Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 297 страниц)

– Растолкуй сначала, что не так? На тебе лица нет!

– Северяне… – проронила она всего одно слово.

Его сердце подскочило к горлу, пальцы похолодели. Джереми знал, что солдаты Союза [8]8
  Союз – федерация 24 северных штатов, противостоящих южным Конфедеративным штатам Америки.


[Закрыть] нередко бесчинствовали в поместьях тех, чьи родственники воевали на стороне конфедератов. Только отчего-то он не думал, что эта напасть коснётся и их семьи.

– Скорее! – Джереми хотел бежать к их дому, видневшемуся на пригорке. Издалека казалось, что величественное белое здание никак не пострадало.

Мамушка преградила путь.

– Не туда, мастер, только не туда! Наоборот, спрятаться надо! Нелюди эти всё разгромили… Да стойте же!

Джереми легко увернулся и взлетел по тропинке, не помня себя. Он бежал без остановки до самого крыльца и замер как вкопанный. Дверь, снесённая с петель, разбитые окна, истоптанные клумбы – ничего этого он не заметил. Два тела на земле. Только на них Джереми смотрел. Отцу размозжили голову, из-за чего лицо превратилось в месиво, а у матери кровавое пятно расплылось под ладонью, прижатой к груди.

– Нет… – беззвучно проговорил он.

Сколько прошло времени, прежде чем Мамушка нагнала его, Джереми сказать не мог. Она сбивчиво зашептала, подхватив его под локоть:

– Я ведь предупреждала, мастер Гарольд! Эти изверги ушли, да вдруг заслышат нас, вернутся… Не надо было вам сюда ходить, ох, не надо!

– Всё хорошо, Мамушка. Не плачь.

Собственный голос стал чужим, будто говорил кто-то другой, незнакомый самому Джереми. Он крепче сжал письмо брата, которое до сих пор так и оставалось в руке. С лица пропали все эмоции.

– Я всё решу. Будь спокойна: я выпущу кишки тем, кто сделал это.

То, как хладнокровно он произнёс угрозу, заставило Мамушку оторопеть.

– Да вы не в себе, мастер Гарольд! Ох, горе… Горе…

Щёки Бейкера стали белее снега, дорожки слёз поблёскивали в слабом свете факелов. Джереми не проронил ни слова, когда хранитель отпустил его руку и кивком головы показал, что он свободен. Джейн хватала воздух ртом: чужая боль разрывала сердце. «Ещё трое человек впереди… Выдержу ли?» – пронеслась предательская мысль, однако выбора не осталось: Ральф уже шагнул к старцу, занимая место Джереми.

Это было первое поселение секотан, увиденное колонистами. Первое, куда их позвали туземцы. Капитан Лейн не сомневался в том, что увидит перед собой людей, недостойных снисхождения. Картина, представшая его взору, подтвердила мрачное предположение. Здешние жители не носили одежду: то, что они нацепили на себя, скорее походило на ветхие тряпки – у бродяг в Лондоне и то были лохмотья получше. Кроме того, индейцы разукрасили кожу в яркие, кричащие цвета, от которых почти сразу начало рябить в глазах. Будь на то его воля, Ральф ни за что не снизошёл бы до этих варваров. Однако он выполнял приказ губернатора Стивенсона, а тот поручил наладить с местными племенами контакт, поэтому Лейн старался вести себя сдержанно и дипломатично. Получалось с трудом. Индейцы издавали резкие отрывистые звуки, косились на чужеземцев, склонив головы набок, показывали то на солнце, то на деревья, подавали непонятные знаки, подражали то ли зверям, то ли птицам, странно взмахивая руками. Их повадки ничем не напоминали поведение нормального человека. Всё это выводило из себя.

«О чём с ними можно договориться? – недоумевал Ральф. Правда, он знал, что на этой земле уже побывал один исследователь, сэр Рэли, и даже привёз в Лондон пару краснокожих дикарей. – Их каким-то чудом обучили английскому… Неужели получится и с этими?»

Он исподлобья взглянул на рослого индейца, чей подбородок был покрыт красным орнаментом. Исходя из того, что Лейн успел здесь увидеть, он сделал вывод, что перед ним стоял вождь племени. Не раздумывая долго, Ральф, указав на себя, назвал своё имя. В ответ индеец настороженно, но беззлобно откликнулся:

– Мантео.

«Что ж, начало положено», – без удовольствия констатировал Лейн.

Возможно, визит сэра Рэли сыграл им на руку: поскольку секотан уже встречали чужаков со светлой кожей, они отнеслись к новой делегации скорее дружелюбно. Тем не менее Ральфа преследовало неприятное чувство, что для местного племени они, англичане, такая же диковинка, как для них – индейцы. Колонистов разглядывали, не таясь, тыкали в них пальцами, переговаривались, не понижая голоса.

«Эти не поймут дипломатию… Только язык силы», – мрачно предрёк он. Несмотря на такой прогноз, Ральф постарался изложить секотан всё, что поручил губернатор. Речь шла о том, что сюда прибыли люди из другой части света, о том, что уже заложен форт – оплот новых хозяев этой земли, и о том, что они намерены прочно обосноваться здесь и привести этот край к процветанию. После Ральфа слово взял Сайлас, который показал индейцам кое-какие из драгоценностей, привезённых на борту корабля. «Губернатор рассчитывает, что индейцы купятся на это… Пойдут к нам в услужение, чтобы заполучить себе украшения, каких прежде не видели. А я надеюсь, что мы добудем здесь сокровища, многократно превосходящие наши», – хмыкнул Ральф.

Кто-то бесцеремонно дёрнул его за рукав дублета. Опустив взгляд, он увидел индейскую девочку, смуглую, щуплую, босую и отчего-то сиявшую, как начищенный медяк.

– Что ты хочешь?

Она указала на его волосы.

– Не понимаю, – нахмурился Ральф.

Она встала на цыпочки и легонько дёрнула его за прядь, а затем ткнула пальцем в сторону солнца.

– Ты имеешь в виду цвет моих волос? – гадал он. – То, что они светлые?

Так как перевести его слова девочка не умела, она лишь весело рассмеялась. Её восторг был таким искренним, что Ральф невольно улыбнулся ей в ответ. Маленькая индианка протянула ему раскрытую ладонь. На ней лежала небольшая ракушка.

– Зачем это? – уже без всякой надежды понять происходящее спросил Ральф.

Девочка продолжала держать руку и улыбаться. Пожав плечами, Лейн взял ракушку.

– Это для меня?

Но индианка не ответила, упорхнув.

«Да… Пока всё, чего мы добились, – побрякушка в подарок, хотя эта девчушка забавна. Надо будет подарить ей что-то взамен». – С этими мыслями он убрал ракушку в сумку.

Не прошло и недели, как худшие предположения Ральфа оправдались: с индейцами оказалось невозможно наладить отношения. Они приносили переселенцам еду, улыбались, болтали что-то на своём языке… «Только подлую низменную натуру не спрятать!» – чертыхнулся он. Когда дом губернатора обокрали, вынеся в числе прочего серебряную чашу – дар от самой королевы, сэр Стивенсон сам признал, что его политика не сработала, и отдал приказ уничтожить деревню секотан, спалив всё подчистую. Такие приказы выполнять было куда проще, чем строить из себя переговорщиков. По крайней мере, Ральф так думал, бросая отряд в атаку и возглавляя её. Его люди сеяли панику среди дикарей, поджигая их дома. Индейцы бежали, кричали, задыхались в дыму. Огонь внушал им страх, выстрелы мушкетов – животный ужас. Поднятые среди ночи, не ожидавшие нападения, они бестолково метались в попытке спастись. Заметив чей-то силуэт, скользнувший в сторону леса, Ральф выстрелил снова. Промахов он не ведал: жертва рухнула как подкошенная. Подойдя, Ральф равнодушно наклонился и замер.

«Это та самая девочка…»

Лейн видел смерть сотни раз и нередко сам нёс её. Почему сердце дрогнуло именно сейчас, при виде маленькой индианки, которая встретилась ему до этого рокового дня лишь однажды, он не знал. Ральф смотрел на неё, не в силах отвернуться, как будто уже догадывался, что это лицо врежется в память. «Подарить что-то взамен… Не о таком подарке шла речь. Прости». Ракушка до сих пор валялась в сумке, хоть Ральф о ней уже и думать забыл. Теперь эта мысль резанула как остриё шпаги. Времени на пустые сожаления у Лейна не было, поэтому, подавив непрошеный приступ сострадания, он двинулся дальше.

Джейн глубоко вдохнула, силясь привести себя в чувство и напомнить себе, что перед ней лишь осколок прошлого. Поскольку оно касалось и её тоже, наблюдать отстранённо оказалось совсем непросто. «Первая бойня… Именно после неё всё пошло не так. – Она с горечью проводила взглядом Лейна, который с каменным лицом отошёл, уступая место Маргарет. – А само воспоминание… В тот момент Ральф вряд ли расценил бы его как худшее в жизни. Таким оно стало для него только сейчас, спустя время, когда он посмотрел на свои деяния под другим углом».

Слабость накрыла волной, и Джейн пошатнулась, едва не разорвав касание.

– Стой прямо, Джейн Хантер, и не шевелись, – напомнил хранитель. – Нельзя прекращать поток воспоминаний.

Он крепче стиснул её ладонь. Джейн становилось хуже, точно кто-то невидимый высасывал её силы. «Держись… Ты должна пройти испытание», – подбодрила она себя и свободной ладонью нащупала прикреплённую к поясу шаманскую связку. Тонкий шнурок одного из амулетов врезался в кожу. Мелочь, и всё же это придало уверенности. Испытание продолжилось.

В беседку, стоявшую перед дорого отделанным особняком, проникали полуденные лучи солнца. Из сада доносилось мелодичное пение птиц. Немолодая леди, ухоженная, одетая в строгое тёмно-зелёное платье, читала книгу. К ней, запыхавшись, подбежала Маргарет.

– Ты хотела меня видеть, мама.

Женщина сердито поджала губы.

– И ты опоздала на пятнадцать минут.

– Я же твоя дочь, можно хотя бы мне не назначать встречи по расписанию? – с иронией поинтересовалась Маргарет.

– Сколько раз я тебе твердила: не закатывай глаза, это совершенно недопустимая гримаса!

– Если ты опять собираешься обсуждать мои манеры, то…

Миссис Эймс, отложив книгу, негодующе всплеснула руками:

– Разумеется, собираюсь, до тех пор пока хоть что-то из моих наставлений не отложится в твоей бестолковой голове!

Нервно сцепив пальцы, Маргарет сделала нарочито глубокий вдох, давая себе время унять раздражение, которое неизменно закипало всякий раз при беседах с матерью. «Опять не угодила, ну, конечно. Просто потерпи, не начинай спорить, кивай, извиняйся, обещай исправиться», – уговаривала себя она. Намерение Маргарет выдержать бессмысленные нападки с достоинством, не скатившись до перепалок, рассыпалось в прах почти сразу, стоило матери продолжить.

– Главное, что нам нужно обсудить, – предстоящий визит мистера Беллами, – заявила миссис Эймс, поправляя прядь волос такого же рыжего оттенка, что и у дочери. – Ему уже стало известно, что ты окончила обучение в академии, но, к счастью, он воспринял это как любопытную причуду. Она даже придала тебе определённый шарм в его глазах.

– Шарм в его глазах?! – рассерженно повторила Маргарет. – Мама, я добивалась возможности обучаться там уж точно не ради того, чтобы показаться интересной тем напыщенным индюкам, за которых ты упорно меня сватаешь!

Миссис Эймс, видя возмущение дочери, поднялась со скамьи и сделала пару шагов к Маргарет.

– Я уже оставила попытки переубедить тебя, не препятствовала твоей учёбе, хотя это блажь и глупость! Теперь прислушайся ко мне хоть раз в жизни! – Из её взгляда исчезло недовольство и промелькнуло другое, едва уловимое выражение. – Нельзя рассчитывать на то, что знания и упрямство удержат тебя на плаву. Ты постоянно пытаешься в одиночку решать все проблемы, гордишься своим пробивным характером, но…

– Мама, перестань. Ты сама долгие годы справляешься одна и что-то не спешишь выходить замуж во второй раз.

Рот миссис Эймс скривился.

– Не смей судить о том, в чём ничего не смыслишь. Тебе необходим надёжный мужчина с хорошим именем и идеальной репутацией, который обеспечит тебя, защитит…

Маргарет уже не слушала. Эти нотации мать читала регулярно, так что каждое слово въелось в подкорку и воспринималось как бессмысленный фоновый шум. «Нужно будет придумать, под каким предлогом улизнуть из особняка, чтобы не попасться на глаза этому мистеру Беллами. А в «Бостонском глобусе» [9]9
  «Бостонский глобус» – ежедневная газета, основанная в 1872 году в Бостоне (Массачусетс).


[Закрыть] уже ждут мою статью, до чего же всё не вовремя…» – Раздражённо сжав виски, она покосилась на мать. Та продолжала свою речь.

– В силу юного возраста ты просто не способна сейчас осознать, насколько важна крепкая опора…

Маргарет примирительно улыбнулась.

– Вообще-то, у меня есть ты.

«Мама из тех людей, кто легко обидит сам, зато ни за что не даст в обиду другому», – подумала она. Миссис Эймс осеклась, отводя взгляд.

– Я не вечна, Мэгги.

В тот день Маргарет отмахнулась от этих слов. Люди смертны – непреложная истина, с которой не имело смысла спорить, хотя мама как раз казалась человеком, который будет всегда. Сколько Маргарет себя помнила, миссис Эймс не менялась: строгая дама, стремящаяся к совершенству во всём так, как она его понимала, требовательная и к себе, и к окружающим. Её удушающая забота и попытки слепить из дочери истинную леди стали для Маргарет одной из главных причин покинуть родное гнездо. Она путешествовала из города в город, несказанно радуясь возможности вырваться из-под материнской опеки. Миссис Эймс предсказуемо восприняла это как побег, как предательство и заваливала дочь гневными письмами, всякий раз благодаря своим связям узнавая, где та остановилась. Маргарет старалась нигде подолгу не задерживаться. Поначалу она ещё отвечала на послания, полные упрёков, угроз и приказов вернуться, но в какой-то момент призналась себе, что больше не в силах читать это. Невскрытые конверты постепенно пополняли её дорожную сумку, пока однажды вместо очередного письма Маргарет не получила извещение о скоропостижной кончине матери.

Она приехала так быстро, как только смогла, но не успела на похороны и сейчас стояла у опустевшей беседки. На скамье по-прежнему лежала книга. Можно было представить себе, что мама всего лишь отлучилась ненадолго, вот-вот снова займёт своё излюбленное место и примется за чтение. Между страницами обнаружилась записка. Каллиграфический почерк, до боли знакомый, принадлежал миссис Эймс. Маргарет, сдерживая подступившие слёзы, пробежалась взглядом по строкам.

«Видимо, я так и не увижу тебя перед смертью. Я хотела отправить за тобой нашего поверенного, но не смогла переступить через гордость. Раз известие о моей болезни не стало для тебя поводом навестить меня, есть ли смысл настаивать на встрече? Я надеялась хотя бы на письменный ответ… Нет, Мэгги, я вру: я хотела увидеть тебя, так хотела ещё хоть раз увидеть тебя…»

– Боже… Мама, клянусь, я не знала! – надрывно прошептала Маргарет. Слёзы безостановочно лились по щекам. – Я… не читала твои последние письма. Если бы только я…

Никакие сожаления не могли вернуть ей мать. Маргарет оставалось лишь оплакивать единственного близкого человека, который у неё был, близкого, несмотря на все разногласия. Она лишь теперь осознала это. Близкого, но безвозвратно утерянного. «Если бы не мой нрав, я бы продолжала терпеливо читать и не пропустила важную весть. Если бы не её нрав, она бы послала за мной. Две глупые упрямицы…» – Маргарет опустилась на скамью и уронила лицо в ладони.

Это воспоминание резало больнее ножа. Джейн едва держалась на ногах. Сама Маргарет, бледная как смерть, поспешила отступить, как только хранитель позволил. Её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Оллгуд, с ужасом наблюдавший со стороны за тем, как каждый по очереди сталкивался с кошмарами прошлого, шагнул к Маргарет в надежде хоть немного утешить её.

– Испытание не должно прерываться, – позвал его старец. – Дай руку.

Ледяной ветер пробирался под воротник пальто, мелкий снег колол лицо. Уильям, лет на десять моложе нынешнего, передёрнул плечами, стряхивая холод. Зимы в Англии бывали затяжными и промозглыми, но всё же не настолько суровыми, как в Америке. Поскольку жаловаться на погодные условия он счёл ниже своего достоинства, то лишь стиснул зубы покрепче. Это не укрылось от Элинор.

– Совсем продрогли, мистер Оллгуд?

В отличие от него, жена совсем не выглядела как человек, которому стужа в тягость. Щёки Элинор раскраснелись, голубые глаза задорно блестели.

– Ничего подобного, миссис Оллгуд, – заверил он, не желая, чтобы она волновалась за него.

– Безбожно врёте и даже не устыдились! – легко раскусила его Элинор.

Игнорируя тот факт, что пальцы свело от холода, Уильям изящным движением поправил цилиндр и перевёл тему.

– Такая задержка возмутительна. Поезд уже более тридцати минут назад должен был приехать на станцию! – …тогда пассажирам не пришлось бы мёрзнуть, мысленно закончил он, а вслух добавил: – Давайте хотя бы укроемся под настилом.

– От ветра он всё равно не спасёт, – пожала плечами супруга.

– Здесь вы правы, – Оллгуд недовольно покачал головой: – Кому пришло в голову сконструировать станцию без здания? Люди могли бы ожидать поезда внутри, а не снаружи!

Элинор ласково коснулась его запястья.

– Я уверена, что на вашей железной дороге таких оплошностей никто не допустит.

От теплоты в её взгляде Уильям сразу почувствовал себя лучше, как будто кто-то предложил ему кружку горячего чая и напиток согрел изнутри. Элинор Оллгуд не уставала поражать его. В Англии Уильям снискал блестящую репутацию: уже к тридцати годам стал известным инженером-конструктором, которому доверяли самые сложные участки железнодорожных путей. Он заработал внушительное состояние, его карьера была на пике. Не имелось ни малейшей нужды оставлять привычную жизнь и переезжать на другой континент. Вот только Уильяму приелись те задачи, которые перед ним вставали, – ему хотелось бросить вызов самому себе и своим умениям, покорить расстояния намного большие и проложить пути там, где никто другой не рискнул бы. В его окружении решение уехать в Америку восприняли как вздорное чудачество, и лишь супруга поддержала безоговорочно. Ему оставалось спрашивать себя: «Откуда она черпает непоколебимую веру во всё, что я делаю?»

Из размышлений Уильяма вырвал ком снега, попавший прямиком в плечо.

– Не зевайте, мистер Оллгуд! – задорно рассмеялась Элинор.

Его брови поползли вверх.

– Прошу прощения… Мы играем в снежки?

– А почему нет? Отличный способ согреться.

Затея показалась Уильяму сущим ребячеством, но он не устоял перед озорной улыбкой жены. Зачерпнув горсть снега, Уильям нерешительно метнул его в сторону Элинор, которая ловко увернулась.

– Ну нет, вы даже не старались!

Её прервал гудок паровоза.

– О, наконец-то! – радостно выдохнула Элинор, подходя ближе к краю перрона.

Уильям же испытывал двоякие чувства. Разумеется, он порадовался тому, что поезд всё-таки добрался до станции, несмотря на неприемлемое опоздание, но разлучаться с женой Оллгуду не хотелось. Он бы предпочёл не провожать её, а сесть в вагон вместе с ней. Увы, дела не позволяли Уильяму отлучиться и присоединиться к Элинор в поездке в Буффало, где проживала её дальняя родственница.

– Только не печальтесь, прошу! – она нежно коснулась его локтя. – Вы ведь приедете к нам всего через несколько дней, на Рождество.

– Да, обязательно…

И всё же тоска и тревога не развеялись. Уильям мрачно оглядел затормозивший у станции состав. «Я бы не стал пользоваться услугами компании, которая настолько халатно относится к расписанию поездов! – нахмурился он. – Да и конструкция вагонов вызывает некоторые сомнения…»

Легко угадав его мысли по выражению лица, Элинор тихо вздохнула, смахивая с мухты налипшие снежинки.

– Не будьте таким требовательным, мистер Оллгуд. Не все строители способны проложить идеальную железную дорогу.

– Ну разумеется, ведь они не являются мной.

Он не хвалился, а озвучивал аксиому. На губах Элинор появилась мягкая усмешка.

– Всё так. Поскольку этот путь уже существовал, когда мы переехали, придётся довольствоваться тем, что есть… – Она невесомо поцеловала его на прощание. – А впредь обязуюсь выбирать лишь поезда, сконструированные вами.

Ей не удалось сдержать обещание. Так как поезд выбился из графика, машинист разогнал состав до предельной скорости, пытаясь исправить положение, и это решение оказалось роковым. О крушении Уильям узнал из газет, окрестивших чудовищную катастрофу «Ангольским ужасом» [10]10
  Ангола – небольшое поселение в штате Нью-Йорк. Крушение поезда в Анголе произошло 18 декабря 1867 года.


[Закрыть] . Журналисты назвали трагедию одной из самых страшных за последние десятилетия, описывая случившееся в деталях. Как выяснилось, ось одного из вагонов была слегка погнута, и, когда поезд на полном ходу пересекал мост над ущельем, колёса, не выдержав нагрузки, соскочили с рельсов. Несколько вагонов, отцепившись, рухнули в пропасть, а оставшиеся загорелись после попытки экстренного торможения. Пассажиры первых разбились насмерть, вторых – сгорели заживо. Безопасность на этом участке дороги не была обеспечена должным образом, поэтому жертв оказалось слишком много. Почти никто не успел выбраться из вагонов, ставших смертельной ловушкой.

Газеты пестрели иллюстрациями, изображавшими аварию во всех подробностях. Уильяму же не нужны были рисунки, чтобы представить кошмарную картину. Она сама вставала перед глазами, пока Оллгуд, добравшись до места катастрофы, бродил среди других таких же несчастных, пытавшихся опознать своих близких. Люди искали снова и снова, а предсмертные крики родных раздавались в ушах, словно всё происходило прямо сейчас.

– Элинор!

На миг Уильяму почудилось, что он слышит в ответ горький зов жены.

– Уильям…

Но среди обломков лежали лишь обугленные останки, припорошенные снегом. Распознать, где чьё тело, не имелось никакой возможности. На похоронах Элинор гроб был пуст.

По всему телу разлилась слабость, словно кто-то выкачал весь воздух. Даже на то, чтобы разомкнуть глаза, Джейн потребовалась вечность. Всё же, сделав это, она увидела размытое золотое свечение, постепенно сходившее на нет.

Джейн моргнула.

Очертания артефакта стали более чёткими. Раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба, она сделала вдох и заметила, что хранитель больше не держит её руку. Джейн прижала к себе дрожащую ладонь. «Всё прошло тяжелее, чем я ожидала», – дрожа с головы до ног, подумала она.

Необходимость поддерживать связь с Золотым Змеем, путешествуя по чужим воспоминаниям, забрала много сил, но куда сильнее истощило другое. «Каждый носит в себе боль пережитого… – содрогнулась Джейн. Воспоминания спутников не отпускали её. – Одно дело – просто осознавать это, и совсем другое – погрузиться в самые чёрные мгновения…»

Её словно выпотрошили и наполнили вновь чужим горем и отчаянием. Джейн оказалась не готова к тому, насколько реалистичным будет это путешествие по прошлому, и не находила в себе мужества взглянуть на своих спутников. Зал наполнил спокойный голос хранителя.

– Теперь ответь мне, Джейн Хантер. Всё, что ты увидела… О чём это?

«Я ещё не пришла в себя, а он уже требует ответа». – Стиснув зубы, Джейн постаралась сосредоточиться.

– По-моему… Это о жизни, – наконец произнесла она.

– Интересный вывод после того, как увидела череду смертей, – сказал старец. – Столько надежд и веры, а конец один и тот же.

Ей почудилось, что он продолжает её испытывать. Странным образом это придало уверенности, и Джейн отрицательно качнула головой.

– Да, можно сказать, что всё свелось к смертям, что судьбы разные, а исход одинаковый, и, пока мы живём, обречены терять близких… – Слёзы градом полились по щекам, но Джейн не стыдилась их. Её душа сейчас вмещала боль всех, с кем она разделила путь. Оставалось лишь надеяться, что им станет хоть чуть-чуть легче, поскольку Джейн забрала частичку горя себе. – Я прошла долгую дорогу с этими людьми; о чьём-то прошлом знала больше, о чьём-то – меньше; понимала, что у всех за плечами свои утраты и свои раны. И что же? Каждый нашёл в себе силы не останавливаться, каждый искал для себя новый смысл. Жизнь и смерть всегда идут рука об руку, но, пока твоё собственное сердце не перестало биться, правда будет за жизнью.

Хранитель вдумчиво выслушал её слова и мягко улыбнулся.

– Так вот какова твоя суть, Джейн Хантер… Что ж, теперь мне ведомо, какой ответ дать тебе взамен.

От волнения она задержала дыхание, ожидая, что вот-вот свершится то, ради чего затевалось перемещение во времени. Судорожное всхлипывание заставило её отвлечься. Это Маргарет, сама не своя после встречи с прошлым, безуспешно пыталась не расплакаться в полный голос. «Ей нужна поддержка!» – слёзы мисс Эймс не оставили Джейн равнодушной. Подойдя, она бережно взяла её под локоть.

– Маргарет…

Та даже не расслышала, погружённая в воспоминания.

– Послушайте меня, Маргарет… Мэгги.

Вздрогнув, журналистка подняла глаза.

– Я знаю, что вы вините себя и, может, даже не напрасно, – негромко начала Джейн. – Мы все порой принимаем решения, за которые потом себя ненавидим. И всё же… Думаю, миссис Эймс гордилась бы вами, даже если не сумела правильно выразить это. Она просто боялась за вас и хотела оградить от любых напастей, а с течением времени обязательно убедилась бы, что вы способны горы свернуть.

– Я никогда не узнаю, случилось бы так на самом деле… – Маргарет качнула головой.

– Именно так и случилось бы, никаких сомнений, – твёрдо сказала Джейн.

Маргарет порывисто обняла её, цепляясь за плечи как за единственную опору, всхлипнула снова, а затем резко отстранилась и размашистым жестом утёрла слёзы.

– Спасибо, Джейн.

– Не за что. Потерпите ещё чуть-чуть. Скоро мы выясним нужные сведения и сможем выдохнуть.

Она обвела взглядом остальных. Ральф, Джереми и Куана, несмотря на затаённую боль в глазах, старались держаться бесстрастно, пытаясь убедить самих себя, что испытание не пошатнуло их душевное равновесие. Каждый из них нашёл в себе силы посмотреть на девушку в ответ. Только Уильям смотрел сквозь неё. Ни скорби, ни отчаяния, ни ужаса его лицо не выражало, но абсолютно отсутствующий вид напугал даже сильнее. «Он как будто остался там, в том самом дне, когда пришлось искать останки жены», – с горечью подумала Джейн.

– Мистер Оллгуд… Слышите меня?

Вместо ответа Уильям развернулся и побрёл прочь. Он походил на человека, который перемещается во сне, не отдавая себе отчёта в своих действиях.

– Мистер Оллгуд, подождите! – предсказуемо, её оклик его не остановил.

Тогда Джейн снялась с места, быстро прибавляя шаг, нагнала Оллгуда и встала перед ним, мягко, но непреклонно преграждая путь.

– Я не могу представить, каково вам сейчас… Пожалуйста, не уходите.

Он снова скользнул по ней совершенно пустым взглядом, проронив:

– Разве моё присутствие здесь необходимо?

Отозвался хранитель:

– Да. Все, кого Джейн Хантер привела за собой, должны сейчас присутствовать здесь.

– Что ж… – бесцветно откликнулся Уильям. Он не делал новых попыток уйти, равно как не спешил и возвращаться.

– Я прошу остаться не потому, что так положено, предначертано или что-то ещё. – Джейн деликатно взяла его под локоть. – Просто мне кажется, что вам сейчас не стоит находиться в одиночестве. Побудьте с нами, хорошо?

Оллгуд безразлично пожал плечами и устало сомкнул веки. Морщины обозначились резче, под глазами залегли тёмные тени, черты лица заострились. Безжизненный голос Уильяма удручал Джейн, но она чувствовала, что сейчас до него не достучаться. Пришлось понадеяться, что постепенно Оллгуд придёт в себя. Джейн подвела его к Маргарет, уже взявшей себя в руки, и взглядом попросила её присмотреть за Уильямом. Тем временем хранитель провозгласил:

– Все в сборе. Мы можем начинать.

* * *

Питер неотрывно следил за каждым движением Норрингтона, не шевелясь при этом сам.

– Бросьте, мистер Ривз, расслабьтесь, – протянул тот. – Вы ведь прекрасно умеете оценивать, по зубам ли вам противник или нет.

– Пока ещё не встречал такого, чтобы был не по зубам, – отчеканил маршал.

Уолтер зычно рассмеялся. В его глазах заплясали весёлые искорки.

– Вы молодец, делаете, что должно, – одобрительно кивнул он. – Не отступаете ни перед какими препятствиями. Получили власть в колонии, но трудитесь в поле как обычный житель. Заботитесь о тех, кто вас окружает, и особенно о той, кто стала вам как родная дочь. Хотя сейчас эта очаровательная леди и не рядом…

Маршал напрягся сильнее. Про себя он молился всем богам, прося, чтобы Джейн вернулась целой и невредимой. Что сейчас с ней, он не знал, и это неведение изматывало. Видя его реакцию, Уолтер улыбнулся, насыщаясь эмоциями.

– О, я могу рассказать о нашей мисс Хантер, чтобы вы не переживали, – с притворным состраданием проговорил он. – Сейчас она проходит испытание: наблюдает за самыми страшными сценами из прошлого своих спутников. Думаю, нам обоим хорошо известно, что бы она увидела, если бы вы её тоже сопровождали. Верно?

Лицо Ривза окаменело.

– Не пытайтесь меня заболтать.

– Каюсь, есть за мной такой недостаток. – Улыбка Норрингтона стала тоньше. – Отнеситесь со снисхождением, прошу.

Он сделал шаг навстречу.

– Увы, мистер Ривз, ваши дети растут не такими, какими вам хотелось бы. Вот и мисс Хантер поступила опрометчиво, предупредив вас, что я здесь. Чего она этим добилась? Вы всё равно не сможете мне ничего противопоставить, зато жертвы будут неизбежны…

Неожиданно Питер усмехнулся.

– Мы имеем дело с вами, мистер Норрингтон. Жертвы в любом случае неизбежны…