Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

– Всем разойтись! – Её зычный оклик не перекрыл гам, но само появление охотницы не осталось без внимания.

– Ага, как же! – Прикрывая рану рукой, Бешеный Бык отстреливался, пробивая себе дорогу к тюкам с золотом.

– Чёрта с два! – Харви спешил наперерез.

– Моё! – Распихивая соперников, к золоту прорывался и Бутч.

– Господа, ведь оно, по-видимому, фальшивое… Перестаньте… – Симмонс мог бы бежать отсюда прочь, однако пытался остановить кровопролитие. Его слабый голос тонул во всеобщем гвалте.

– Надо уходить, мистер Симмонс, скорее. – Джон потянул лекаря за рукав.

– Я дочку не брошу! – Гилберт в отчаянии выкрикнул: – Дорис, где ты?

Он метался среди людей, пытаясь найти дочь. Её почти сразу после начала суматохи оттеснили назад, едва не затоптав, и она не откликалась на зов. Томми помогал в поисках, но безуспешно.

Оставаясь верхом, Карла бегло заозиралась. Люди совсем озверели, и без Норрингтона некому их было обуздать. Предприняв ещё одну попытку прекратить нерахбериху, она выстрелила в воздух.

– Золото забирает жизни, забирает свободу! Кто больше не подчиняется этому бездушному идолу, за мной, я выведу вас!

Её призыв растворился в разрастающемся хаосе. Тогда охотница развернула коня, объезжая арену с другой стороны в надежде отыскать Дорис. Острый взгляд выхватил светлую макушку: девушка пыталась прорваться к салуну.

– Что ты там забыла? – Карла остановила Бурбона, протягивая Дорис руку. – Запрыгивай, пока не поздно! Гилберт сбился с ног, разыскивая тебя, пора уезжать отсюда!

Бледные губы Дорис дрожали.

– Я хотела спрятаться… Думала, в салуне укроют, там ведь эта пожилая пара… Они не кажутся злыми…

Сердито мотнув головой, Карла втащила Дорис на мустанга.

– Сейчас здесь не осталось безопасных мест, бестолковая.

– А как же эти старики? – тихо проронила Дорис. – Они погибнут?

– Не знаю, – рявкнула Карла. – Я доставлю тебя отцу и проверю, где Мередит и Бенджамин. – Устало выдохнув, она добавила: – Обещаю.

Выполнить обещание ей не удалось: Гутьеррес ещё не знала, что Уолтер отвёл для Финчли особую роль, поэтому искать их среди остальных не имело смысла. Он предвкушал, как Джейн будет наблюдать за их медленной мучительной кончиной, и ничуть не сомневался в том, что Фрэнк проявит изобретательность в пытках. Только всё пошло не по плану: Дулин погиб, Джейн перенесла Норрингтона в безвременье, и вышло, что Финчли, связанные в ожидании расправы, не дождались того, кому надлежало совершить её.

Они были не из тех людей, кто смиренно станет ожидать смерти. Несмотря на возраст, Бенджамин без устали возился с верёвкой, стягивавшей их руки спиной, и не намеревался сдаваться. Мередит, как умела, помогала ему. Каждое движение заставляло обливаться потом: солнце выжигало всё до капли, верёвки натёрли запястья до крови. Супругов бросили у берегов соляного озера – эта местность считалась самой мрачной в окрестностях, зато никому не пришло в голову забредать сюда: арена для поединков располагалась с другой стороны от поселения. До слуха доносились звуки перестрелки, чьи-то отчаянные выкрики – это подстёгивало, придавая сил бороться. Что бы ни происходило в Долине Смерти, Финчли не собирались встречать опасность в роли беспомощных жертв. Наконец, после долгих изматывающих попыток Бенджамину удалось освободиться. В первый момент тянущая боль в затёкших кистях лишь усилилась. Не обращая на неё внимания, он поспешил избавить от верёвок жену.

– Вот спасибо! – Мередит тоже было больно, но она скрыла это за улыбкой. – С тобой не пропадёшь, Бен.

– Ещё бы, дам фору любому герою книг: свою даму ни за что не брошу в беде.

Прижав Мередит к себе, он нежно поцеловал её в лоб. Облегчение, которое они испытали, вырвавшись из плена, не продлилось долго. Финчли опасались, что Норрингтон не оставит их в покое, равно как не оставит в покое мисс Хантер.

– Надо вернуться в салун. – Мередит разминала затёкшие ноги. – Раздобыть ружья, иначе…

– Бежать не хочешь? – прервал её Бенджамин.

– Куда тут бежать! – Она обвела рукой бесплодные земли пустыни. – И в селении остались люди, которым нужна защита.

Сам Бенджамин даже не сомневался в том, что нужно остаться и помочь тем, кому ещё можно. Он спросил исключительно потому, что не желал подвергать опасности жену. Выяснилось, что Мередит, как и всегда, разделяла его мысли.

– Значит, постараемся пробраться в салун незамеченными, – кивнул Бенджамин. – Сейчас все, видать, на арене, поэтому должно получиться…

Он подал супруге руку, помогая подняться. Мередит вдруг настороженно ахнула.

– Стой! Слышишь?

В отдалении зазвучал хриплый мужской хохот. Загородив Мередит собой, Бенджамин машинально потянулся за револьвером, но оружия при нём не оставили. Он всмотрелся в силуэт, приближавшийся к ним с диким, совершенно сумасшедшим смехом.

– Это… Это Марвин, – прошептала Мередит. – Он, видать, совсем сбрендил.

– Золото! Золото! Золото! – выкрикивал Марвин. В его глазах плескалось чистое безумие. – Наконец-то я нашёл его! Целый мешок…

Его руки, вопреки сказанному, были пустыми.

– Но Бешеный Бык… Опять добрался первым… Он… Он… – Смех перешёл в жалостливый, надрывный скулёж. Нечеловеческие звуки заставили Финчли содрогнуться. Марвин выхватил револьвер, угрожая невидимому врагу.

– Бен, он не ведает, что творит! – испуганно охнула Мередит. – Лучше спрятаться!

Бенджамин огляделся, чтобы убедиться в том, что знал и так: здесь нет никаких укрытий. Всё, что ему оставалось, – оттеснить жену дальше на спину.

– Не бойся, Дит. Мы ему точно не нужны.

Марвин резко остановился и обратил безумный взгляд точно на Бенджамина. Пока их разделяло немалое расстояние, но для револьвера, пляшущего в дрожащей ладони Марвина, оно едва ли имело значение. Выживший из ума мужчина прицелился: что бы ни творилось в его воспалённом разуме, сейчас голоса в голове велели ему стрелять…

* * *

Куана никогда не чувствовал себя чужим, находясь на природе. Теперь же, сколько он ни взывал к духам огромных секвой, окружавших его, высшие силы не отвечали на мольбы. «Это место будто без жизни. Или нет: она есть, просто течёт не так, как мы привыкли. – Без связи с духом-покровителем Куана ощущал себя почти беспомощным, хотя не собирался поддаваться унынию. – Я должен нащупать тропу снова. Иначе Джейн Хантер…»

При мысли о девушке всё внутри оборвалось. Куане было известно, что Уолтер ведёт борьбу за неё, поскольку ей хватило смелости рассказать об этом самой. Индеец понимал, что шансов выйти победителем из такой борьбы нет, и тем не менее верил до последнего, что любовь окажется сильнее, ведь Оки желал заполучить девичье сердце не ради этого чувства. Он стремился заразить его тьмой, чтобы она расползлась по венам и с каждым ударом растекалась по телу, становясь сутью. С истинным злорадством Уолтер заставил Куану увидеть все тайные желания Джейн Хантер и всё, что между ними произошло. «Это никогда не изгладится из памяти, отпечатается кровавым следом навсегда», – содрогнулся Куана. В его племени девушку, поступившую так, определили бы как предательницу и не пощадили. Он же не стал винить любимую. Его мудрости хватало на то, чтобы понять, почему Джейн тянула до последнего, пыталась сбежать от порочного влечения и всё равно поддалась ему. Его стойкости хватало на то, чтобы принять этот удар. Возможно, ему даже хватило бы великодушия, чтобы простить возлюбленную. Только нуждалась ли она в прощении?

Его солнце померкло. Его душа исходила слезами, пусть они и не касались его глаз. Какую бы боль он ни испытывал сейчас, Куане надлежало перешагнуть через неё. «Мы в безвременье. Долго находиться здесь смертным не по силам, я это чувствую. Духи, помогите мне найти тех, кого дорога привела сюда же! – Хотя никто не откликался на его зов, индеец всё же вознёс молитву. На этот раз – тому, кто стоял выше всех. – Великий Дух, смилуйся надо мной. Там, где солнце, там, где луна, там, где реют ветры и где воздух бездвижен, там всегда пребудешь и ты. Отец всего сущего, умоляю, спаси нас, выступающих против зла, убереги нас от бед и напастей, помоги нам. Услышь меня сейчас, потому что нет места, где ни простиралась бы твоя власть».

Ещё не окончив молитву, Куана услышал шаги. Характерный звук он бы ни с чем не спутал: так ступал лишь один человек из знакомых ему. Вместо ноги в землю ввинчивался деревянный протез.

– Молишься? Трата времени, – гневно бросил Джозеф. – Надо предпринять что-то, что поможет, а не говорить с пустотой!

Мистер Хантер так и не поборол своё презрительное отношение к индейцам. Правда, Куана видел, что дело не только в ограниченном, закостенелом уме, но и в страхе за дочь. Попав в безвременье, Джозеф растерялся: одинаковый пейзаж, бесконечно повторяющий сам себя, не умиротворял, а угнетал. Джейн – вот кого искал мистер Хантер. Первым же ему встретился тот, кто раздражал сильнее остальных. Понимая это, Куана принял чужой гнев с невозмутимостью.

– Тебя злит, что в мире столько непостижимых вещей. Ты так и не смирился с необъяснимым… И с выбором, который сделала твоя дочь.

Джозеф полоснул его взбешённым взглядом. Вне зависимости от того, кого имел в виду Куана – себя или Уолтера, это одинаково сильно угнетало мистера Хантера.

– Ещё поучи меня жизни! – огрызнулся он. – Что, твои божки подсказали тебе, куда нам идти?

– Нет.

Куана не сомневался, что услышит от Джозефа новый поток брани. Тот неожиданно поник, словно лишившись последней, пусть и призрачной надежды добраться до дочери.

– Что, если уже слишком поздно… – пробормотал он.

Позади вдруг послышался тихий голос:

– Слишком поздно? – На тропе показался Уильям. – Полагаю, если мы действительно находимся в безвременье, к этому месту подобные термины неприменимы.

– Я не о том, как здесь идут часы, а о том, что Джейн, возможно, уже погибла, если осталась с Норрингтоном один на один! – рассердился Джозеф.

Куану же появление Уильяма обрадовало: индеец видел добрый знак в том, что лес постепенно сводил всех вместе.

– Каков наш план? – сухо спросил Оллгуд, не обращая внимания на недовольство Джозефа.

Куана вновь прикрыл глаза и неожиданно уловил тёплое, почти невесомое дуновение с правой стороны. Отголосок силы, знакомой ему: так ощущалась энергия его духа-покровителя, койота. В сердце вспыхнула надежда.

– Неужели ритуал всё же удался мне… – едва слышно проговорил он. – Я уже и не думал, что он сработает.

Повысив голос, Куана позвал Уильяма и Джозефа:

– Следуйте за мной! Теперь я знаю, в какую сторону идти.

* * *

Уолтер остался один. Вопреки его плану, Джейн рядом не оказалось. Безвременье, по-видимому, раскидало всех по разные стороны, и, сколько он ни искал её всепроникающим взором, его окружали лишь секвои, подпирающие небесную твердь. До заточения он не подумал бы, насколько тяжело переносить одиночество. Теперь же знал это слишком хорошо и не хотел повторения. Испытывать такой же страх, какой испытывают смертные, Уолтер не мог. Его страх был иного уровня: без мельтешения, паники и дрожащих пальцев, глубокий, неизбывный и бесконечный. Он не мешал действовать, не сковывал и не останавливал, однако всегда оставался внутри, в самой сердцевине чёрного нутра. И пока Великий Дух не занял его место в оковах Золотого Змея, Уолтеру не было покоя.

Норрингтон ненавидел ощущение собственного бессилия, благо, после освобождения не приходилось его испытывать. Теперь, когда он не чувствовал ни Джейн, ни артефакт, это ощущение постепенно нарастало. На его месте смертный бы струсил, принялся в ужасе метаться, плутая между деревьями, кричать, чтобы эхо разнесло зов и остальные откликнулись. Уолтер не опустился до подобного. Он умел ждать, невзирая на то, что нетерпение пожирало его. Он был готов к ожиданию. Возможно, потому что даже в этом измерении время для него текло куда быстрее, чем для простого человека. Возможно, потому что желание расправиться с Великим Духом преобладало над опасением. Норрингтон понимал, что рискует, но это подстёгивало его, а гнев постепенно утихал. «Мы не разминёмся, моя маленькая мисс Хантер. Вы придёте ко мне, а я – к вам».

Ещё раз обратив взор сквозь лесную чащу, Уолтер убедился в бесплодности попыток. Безвременье не лишило его сил полностью, но ограничивало очевидно, и, пока он не знал, как далеко простираются эти ограничения, действовать следовало осторожно. Сомкнув веки, Уолтер погрузился в себя, изучая собственное состояние, прислушался к тишине. Она всегда царила внутри. Он поглощал крики и стоны, рыдания и исступлённый смех. Он испытывал любопытство, удовольствие или тот же страх, пусть и не так, как люди. Если же заглянуть дальше, пройти до самого сосредоточия его тёмной натуры, – там зияла пустота. Порой Норрингтон забывал об этом: слишком многое в человеческих проявлениях нравилось ему, забавляло и заражало тягой к жизни. Он упивался страданиями не только потому, что они вкусны сами по себе, но и потому, что они происходили из неумолимой надежды на счастье. Пропитываясь людскими эмоциями, он наполнял пустоту так, как ему хотелось. Однако сейчас ему как никогда было важно напомнить себе о своей сути – неизменной, что бы ни случилось, как и у любого духа.

«Я совершу всё, что задумал. Восстановлю баланс».

Звук шагов отвлёк его, возвращая к реалиям безвременья. Обернувшись, Уолтер встретился с кривоватой ухмылкой и наглым раздражающим взглядом Джереми Бейкера. Этот смертный не играл никакой роли, но его появление означало, что и остальные рано или поздно обнаружатся.

– Какая встреча, мистер Бейкер, – улыбнулся Норрингтон снисходительно. – Выглядите вполне бодро.

– Потому что мне, как и всегда, везёт. – Он тоже держался невозмутимо. – Я очнулся здесь совершенно один, и первый, кто мне встретился, как раз тот, с кем я давно собирался потолковать с глазу на глаз.

Уолтер с деланой скукой позволил ему говорить едва заметным движением брови. Джереми стал серьёзнее.

– Я человек, для которого собственная выгода всегда на первом плане, и в благородство я играю только тогда, когда такое притворство обернётся в мою пользу.

Искра интереса потухла во взгляде Уолтера, не успев вспыхнуть. В том, что этот плут и пройдоха способен обмануть своих спутников, включая мисс Хантер, сомневаться и так не приходилось. Скучно: Норрингтон знал, что Бейкеру нечего предложить ему. Заметив, с каким пренебрежением его слушают, Джереми хмыкнул.

– Зря вы уверены, что обычному человеку нечем вас заинтересовать. Не стоит так недооценивать людей.

– Вы очень пожалеете, мистер Бейкер, если ваши слова окажутся пустым сотрясанием воздуха, – веско сказал Уолтер.

– Я пока что в своём уме и не пришёл бы с пустыми руками!

Его прервали возмущённым восклицанием.

– Не смейте! – Маргарет, показавшаяся из-за деревьев, стремительно приближалась к Джереми. За ней шёл Ривз.

– Даже не вздумай, Бейкер, – хмуро предупредил он. – Только чёрту известно, что там взбрело в твою буйную голову, но имей в виду…

Не договорив, он застыл под взглядом Норрингтона. Маргарет тоже осеклась, хоть и клокотала от негодования.

– Рад, что нас становится всё больше, мистер Ривз, мисс Эймс, однако вмешиваться я не просил, – спокойно произнёс Уолтер, сопроводив слова взглядом, исключающим всякие возражения.

Поскольку он всё ещё не определил, где находится Джейн, в его распоряжении имелось время. Уолтер неторопливо обошёл вокруг Джереми, мазнув взглядом по его лицу. В глазах Бейкера читалась хорошо знакомая Норрингтону жажда приключений, риска, наживы. Он видел такие глаза у многих из тех, кто стекался в Долину Смерти.

– И что же у вас найдётся, чтобы заставить меня обратить на это внимание?

– Ну, сделки так не делаются. – Джереми расплылся в плутовской ухмылке. – А вот если вы обыграете меня в карты, вам достанется настолько ценный приз, о каком вы даже и мечтать не смели.

– Как можно предложить сделку этому негодяю?! – Маргарет сжала пальцы в кулаки. Она не ожидала, что в момент, когда на кону стоит всё, они получат от Джереми нож в спину.

– Не беспокойтесь так, мисс Эймс. Я понимаю, путь выдался долгим и трудным. – Голос Уолтера сделался ледяным. – И всё же вам стоит держать себя в руках.

Он шагнул к Джереми.

– Карты?

Тот беспечно кивнул, выуживая из кармана засаленную колоду.

– Вы это всерьёз? – недоумевал Ривз.

– Моя слава игрока идёт впереди меня. Почему бы не рискнуть?

– Думаете, у вас есть хоть один шанс? – Уолтер скептично изогнул бровь.

– В себе-то я уверен, – ответил Джереми. – Имел в виду, почему бы вам не рискнуть.

С губ Норрингтона слетел смешок: смертный вёл себя забавно. Кажется, он действительно заигрался настолько, что мнил себя баловнем судьбы, которому везение позволит выиграть у тёмного духа. Уолтер оповестил усталой надменностью:

– Есть только одна вещь, ради которой я согласился бы.

– Много потеряете, если откажете. Возможно, всё. Повторюсь: опасно недооценивать людей, привыкнув к их ничтожности.

Что-то в его тоне заставило Норрингтона внимательнее присмотреться к Джереми: «Мог ли он… Нет, только Джейн Хантер управляет Змеем…» Уловив промелькнувшую тень сомнений, Бейкер добавил:

– Я был у старого слепца, поэтому в курсе, что вам необходимо. Силой вы этого не получите, но достаточно просто сыграть.

Уолтер закрыл глаза. Когда артефакт находился поблизости, он чувствовал это, слышал ненавистные голоса хранителей, заклинающие вернуться в заточение. Сейчас же вокруг по-прежнему стояла мёртвая тишина. Ни малейшего признака того, что Золотой Змей рядом. Нужна была зацепка.

– Что ж, мистер Бейкер, я открыт новому опыту, – безразлично улыбнулся он. – Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт в том, что с вами станет, если итог партии меня не устроит?

– В полной мере.

– Тогда начнём.

За Джереми числились десятки, если не сотни выигрышей. Честных или нечестных – детали, к которым он предпочитал не привлекать внимания. Сейчас на его губах блуждала расслабленная, чуть лукавая ухмылка, тогда как взгляд оставался предельно сосредоточенным. По лицу Уолтера никто не сумел бы ничего прочесть. Сидя на земле друг напротив друга, оба выкладывали карты одну за другой, никак не комментируя ход партии. В этом действе крылась своя магия, завораживающая, странная. Происходящее больше напоминало абсурдный сон и в то же время причудливым образом не выбивалось из картины. Возможно, в безвременье всё выглядело именно так: что бы ни случилось, всё непостижимым образом было к месту. Зрелище невольно затянуло Питера и Маргарет, и они наблюдали за игрой затаив дыхание. Никто не ведал, сколько минут или часов прошло, прежде чем Уолтер, тихо усмехнувшись, заявил:

– Полагаю, моя взяла.

Джереми сглотнул. Глаза забегали из стороны в сторону.

– Нервничаете, мистер Бейкер? – подмигнул Норрингтон. – Логично, потому что, если выигрыш того не стоил…

– Даже не сомневайтесь, стоил, – отрывисто сказал Джереми и протянул фигурку Золотого Змея.

От неожиданности Ривз потерял дар речи. Маргарет вскрикнула:

– Откуда он у вас?!

Норрингтон, не шелохнувшись, рассматривал статуэтку на раскрытой ладони Бейкера. В повисшей тишине слышно было, как у Джереми бьётся сердце. Наконец, Уолтер медленно произнёс:

– Умудрились украсть артефакт?

– Не только, – тихо ответил Джереми. – Я ведь знаю, что вам сама мисс Хантер тоже нужна, без неё эта штука, считай, бесполезна.

Выбрав самый скучающий и незаинтересованный тон, Уолтер бросил:

– И?

– Разведал, как можно в нужном вам деле обойтись без мисс Хантер…

Норрингтон ничем не дал понять, что удивлён услышанным. Тишина тянулась и ширилась, заполняя всё пространство. Нарушил её едва различимый звук капель.

Дождь.

Никто не ждал его, никто отчего-то не думал, что здесь такое возможно. Капли опускались на землю почти бесшумно, сначала редкие, затем всё чаще и чаще. Аромат повлажневшей почвы, смешанный с горьковатыми нотками намокшей хвои, пропитал воздух. Джереми задрал голову к небу. За мощными кронами деревьев рассмотреть тучи не получалось. Как через этот густой покров вообще удалось проскользнуть хотя бы одной капельке, оставалось загадкой. Дождь словно возник из ниоткуда и усиливался с каждой секундой. Непроизвольно улыбнувшись, Джереми, смежил веки, ощущая, как тонкие струйки воды стекают по коже. Питер растерянно прищурился, смаргивая капли. Маргарет распахнула глаза и глубоко вдохнула, наполняя лёгкие повлажневшим воздухом.

Уолтер застыл. Он не верил в этот дождь. А тот уже превращался в ливень, шумел, дробно стуча по древесине, крупными жемчужинами падал на землю, поднимая пыль. Почти тёплый, лишь самую малость холодящий кожу. Джереми мотнул головой, и брызги полетели во все стороны. Он почти позабыл о золотой фигурке в ладони, равно как и Питер с Маргарет. Их души наполнило необъяснимое чувство: дождь очищал, умиротворял, давал надежду.

И лишь для Уолтера он значил прямо противоположное.