит от Гомеса.
Поток машин стоял намертво. Впереди в заторе она разглядела полицейскую машину, карету скорой помощи и две разбитые легковушки.
– Ладно, – сказал Боб, – может, Хансон никого и не пристрелит, но гарантирую: если он увидит Гомеса, нас или спецназ он ждать не станет. Если мы простоим в этой очереди еще немного, он уже закует Гомеса в наручники и будет позировать фоторепортерам задолго до нашего приезда. Так что предлагаю вывернуть на тротуар и объехать.
– Вы, мужики, вечно меряетесь членами, – фыркнула Кей. – Важно, чтобы его кто-то арестовал, а не кто именно это сделает.
Восемь секунд они сидели молча.
Затем Майерс вдавила педаль в пол, вывернула руль, заскочила на тротуар и помчалась мимо застрявших машин, непрерывно давя на клаксон.
Глава 27
Небесные пути II, октябрь 2016
Это было кольцо с бриллиантом от Гарри Уинстона. Оно лежало на черном бархате в витрине ювелирного магазина и сверкало ярче всех остальных. Завтра была бы годовщина нашей свадьбы. Оно стоило дорого. Но деньги у меня были. Моника, правда, никогда не хотела такого кольца, и у нее его не было, но я знал, что оно бы ей понравилось. И мне бы понравилось. Понравилось бы стоять на кухне, готовя нам завтрак, зная, что именно сейчас она просыпается и находит коробочку на подушке. Нет, неправильно говорить, что наша годовщина «была бы» завтра – она «будет» завтра. Нельзя запретить дням наступать. Время просто катится вперед, бессмысленно и беспощадно.
Охранник внутри ювелирного стоял, скрестив руки на груди, и покачивался с пятки на носок. Музыки, под которую можно было бы качаться, не было: магазины в «Трэкс» перестали крутить фоновую музыку после того, как исследования показали, что она отвлекает людей от покупок. Охранник видел меня. По латиноамериканскому лицу со шрамами и побитой молью толстовке он догадался, что их побрякушки мне не по карману. Может, он гадал, что скрыто под пузырчатой пленкой у меня в руках. Когда работаешь в охране, наверное, видишь угрозу повсюду. Ты не спрашиваешь себя: «Винтовка ли это?». Ты спрашиваешь: «Могу ли я полностью исключить вероятность того, что это винтовка?». Впрочем, полагаю, этот вопрос люди в этой стране задают себе с момента рождения нации: собирается ли этот человек меня пристрелить?
Я поднял взгляд. Я смотрел уже не на кольцо, а на отражение в стекле. Позади меня, на другой стороне торгового центра, где спешили люди, стоял мужчина. Он говорил по телефону, внимательно изучая интерьер пиццерии, в которой я сидел всего пару минут назад. В нем было что-то знакомое. Неужели это Олав Хансон, Молочник? Если он ищет меня, то он оказался быстр. Я бросил последний взгляд на кольцо. И двинулся дальше. Свернул направо в короткий коридор между магазином сумок и магазином игрушек, туда, где на этом этаже находились туалеты. Я вошел в мужской зал. Кабинка, которую я наметил, была занята, но я приклеил записку на дверь, вышел и снова влился в людской поток. Встречные люди смотрели сквозь меня, словно я был невидимкой. Мне нравилось быть невидимым, свободно передвигаться, быть мухой на стене, слушать и улавливать обрывки информации о ходе расследования, быть рядом с ними там, где им и в голову не пришло бы искать. Но я не хотел оставаться невидимым вечно. Мне нужно было показать миру, «кто» я. А затем – «что» я такое.
Я посмотрел в камеру над переходом, на который ступил. Опустил взгляд. Полицейская машина вынырнула на улицу подо мной. Затем вторая. У обеих работали проблесковые маячки, но сирены молчали. Словно дело было срочным, но их не должны были слышать раньше времени – как хищники, подкрадывающиеся к жертве. А следом за ними – большой зеленый фургон с белой надписью SWAT на борту. Машины остановились, люди в черном, с автоматами и в защитных масках, выпрыгнули и побежали ко входу. Я развернулся и поспешил обратно тем же путем, что пришел.
* * *
Кей резко затормозила у уличного ресторана на Николлет-Молл, где курильщики, дрожа от холода, сидели под обогревателями с бокалами пива. Когда Боб выходил из машины, Кей уже шагала вверх по улице, выуживая из кармана куртки звонящий телефон.
– Эй! – крикнул официант. – Здесь нельзя парков...
– Полиция! – бросила Кей, показывая жетон, не замедляя шага и прижимая телефон к уху. Бобу пришлось перейти на бег трусцой, чтобы не отстать. Каблуки её туфель выбивали злой ритм по тротуару, пока она говорила в трубку короткими, отрывистыми фразами:
– Свернул на переход? Поняла. Будем через минуту. – Она сунула телефон обратно в карман. – Видеоцентр считает, что Гомес все еще на втором этаже «Трэк Плаза».
Кей Майерс ускорила шаг.
Олав Хансон продвигался вглубь центра. Вечером народу прибавилось, и он не успевал вглядываться во все лица, плывущие навстречу. План все еще мог сработать, если только он найдет этого проклятого Гомеса. Но действовать надо было сейчас. Скоро здесь все будет кишеть полицией, и когда Гомеса арестуют и возьмут под стражу, избавиться от него станет куда сложнее. Взгляд Олава, словно луч маяка, скользил вперед и назад. Где ты, Гомес? Кончики пальцев все еще были влажными после того, как он коснулся потных кругов под наплечной кобурой. Он поднес палец к верхней губе и вдохнул запах. Адреналин. Страх.
Маленький мальчик в футболке «Тимбервулвз» приближался, пританцовывая перед родителями, в блаженном неведении о будущем. В неведении о том, что однажды он станет кем? Продажным копом с загубленной футбольной карьерой за плечами, двумя развалившимися браками и сыном-неудачником? Убийцей? Олав еще никого не убил, не напрямую. Каково это – застрелить человека, убить его? Он не знал, но сама мысль беспокоила его не так сильно, как, наверное, следовало бы. Возможно, потому что он делал это не ради удовольствия, а ради выживания. В любом случае, человек, которого он собирался убить, давно должен был сидеть на скамье подсудимых, причем в штате, где еще действует смертная казнь. Нет, из-за убийства этого душегуба он сон не потеряет. Наоборот, спать будет лучше. Ему даже станет легче, когда он это сделает. Уладит пару вопросов. Снова станет тем человеком, которым был когда-то. Если только удастся это сделать.
Вот он!
Он мельком увидел лицо в толпе чуть впереди. Это был он. Он узнал толстовку и сверток в пузырчатой пленке под мышкой. Олав Хансон метнулся влево, чтобы перерезать путь, и в результате в него врезались двое высоких смеющихся подростков, из-за чего он потерял Лобо из виду.
– Простите! – хором пропели двое.
– Пошли вы, – пробормотал Хансон, оглядываясь в поисках Лобо. Исчез! Черт, как такое возможно? Лобо, должно быть, заметил его, пригнулся и побежал. Узнал ли он в нем Молочника, понял ли, что тот его ищет? Олав заметил на стене табличку с указателем туалетов. Теперь он видел, что между магазинами, где он только что заметил беглеца, шел коридор.
Туалеты. Там нет камер. Никаких свидетелей, если арест произойдет в одной из кабинок.
Олав Хансон снова сунул руку под пиджак. Протиснулся сквозь толпу в коридор. Дверь туалета распахнулась, оттуда вышел мужчина, и Олав успел заметить спины людей, выстроившихся у раковин. До него донеслись звуки спешки, шум бегущей воды, хлопанье кабинок – вся эта суета, привлекающая внимание, здесь служила идеальным камуфляжем. Боль в колене исчезла, уступив место пьянящему азарту, ощущению свободного падения, уверенности в том, что момент настал. Секунды тикали до финального свистка в матче, который грозил обернуться поражением, но сейчас был его черед – сбить игрока с ног и вышвырнуть его из жизни, о которой тот мечтал.
– Хансон!
Голос ударил в спину, прорезав ровный гул «Трэк Плаза». Хансон мысленно выругался. Это была Кей Майерс.
Боб шел в двух шагах позади Кей и на шаг впереди О'Рурка. За ними следовали двое патрульных.
Они остановились перед Олавом Хансоном, который смотрел на них взглядом человека, только что спустившего в покер все фишки.
– Ты видел Гомеса? – спросила Кей.
Олав Хансон с сожалением покачал головой.
– Забавно, – сказала Кей. – Потому что выглядело так, будто ты направляешься прямиком в туалет, куда, по данным видеоцентра, только что вошел Гомес.
– Серьезно? – переспросил Хансон, и Боб отметил про себя, что актер из старого детектива еще хуже, чем он сам. Но в то же время за этим тупым, остекленевшим взглядом явно происходила какая-то работа.
Хансон скривился.
– Ну, вообще-то я видел Гомеса, – признал он. – Но потерял его из виду. Он зашел в туалет?
– У тебя проблемы со слухом? – спросила Кей и повернулась к одному из патрульных. – Отгоните людей. Никто не должен входить в этот туалет.
Хансон посмотрел на О'Рурка.
– Если пойдешь туда, помни: парень вооружен и опасен. Может пострадать куча народу, так что я бы не стал особо колебаться, чтобы... ну, ты понимаешь. – Хансон поднял правую руку и согнул указательный палец, изображая нажатие на курок.
О'Рурк кивнул и вопросительно посмотрел на Кей Майерс.
Она прикусила нижнюю губу.
– Подождем, – отрезала она. – Мы возьмем его, когда он выйдет.
* * *
Туалет был огромным, как в аэропорту: восемь писсуаров, большинство заняты. В глубине – не меньше дюжины кабинок. Окон здесь не было. Я прошел мимо мужчин, которые мыли или сушили руки у раковин перед зеркалом. Остановился у кабинки, на двери которой скотчем был приклеен рукописный листок: «НЕ РАБОТАЕТ». Внутри буквы «О» были пририсованы глаз, нос и улыбающийся рот.
Над кабинкой в потолке гудел мощный вентилятор.
Я сорвал записку, толкнул дверь, вошел внутрь и заперся. Развернул пузырчатую пленку, достал пистолет и кожаный чехол. А затем принялся разбирать оружие, раскладывая его на составные части.
Глава 28
Небесные пути III, октябрь 2016
Боб занял позицию на некотором отдалении от группы спецназа, застывшей в боевой готовности у дверей туалета. Мужчины, выходившие оттуда через неравные промежутки времени, вздрагивали, натыкаясь взглядом на людей в черном, направивших на них стволы автоматов. Кей, Хэнсон и О'Рурк стояли позади группы захвата, наблюдая. За спиной Боба притормаживали любопытные прохожие, даже после того как им приказали не задерживаться.
Один из спецназовцев просунул под дверь тонкий провод. Боб знал: на конце провода закреплена микрокамера. К нему подошла Кей.
– Что такое? – спросила она.
– Что?
– Ты качаешь головой.
– Разве?
– Да. В чем дело?
– Не знаю, – ответил Боб. Он заметил, как Хэнсон что-то сказал О'Рурку, и тот обернулся в сторону Боба. – Просто… ощущение, что здесь что-то не так. Словно…
– Словно что? – настаивала Кей. Она встала рядом, скрестив руки на груди – в точности как он.
– Словно он играет с нами в кошки-мышки. И кот здесь – он.
– Почему… – начала Кей, но Боб перебил её.
– Погоди-ка.
Он бросился за мужчиной в сером свитере «Миннесота Твинс», который только что вышел из туалета; спецназовцы уже махнули ему, разрешая проходить. Боб догнал его возле магазина сумок.
– Прошу прощения, сэр. Полиция Миннеаполиса. Вы видели что-нибудь внутри?
Мужчина уставился на Боба:
– Типа чего?
– Латиноамериканца с чем-то, завернутым в пузырчатую пленку?
– Нет. А что происходит?
– Увидите в новостях. Когда вы говорите «нет», вы имеете в виду, что он мог быть там, но вы его не заметили?
Мужчина заколебался.
– Ну, он мог быть в одной из кабинок, наверное.
– Спасибо, сэр. – Боб побежал обратно.
О'Рурк и один из бойцов спецназа изучали экран телефона, на который транслировалось изображение с микрокамеры.
– Надо входить и брать его сейчас же, – заявил Боб.
О'Рурк глянул на Боба и выставил ладонь, как знак «Стоп». Пока Боб ждал, когда командир спецназа закончит смотреть на экран, он заметил, что мужчина в свитере «Твинс» остановился возле парня, толкающего тележку уборщика, – тот выглядел точь-в-точь как Супер Марио. Мужчина что-то говорил, указывая то на туалет, то на потолок. Супер Марио кивал, словно все понимал.
– Нам нужно, чтобы ты ушел отсюда.
Боб обернулся, осознав, что О'Рурк обращался к нему.
– Прошу прощения?
– Ты отстранен, Оз. На месте преступления могут находиться только действующие сотрудники полиции. Убирайся отсюда. Сейчас же.
– Послушай, я начинаю понимать Томаса Гомеса. Он знает, что делает.
О'Рурк посмотрел поверх плеча Боба, указал на него пальцем и подал знак.
– Послушай меня, О'Рурк. У Гомеса есть план. Его надо брать сейчас!
О'Рурк облизнул губы.
– На этом всё, спасибо, Оз.
Боб почувствовал, как тяжелые ладони легли ему на плечи. Обернулся. Двое дюжих патрульных стояли позади него.
– Пойдемте, детектив, у нас приказ вывести вас отсюда.
Боб посмотрел мимо них и увидел Хэнсона, стоявшего в нескольких метрах позади с издевательской ухмылкой на губах. Почувствовал, как внутри закипает ярость. Увидел, как Кей в отчаянии развела руками. Сказал себе, что нельзя терять контроль. Не сейчас.
– Я ухожу, – бросил Боб и попытался стряхнуть руки, сжимавшие его плечи.
Руки остались на месте, такие же тяжелые.
– Вывести вас, – коротко отрезал один из них. По выражению их лиц Боб понял, что обсуждать это они не намерены. Он сжал и разжал кулаки. Ровно вздохнул и начал считать.
– Берите его сейчас, – успел негромко сказать Боб О'Рурку, прежде чем один из патрульных дернул его, почти лишив равновесия, и его увели с места событий.
– Нет нужды меня держать, – сказал Боб, когда они пересекали надземный переход к соседнему зданию.
Но они продолжали держать его, каждый за руку.
«Думай, прежде чем говорить, думай, прежде чем действовать. Скажи себе, что можешь контролировать гнев».
Они не отпускали его, пока не достигли другой стороны, и Боб понял, что справился. Он действительно удивил самого себя, доказав, что не обязан впадать в бешенство каждый раз. Жаль только, что разделить этот триумф было не с кем.
Навстречу им спешила группа людей, похожих на телевизионщиков. Впереди шла репортерша с микрофоном, за ней двое мужчин, один из которых нес камеру с логотипом KSTP-TV. Они скрылись в переходе, ведущем к зданию «Трек Плаза».
– У нас приказ арестовать вас, если попытаетесь вернуться, – сказал один из офицеров. – Уяснили?
– Уяснил, – ответил Боб, пытаясь отследить, куда делась репортерша.
Двое полицейских ушли, и Боб, оглядевшись, одернул рукава своего кашемирового пальто и поправил галстук. Поймал пару любопытных взглядов, но постарался их проигнорировать. Достоинство… Какого черта мужику делать с этим достоинством? Очевидно, это был этаж фудкортов. И выпивки. Прямо перед ним находился кричаще яркий спортбар с гигантскими экранами, транслирующими один и тот же бейсбольный матч. Он быстро прикинул варианты. Затем достал из кармана пальто шнурок, вытащил удостоверение, прикрепил его к шнурку и повесил на шею.
– Чего желаете, сэр? – спросил бармен, когда Боб подошел к стойке.
– Переключи на KSTP, – сказал он.
Бармен хохотнул.
– Ага, щас. Не видишь, «Тимбервулвз» играют?
– Ага, щас? А вот эту карточку видишь? Она означает, что ты делаешь то, что я тебе, черт возьми, говорю.
Бармен прищурился на удостоверение. Пожал плечами и нажал переключатель за стойкой, что тут же вызвало дружный стон посетителей. Стон, который в следующее мгновение сменился тишиной.
«Трек Плаза», где полиция охотится на подозреваемого, застрелившего человека в торговом центре «Саутдейл» ранее сегодня днем. На месте происшествия сосредоточены значительные силы полиции». Пока ведущий новостей говорил, на экране мелькали полицейские машины на Николлет Молл, и Боб мельком увидел Кей и себя самого, направляющихся ко входу. Картинка разделилась надвое: в одной половине студийный ведущий, в другой – та самая репортерша, которую Боб только что видел.
– Что происходит сейчас, Ширли?
– Прямо сейчас мы находимся в надземном переходе, так как всем приказано держаться подальше от места, где может появиться подозреваемый. Поступают сообщения, что он вооружен, но никто из полицейских не желает с нами разговаривать. Но я сделаю всё возможное, чтобы получить интервью, Рик.
– Спасибо, Ширли. Мы вернемся к этому сюжету после прогноза погоды.
На пару секунд экран заполнила погодная карта, затем вернулись «Тимбервулвз». После нескольких секунд шокированной тишины раздались ироничные возгласы, и пара клиентов поспешила к выходу. Бармен положил предплечья на стойку и наклонился к Бобу, поигрывая бицепсами.
– Я так понимаю, вы не собираетесь использовать свою власть, чтобы проверить погоду, лейтенант.
– Детектив.
– Неважно.
– Ладно, – сказал Боб. – Пять минут баскетбола. И двойной «Джонни Уокер».
Не оборачиваясь, бармен потянулся к полке за спиной, взял бутылку и налил выпивку.
– Ловкий трюк, – сказал Боб, опрокинул содержимое в глотку и поставил пустой стакан обратно на стойку. – Как насчет повторить?
Дела у «Тимбервулвз» шли паршиво, а стали еще хуже, когда они промазали две отчаянные попытки трехочковых. Боб вспомнил слова тренера своей футбольной команды: проигрыш влияет на способность принимать правильные, рациональные решения. А Боб проигрывал уже довольно давно. По крайней мере, в спорте игры заканчиваются, и следующий матч ты начинаешь со счета 0:0. Он проверил время. Прошло три минуты, но он уже чувствовал действие виски.
– Расскажите мне, что происходит… – произнес голос у него за спиной.
Он обернулся. Это была Ширли, репортерша. Она стояла вплотную к нему и маняще улыбалась. Она взялась за его удостоверение:
– …Детектив Боб Оз.
– Что происходит, – сказал Боб, слыша, как он слегка смазывает согласную, фиксируя взгляд на ее дымчато-голубых глазах, – так это то, что я на полпути ко дну стакана с «Джонни Уокером», а потом мы с тобой выпьем еще по одному. Элис вышвырнула меня, я трахаю все, что движется, и я отстранен за самооборону против Тони. А как насчет тебя, Божественная Синева?
– Извини, Рик, мимо, – сказала она, смеясь в микрофон, который Боб заметил только сейчас. – Возвращаю слово вам.
Она вынула наушник из-под длинных рыжих волос, улыбка исчезла, и она больше не смеялась вместе с оператором и звукорежиссером, притаившимися за ней.
– Какого хрена, – сказал Боб. – Это шло в прямой эфир?
– Всего лишь местное ТВ, – кисло ответила Ширли тоном, подразумевающим, что она метит куда выше. – Но на YouTube это попадет достаточно скоро.
– Смешно, – сказал Боб. – Что там у вас творится?
– Не знаю, нас не пускают. Один черный парень против всей полиции Миннеаполиса, свидетелей нет. Бедолага.
– Он не… – начал было Боб, но Ширли и ее команда уже направлялись к выходу.
Боб выругался, расплатился и вышел.
Люди толпились в переходе, пытаясь разглядеть, что происходит в «Трек Плаза». Среди них был Супер Марио со своей тележкой уборщика. Боб подошел к нему.
– Прошу прощения, – сказал он, сверкнув удостоверением. – Я видел, как вы говорили с парнем, который только что вышел из туалета. Похоже, он объяснял что-то о том, что внутри. О чем речь?
Супер Марио поднял глаза на Боба.
– Вентилятор выпал.
– Вентилятор?
– Вентилятор на потолке. Он висит открытый. Тот парень сказал, что кто-то должен это починить.
– Ты имеешь в виду вентилятор перед вентиляционной шахтой?
– Ага.
Кей наблюдала, как очередной мужчина вышел из уборной и замер при виде направленного на него оружия.
– Он там уже почти десять минут, – сказала она О'Рурку и Хэнсону.
– Может, он знает, что мы здесь, – предположил О'Рурк.
– Сэр! – Кей остановила мужчину, которого препровождали мимо них. – Вы видели там кого-нибудь еще?
Мужчина покачал головой, и его увели.
– Может быть, Гомес заметил, что люди выходят, но никто не заходит, – сказала Кей.
Двое других не ответили.
– Он уходит!
Крик раздался позади, и все трое обернулись. Они увидели Боба Оза, пытающегося прорваться мимо двух патрульных, которые удерживали его.
– Уберите этого парня отсюда! – заорал О'Рурк.
– Подождите, – сказала Кей.
– Вентиляционная шахта! – кричал Боб. – Она открыта!
О'Рурк посмотрел на Боба. Посмотрел на Кей. Поправил шлем.
– Входим сейчас.
Командир подал сигнал одному из спецназовцев, тот приоткрыл дверь и закатил внутрь светошумовую гранату. Кей услышала звук гранаты, скачущей по кафельному полу. Дверь захлопнулась. Она закрыла уши руками, услышала два глухих хлопка, и спецназ ворвался внутрь. О'Рурк вошел следом за ними, а через несколько секунд снова появился в открытом дверном проеме. Его лицо сказало им все, что нужно было знать, но он все равно произнес это вслух.
– Птичка улетела.
Боб последовал за Олавом Хэнсоном и Кей Майерс в туалет. Он сразу увидел, что рядом с местом, где свисал вентилятор, в потолке над одной из кабинок была откидная дверца. Выглядело так, будто в дыру можно протиснуться. Боб подошел к О'Рурку, стоявшему возле открытой кабинки. Пузырчатая пленка лежала расстеленная на полу перед унитазом. Один из спецназовцев уже стоял на унитазе, просовывая провод с микрокамерой в отверстие наверху.
– Никого нет, – сказал он О'Рурку. – Только это.
Он поднял что-то из шахты и передал командиру.
– Что это? – спросил О'Рурк.
– Инсулиновая игла, – сказал Боб у него за спиной. – У Гомеса диабет. Он пытается уползти через вентиляцию. Неужели никто не полезет за ним?
– Как насчет тебя, Оз? – О'Рурк протянул ему иглу. – Или предпочтешь отправить Майерс?
Боб встретился взглядом с боссом спецназа.
– Нет? – сказал О'Рурк. Он стянул шлем, расстегнул бронежилет, передал винтовку и пистолет одному из своих людей. – Хорошо, что Бонзо готов на всё.
– Хэнсон, – скомандовала Кей, – выясни, куда выходят эти вентиляционные шахты, и отправь туда своих людей.
– О'кей.
Боб смотрел, как двое бойцов О'Рурка подсадили его, пока тот не ухватился за что-то внутри шахты и не подтянулся. Оказавшись наверху, он принял шлем с камерой и фонариком, а также свой пистолет.
– Радиомолчание? – спросил один из бойцов.
– Если он там, он услышит меня за милю, – ответил О'Рурк. – Просто слушайте, а я постараюсь устроить вам хорошее шоу.
Они услышали грохот в шахте, и О'Рурк исчез. Один из его людей держал телефон, пока остальные собрались вокруг. Боб подошел и посмотрел на экран. От одного вида картинки у него началась клаустрофобия. В конусе света налобной камеры О'Рурка были видны лишь его руки и цилиндрические стены шахты, да время от времени дергающийся луч выхватывал пистолет, зажатый в руке. Пыхтение и кряхтение становились всё тяжелее, заглушая любые звуки, которые мог издать кто-то, поджидающий его. Время от времени О'Рурк останавливался, и все прислушивались. Но слышно было лишь ровное гудение.
– Впереди вентилятор, – прошептал О'Рурк.
Вскоре собравшиеся у телефона увидели то же самое: большой вентилятор в конце шахты, там, где она раздваивалась на Т-образном перекрестке влево и вправо.
– Он должен был выйти здесь, – сказал О'Рурк. – Шахты в другую сторону сужаются.
Командир спецназа несколько раз толкнул вентилятор, прежде чем тот откинулся наружу и повис на петлях. Он высунул голову. На экране Боб увидел пустынный двор с грузовиками и погрузочными платформами, закрытыми на ночь. Двое патрульных вбежали во двор с трещащими рациями и обнаженным оружием.
– А Гомес, должно быть, крепкий парень, – сказал О'Рурк, поворачивая голову вниз так, чтобы зрители увидели, что до асфальта было падать метров семь-восемь. – Либо он умеет правильно падать, либо он где-то там, волочит за собой сломанную ногу.
* * *
Я быстро шел по улицам даунтауна, между пустынными офисными коробками, мимо пустых переулков, где небезопасно после наступления темноты. Но мне не было страшно. Больше нет. Это им следовало бояться. Мой бешеный пульс говорил лишь о том, что я жив, что я чувствую, впервые за долгое время. Это было опасно, упоительно опасно. Единственное, что меня беспокоило, – я сделал всё немного более захватывающим, чем требовалось. Словно что-то во мне хотело дать им шанс остановить меня. Этого ли я хотел? Разумеется, нет. Я дал себе задание. Или нет? Действительно ли я был тем, кто дал мне это задание? Я знал лишь одно: оно должно быть выполнено. Я не смею поддаваться искушению покоя, возможности наконец уснуть в одной постели с тобой, моя любимая, обнять наших детей. Я также не мог позволить себе отвлечься на моральную тошноту и близорукость. Совокупность страданий всех невинных была бы неизмеримо больше, если бы я провалил задачу, чем страдания горстки случайных людей. Я должен был закалить себя. Осталось всего два дня.
Семья шла мне навстречу по тротуару. Разговаривая и смеясь, они казались счастливыми; может, они ходили в кино или ужинали в ресторане. Возможно, они думали, что с ними не может случиться ничего плохого, потому что они всё делали правильно: усердно работали, помогали обществу, поддерживали тех, кто несет ношу тяжелее их собственной.
– Hola, – крикнул я, проходя мимо.
Но на этот раз ответа не последовало, лишь взгляды с легким удивлением, словно они не могли понять, шутка это или нет.
Я сглотнул. Нужно сохранять концентрацию. Нельзя расслабляться. Даже малейшая ошибка может перевернуть всё вверх дном. Но потом – пусть всё хоть катится к чертям.
