Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 297 страниц)

Мне действительно было страшно настолько, что я ни за что не вернулась бы обратно к себе, но у меня не хватало ни слов, ни смелости. Лорд Вейтворт еще раз коснулся моей руки, и когда я заглянула ему в глаза, потому что мне нечего было скрывать от него, он улыбнулся, а потом сделал шаг в сторону.

Я медлила. Мне нужно было войти. Я смотрела на пистолет в его руке и слушала тишину в доме.

– Просто зайдите, Кэтрин. Доверьтесь мне.

Мне, может быть, показалось, что его слова прозвучали просительно и несмело, но я послушалась и вошла. Комната, в которую входить мне не дозволялось. Кровать, на которой я не должна была спать.

Мой муж закрыл за мной дверь, положил пистолет на прикроватный столик.

– Вам страшно, я понимаю. Мне стоило прийти к вам, но я посчитал, что… вы будете не слишком довольны.

Я комкала ночное платье на груди и молчала.

– Вам нужно отдохнуть. Не бойтесь ничего.

Как бы то ни было, он мой муж, напомнила я себе. Все, что будет, случится так или иначе. Не так это страшно, как то, что мне уже пришлось пережить.

Лорд Вейтворт лег в кровать, деликатно давая мне возможность прийти в себя. Я еще долго стояла, пока не решила, что он заснул, я смотрела на занавешенное окно – такие же светлые, как в моей комнате, шторы, на пистолет, на какие-то книги, на оплывшую свечку в подсвечнике… Когда я догадалась, что стоять столбом не имеет смысла, осторожно присела на кровать, откинула одеяло и легла на ее край.

Я лежала так долго и ждала, когда же все начнется. Но мой муж, наверное, уже спал, и он, вероятно, был измотан не меньше. Я обхватила руками подушку и закрыла глаза – как дома или в своей спальне, к которой я привыкла за эти дни.

Я проснулась от криков и стука в дверь и не поняла, где я, кто тот человек – мужчина? – который в два прыжка подскочил к двери, успев схватить оружие. Кто-то кричал за дверью – несколько голосов:

– Милорд! Милорд! Ради Ясных! Она исчезла! Она исчезла!

Лорд Вейтворт распахнул дверь, и я среди перепуганных Юфимии, Джеральдины, мужчин и Филиппа – как я различила их в такой темноте и толпе – увидела доктора. Он практически оттолкнул моего мужа с дороги, ворвался в комнату и захлопнул дверь, оставив вопящую прислугу в коридоре.

– Миледи, прошу прощения, – небрежно заметил доктор, а я подумала, что врачи все ужасно бесцеремонны. – Она…

– Тьма вас всех побери, – зашипел лорд Вейтворт, – ты-то что так орешь посреди ночи? Миледи все же моя жена.

– Летисия, – перебил его доктор. – Она исчезла. Как ты это мне объяснишь?

Глава двадцатая

– Как ты мне объяснишь, это ты врач, Льюис, ты же осматривал тело?

Я могла поклясться, что доктор смутился. За дверью продолжали вопить слуги, а я не узнавала своего мужа.

– Ты ведь констатировал смерть? – уже с раздражением спросил лорд.

Доктор неопределенно пожал плечами.

– Ты спятил? Ты полицейский врач, ты хотя бы уверен, что она умерла?

Доктор почему-то взглянул на меня. Лорд Вейтворт посмотрел на меня тоже, и они стояли вдвоем, как нашкодившие мальчишки перед строгой учительницей. И я недоумевала. Растерянный, даже немного испуганный, на мгновение потерявший контроль над происходящим – мой муж, в котором не было ничего человеческого.

– Миледи, – стушевался доктор, – мы…

Один из этих мужчин – мой муж, который уже дней десять как должен был вынудить меня раздеться, другой – врач, для которого в женском теле не было тайн, а еще он несколько часов назад позволил себе больше, чем мой муж до сих пор… Я не понимала, чего еще мне стыдиться, да и стоит ли обращать внимание на подобные мелочи.

– Она умерла, доктор? – спросила я вместо того, чтобы в ужасе выбежать или попросить их обоих убраться вон.

– Я констатировал смерть, разумеется, миледи… Виктор, – он обернулся к лорду Вейтворту, – если ты это имеешь в виду, то да. Бедняжка была мертва окончательно и бесповоротно…

– Не так и бесповоротно, похоже.

Я села в кровати поудобнее. Лорд Вейтворт подошел к столику, положил пистолет, зажег свечу, сел рядом со мной, указав доктору на небольшой диванчик в углу.

– Мы пришли к выводу…

– Льюис… – предостерегающе начал лорд Вейтворт, и я, уже не удивляясь тому, что говорю и что делаю, потребовала:

– Нет, я хочу знать.

Мой муж повернулся ко мне вполоборота, но смотрел не мне в лицо, а на мои руки, потом взял их в свои, слегка сжал, и у меня от этого незатейливого знака внимания часто забилось сердце.

– Считается, что оборотни… что ими могут стать недавно умершие от ран и укусов люди, – осторожно подбирая слова, произнес он.

– Это всего лишь легенды, – добавил доктор из своего угла.

– Которые на чем-то основаны.

Они снова уставились друг на друга.

– Наверное, лучше пойти и посмотреть, – предложил доктор. – Я сам еще ничего не видел, но не сомневаюсь, что тело исчезло. В любом случае, людей надо успокоить.

– Ты сам в это веришь?

– Тело было, а теперь его нет. Куда оно, по-твоему, делось?

Лорд Вейтворт сделал попытку подняться, но я так вцепилась в него, что он опустился обратно на кровать, погладил мои руки, заглянул мне в лицо, и я как будто увидела двух человек разом. Бесчувственного, холодного лорда-рыцаря, которым он был почти все это время, и кого-то совершенно другого и незнакомого мне, но я не могла сказать, кого из них я не знаю больше.

Тот лорд Вейтворт, который сидел рядом со мной сейчас, был мальчишкой, способным спасти чью-то жизнь. Мою, может быть.

– Ничего не бойтесь, Кэтрин, – попросил он. – Я скоро вернусь. Хорошо?

Я кивнула. От мужа я постоянно стремилась сбежать, а теперь меня пугало, что он сам уйдет и не вернется.

Пистолет он не взял, кивнул доктору, они вышли, и крики прислуги меня на мгновение оглушили, а потом резко стихли. Шаги удалялись; я прислушивалась, чтобы не думать о том, что я видела. Что я слышала – меня, как ни странно, удивляло меньше.

Я назвала это одним словом – притворство. Не настолько плохо я понимала людей. Мой муж усиленно играл роль отстраненного, безэмоционального, жестокого человека, и он то ли устал, то ли просто слетела маска.

Я знала, что они с доктором вернутся оба, я верила, что не останусь надолго одна, и поэтому встала, подошла к шкафу, по-хозяйски, чего не могла предположить еще день назад, стащила с вешалки первый попавшийся мужской халат и завернулась в него. Потом дошла до окна, раздвинула шторы и выглянула на улицу.

Окна спальни моего мужа выходили на другую сторону усадьбы. Летом здесь был сад, но теперь я лишь могла распознать очертания пары скамеек. Деревья склонились под тяжестью снега, дорожки занесло, и нигде не было ни единого следа. Снегопад кончился, облака разошлись, и сугробы серебрил легкий призрачный свет.

Луна. Полнолуние. Самый пик. Что-то происходит.

Комната его явно больше моей. Возможно, тут светлее днем, ночью точно уютнее, но мне было назначено занимать отдельную спальню. Она станет детской на недолгий срок, затем я снова буду принимать в своей постели мужа, и опять детская, круговорот, а потом я умру на своей кровати от очередных родов или старости. Теплая и комфортная, безликая, словно нежилая, моя спальня, в которую я не хотела возвращаться. Пару дней я смогу ночевать здесь, если мой муж не изменит решения.

Летисия уже не увидит моих детей, подумала я.

Я села на кровать. Минуты текли вязко, где-то хлопали двери, кто-то быстрым шагом прошел по коридору, донеслось ржание лошади – вряд ли ее седлали, просто открыли зачем-то конюшню. Ждать было невыносимо, выходить – неправильно, но Ясные сжалились надо мной.

– Я принес вам молока с медом, миледи. Льюис, закрой дверь на ключ.

– Ключ, – сказала я, глядя на лорда Вейтворта. – Моя комната была заперта на ключ, милорд. Следовало сказать вам об этом сразу.

Надо отдать моему мужу должное – он не выронил поднос из рук, хотя смотрелся с ним чужеродно и в то же время естественно… ему привычно было вот так ходить по дому с подносом, вдруг поняла я, но слова вылетели, поразмыслить мне над этим не дали.

– Ваша комната была заперта? – переспросил лорд Вейтворт. – Вы убеждены в этом?

– Абсолютно, милорд, – твердо ответила я, потому что я готова была в этом поклясться хоть на алтаре. – Я была очень напугана. Оборотни не заходят в дома.

Я утаила, что больше меня испугал тогда сам лорд Вейтворт. Не то, что он мог потребовать от меня исполнения долга как от жены, нет, его поведение. Но оборотни были прекрасной отговоркой, и он в ответ только кивнул.

– И вы помните, как открывали дверь утром?

– Да, милорд. Замок заедает. Я… Это могла быть Летисия?

Я поделилась своими страхами и ждала, что мой муж их развеет. Скажет, что это все-таки поварята и он уже приказал им всыпать. Но он лишь покачал головой и поставил поднос на столик.

– Полагаете, она умела открывать замки?

– Я не знаю. Но думаю, да. Она сопровождала моих сестер в первые месяцы брака, она… следила за нами, пока мы были детьми…

Да, я не уверена, но насколько сложно открыть запертую дверь, Летисия ведь не была воровкой?

– Не так это мудрено и не так просто, миледи, – отозвался доктор. Он стоял, опершись на стену, и смотрел не на меня, а на моего мужа так странно, что у меня опять закрались те крамольные мысли. – Мы открывали замки, да, кажется, я признался в этом напрасно.

Лорд Вейтворт невесело усмехнулся.

– Доктор покаялся в своей откровенности, миледи. Надеюсь, он не доставил вам неудобств.

Этот разговор – точнее, тот разговор, что начался еще в моей спальне, тогда еще без моего мужа, выходил за все рамки приличий. Немыслимо, чтобы в привычном мне обществе обсуждали то, о чем мы говорили сейчас. Настолько открыта я могла быть лишь со своими младшими сестрами и тогда, когда мы тоже были детьми.

Когда мы были не просто сестрами, но и подругами.

Я протянула руку к стакану. Молоко было теплым, я спросила себя – это кто-то из поварят постарался? Не стоило думать об этом, потому что – конечно же да.

– Окно в ее комнате открыто, миледи, и тела нет, – произнес лорд Вейтворт, глядя в сторону. – У прислуги паника.

– У нас тоже. – У доктора оказалось своеобразное чувство юмора, или он преследовал какую-то свою цель. – У меня есть одно объяснение – здесь кто-то изучает медицину.

– Не верите в… – Я не договорила. Насколько я сама принимала эту то ли легенду, то ли истину, я не могла разобрать.

– Филипп отправился ее искать, – уронил лорд Вейтворт.

– А зачем вы уезжали, милорд?

Это вырвалось до того, как я поняла, что это не мысль, а связная речь. Мой муж вздрогнул, а я успела подумать – ведь при докторе он меня не ударит? Но даже не закрылась от возможной пощечины.

Что-то происходило не только со мной, но и со всеми нами. Я сознавала, что что-то меняется, и отчего-то не противилась переменам. Но хотела бы знать, почему.

– Я слышала ваш разговор, – созналась я, заранее принимая любую немедленную кару. – Тогда, когда вы были в малой столовой.

– Я, пожалуй, пока что пойду, – сдержанно произнес доктор и вышел, не дожидаясь, пока его остановят, а я приготовилась понести наказание за грехи. Мой муж посмотрел на закрывшуюся за доктором дверь, забрал у меня из рук стакан, из которого я так и не отпила, а потом отвернулся к окну.

Что он хотел дать мне этим понять – может, то, что он не станет применять ко мне рукоприкладство.

– Я стараюсь исполнять обязанности на этом посту так, как должно, – глухо и немного потерянно сказал лорд Вейтворт. – Не всегда выходит, как видите, и дело не только в том, что полиция ищет тварей, которых здесь не было уже в течение века… Королевские подати, все это… – Он неопределенно махнул рукой. – В лесу хозяйничают браконьеры.

Я захлопала глазами. Мой муж усмехнулся.

– Уже второй год. Может быть, это началось еще при отце, к сожалению, я точно не знаю. В этом году пушнину еле удалось собрать, я мог бы надеяться, что в следующем будет лучше. Но все бессмысленно, если они перебьют зверей, летом приплода не будет. Я мог бы сообщить о падеже, никто бы не стал проверять, но…

Он повернулся ко мне, и мне стало кристально ясно, на каком распутье он находится. Во взгляде его не было отчаяния, только решимость, и я не сомневалась, насколько она правильна.

– Вы пытаетесь их поймать?

– Выходит скверно, миледи. Мои армейские навыки здесь не подходят.

– И вы преследуете их на лыжах? – улыбнулась я.

– Льюису за длинный язык уготована персональная Тьма.

– Лорд-рыцарь сначала все-таки лорд?

– Ни тот, ни другой, миледи. Ложитесь спать.

Лорд Вейтворт задернул шторы, запер дверь, вернулся к кровати, и я, сняв халат, легла поспешно прежде, чем рядом лег он. Между нами было достаточно пространства, мы оба лежали не шевелясь, я слышала только наше дыхание.

– Я видела их, милорд, – сказала я. – Там, в лесу, когда Летисия велела мне убегать. Вы знаете, что случилось?

– Филипп рассказал.

– Там… я думала, это не люди. – Я закрыла глаза, снова оказавшись в том снежном кошмаре. – Сейчас я понимаю, что они избегали меня, но не желали мне смерти. И тот охотничий домик, где Филипп отыскал меня. Там кто-то был.

И там были пятна крови и герб из нашего дома, и об этом я умолчала. За болтливый язык, возможно, персональная Тьма ждала уже и меня.

Глава двадцать первая

Я проснулась довольно поздно и, к своему удивлению, вспомнила все, что происходило. До каждого слова и жеста каждого, с кем говорила вчера.

Мне не стоило изумляться, что я спала практически в объятиях своего мужа, и мне было спокойно, я просто открыла глаза и признала, что эту ночь – вторую в своей жизни – я провела в одной постели с мужчиной, и эта ночь не принесла никаких перемен. Кроме, возможно, той, что под личиной прежнего лорда Вейтворта оказался совершенно иной человек. Тот, кому я сама хотела бы сделать шаг навстречу.

Это было не принятие и не смирение. Что-то такое, чему я не знала названия. Дело было не в том, что он был моим мужем…

Может быть, в том, что, если бы не был, я желала бы, чтобы он им стал?

Жест, не подобающий леди даже с супругом, – я отвела прядь волос, упавшую ему на лоб, и не вздрогнула, когда лорд Вейтворт открыл глаза.

– Не хотел тревожить вас, миледи.

– Не знала, что вы не спите, милорд. – «Иначе бы сто раз подумала, прежде чем допустить подобную вольность», – закончила я про себя. Манеры, воспитание, достоинство – все это испарилось куда-то, и я не жалела. Тьма с ними, они ничего не стоят. – Хотите съездить в тот охотничий домик?

– Не хочу, но выхода нет. Вам придется терпеть Льюиса, не давайте ему пускаться в воспоминания, иначе он обязательно расскажет про кролика.

– А что с ним случилось?

– С кроликом – ничего. А вот меня отец выпорол, потому что кролик вольно гулял по дому. Впрочем, хорошо, что не конь.

Мне нравилось, как он улыбался и что он улыбался, и бесконечно хотелось спросить, когда он настоящий.

– Коня вы тоже привели в дом?

– Было дело – намеревался.

– Будьте осторожны, – попросила я, сдерживая дрожь в голосе. Тьма с ними, с конями, что будет, если он не вернется?

Я стану вдовой, богатой и свободной, но сейчас я подумала об этом с ужасом. Я не хотела, чтобы из моей жизни исчез этот непонятный мне пока и до сих пор посторонний человек. Я не хотела, чтобы он вообще уходил из нашей супружеской постели, которую таковой невозможно было назвать.

Прикосновение его губ к моим было почти невесомым, и я растерялась, затаила дыхание. Словно что-то рухнуло между нами, такое же снежное и чужое, как мир за стенами дома, столь же холодное и равнодушное. Должно было произойти что-то еще, но лорд Вейтворт вдруг отстранился, все еще улыбаясь, поднялся, взял тот самый халат, который я накануне вытащила из шкафа, накинул его и сказал:

– Я пришлю кого-нибудь к вам, чтобы вы не находились одна в своей комнате.

Я растерялась окончательно. Что мне сказать – или сделать? Значат ли его слова, что я больше сюда не вернусь? Но я не нашла в себе силы спорить. Я должна была подчиняться.

– И если хотите… так, я знаю, не принято, но если хотите… скажите, чтобы сюда перенесли ваши вещи.

Лорд Вейтворт быстро вышел, а я пыталась осознать, что он только что предложил. Жить в одной комнате, в одной спальне, как простолюдины? Делить еженощно одну постель – я знала, что была бы теперь не против! – но дальше? Леди не может находиться с мужем в одной кровати дольше, чем требует того время близости, необходимое для того, чтобы зачать наследников. Как с этим быть, ведь больше нет рядом Летисии, чтобы она объяснила мне, как следует поступить?

Летисия. Я не то что забыла, но спрятала все в дальний угол неверной памяти. Она умерла, и она загадочным образом исчезла. Легенды, которые могут не лгать.

Юфимия принесла мне завтрак. Она была немногословна, я заметила, что она плакала, причем недавно. Она от меня отворачивалась, и все старания разговорить ее натыкались на короткий ответ: «Я не знаю, миледи». Я сдалась.

– Принеси мне платье… платья из моей спальни и все, что там есть. И осторожнее, я разбила вазу.

– Вы будете жить теперь здесь, ваша милость? – равнодушно спросила Юфимия, и я подумала – может быть, в этом глухом краю моя отдельная спальня вообще выглядит как каприз и странность.

Я кивнула, наблюдая за ней, но она только вздохнула и вышла. Я не знала, приказал ли ей лорд Вейтворт оставаться со мной постоянно или просто держаться поблизости, чтобы я могла в любой момент позвать ее, но не стала приставать к ней с расспросами. У меня появилась идея, и я собиралась воплотить ее в жизнь.

Алоиз, конечно, ждал, что я снова вторгнусь в его владения. Он даже не стал ворчать, а сам принес то, что я попросила, – что было уже хорошим знаком.

– Вы сами будете рубить мясо, миледи? – с сомнением произнес Алоиз, а я оглядывалась. Джаспер казался расстроенным, однако не это меня изумляло, учитывая то, что произошло ночью, а то, что я не видела Томаса. – Боюсь показаться невежливым, ваша милость, но если вы поранитесь…

Он не договорил, но я и сама понимала, что не смогу сделать все настолько безупречно, чтобы не испортить блюдо.

– Томас, наверное, займется этим, – ответила я, притворившись, что не замечаю его отсутствия, – и потом нужно будет добавить крахмал, и соду, и молоко.

– Томас уехал с утра в село, – ответил Алоиз. – Джаспер справится, но знаете, миледи, руки-то у него растут, не при вашей милости будет сказано…

– Конечно, справится, – поспешно отозвалась я. На самом деле я окончательно запуталась. Зачем? Зачем отпустили ребенка в село, куда добираться через лес, когда творятся такие страсти? В курсе ли мой муж или Томас проявил своеволие?

Под моим руководством Джаспер порубил мясо, добавил соль и остальные ингредиенты, а потом с увлечением отбивал кухонным молотком получившийся фарш. Я пристально следила за его руками, и в моей голове методично отдавались удары – бум, бум, бум…

Джаспер вдруг перестал отбивать мясо, и я не успела нахмуриться, как поняла – Алоиз вышел из кухни.

– Вы верите в это, миледи?

Я не стала спрашивать – во что именно, но ответить мне было нечего.

– То, что я знаю по рассказам прадеда, совсем иное, Джаспер…

– Они чудовища. Но в остальное время – люди, да?

– Люди. Куда уехал Томас?

– В село, так он сказал. Больше я ничего не знаю.

Мне показалось, он что-то недоговаривал. Вмешиваться было поздно – Джаспер опять застучал молотком, а я слушала. Чудовища, а в остальное время – люди. Которые могут контролировать обращение и свое состояние, но не в эту ночь. В начале полнолуния и в его конце. Но что автор военного справочника подразумевал под словами «обращение» и «состояние»? Возможно, это было понятно военным, но не мне.

Они обращаются, но способны сдерживать свою жажду крови? Или что-то еще? Они боятся огня, а мой муж зажигал свечи. В замкнутом пространстве. Нет-нет-нет, это исключено, или я чего-то не знаю.

Ведь если оборотни и могли выжить в этих краях, то только в том случае, если бы все время оставались незаметными.

– Теперь мясо нужно держать на холоде как минимум пять часов, – остановила я слишком увлекшегося Джаспера. – И у меня к тебе будет просьба… когда Томас явится, скажи мне, хорошо?

Джаспер кивнул, а я старалась не думать, что будет, если Томас уже не вернется. Он совсем еще ребенок. Как он мог уехать, зачем? Сбежал?

Я пошла в спальню мужа, расстроенная до предела. Но внезапно для себя самой развернулась и отправилась в комнату Летисии. Мне нужно было увидеть все своими глазами, непременно. Я не знала зачем.

Окно уже закрыли. Снег убрали. Кровать застелили, ничто не напоминало о том, какая трагедия здесь случилась. Я стояла в дверях и думала, почему я даже не плачу, ведь я должна. Где Кэтрин Вейтворт, настоящая леди, воспитанная в традициях поколений, готовая следовать чужой воле и покоряться, сострадать там, где необходимо, проявлять равнодушие там, где требуется? Все ведь расписано правилами поведения, откуда в ней что-то свое? Что случилось с ней и почему о мальчишке-поваренке она беспокоится больше, чем о погибшей женщине, знакомой ей всю жизнь, почему не проводит день, молясь Ясным за ее душу, а пытается разобраться в том, в чем ей не под силу?

Где та Кэтрин Вейтворт, которой приказывали в первую брачную ночь терпеть, а после – ни в коем случае не показывать своей страсти, равно как отвращения, нежелания? Почему она так ждала, что ее муж зайдет хоть немножечко дальше, чем он себе позволил, и почему так странно чувствовала себя от его близости?

– Не надо вам быть здесь, миледи.

Я обернулась. Джеральдина смотрела на меня в упор, как не подобало прислуге. Взгляд ее был жесткий и властный, но сейчас, при свете дня, я не рассмотрела в ее лице ничего звериного и пугающего.

– Ее не нашли? – уточнила я, дав понять, что я в курсе происходящего. – Филипп не вернулся?

– Нет, ваша милость. Я приготовила комнату… вашу и его милости. Милорд приказал мне неотлучно находиться при вас.

Я видела, что она лжет. Она смотрела слишком прямо и вызывающе, словно боялась, что я заподозрю вранье, и это была ее ошибка. Но я кивнула, притворяясь, как и все вокруг, что играю по кем-то установленным правилам.

– Милорд объяснил, почему? – спросила я.

– Да, миледи. Потому что он само зло и она с ним заодно. Берегитесь, ваша милость, я попробую вам помочь.