Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 297 страниц)

Глава двадцать восьмая

Еще вчера я взирала на Верениру с высоты – как победитель. Сейчас я ощущала, как из-под ног уходит земля.

Я не успевала следить, что происходит. Я была к этому не готова – я это признавала. Про себя. Например, когда кто-то из сотрудников вошел в комнату, подошел к Нату и что-то тихо ему сказал, я не сразу поняла, к чему это. Вспомнила, только когда Нат сообщил всем присутствующим:

– Редко, ну как редко, периодически бывало, что Томас выходил из дома без идентификационного браслета. Как правило, в квартире оставалась его жена, за все время этот консьерж помнит только пару случаев, когда ему пришлось открывать Томасу дверь квартиры. Можно проверить.

– Обязательно надо проверить, – потеряно проговорила я.

Брент предлагал взять это дело в свои руки. Честное слово, я была готова сдаться. Я даже открыла рот, чтобы озвучить свое решение, но встретилась взглядом с комиссаром. «Все хорошо, ты молодец», – прочитала я в его глазах и устыдилась. Нет, пусть я и отвечаю за результат, я не имею права поднимать вверх свои бесполезные сейчас лапки. Я не одна, со мной команда.

Я тряхнула головой и расправила плечи. Брент усмехнулся.

– Выйдите на связь с Майклом. Как можно скорее, – распорядилась я, а Нат посмотрел на меня так, будто я оскорбила его смертельно. Мне стало понятно, что он уже успел передать мой полуистеричный приказ.

Хороша я в роли руководителя расследования, нечего сказать.

Настроение у меня опять упало. Я покрутила головой, выискивая в толпе Эндрю, но он остался в машине, координировать действия полиции внизу.

– Мне нужны понятые, – отдала я еще один приказ, надеясь, что голос не дрожит. – Будем осматривать кабинет Таллии Кэролайн. Там вроде был дома кто-то из соседей, приведите их сюда.

Все засуетились. У меня опять возникло желание бросить все и сбежать, хотя я и знала, что эта возня – совершенно обычна. Появилась Джулия со своей группой, и как-то эксперты умудрялись рассредотачиваться так, что их было одновременно и много и они не мешали друг другу. Нату и комиссару, напротив, пришлось выйти. Брент остался, хотя его я хотела видеть меньше, чем кого бы то ни было. Он одним своим взглядом в спину будто вонзал мне нож.

– Мы несколько раз задавали ему одни и те же вопросы.

Мало ему было молча меня добивать, понадобилось еще и вслух. Но я ничего не ответила. Все равно в суете слова Брента потерялись, никто, кроме меня, их не слышал.

– Как думаете, Томас забывает, что вы спрашиваете его об одном и том же, или делает вид? Руперт упоминал звонок, вы упоминали звонок…

В голосе Брента не было насмешки или издевки, и я выдавила:

– Я действовала по процедуре.

– Да, я знаю. Каждый раз, когда ему задают вопрос, он реагирует как на первый. Почему?

Я пожала плечами. Может, Брент неспроста завел этот разговор, зная о визите доктора Меган, и я должна была повестись на его провокацию, а может, он действительно хотел во всем разобраться. Мне хотелось верить именно в последнее, а разум упорно твердил, что вероятность первого куда выше.

– Доктор Меган считает, что он все продумал. Что он тянет время, чего-то ждет. Что все это только притворство, умелое настолько, что даже психиатры не знают, как все это объяснить. Что они могут сказать? Что он не был в состоянии аффекта и психически здоров.

Я выпалила это на одном дыхании и отвернулась. Брент, если хочет, пусть приводит доводы, основанные на результатах осмотров и экспертиз, а выслушивать его высосанные из пальца предположения я больше не стану.

Брент осторожно тронул меня за локоть, и это было так неожиданно, что я вздрогнула.

– Поговорим с вами после того, как здесь закончим. – И улыбнулся. Не так, как улыбался до этого – полный превосходства и самомнения, а как-то… по-дружески? От него я подобного не ожидала, будто Брент был больше не Брент. Меня как подменили, теперь и его?

Я только кивнула. Продолжать разговор мне не хотелось, и как раз вошли понятые: потрясающего вида старушка – живой образец достижений нашей медицины и великолепия социальной поддержки – и робкий молодой человек в рабочей униформе. Последним прибежал помощник оператора с звукозаписывающим устройством, что меня воодушевило: избавит от массы писанины.

– Минуту внимания группе! – крикнула я. – Господа понятые, проводится обыск и при обнаружении – изъятие всех предметов, с помощью которых подозреваемый ректор Томас мог измельчить кисти рук Таллии Кэролайн, а также все, с помощью чего он мог растворить руки…

Брент покашлял. Я с досады закусила губу: сказала все не так, вводную часть опустила, понятые не в курсе, что происходит. Но всех, как быстро выяснилось, заинтересовало другое.

– Госпожа капитан, – Джулия при всей своей вредности соблюдала субординацию, – повторите, пожалуйста: мы ищем?..

– Да, – отчеканила я. – Если мы не можем найти то, с помощью чего кисти рук измельчили, возможно, я повторяю, возможно, Томас растворил кисти рук в какой-то кислоте.

Джулия поморщилась. Что-то ей не нравилось, но я пока не понимала, что именно.

– У Таллии Кэролайн есть кислоты, – сообщила она, – но их количества, вероятно, недостаточно, надо все проверять досконально. Предположение интересное, но мы бы это заметили.

– Или нет? – спросил какой-то эксперт из группы. Имени его я не знала. – В студии есть химический и несгораемый шкафы.

Студия? Это, наверное, та самая комната, которую я назвала про себя «лабораторией», когда была здесь впервые.

– Я не знала, что декораторы ими пользуются, – удивилась я совершенно искренне. – Предположение было… для очистки совести. Об этом никто не подумал?

Все переглядывались. Старушка заинтересованно крутила головой, а вот парень в спецовке чувствовал себя не очень комфортно. Я, впрочем, тоже.

– Давайте проверим, – предложила я. – Начнем со студии.

Студия была смежной с кабинетом и имела единственный вход. Совершенно рабочая комната – мне казалось, что у художника должно быть больше беспорядка и хаоса. Таллии Кэролайн не касался творческий бедлам.

– Химикаты в несгораемом шкафу, – сказал все тот же безымянный эксперт.

– И он не заперт?

– От кого было ей запирать?

Вопрос был в определенной мере риторический. Я оглянулась на двери студии – там опять собралась толпа, причем комиссар и Нат были в первых рядах. Мне было сложно осуждать их за любопытство: дело закрутилось слишком непредсказуемо.

– Как вам это в голову пришло? – тихо спросил меня Брент.

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Наверное, от безысходности.

В студии Таллии было как-то слишком много места. Отсюда вытащили все, и сейчас я спросила у Джулии, что именно изъяли и почему никто не обратил внимания на шкаф с химикатами.

– Все просто, Сью, – пояснила мне Джулия. – Там почти на каждом предмете были следы крови. Просветили биоскопом и сразу отправили на экспертизу.

– И результаты? – поторопила я.

– Кровь Таллии Кэролайн. Но ты же понимаешь, установить, была ли эта кровь из порезов или нет, так быстро невозможно. Сейчас, наверное, что-то по этому уже есть.

– Ей прописали коагулянты, – сказала я, – но она перестала их принимать. Это подтвердили ее врачи.

– У нее много мелких порезов, но получены они не в момент смерти, – согласилась Джулия. – Смотри сама.

В студии было несколько столов – очевидно, для разного вида работ. Разной высоты, из разных материалов. Какие-то хирургически чистые, один заляпан чем-то вроде краски. У стены – три шкафа: металлический, несгораемый, обычный, почти пустой, только какие-то бумаги с набросками, и химический – с вытяжкой.

– Отсюда тоже все забрали?

– Нет, в шкафу для хранения так все и было. Там полно пыли, наверное, она этим шкафом не пользовалась со времени работы над «Битвой Государств»…

Понятым было положено находиться в самом эпицентре. Но повезло нам только со старушкой: она абсолютно не теряла самообладания и интереса, а вот второй понятой дрейфил. Нат, воспользовавшийся тем, что пространства для маневра у нас стало больше, составил нам компанию и теперь подталкивал понятого поближе к шкафам, тот сопротивлялся.

Джулия и Нат, надиктовав подоспевшему оператору предусмотренные процедурами предисловия, открыли химический шкаф – пусто, потом осмотрели, больше для протокола, шкаф для хранения, затем открыли несгораемый шкаф. Там стройными рядками красовались различные баночки с пометками, какой химикат в них содержится.

– На первый взгляд химикаты нетронуты, – прикинула Джулия. – Необходимо все изъять и отправить на экспертизу.

Она повернулась ко мне, я кивнула. Даже здесь я уже не была ведущей, но, может, это было правильно. Старшей группы была Джулия, а Процедурная Комиссия любила порядок.

– Для чего ей могло все это понадобиться, госпожа Ронда? – спросил Нат. – Она театральный декоратор. Есть соображения?

– Я ведь не театральный декоратор, а химик, – хмыкнула Джулия. – Осторожнее с этим, упакуйте отдельно. Понятые, не стоим в стороне, наблюдаем… Если очень коротко – обезжирить, очистить ржавчину, защитить от коррозии…

– И все это в домашних условиях? – не поверил Нат. – Разве это не запрещено законом?

– В таких дозах – не запрещено, кроме того, здесь специально оборудованное помещение, с вытяжками и системами ликвидации чрезвычайных ситуаций.

– Похоже, что какие-то химикаты недавно вскрывали? – нахмурилась я. – А можно хотя бы примерно сказать, как давно Таллия или кто-то еще использовали химический шкаф?

Джулия, дернув понятых, провела под их пристальными взглядами пальцем в перчатке по поверхности, продемонстрировала нам испачканный в пыли палец.

– Относительно давно. Этот шкаф точно не использовали для того, чтобы ускорить реакцию с кислотой.

– И баночек нет пустых, – разочарованно пробормотал Нат. – А такая была красивая версия.

Мало того, что красивая, она еще и многое объясняла. Могла бы объяснить, если бы я не ошиблась. Или?.. Но химикаты были чистые, это я понимала, не будучи химиком. Если бы в них что-то растворяли, мы заметили бы это невооруженным взглядом.

Все толклись возле шкафов, немного мешая экспертам, и настроение у всех портилось. Я оглянулась на комиссара, и мне показалось, что он поскучнел, что само по себе было скверным знаком.

«Какое-то проклятое дело, – со злостью подумала я. – За что ни возьмись, все рушится. И еще этот Брент».

Я посмотрела на Брента. Он стоял чуть дальше от остальных, будто все это суматошное действо к нему не имело ни малейшего отношения, но, поймав мой взгляд, он слегка улыбнулся, а я изумленно заморгала в ответ. Что он хочет?

– Мне кажется, вы на верном пути, – прошептал Брент, быстро подойдя ко мне. – Я не уверен, что Томас полез в химикаты, лично я бы этого делать не стал, но если тщательнее просветить столы биоскопом…

– По-вашему, мы плохо сделали свою работу, господин Брент? – Джулия, что меня не удивило, услышала и тут же завелась. Еще неизвестно, на кого бы лично я стала ставить в этой перепалке. – Не хотите ли переделать, в таком случае?

– Вы не нашли весь пластик, – недобро пояснил Брент, – а если вы не нашли кусок, в котором Томас проделал дырку, то весьма вероятно, этот кусок был не единственный. Могли быть куски пластика с порезами. У него было достаточно времени, чтобы разделать кисти рук не с помощью какого-то прибора, когда у него имелся декораторский нож.

– Он был до сих пор колупался, – отмахнулась я. – И опять же, куда это все делось? Он ведь никуда не выходил? Или?..

– Не выходил. – Голос комиссара прозвучал как-то странно. – А оно ему надо было – выходить?

– Что? – одновременно переспросили мы с Джулией. А Брент… Брент, кажется, что-то понял. Он сорвался с места, растолкал людей в дверях, и только его и видели. Комиссар непредсказуемо проворно успел отскочить.

– Куда это он? – опешила я.

– Штырь ему в… – проворчал комиссар. – Да, вот что мы упустили. А Брент, паршивец, нас сделал. – Он подошел ко мне и Нату, отвел нас в сторону, потом поманил Джулию и понятых. – Пойдем-ка посмотрим.

Ничего не понимая, я вышла из квартиры за комиссаром. Прошла на техническую площадку. И только там до меня начало кое-что доходить.

– Он вышел на другом этаже и бросил пластик и руки в чужие отсеки?..

– Похоже на то, – покивал комиссар. – Сколько квартир по этой площадке? – спросил он у рабочего, и тот насупился, пытаясь подсчитать. – А, сам решу… в доме восемьдесят этажей, по две квартиры на один стояк, значит, сто шестьдесят, но долго он раскатывать не мог, да и не раскатывал, наверное. Брент сейчас скажет, на каком этаже он вышел. Вот это все потому, что куда-то несемся, а не работаем как положено…

А у меня появилось новое чувство. Должно было стать стыдно, потому что комиссар был прав – пусть отчасти. Скорость не должна влиять на качество нашей работы, но влияет, не деться от этого никуда. Моя команда облажалась, а Брент случайно – случайно ли? – нащупал верный ответ, а он его нащупал, в этом я уже не сомневалась, – но я была за него рада.

И вот эта радость за успех человека, который с самого начала мечтал нам всем доказать, что мы ничего не стоим, мне не понравилась. Но меньше не стала. И я понятия не имела, как это самой себе объяснить.

Глава двадцать девятая

Эксперты разбежались по этажам, Нат и остальные ребята из следственной группы пошли по квартирам добывать понятых. Мы с комиссаром вернулись в квартиру – ладно, хоть Томаса отправили обратно в камеру, и одной головной болью у нас стало меньше.

– Все хорошо, Сью, – комиссар, видя, как я мучаюсь, попытался меня подбодрить. – Это нормально.

– То, что Брент нашел?.. – возразила я. Теперь мне еще не хватало разреветься. Я за эти два дня успела устать и только сейчас осознала, насколько сильно. – Почему никто из нас не подумал? Руперт, Стивен?..

– Потому что мы работаем под давлением, – спокойно сказал комиссар. – Ты не привыкла, а я… я за свою жизнь навидался. Нам дали всего три дня, за это время работа проделана просто огромная. Тебе не в чем себя упрекнуть.

Мы сидели в холле квартиры Томаса, уставшие, голодные и злые, говорить нам ни о чем не хотелось, и я была несказанно признательна комиссару за то, что он сейчас здесь со мной, а не уехал на работу или домой. Мимо нас сновали люди, я провожала их взглядом, каждый раз одергивая себя, что мое вмешательство будет лишним. В лучшем случае решат, что я им не доверяю, в худшем к этому прибавятся обвинения в моей несостоятельности. Надо быть как комиссар: контроль, защита, помощь. Контроль я потеряла, защитить никого не могла, о помощи никто не просил. Неудивительно. Просят тех, кто не беспомощен сам.

Когда открылась дверь и появился Брент, мы только молча на него посмотрели.

– Томас вышел на сорок девятом этаже, – доложил он. – Там уже ищут. Потом он вернулся в лифт и спустился вниз.

Я отвернулась. Нет, я не то чтобы хотела реветь, просто очень устала. До такой степени, когда все перед глазами плывет и звуки слышатся как сквозь вату. Мне казалось, что если я доберусь до кровати, то даже заснуть от усталости не смогу.

– Капитан Николас отдал команду просмотреть все записи с других этажей.

Брент договорил и ушел. Он сейчас чувствовал себя нужным. Хотел получить это дело? Бойся своих желаний… Затем снова послышались шаги, и к нам заглянула Джулия. Она выглядела не менее вымотанной, чем мы с комиссаром.

– Пластик мы нашли, – сообщила она. – Как и формовочную ложку, которую Томас скорее всего использовал для того, чтобы разлить кровь в комнате. Декораторскую формовочную ложку, наверняка она тоже принадлежала Таллии. В одной из квартир на сорок девятом этаже проходит ремонт, биоскоп показал, что на пластике следы крови, но! Пластика слишком мало. Это точно не весь пластик, который Томас использовал.

– Под легким плащом Томас мог спрятать все, что ему было нужно… и никто ничего не заметил бы, даже если бы с ним столкнулся, – сказал комиссар.

– На записи вообще незаметно, что он что-то несет, – зачем-то прибавила я, хотя эту запись не видела. Джулия покосилась на меня неодобрительно, а я подумала – разумеется, ничего не заметно, иначе бы следственная группа увидела.

Все равно это было провалом. Чей-то провал часто чей-то триумф. Обидно только, что провал – мой, а триумф – Брента. Все мои предположения пошли прахом, зато он попал в самое яблочко.

– А руки? – с преувеличенным равнодушием спросила я.

– Руки мы пока не нашли. Я пойду, нам бы до утра теперь со всем этим закончить.

– Прекратите пока поиски, – внезапно для себя самой выпалила я. – Сейчас группа работает над просмотром видео, они скажут, на каких этажах выходил Томас, если он вообще еще где-то выходил. Пусть везде останется охрана, и нужен ордер в управляющую компанию, чтобы они приостановили вывоз мусора.

– Руки скоро вонять начнут, – буркнул комиссар. Но оспаривать мое решение не стал, и я понадеялась, что оно хоть в чем-то было правильным. – Если уже не начали… но несколько часов ничего не решат. В квартире есть что-то еще?

– Я посмотрю, – и я поднялась. Все равно сидела без дела. – Может быть, смогу что-то заметить.

«Потому что Брент – победитель», – про себя закончила я, не продолжив, впрочем, довольно логично, кто в таком случае я сама.

В квартире продолжались поиски и экспертизы. Неприятная часть нашей работы: нередко не знаешь, сколько раз тебе предстоит перерыть одну и ту же кучу… в поисках доказательств, которые запросто можно и не найти.

Как руки Таллии Кэролайн. Они будто канули в воду.

Я остановилась прямо посередине комнаты. В воду? Но эту версию я уже рассмотрела, она оказалась ошибочной. Руки не измельчили, не растворили в кислоте. Их не выбросили в мусорные отсеки. Они не хранились в квартире. Тогда где они?

Ректор Томас очень грамотно избавлялся от улик. Он разделил их так, что если не искать прицельно – даже если искать, потому что мы ведь именно так и искали и все равно долгое время не добивались никаких результатов, – никогда и ни за что не догадаться, что все эти предметы как-то связаны. Пластик в мусорном отсеке той квартиры, где идет ремонт. Нож – в шахте лифта.

Я плюнула на то, что буду выглядеть нелепо, на то, что нарушу кучу процедур. Для того, чтобы просто, без присутствия понятых и записи, проводить обыск и что-то изымать, нужно иметь должность следователя с особыми полномочиями, одного звания недостаточно. Такая должность была у Стивена и, вероятно, у Руперта, иначе комиссар не рекомендовал бы его королеве, но…

Неважно. Я выкинула все лишние мысли. Проку от них никакого, только начинала болеть голова.

«Поехали. Действуем, как выразился бы комиссар».

Холодильник. С трудом, но я допускала, что вместо окорочков там может промерзать что-то не слишком съедобное.

Мимо. Хотя я залезла в каждый пакет, убедившись, что экспертная группа сделала то же самое. Степень промерзания продуктов была такой, словно их неделю никто не трогал.

Еще один холодильник. Здесь эксперты даже не старались соблюсти внешние приличия: как развернули всю еду, так обратно и кинули. Рук, разумеется, нет.

Если бы у Томаса был аквариум, можно было бы подбросить эту историю моей соседке Наде. Она написала бы сценарий, на его основе сделали бы спектакль, и по дороге на работу или домой граждане Территорий смогли бы наслаждаться игрой ума сыщиков, которые нашли пропавшие останки среди трапезы пираний. Но Томас не жаловал домашних животных, поэтому эта версия отпадала.

Шкафы. Полки. Емкости, в которые собирались отходы перед тем, как отправиться в мусорные отсеки.

Ну не сожрал же он их, в самом деле?

Я была готова уже рассматривать и такой вариант. Что ректор Томас воспылал желанием отведать человеческой плоти и не придумал ничего лучше, как полакомиться собственной женой. Увы, но всерьез заняться этой версией мне не давало то, что запах стоял бы в квартире до сих пор, и – я с трудом сдержала нервный смех – это было единственное, что говорило против.

Запах. Я задумалась. Запах был тем самым камнем преткновения, который мешал Томасу оставить руки в квартире. Но если он нашел такое место, в котором запах не ощущается?

Я прислушалась. Эксперты ходили где-то в кабинете и студии, кто-то возился в ванной – может, осматривал слив? Пока обо мне все забыли, я могла, к примеру, осмотреть кухню.

Вытяжка. Как и вся техника, за исключением той, что, возможно, Томасу и Таллии надарили, дорогая и очень эффективная. Я подумала, подтащила табуретку и забралась на нее. У меня не было ни отвертки, ни биоскопа, но свет в кухне уже давно зажегся от датчиков и падал так удачно, что я прекрасно видела тонкий и нетронутый слой пыли.

Эту вытяжку точно никто не разбирал.

Снова мимо.

Мне все равно казалось, что истина где-то близко. Она дразнила, хихикала, призывно улыбалась и никак не давалась в руки. Ей было словно самой досадно, что я никак не могу ее схватить.

«Хочу в отпуск», – тоскливо подумала я.

– Вам помочь?

От неожиданности я чуть не свалилась с табуретки. Что Бренту опять от меня надо?

– Вы что-то нашли? – поморщилась я.

– Я – нет, и эксперты, насколько я понимаю, тоже. Все ждут, пока будет какая-то информация от группы, которая работает с видео. Так вам помочь?

– А? – переспросила я и догадалась, что Брент имеет в виду табуретку. – Нет, спасибо, я в неплохой физической форме.

И в доказательство – вот зачем мне понадобилось ему что-то доказывать? – я спрыгнула с табуретки. Хорошо, что сегодня я была не на каблуках.

– Что вы там ищете? – поинтересовался Брент. – Вытяжка? Любопытно.

– Да, – вздохнула я. – К сожалению, это снова пустышка. – А потом я сказала: – Хочу проверить ту, которая в студии.

Брент посмотрел на меня с изумлением. Меня охватил азарт: если я не промахнусь на этот раз, это будет моя победа. Реабилитация. Мое торжество, и ничто уже этого не изменит, но показывать радость или возбуждение, предвкушение удачи – ошибка. Терпеть, сделать вид, что это очередная рутинная проверка.

Но Брент, наверное, что-то почувствовал. Интуиция, говорил он, хотя я не верила в эти глупости. Или, что проще, он решил не упускать меня из виду, потому что и у самого мелькнула похожая мысль, а примазаться к чужому успеху тоже нужно уметь.

В студии эксперты осматривали, снимали отпечатки со всего, с чего только можно, и Люси Джейн, стоя на коленях, мазала кисточкой нижние дверцы химического шкафа.

– Люси, – позвала я, – нам нужно здесь кое-что посмотреть, ты не возражаешь?

Она пожала плечами и встала. У нее тоже было лицо человека, испытывающего одно-единственное желание: лечь спать.

Интересно, сколько сейчас времени?..

– Этим шкафом никто не пользовался довольно долгое время, – спокойно сказала я, – но давайте для очистки совести его разберем?

– Зачем? – не поняла Люси.

– Меня интересует вытяжка, – пояснила я. – У ректора Томаса было достаточно времени, чтобы сделать то, что, вероятно, он сделал, и не будем игнорировать то, что он инженер, ему это несложно. Проверим.

Брент, пока я разговаривала с Люси, приволок двух экспертов. Я подумала, что он напугал их комиссаром, потому что расслабились они только при виде меня. Но разобрать химический шкаф не отказались.

– Здесь и правда стерта пыль, – сказал один из них, забравшись по небольшой стремянке наверх.

Сама Таллия помогала нам в поисках улик против того, кто убил ее и изувечил. Мелкая – возможно, гипсовая – пыль оседала на всем, слишком незаметная, чтобы квартира приобрела вид неухоженной, но четкая – если всматриваться и искать там, где искали мы.

– Очень похоже, что и правда недавно шкаф разбирали.

Я кивнула, не сводя с экспертов взгляд. Неужели сейчас я найду последнюю, самую важную улику? Первый раз в жизни я поняла значение фразы «боялась дышать», хотя, конечно, факта наличия или отсутствия рук в вытяжке мое дыхание бы не изменило.

Все, кто еще находился в квартире, и Нат, и комиссар в том числе, опять торчали в дверях. Хорошо было Бренту – он прямо в партере. Понятым – на этот раз молодой женщине и грузному мужчине, который мог комплекцией посоперничать с комиссаром – было тоже прекрасно все видно, но энтузиазма в их глазах я не заметила.

– Тянет очень сильно, – с удивлением сказал эксперт. А меня это не удивило совершенно – все-таки химический шкаф и подразумевал прекрасную тягу.

Эксперт сунул руку в шахту, с напряженным лицом покопался там. Я наблюдала за ним: есть? Нет?

Неужели опять мимо?

Эксперт озадаченно вытащил руку обратно, и у меня внутри все оборвалось. Если бы магия равнялась колдовству, я бы самолично потащила ректора Томаса на костер, и не нужны мне никакие доказательства. Проклятое дело!

Но эксперт, как выяснилось, приноравливался. Он снова запустил руку в шахту и совершенно спокойно, словно это было обычным делом, вытащил оттуда сверток пластика. Увесистый, продолговатый. Все замерли.

Эксперт спустился со стремянки, кивнул оператору, чтобы тот подошел ближе. Нат пригласил понятых к одному из столов, подоспевшая Джулия накрыла рабочую поверхность специальным материалом, жестом предложила поместить сверток на стол.

И мы все, застыв, наблюдали, как она разрезает клейкую ленту, разворачивает пластик – да, вот и отверстие, через которое Томас сливал кровь, – сама себе кивает, обнаружив в свертке уже начавший таять лед, и продолжает разворачивать. Профессионально и деловито.

Руки Таллии Кэролайн были тонкими, изящными, обескровленными.

Потом я услышала, как с тихим «ах» на пол свалилась потерявшая сознание понятая.