Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

– Я же говорил, рана ерундовая, – улыбнулся Калеб. Некромант даже не думал скрывать удовольствия, которое доставляла ему забота Мадлен. Наслаждаясь лёгкими прикосновениями её рук, Калеб прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза. Но его спокойствие длилось недолго. Удивлённый голос Мадлен заставил его распахнуть глаза.

– Что это такое?! – забравшись рукой в мешочек некроманта, девушка вытащила оттуда прядь тёмных девичьих волос.

– Это… просто локон для одного ритуала, пожалуйста, положи его обратно, – заметно нервничая, попросил Калеб.

Его волнение не понравилось Мадлен. Всматриваясь в пучок волос, лежавших на её ладони, девушка отказывалась верить в то, что подсказывало ей внутреннее чутьё. Видя, что Мадлен не спешит расставаться с находкой, Калеб протянул руку, чтобы забрать локон, но в этот момент тело девушки вздрогнуло. Голова запрокинулась, и её накрыло видение. Перед внутренним взором Мадлен предстал её собственный деревенский дом в Жарден Флюрьи. Положив голову на стол, девушка спала, выпустив из рук старинный трактат. В это время, тихо скрипнув, распахнулось одно из окон. Мелькнула чья-то тень. Бесшумно касаясь пола, в дом запрыгнул человек в маске врачевателя чумы. Осмотревшись, Калеб медленно приблизился к спящей девушке и стянул с себя маску. В его руке блеснул нож. Одним ловким движением юноша быстро срезал с головы девушки прядь тёмных волос. Видение начало меняться. Из деревенского дома Мадлен перенеслась в холодный заброшенный амбар где-то на краю Парижа. На полу, раскинув в стороны руки, лежало мёртвое тело Жозефины Ранье. Склонившись над покойницей, рядом сидел озадаченный Калеб. Сняв с себя причудливый амулет, некромант надел его на шею умершей. Прозвучали слова неизвестного мёртвого языка, и Жозефина распахнула глаза. Встав на ноги, Калеб пошевелил рукой. Подчинившись его движениям, покойница поднялась, замерев перед некромантом. Калеб запустил руку в мешочек на поясе и, вытащив оттуда прядь тёмных волос, вложил их в ладонь Жозефины.

– Найди ту, кому они принадлежат, – прошептал некромант, – и оставайся подле неё, пока я не появлюсь.

Ночная прохлада привела Мадлен в себя. Сделав глубокий вдох, девушка вернулась в реальность и первым, что она увидела, было потерянное виноватое лицо Калеба. Придерживая Мадлен за плечи, он стоял напротив неё, заглядывая в глаза.

– Мадлен… – тихо прошептал он, но, не давая некроманту договорить, девушка отпрянула назад.

– Ты обманул меня? – борясь с накатывающей паникой, обречённо спросила Мадлен, уже зная ответ. – Это мои волосы, ты срезал их с меня в ту ночь, когда пробрался в мой дом. Зачем ты сделал это? Зачем дал их Жозефине?!

На секунду опустив взгляд в землю, Калеб поник головой.

– Я должен был сказать раньше, но боялся, что испугаю тебя и упущу, – с горечью произнёс некромант. – Услышав в Жарден Флюрьи слухи о местной ведьме-провидице, я хотел обратиться к тебе за помощью. Но, опасаясь, что ты откажешься, решил подстраховаться и срезал локон твоих волос, чтобы, если придётся, вновь отыскать тебя. Когда ты внезапно покинула деревню, я шёл по твоему следу, который привёл меня к Лувру. Просто так проникнуть во дворец и заговорить с тобой я не мог и решил пойти на небольшую хитрость. Я следил за тобой глазами Жозефины и заманил в ту оранжерею, чтобы наконец познакомиться с тобой.

– Нет, я не верю, не верю, – едва не плача, шептала Мадлен. Озираясь по сторонам, она не знала, куда бежать.

– Мадлен, прошу, прости меня, – виновато умолял некромант, медленно приближаясь к девушке.

Испуганно выставив вперёд руку, Мадлен отчаянно крикнула.

– Не подходи! Остановись!

Подчинившись, Калеб замер на месте.

– Ты врал мне всё это время. А я верила тебе! – Мадлен запустила руки в волосы, с силой сдавливая пульсирующие виски. – Как ты мог? Как ты мог?!

– Мадлен, позволь мне объясниться. Это не снимет с меня вины перед тобой, но, быть может, ты поймёшь, что у меня были причины, что заставили так поступить.

– Не хочу ничего слышать! И знать ничего не хочу! – на глазах фрейлины выступили слёзы. Её душило отчаяние. Мадлен ощущала невероятную боль, возникшую не столько из-за нелепой лжи Калеба, сколько от понимания того, что на её глазах рассыпался придуманный ей образ человека, не способного на обман и предательство. «А вот и первый нож, что пронзил мою спину», – подумала Мадлен, вспоминая недавние слова Эсмы.

Развернувшись, Мадлен, не разбирая дороги, побрела прочь.

– Не уходи, – взмолился Калеб. – Я не могу оставить тебя здесь одну. Позволь хотя бы сопроводить тебя обратно в Блуа.

– Я доберусь сама – найму кучера в Грювеле, но с тобой этот путь не продолжу, – голосом, не приемлющим возражение, бросила Мадлен.

Больше не оборачиваясь, девушка направилась в сторону ближайшего города. Разрываемый болью и чувством вины, что на части рвало душу, некромант тайно последовал за ней. Он не приближался к девушке. Не позволял ей увидеть себя. Но всю дорогу до Блуа Мадлен сопровождал внимательный беспокойный взгляд Калеба.

Спустя сутки мадемуазель Бланкар добралась до королевского замка. Селеста и Фабьен ещё не прибыли. В ночных сумерках, взойдя на крыльцо замка Блуа, девушка услышала язвительный смех. Из темноты навстречу ей выступил Шико.

– С возвращением, мадемуазель. Как прошла ваша поездка в Грювель? Отыскали портного? – ехидно поинтересовался шут.

– Вы следили за мной, месье? Отчего моя скромная фигура не даёт вам покоя? – устало спросила Мадлен.

– Я вижу, я знаю, как Вы, придворные пауки, плетёте вокруг короля свои хитрые паутины, желая поймать удачу. А мне нравится быть стрижом, что склёвывает пауков, срывая их планы.

– Вы верны своему королю?

– Я честен с ним, – усмехнулся шут.

– Вы никогда не думали над тем, что можете однажды уничтожить паутину, защищающую короля?

– Защита – это знание. И я открываю Генриху глаза на все тайны, что скрывает его свита, его охрана и даже его королева. Таков мой долг.

– Но при чём здесь я? – вновь спросила Мадлен.

– Я не вижу вашей конечной цели, мадемуазель Бланкар. В этом замке каждый хочет получить что-то определённое: знатного мужа, высокий пост. Зная конечную цель человека, легко понять, на что он способен, – усмехнулся шут. – Но разгадать ваши загадки оказалось сложнее, чем я предполагал. Не могу понять, какова ваша цель, чего вы жаждете больше всего… А значит, вы для меня пока самый непредсказуемый человек при дворе. Нехорошо.

«Сказать шуту о том, что я мечтаю навсегда избавить свою жизнь и Францию от взгляда кровавого бога, пожалуй, не лучшая идея, – подумала Мадлен. – Так же, как и слова о том, что я хочу разобраться в силах, что с рождения скрыты во мне, и найти им достойное применение». Устав от бессмысленного разговора, девушка подошла ко входу в замок, больше не желая говорить с надоедливым шутом.

– Уже поняли, кто отдал мне письмо вашего деда? – зная, что этот вопрос заставит девушку нервничать, спросил Шико.

Замерев у двери, Мадлен дёрнула плечами.

– Значит, нет? Так я и думал, – усмехнулся шут. – А меж тем этот человек знает о вас куда больше, чем вы думаете. И может при желании легко испортить и Вашу репутацию, и Вашу жизнь. Берегитесь, Мадлен. Обида часто подталкивает нас к краю. А Ваш недоброжелатель тонет в ней с головой.

Оставив шута позади, девушка направилась в свои покои. Но его последние слова теперь не давали ей покоя. «Кто-то в этом замке так сильно обижен на меня, что готов пойти на любую подлость. Но кто же это? Кто?» Добравшись наконец до своей комнаты, Мадлен позволила себе выдохнуть. Путешествие в Грювель принесло ей слишком много разочарований. Велев служанке подать воды, девушка смыла с себя дорожную пыль. Облачившись в новое ночное платье, Мадлен забралась в постель. Перед глазами всё ещё мелькали картинки недавнего прошлого: оккультист, нападающий на Эсму, виноватое лицо Калеба. В голове наперебой звучали чужие голоса. «Скоро в твою спину предатели воткнут три острых ножа», – предупреждала Эсма. «Не уходи», – умолял Калеб. «Берегитесь, Мадлен», – смеялся королевский шут. Пытаясь избавиться от сонма голосов, Мадлен достала из-под подушки дневник Нострадамуса.

– Прошу, покажи мне что-нибудь. Пусть меня тревожит прошлое, а не настоящее, – попросила Мадлен.

На миг её тело пронзила знакомая дрожь. Но видение не пришло. Будто сопротивляясь, дневник пытался уберечь тайны, которые отчего-то не хотел выдавать. Но Мадлен не отчаивалась. Крепче сжимая в руках старую книжицу, девушка ждала. И в конце концов её настойчивость была вознаграждена. Комната фрейлины растворилась в пелене времени, и перед глазами возник крохотный деревянный домик, стоявший в лесной чаще.

C тоской вглядываясь в языки пламени, юная Екатерина Медичи сидела подле камина. Надежда, долгое время жившая в сердце девушки, таяла на глазах. Утром она получила известие от семьи – в Лувре тайно начали подыскивать Генриху новую супругу.

– Если мой брак с Генрихом будет расторгнут, я стану изгоем, – отстранённо глядя в стену, шептала Екатерина. – Такого позора мне не пережить. Лучше отравлюсь или сброшусь с обрыва в океан.

Опустившись подле девушки, Нострадамус протянул ей чашку крепкого травяного отвара.

– Не говори так, Катерина. Генрих не посмеет оставить тебя. А если сделает это, прослывёт самым никчёмным мужчиной на свете. Только настоящий идиот добровольно откажется от такой жены, как ты.

Екатерина улыбнулась и подняла на Мишеля грустные, широко распахнутые глаза. Глядя в них, мужчина убедился в том, что знал уже долгое время. Мишель давно понял, что будущая королева заполнила все его мысли, пробралась в сердце и душу. Каждый день слыша её голос, видя редкую улыбку, мужчина будто возрождался из пепла. Жизнь уже не казалась серой и унылой, Катерина Медичи окрасила её в сотни невероятных цветов. Но, как бы сильно ни билось в груди сердце от каждого взгляда юной девушки, мужчина знал, что чувства его должны оставаться тайной. Екатерина была замужем за будущим королём Франции. Род, из которого она происходила, был одним из самых влиятельных в Европе. Он, простой лекарь с докторской степенью, не смел и помыслить о том, чтобы однажды открыть Катерине свои чувства. Однако Мишель и не догадывался, что уже многие месяцы девушка знала о его любви. Кроме того, она была взаимна.

Искусный лекарь, каждый день бросавшийся на помощь нуждающимся, покорил сердце Катерины. Его трогательная забота, беседы обо всём на свете, взгляд, полный нежности, были так не похожи на то, что ждало её в Лувре. Но, помня о своём положении при дворе, о муже, о семье, Екатерина не давала чувствам захлестнуть её с головой. Так было до сегодняшнего вечера. Получив злосчастное письмо от семьи, Екатерина лишилась опоры под ногами. И сейчас, поймав на себе влюблённый взгляд Нострадамуса, она была готова до основания разрушить то, что причиняло ей боль, взяв то, чего так желала. Убрав в сторону чашку с горячим напитком, девушка, не спуская глаз с Мишеля, потянулась к нему. Сердце Нострадамуса забилось чаще.

– Катерина… – взволнованно прошептал он её имя.

Будто не слыша его, девушка смело коснулась губ Нострадамуса. Столь желанный поцелуй мгновенно сломал стены, что Мишель так умело возводил последние годы в своей душе. Широкие мужские ладони привлекли девушку к себе, жадно укутывая в своих объятиях. Она трепетала в его ловких сильных руках, так не похожих на руки Генриха. Когда пальчики Екатерины потянулись к шнуркам на рубашке Мишеля, мужчина предпринял последнюю попытку ухватиться за голос разума.

– Катерина… Мы не можем…

– Ты любишь меня? – смело и открыто спросила девушка.

Этот вопрос прозвучал так прямо и легко, что мужчина на секунду забыл, как дышать, но уже в следующий миг дал столь же прямой ответ.

– Всем сердцем.

– Как и я, – ответила Екатерина.

– Но ты и Генрих…

– Я всегда была верна ему. Но, допустив мысль о поиске новой супруги, он сам отказался от меня. Не знаю, что будет со мной завтра. Но сегодня я хочу быть с тем, кого выбрало моё сердце, – ответила Екатерина. – Я хочу быть твоей.

Других слов Нострадамусу было не нужно, он уже услышал всё, что хотел. Подхватив девушку на руки, он перенёс её на кровать. Там, слившись в долгом, волнующем поцелуе, оба сбросили на пол свои одежды. Влюблённые, обнажённые, они впервые дали волю своим желаниям. Наслаждаясь друг другом, они обжигали тела страстными поцелуями. Когда одних прикосновений и ласк стало мало, Мишель, оказавшись сверху, взял будущую королеву. Катерина, уже знавшая мужскую силу, поддавалась и откликалась на каждое его движение. Стоны и крики страсти заполнили дом. Тяжёлое громкое дыхание дополняло безумный танец разгорячённых тел. Всю ночь лекарь и будущая королева Франции купались в любви и тонули в омуте желаний. В час перед рассветом, прижимая к себе любимую женщину, Мишель вновь заметил отчаяние в её глазах.

– Что тебя тревожит? – спросил он.

– Моё будущее, – ответила Екатерина. – Рано или поздно мне придётся вернуться в Лувр. Интересно, меня могут казнить за измену? Хотя всё равно не успеют… Яд действует быстрее.

Слышать подобные речи из уст любимой было для Мишеля невыносимо. Он долго сомневался в том, говорить ли девушке то, что давно крутилось у него в голове. Мишель не желал этого, но понимал, что для Екатерины это может стать единственным спасением.

– Я не смог исцелить тебя, Катерина, – с тяжёлым сердцем произнёс Нострадамус. – Но знаю того, кто может это сделать. Правда, плата за его чудеса может оказаться чудовищной.

Через несколько дней Екатерина Медичи уже стояла перед огромной каменной статуей, мысленно обращаясь к всемогущему богу. «Мне нужен первенец. Мальчик. Наследник французского престола, – молила Екатерина. – Я знаю, что за свои дары ты берёшь щедрую плату. Я готова её заплатить… Я готова на всё». Статуя не дрогнула. Но в голове Екатерины, будто оглушив девушку, прозвучал холодный голос: «За первого короля, что выйдет из твоего чрева, – последний…» Екатерина вздрогнула, услышав слова бога. Цена за чудо была ужасающей. Екатерина понимала, чего просил кровавый бог. Однажды ей придётся отдать ему одного из своих сыновей. Но это значит, что они у неё будут. Сжав зубы и стараясь не думать о будущем, девушка кивнула.

– Я согласна, – промолвила она.

А через девять месяцев, в январе 1544 года, на свет появился Франциск II – старший из сыновей Екатерины Медичи.

Вынырнув из видения, Мадлен задумчиво уставилась в стену напротив. Заключительные минуты прошлого в последний момент подбросили девушке некое знание, понять которое она пока не могла. «Екатерина заключила сделку с Абраксасом, – поняла она. – Поэтому так беспокоится о судьбе короля. Генрих III – последний из её сыновей, кто сидит на троне Франции. Это он должен стать платой за былую сделку, – Мадлен задумалась. – Но почему она ничего мне об этом не сказала? Зачем было хранить эту тайну, если от меня требуется защитить короля? Но дело здесь не только в Екатерине. Это видение не предназначалось для моих глаз. Нострадамус пытался скрыть его от меня. Но почему? Считал его слишком личным или дело в чём-то другом?» Понимая, что ответы на эти вопросы может дать ей только Екатерина, девушка решила: «Я должна буду при первой же возможности переговорить с Её Величеством. Своим молчанием она ставит меня под удар…»

В окно подул лёгкий ветерок, принёсший с собой тонкий аромат садовых цветов. Мадлен повернула голову в сторону окна и вдруг заметила на шторах тень. В душе девушки вновь поднялась тревога. Тихо поднявшись с кровати, фрейлина шаг за шагом двигалась к окну. В ночной тишине она уже могла различить отчётливый шорох, доносившийся с улицы. Пробежав взглядом по комнате, девушка судорожно искала то, чем могла бы обороняться в случае нападения. Но найти ничего тяжёлого она так и не успела. За окном мелькнул тёмный силуэт, загородив собой луну. Шелохнулись шторы, и в следующую секунду в окно фрейлины проник мужчина. Девушка испуганно вздрогнула, шагнула назад, готовая бежать к двери. Но в последнюю секунду наконец рассмотрела лицо ночного гостя.

– Вы?! – со смесью удивления и негодования выдохнула Мадлен.

– Доброй ночи, Мон Этуаль, – на подоконнике в покоях фрейлины, держа в руках пышный букет алых роз, сидел герцог Наваррский.

Мужчина выглядел расслабленным, довольным собой. Его прежнее строгое облачение сегодня сменилось на свободную белую рубашку. Бережно крутя в руках цветы, Наваррский, слегка прищурившись, с ухмылкой поглядывал на девушку.

– Надеюсь, я не сильно напугал вас.

– Как вы здесь оказались?

– Я думал, вы видели… Через окно, – усмехнулся Анри.

– Мои покои на втором этаже. До земли несколько метров. Вы могли сорваться и свернуть себе шею.

– Как приятно знать, что вы переживаете за мою жизнь, Мадлен. Но не волнуйтесь, этот небольшой риск был оправдан. Да и лезть мне пришлось недалеко. Покои рядом с вашими пустуют, я воспользовался ими.

Мужчина ловко спрыгнул с подоконника и медленно приблизился к девушке. Остановившись подле неё, он протянул ей букет.

– Вы сказали, что любите розы – надеюсь, я сумел вам угодить.

Фрейлина приняла цветы. Букет действительно был роскошным, королевским. Аромат алых роз заполнил комнату, создавая вокруг фрейлины чарующую атмосферу тайных свиданий.

– Цветы прекрасны, герцог, – согласилась Мадлен, – но ваша выходка – настоящее ребячество. Разве наследнику престола пристало лазить в окна к фрейлинам?

– Я здесь не как наследник престола, не как король Наварры, – ответил Анри. – Сейчас я обычный мужчина, которому безумно захотелось увидеть блеск в глазах прекрасной дамы. Разве можно меня за это судить?

Мадлен слегка растерялась от уверенных слов Наваррского.

– Никогда бы не подумала, что вы способны на подобное, – произнесла она.

– Вы почти не знаете меня, Мадлен. Молва часто приписывает мне поступки, которые я не совершал. Поверьте, я не тот Наваррский, каким рисуют меня чужие сплетни.

– Хотите сказать, все слухи лживы?

– Не все, – усмехнулся Анри. – Но многие довольно сильно искажены. Я бы хотел, чтобы вы смотрели на меня исключительно своими глазами.

Мадлен ещё раз взглянула на цветы, вдыхая их чудесный аромат. Наваррский всё это время не спускал внимательных глаз с фрейлины. Наклонившись ближе, он замер в нескольких сантиметрах от лица девушки. В груди фрейлины что-то ёкнуло, близость этого мужчины не могла оставить её равнодушной. Но, собрав в кулак всю свою волю, она из последних сил старалась скрыть свой интерес к Наваррскому. В ночном мраке блеснули изумрудные глаза, и Анри наклонился ещё ближе, собираясь коснуться нежных женских губ. Поцелуй был почти неизбежен, но в последнюю секунду Мадлен ловко увернулась от него. Анри удивлённо вскинул бровь, глядя на фрейлину.

– Разве я не заслужил небольшой награды? – спросил он.

– Вы сильно рисковали, проникнув в мои покои, герцог, – ответила Мадлен. – Будьте уверены, ваш поступок произвёл на меня впечатление. Но это не значит, что я теперь готова броситься в Ваши объятия.

– Хм… Всё ещё держите меня на расстоянии, Мадлен.

Внутри Наваррского закипала кровь, эмоции, чувства бурей захлёстывали его. Он одновременно злился на неприступную фрейлину и в тот же миг начинал боготворить её. Она казалась ему то коварной соблазнительницей, игравшей с ним, то чистым ангелом, сопротивляющимся его порочности. Наваррский хотел, чтобы она навсегда пропала из его жизни, и одновременно мечтал ежесекундно быть подле неё. Эти противоречия, так несвойственные его натуре, терзали Анри, мучили, душили. И в тот же миг меняли его, открывая ему самому новые грани своей личности. Но что бы ни происходило в душе Наваррского, он умело прятал это за маской лукавой улыбки. Вновь оказавшись напротив фрейлины, мужчина наклонился к её уху. Мадлен хотела сделать шаг назад, боясь, что Наваррский вновь попытается поцеловать её, но мужчина остановил её, легко придержав за талию.

– Не волнуйтесь, Мадлен. Я больше не стану умолять вас о поцелуе.

Сама не ожидая от себя такой реакции, Мадлен почувствовала лёгкое разочарование. «Он потерял ко мне интерес?» Но Наваррский не сдался бы так легко. Наблюдая за фрейлиной, он понял – чтобы добиться её расположения, действовать нужно по-другому.

– Я обещаю: мои руки, губы не коснутся вас, пока вы сами об этом не попросите. А вы попросите, Мадлен, – хитро сверкнув глазами, произнёс Анри. – В этом я не сомневаюсь…

Дыхание Наваррского обожгло щёку и шею фрейлины. Девушка почувствовала, как по телу пробежали приятные мурашки, а где-то внизу начало расти возбуждение. Слова Наваррского, такие наглые, самонадеянные, подействовали на неё так, как он и рассчитывал. Мадлен почувствовала, как мужчина сделал шаг назад, убирая руки с её талии. Дыхание фрейлины стало тяжелее, медленнее. Анри заметил эти изменения. Он улыбнулся, точно зная, что теперь все мысли девушки будут заняты им одним.

– Доброй ночи, Мон Этуаль.

Подойдя к открытому окну, мужчина вновь забрался на подоконник.

– Вы можете выйти через дверь.

– Хотите, чтобы стража увидела, как я среди ночи покидаю ваши покои? – усмехнулся Анри.

Мадлен прикусила губу, понимая, что не желает этого. Наваррский тихо засмеялся.

– Я так и думал. Не переживайте за меня, Мадлен. Со мной ничего не случится. Ведь я ещё должен дождаться момента, когда вы попросите меня о поцелуе.

Анри уже хотел выбраться из окна, но Мадлен вдруг заговорила:

– Стойте, я должна кое-что вам сказать.

– Я весь ваш, Мон Этуаль, – усмехнулся Наваррский.

– Не спрашивайте, как, но мне стало известно, что вашей жизни угрожает опасность. Де Гиз замышляет ваше убийство.

– Это очень ценная информация, – кивнув, произнёс Анри. – Благодарю вас, Мон Этуаль. Всё-таки я был прав – моя жизнь дорога вам. И это чертовски приятно.

Мужчина подмигнул фрейлине и осторожно вылез в окно. Сердце фрейлины забилось чаще. Выглянув на улицу, девушка убедилась, что герцог благополучно добрался до соседнего окна, и лишь тогда вновь вернулась в комнату. «Наглец и безумец – вот кто такой герцог Наваррский», – подумала Мадлен, ложась в кровать.

Но, прикрыв глаза, вопреки собственным желаниям вспомнила прикосновения его рук, нежный аромат алых роз и его горячее дыхание. Мадлен, сама не осознавая того, улыбнулась. Но улыбка быстро сползла с её лица, когда сердце пронзила немая боль, а где-то внутри вновь зазвучал голос предавшего её некроманта.