Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 255 (всего у книги 297 страниц)

Глава сорок шестая

Томаса успели уже увести. Джон Дональд и аудитор Анабель тоже ушли, Брент подпирал стену, а Руперт, Эндрю и комиссар тихо беседовали между собой. На мои шаги они обернулись.

– Обвинительное заключение я буду писать вместе с Управлением Хищений, – обрадовал меня Руперт, и вид у него был немного унылый. – Впрочем, этого следовало ожидать…

– Ты с самого начала подозревал, что дело именно в этом, – ободрила его я, – и надо отдать должное Эндрю. Это он так уверенно заявил, что дело может быть только в деньгах, и у меня не осталось причин сомневаться.

– Какие деньги, такой и масштаб, – со смехом откликнулся Эндрю, а мне показалось, что у него это тоже нервное. Что совершенно не удивило. – Но сколько он готовился? Вот это терпение. Страх, господин комиссар, вот и страх. И пожизненное, и то, что он не успел бы. Так? Видимо, в Академии уже собиралось рвануть, или просто момент подвернулся удачный. Потом узнаем...

Я посмотрела на Брента, и все как по команде повернулись в его сторону.

– Без вас я не смогла бы собрать этот паззл, – произнесла я. – Брент, вы сказали, что Томас боялся потерять то, чего он достиг. Значимая фигура… Настолько значимая, что он пошел ва-банк. Играл под конченого идиота, при этом просчитав все от и до.

Брент хмыкнул. Мое признание его заслуг он воспринял как должное.

– Таллия могла бы себя спасти. Правда, это значения уже не имеет. Я так понимаю, я вам больше не нужен, так что позвольте откланяться, господа, я потратил здесь кучу времени и денег, к вашему сведению. Ее величество больше во мне не нуждается, а вам не терпится избавиться от моего общества. Надеюсь, я еще успею на какой-нибудь рейс.

Только Брент мог позволить себе так спокойно уйти из королевского дворца, куда его вызвали и откуда никто пока не отпускал. Но комиссар махнул рукой, Эндрю с Рупертом переглянулись и тихо засмеялись, а я – меня ноги вынесли в коридор следом за Брентом.

– Вы сами-то в своем уме? – прошипела я, хватая его за рукав. При этом я чудом удержалась на каблуках, к счастью, Брент моей оплошности не заметил. – Вам никто не разрешал покинуть дворец.

– Ну вы же возглавляете это расследование? – ощерился Брент. – Вы так удачно выступили перед ее величеством. Многословно и непонятно. Ей, как мне показалось, было без разницы, а о Томаса можно расколачивать бетонные плиты, ждите, он теперь еще будет слюни пускать на допросах.

Он был зол. На меня? На королеву? На комиссара?

– Вы как с цепи сорвались, Брент, – бросила я и выпустила его рукав. – Что вас так задело?

Какое-то время мы сверлили друг друга взглядами. Молчаливая борьба, напряженная, но потом мы сдались оба.

– Этот кривляка Майкл уверял, что Таллия любила мужа. Знаете, капитан Мэрианн, мое мнение – это была не любовь.

На всякий случай я отступила на шаг. Что-то там Брент сказал о любви королеве?

Нет, не так, в смысле, он говорил о любви между…

Или?..

– Брент, – начала я, изо всех сил стараясь не хлопать глазами. – Здесь неподходящее место, но я задам вам этот вопрос. А вы на него мне ответите.

Я могла бы хоть ткнуть его каленым железом и спросить то, что я собиралась спросить, все равно бы он в лучшем случае отшутился, а скорее всего – на меня просто рявкнул.

– Вы влюблены в ее величество?

После сегодняшнего разговора с ней я сама бы утвердительно ответила на этот вопрос. Любовь подразумевает не только физическое влечение, точнее, не столько. Если бы королева предложила мне место референта – я согласилась бы без раздумий.

– Влюблен в королеву? – Спасибо, что он не проорал это на весь коридор! – Сложно испытывать чувства к человеку, который не совсем человек, вам не кажется?

Я огляделась. Нас никто не слышал, а если и слышал, не придал значения. Мне это может потом и аукнуться, Бренту уже все равно…

Я издала какой-то странный звук, не то писк протеста, не то умоляющий стон. Брент вытащил смартфон, уставился на него озабоченно.

– Пойдем к выходу. Хочу вызвать такси, пока и в самом деле меня не хватились. – Он посмотрел на меня, в его взгляде проскочило самодовольство и даже пренебрежение. – Вам неудобно идти, я предложил бы вам руку, но вы же шарахнетесь.

– Я шарахнусь, – пообещала я. Не то чтобы я так и сделала, но теперь, когда Брент опять был тем Брентом, которого я первый раз увидела в этих самых стенах, мне меньше всего хотелось идти ему навстречу. Идти у него на поводу.

И делала я это лишь потому, что так мне рекомендовала доктор Меган.

Брент шел нарочно широким шагом, я едва поспевала за ним и думала, что он, возможно, ведет себя так специально. Потому что сначала были ужин и цветы и тот звонок с пожеланием доброй ночи, а сейчас… Брент тоже пытался найти ко мне подход? Но зачем?

– Вы спросили, влюблен ли я в королеву, – он остановился, подождал меня.

– Вообще-то я хотела спросить, что в ней нечеловеческого, – буркнула я. – Сегодня я восхищалась ей, как, быть может, никем в жизни. Она потрясающе умна. И одинока.

– Вот это меня не удивляет, – ухмыльнулся Брент и снова пошел, уже медленнее. – Она глава государства, ей это простительно. Говорят, она также прекрасная мать, но я, если честно, никогда наследных принцев не видел.

Я пожала плечами. Их высочества были еще слишком малы, чтобы появляться на публике, и уж, конечно, они не праздничные куколки, чтобы на их фотографии умилялись все граждане Территорий. Как их лица могут служить подтверждением того, насколько королева хорошая мать, я тоже не знала.

– А вы, капитан?

– А что – я? – переспросила я. У меня нет детей, я не глава государства, зачем он задал мне этот вопрос. Но я нашлась, что ответить. – Нет, я их тоже не видела.

– Очень умно… – протянул Брент. – Жаль, что вы это только вы, в вас ее величество могла бы найти подругу. – Он застыл перед дверью, я не стала ждать, что он там еще выдумает, толкнула ее и вышла в холл. Тут уже было довольно много людей, поэтому мы прошли до выхода молча.

На улице Брент вызвал такси. На меня он не смотрел, разглядывал парк и парадный подъезд. Я начала сомневаться, зачем вышла вместе с ним. Ах да, мы вместе работали.

– В любом случае, я вам благодарна, – сказала я. – И вы были правы насчет провокации, хотя объяснили это все настолько… коряво, что мне пришлось постараться, чтобы понять ваши выводы.

Могли мы справиться без него? Да, конечно. Но Брент нужен был королеве. Зачем? Затем, что она не была намерена показательно избавляться ни от комиссара, ни от Джона Дональда, ни от меня. А тут подвернулась одиозная фигура, скандалом больше, скандалом меньше, если что, на Брента можно повесить любой промах.

Брент это понимал.

И врал, конечно.

Любовь – очень опасное чувство… Я ему не поверила. Он был влюблен в королеву, а она воспользовалась этим?

И цветы, и ужин, и звонок, возможно, предназначались не мне. Но я хотя бы могла гордиться тем, что моей соперницей была не кто иная, как ее величество. Гордость, смешанная с обидой, и тем не менее. Королева лучше, чем соседка по кампусу.

А еще могло быть, что Брент меня просто дразнил. И фраза его была сказана для эффекта.

– Хотите, поедем куда-нибудь пообедать? – внезапно спросил Брент, повернувшись ко мне. – Раз вчера наш вечер прервали так бесцеремонно? Обещаю больше не вгонять вас в краску цветами. Хотя мне всегда казалось, что женщины любят цветы.

– Все люди разные, – уклончиво ответила я, лихорадочно думая, стоит ли соглашаться. Дело закрыто. Условно закрыто, дальше пойдет работа с доказательствами, а те улики, которые соберет Управление Хищений, меня не касаются. Даже если что-то принесут в лабораторию – отпечатки, образцы почерка, – это не моя компетенция.

С минуты на минуту могли выйти комиссар, Эндрю и Руперт или же меня могли вызвать обратно. Мало ли, что еще надумает Томас, Королевская Гвардия натаскана на охрану, но привезут его все равно к нам. И работать с ним придется в здании Полиции, и попыток прикинуться спятившим он не оставит.

И что еще взбредет в голову королеве, которая наверняка уже получила отчет госпожи Анабель. Аудит. Она назначила его очень вовремя, и не для этого ли она требовала выпустить Томаса? Не для этого ли прислала за ним Королевскую Гвардию и приказала везти его во дворец?

Всегда будут оставаться вопросы, на который никто никогда мне не даст ответ.

Брент все еще ждал, и по его лицу я понять не могла, хочет он получить согласие или предложил это только из вежливости.

Но я спросила себя – а чего хочу я.

– Вынуждена отказаться, – я постаралась, чтобы прозвучало непринужденно. – У меня и без этого дела работа, и… – аргументы закончились, я наклеила улыбку, зачем-то указала рукой куда-то за спину Брента. – Там, кажется, ваше такси, и оно не может подъехать ближе.

Брент обернулся, хотя логичнее было бы открыть приложение.

– Да, – кивнул он, всматриваясь в обычный автомобиль, – похоже. Засим я откланяюсь, – старомодно добавил он. – Соблюдая неписаный этикет, капитан Мэрианн, скажу, что мне было приятно работать с вами.

– Мне тоже было приятно работать с вами, майор Брент.

Любой другой человек пожал бы мне руку, Брент же сначала схватил ее, дернул и чуть наклонился, потом опомнился, выпустил мою руку, слегка кивнул, развернулся и быстро пошел туда, где не было никакого такси и вообще никакой машины: она забрала какого-то тучного мужчину и сразу уехала.

А я повернулась и пошла во дворец. Меня никто не вызывал, и это значило, что, скорее всего, меня ждали на нашем обычном месте, возле паркинга скейтов. И хорошо бы меня ничего не спросили о том, почему я вдруг выбежала за Брентом, потому что я не знала, что объяснять. Если только сослаться на дело и на то, что мы договаривались, как будем обмениваться информацией при подготовке рапорта. Отговорка не лучшая, но сойдет.

Мне было проще пройти через дворец, и я не оглядывалась. Уехал ли Брент или стоял и смотрел мне вслед? Тогда я еще не подозревала, что наша встреча была не последняя.

Тогда я просто заставила себя выбросить все лишнее из головы.

У меня – работа, Стивен, Бу, свободное время и фанданский. Надо бы нанять репетитора.

У Брента – его нежно любимая Лагута, в которую я не сунусь, в мире полно других замечательных мест.

У нас больше нет ничего общего. Дело закончено.

А жизнь продолжается.

Даниэль Брэйн, Энни Мо
Книга монстров

I. Предложение, от которого я не могу отказаться. Глава первая

Это была наша первая встреча за полгода. В тупике, почти в самом конце квартала Эрмет, Льюис все-таки заставил меня остановиться ровно под плюющимся огнем факелом.

– Увидят же, – перепуганно сказала я, хватая его за рукав.

Совсем рядом топтались вездесущие стражники, и попасть в их руки, едва вернувшись в город, мне не хотелось.

Льюис только озорно улыбнулся и тряхнул головой, будто прогоняя наваждение. Я, не удержавшись, легко пихнула его в бок, все же сместившись в тень, клубившуюся в углу тупика.

– Ты словно кот, который сметаны наелся, – улыбнулась я в ответ, потому что хмуриться, когда он так непосредственно радовался, было почти невозможно.

– И не сметаны вовсе, – фыркнул он. – А вот.

На свет показалось запечатанное горлышко бутылки старого вина. Настолько старого, что я была уверена: все Самуэлевы выкормыши, жившие в общине до меня, на него облизывались. Я тоже облизывалась, но только ради того, чтобы позлить Самуэля – он невероятно дорожил этим вином и повторял, что оно – на очень особый случай.

А этот оболтус его украл.

– Нужно его вернуть… – начала было я, но Льюис и слушать ничего не желал.

– Вижу по твоей мордашке, думаешь, я его стащил? Нет-нет, клянусь, Самуэль сам мне его дал и даже просил вернуть тебя домой хотя бы не слишком пьяную. А чтобы ты больше не сомневалась, а я тебя знаю, малышка, вот тебе официальное разрешение.

Он вытащил из кармана клочок бумаги, на котором почерком Самуэля было выведено:

«Сим позволяю обоим напиться этим вином. С любовью, С».

Я наморщила лоб, не зная, стоит ли верить записке. Подделать почерк не так уж сложно, всего-то обратиться к Обри, частенько корпевшему над документами для общины. Он был виртуозом во всем, что касалось фальшивок, и за плату готов был подделать хоть печать герцога.

Но все же не в правилах Льюиса совершать такие глупые поступки. Он был совсем молодым, хотя точных лет я не знала. У нас не принято было называть возраст и настоящие имена. И тем не менее воровать у главы общины – проступок непростительный.

– С чего бы такая щедрость? – улыбнулась я, предпочтя слепо поверить в наличие у Льюиса здравого смысла.

– Повод! – поправил он меня. – Послушай, Дайан, все, что я тебе скажу, очень важно.

Он даже немного посерьезнел, но я все равно не до конца понимала, что хочет от меня мой друг и какую долю шутки мне предстоит услышать. Льюис был славным и добрым – насколько это возможно в таком месте, как Фристада, он любил помогать и частенько делал это бесплатно, он ухаживал за мной, когда я была ранена или болела. Он добровольно навещал состарившихся членов общины, скрашивая их досуг. Но все равно он был немного странным. Никогда нельзя было предсказать, к чему он ведет, каково его настроение и что ему от тебя нужно. Льюис был способен шутя рассказать, что началась война. Или долго и искренне переживать о смерти неизвестной женщины на Козлиных болотах. Порой он пугал, держа в руках кинжал и улыбаясь широкой и доброй улыбкой.

В кого он вонзит кинжал – в тебя или булку свежевыпеченного хлеба – подсказывало только чутье.

Именно поэтому Самуэль его так ценил.

– Слушаю. Только предупреди сразу, о плохом будем говорить или о хорошем. И почему здесь, скажи на милость?

– Ну конечно, о хорошем! Так, все. – Он вздохнул, непринужденно облокотившись о пышущую жаром каменную стену. – Я знаю тебя уже больше пяти лет, Дайан…

Он прервался, будто не веря собственным словам, и внимательно меня оглядел.

– Выходи за меня замуж.

От неожиданности я поперхнулась воздухом, закашлялась, отчего на глазах проступили слезы, а потом, размахивая у себя перед лицом руками, уточнила:

– Послушай, в последнее время шутки у тебя не выходят. Я не очень поняла, в чем соль.

Он на миг насупился, а потом рассмеялся и обнял меня огромными, сильными руками.

Это была еще одна странность Льюиса – он мог казаться тонким, изящным и даже красивым: приодеть, и можно вести его ко двору герцога, от девиц отбоя не будет. Но только он приближался, как на лице его проступали обветренная кожа, сухие губы, небольшие синяки под глазами, а сам он казался просто огромным. И где-то глубоко во взгляде, среди беззаботности и доброты, проявлялось что-то еще. Я не знала – что, и никто не знал, разве, может, Самуэль, но Самуэль, как мне всегда казалось, жил вечно и знал не меньше Перевернутых богов...

– Ты права, малышка, чувство юмора покидает меня с возрастом, но не красота. Обещаю, через двадцать лет я буду все так же хорош.

– Ты меня успокоил, – ответила я, обрадованная, что дурацкие шутки закончились. – Теперь я могу любить тебя вечно. А теперь давай уйдем отсюда, мы стоим под сводами форта Флинт, а он кишит Аскетами. Не помню, чтобы они питали к нам особую любовь.

– Мы свободные люди Фристады, так стоит ли переживать за этих несчастных, – улыбнулся он. – Дай им спокойно молиться в своих кельях.

– Мы на их территории, Лью, – умоляюще напомнила я. – Может так выйти, что скоро придется молиться нам. Идем же!

Он наконец выпустил меня из своих медвежьих объятий, не переставая улыбаться.

– Ну конечно, уйдем, но ты мне не ответила.

Я замерла на полуслове, глядя на него. Ничего не поменялось – ни грамма серьезности, только улыбка, сияющие глаза и расслабленная поза. А в кармане – бутылка старейшего вина.

– Так… ты не шутил, – выдавила я, растягивая губы.

– Разумеется, нет, Дайан, у меня же есть вино! – Этот аргумент показался ему довольно убедительным, а я окончательно пала духом.

Предложение – это серьезный шаг даже для чудаковатого Льюиса, а он отнюдь не был недальновидным дураком. А я… я вынуждена была отказать. Не потому, что он мне не нравился – Льюис нравился всем, и не потому, что я не доверяла ему, опять же, все, кто знал его достаточно, не имели сомнений.

Я не хотела замуж, это раз. Никогда не хотела – слишком многое теряли женщины моего и без того почти бесправного круга: нельзя выходить на улицы города без присмотра, нельзя самой решать судьбу своих детей, нельзя даже иметь собственное мнение… чтобы возразить мужу в самой мелочи, нужно было иметь приданое от отца – откупиться от невыгодного решения, а чтобы не согласиться по воле мужа покинуть его и уйти к Двенадцати плачущим сестрам – статус, который позволил бы с колыбели разговаривать с герцогом. Все, что могла мне дать моя настоящая семья, только клеймо неприкасаемой. Все, что мог дать мне Самуэль, он дал: кров и свою защиту. Он дал мне возможность быть членом общины, а значит – свободным гражданином свободного города.

Было еще и два. На моей руке уже был вытатуирован тонкий обод брачного браслета, который я тщательно скрывала под длинными рукавами и высокими перчатками.

– Но я же не человек, – возразила я, и это был, бесспорно, весомый довод.

– Ну и что, – легко отозвался Льюис. – Знаешь, мне никто не нужен, кроме тебя.

Судя по его лицу, это действительно было так. Льюис одиночка, и если он так говорил, да еще с таким проникновенным выражением, впускать к себе в каморку он был настроен только меня одну.

– Послушай, – собираясь с духом, медленно сказала я. – У меня есть кое-что, я никогда тебе этого не говорила, я даже думать об этом не хочу. Я даже Самуэлю… даже Самуэлю сказала не сразу. Я прошу, чтобы ты молчал о том, что услышишь, и… Прости, я не могу выйти за тебя. Я уже замужем.

Медленно подняв рукав, я продемонстрировала помрачневшему Льюису татуировку с именем, которое я была не в силах стереть со своего запястья.

– И мы не будем никогда об этом говорить, хорошо? И даже вспоминать. Это…

Он нервно натянул мой рукав обратно и снова улыбнулся, только теперь по-другому – мрачно и… сочувствующе.

– Я не хотел задевать твои чувства, – торжественно сказал Льюис, по-видимому, слегка сконфуженный.

– Ну, я то…

Но тут я учуяла близкий, чужой запах. Обстановка под стенами форта Флинт изменилась, и я повернула голову.

В отсветах факелов на стене было отчетливо видно, как к нам медленно приближался человек. Длинный тяжелый плащ скрывал его фигуру и скрадывал движения, и невозможно было определить даже его пол. Но по мере того, как он подходил ближе, я готова была спорить с кем угодно, что это был мужчина – настолько уж характерной была его походка. А когда ветер принес едва уловимый запах пыли и бумаги, мне многое стало ясно. И вместе с тем крайне любопытно.

– Кто это? – тихо удивился Льюис, и в его серых глазах мелькнул интерес.

– Тш-ш, – я приложила палец к губам и улыбнулась. – К нам пожаловала Тень.

 Глава вторая

Просто так встретить Теней на улицах Фристады представлялось едва ли возможным. Рассердить сориана, я полагаю, и то было бы проще, а лично я о подобном еще не слышала: более флегматичных животных вряд ли можно было сыскать.

Ни одного пресвитера или брата, или даже послушника Ордена Теней, праздно прогуливающихся по Фристаде средь бела дня, никто не видел. Тени появлялись на улицах лишь в темное время суток. Может, вместе с членством в Ордене человек приобретал аллергию на солнечный свет, или же Тени блюли репутацию таинственных затворников. Но эти прятки и были той причиной, по которой большинство обывателей даже не догадывались о существовании Ордена. Но если закрыть глаза на их порядком надоевшую загадочность, Тени во все времена были очень полезны свободной Фристаде.

На улицы плавно ложилась ночь. Сейчас я не могла обернуться и разглядеть выражение лица Льюиса, но у меня не было никаких сомнений – он изумлен. Да и неудивительно. Я и сама пребывала в некотором замешательстве. Что Теням от нас понадобилось? А может, не от нас, а от меня? Или же от Льюиса? А может, он просто мимо идет? Хотя мы с Льюисом скрывались в небольшом тупике, совсем недалеко от входа на кладбище. Предполагать, что Тень специально направлялся в этот самый тупик для того, чтобы поразмышлять о бренности всего сущего и тщетности бытия, было бы глупо. Следовательно... следовательно, пришло время поздороваться. Тени – люди серьезные, даже с перебором, с ними лучше было соблюдать этикет. Так, на всякий случай.

– Мир между нами, брат, – произнеся традиционное приветствие, я учтиво поклонилась, одновременно с этим незаметно пихнув Льюиса локтем в бок, чтобы он наконец вышел из ступора.

– Насколько я помню, ты не состоишь в нашем Ордене, так что опустим церемонии. Тихая ночь, Дайан, – спокойно и тепло поздоровался со мной незнакомец, и сердце мое ёкнуло. Мне показалось, что я уже не однажды слышала этот голос.

– Брат Аргус?

Вне всяких сомнений, это был он. Собственно, а кто еще из Теней мог бы знать меня лично? Брат Аргус, темная личность, о котором я знала одно: он приходил к Самуэлю по каким-то им лишь ведомым делам. И теперь ему была нужна я, важно было только понять – втайне от Самуэля или нет.

– Могу я быть чем-либо вам полезна, брат Аргус? – с безупречно-вежливой улыбкой спросила я.

– Можешь. У меня есть к тебе одна просьба... И, если ты не занята, я хотел бы украсть у тебя пару часиков. Вы, я надеюсь, не против, молодой человек? – Вопрос был адресован Льюису. Тот уже окончательно пришел в себя и даже успел устыдиться своего по-детски неприкрытого удивления.

– Ну что вы, не буду вам мешать… Дайан, я жду тебя у Самуэля. – Кивнув мне на прощание, Льюис растворился в ночи, а я вздохнула с облегчением: разговор вышел тягостным.

– Позволь предложить тебе руку, – галантно произнес брат Аргус и действительно предложил руку. Вернее, локоть. – Нас ждет небольшая прогулка.

Прошествовав мимо стражи, мы свернули на площадь, и я зажмурилась от резко ударившего в глаза света. Времени уже было без четверти полночь, а июньские ночи всегда были особенно темными, так что стража старалась в этом месяце развешать как можно больше факелов. Чем больше света, тем меньше опасности – так считали городские чиновники, и по моему скромному мнению, они были правы... ибо темнота переулков Фристады никогда не была пустой. Всегда, всегда случайного прохожего в ней поджидал некто, готовый познакомить его со своим кинжалом, а его кошелек – со своими руками. И было настоящим везением, если на пути попадался всего лишь вор, который хмыкал про себя и шел дальше, унося ваши драгоценности с собой, но я не боялась и этого – у меня нечего было красть. Но могли повстречаться и обычные малахольные третьесортные грабители, готовые перерезать горло за золотой. А временами из Каирнов прорывались древние чудовища, так что неизвестно, что было хуже – понятный и даже почти родной разбойник или неизвестная, отвратительная, жуткая тварюга.

Но даже с учетом обычной для стражников паранойи, сегодня на улицах было как-то слишком светло. Может быть, приехал важный гость. Посол Северных пределов или Южных краев. Кто-то из них мог пытаться заполучить Фристаду если не в союзники, то хотя бы заплатить за проход войск. Лица у стражников были такие одухотворенные, что челюсть от одного взгляда сводило, а в трактирах было тихо, как на похоронах, хотя обычно там завсегдатаи каждые пять минут затевали либо песнопения, либо потасовки.

С Фристадой было что-то не так; уверенность в этом крепла во мне с каждой секундой. Чего-то не хватало; чего-то знакомого и привычного настолько, что уже и перестаешь замечать. Я успела всерьез занервничать и с трудом удерживалась от того, чтобы не начать вертеть головой во все стороны, стремясь обнаружить причину своего беспокойства, как вдруг поняла. Возле канализации, мимо которой мы с братом Аргусом только что прошли, хорошо пахло. Обычно к стоку невозможно было подойти, чтобы тут же не упасть в обморок от смрадного запаха. А тут не то чтобы благоухало, но и нос зажимать не хотелось. Что же я пропустила? Фристада сегодня была иной.

Одинокий город, бастион на самом берегу холодного моря, свободный порт, связующий враждующие страны, которые, там не менее, не могли существовать друг без друга – далеко на юге наступала засуха, и через Фристаду шли корабли из Бернхуса с бесценной пресной водой. В иные времена там отравили бы воду ради залежей золота в Йеджи, но студеными зимами из Южных краев шли корабли с топливом для Бернхуса и Моркнотта, укрытых беспощадной непроглядной ночью на многие месяцы. Меха и мясо, целительные настои, в которых знахари Йеджи и других государств по соседству могли посоперничать с аптекарями Фристады… но я слабо разбиралась в торговле и внешней политике. Мне хватало того, что раздирало город, ставший мне убежищем и домом.

Фристада всегда была раздробленной. Испокон веков сюда бежали все, кто скрывался от гнева властей, искал защиты или просто хотел поживиться. Море прибивало к берегам истерзанные бурями пиратские корабли и шхуны взбунтовавшихся команд. Из Бернхуса и Моркнотта, славящихся массовыми казнями, особенно в период Великой ночи, десятками бежали приговоренные. Из россыпи государств на юге – рабы и разбойники. Фристада принимала всех, точнее, принимали различные общества и давали свою защиту. Причиной тому была просто удивительная лояльность герцога, который однажды решил, что гораздо выгоднее не бороться с сомнительными общинами, орденами и братствами, а обложить их некоторым количеством немалых налогов – если они, конечно, хотели стать легальными. Как это ни странно, большинство орденов и братств согласились платить. Те же, кто был не согласен, однажды ночью исчезали из города, и больше их никто никогда не видел.

Может, их убивали, а может, арестовывали и отправляли туда, где их ждала плаха или виселица, голод или скорая смерть под палящим солнцем от непосильного труда – что ж, таким образом герцогу удавалось поддерживать определенный нейтралитет среди агрессивных, постоянно воюющих между собой соседей и даже временами засматривающихся на дальние земли. Благодаря таким «добровольным взносам» Фристада стала процветать, а защита, которую обеспечили ей и себе осевшие в ее стенах общины, ордена и братства, отпугивала потенциальных захватчиков. Вскоре из защищенного порта-крепости Фристада превратилась в один из красивейших и богатейших оплотов цивилизации, свободную жемчужину Срединных Земель, и выделялась даже среди прочих свободных портов.

Я продолжила незаметно наблюдать, но ничего странного больше не заметила. А между тем как будто кто-то наблюдал за Фристадой. Невозможно было определить, как именно это происходит и в чем выражается, но я остро чувствовала присутствие рядом кого-то большого, непоколебимого и надежного. Будто из каждого окна и проема за нами следило незримое нечто.

Брат Аргус мягко вел меня под руку, увлекая к проходу в Грейстоун. И я чувствовала, что не смогу убежать, даже если применю свою силу. Не с Тенями, не с их древней магией. Скривившись при виде моего лица, страж все же неохотно пропустил нас, поймав на себе строгий взгляд брата Аргуса.

А Тень тем временем молчал. Очевидно, ждал, когда я не выдержу и заговорю первой.

– Куда вы меня ведете? – непринужденно спросила я, чуть улыбаясь.

Брат Аргус с сомнением посмотрел на меня и некоторое время соображал, сказать мне правду или подождать.

– Просто вы так таинственно молчите, что я уже и не знаю, что думать. А терпеть нет сил, – добавила я.

– Я хочу предложить тебе посетить нашу обитель, – ответил брат Аргус. – А зачем – ты узнаешь внутри, если тебя это заинтересует, конечно.

– И долго продлится этот визит?

– Не очень, – с сомнением в голосе сказал он, явно что-то прикидывая в уме. – По крайней мере, до следующего вечера домой ты точно вернешься.

Я восхитилась понятием Теней о «не очень долго». Я искренне считала, что за сутки можно успеть переделать кучу разных дел.

– У меня вообще-то были свои планы на эту ночь.

– Я у тебя действительно только пару часиков украду, даже меньше. Все остальное достанется Рему, – деликатно уточнил брат Аргус.

От его слов мне стало совсем безрадостно. Все, что я знала от Самуэля, точнее, уловила из бессовестно подслушанных бесед с ним брата Аргуса: у Высшей Тени был острый, неординарный ум; он никогда не сомневался в принятых им решениях, а если начинание себя не оправдывало, то вполне был способен отвечать за свои ошибки; именно при его руководстве Тени наконец-то начали приносить реальную пользу Фристаде. Но один-единственный недостаток с лихвой перекрывал все его положительные качества: до жути отвратительный характер. При разговоре с ним человек оказывался просто погребенным под градом недвусмысленных намеков, завуалированных оскорблений и язвительных реплик, и все это подавалось свысока, с напыщенным высокомерием и презрением к «жалким плебеям», какими, по его мнению, являлись все не-Тени. Я, по большому счету, не являлась даже человеком.

Да я вообще не являлась кем-то, интересным Теням.

– А это обязательно? – угрюмо спросила я.

– Да, Дайан, это обязательно. Поверь, он тоже не в восторге, но сейчас… пойдем уже быстрей, и ты сама все узнаешь.

Мы ускорили шаг и вскоре оказались в тупике.

– Сейчас я отпущу тебя, – поведал брат Аргус. – Ты можешь попытаться убежать и даже скрыться, как ты умеешь. Но я бы нашел тебя, даже если бы ты была скрыта с самого начала.

Я мрачно кивнула. Я прекрасно знала, что мне никогда не скрыться ни от кого из Теней, даже от послушника.

– Не заставляй меня бегать за тобой по всему городу, – предупредил меня брат Аргус и кивком велел мне отойти подальше, затем взмахнул руками и начертал знак. Он пару секунд держался в воздухе, а затем перетек на каменную стену. Тень надавил на светящийся символ на кладке, и открывшийся проем дохнул на меня чистейшей магией.

– Дамы – вперед, – улыбнулся брат Аргус, и я шагнула внутрь.

Глава третья

Я сбежала с Волчьего острова, когда мне было всего семнадцать лет. И до сих пор я не люблю вспоминать о причинах побега, малодушно я верю, что чем меньше я думаю о них, тем меньше они думают обо мне… Мне некуда было бежать, кроме как во Фристаду, – Моркнотт не простил моему народу войну, в жарких и засушливых Южных краях мы не сможем выжить, особенно тогда, когда за кружку воды продают в рабство сыновей. И во Фристаде меня особо не ждали, но здесь, по крайней мере, хоть и шарахались от становящихся желтыми глаз, не норовили пырнуть ножом или подсыпать яду.

Оборотни с Волчьего острова появлялись в городе редко, из Фристады редкие смельчаки, жадные до наживы, отправлялись через бурный пролив с провизией и скобяными товарами, привозя обратно пряности и редкие и дорогие целебные травы. Когда остатки оборотней бежали из Моркнотта, им предоставили Остров в обмен на изоляцию и лояльность герцогу. Мудрое решение – как никто другой я знала, что оборотень не ведает боли и страха в бою, но лишь тогда, когда вкусит человеческой крови. По уговору герцог прислал бы преступников на казнь оборотням, что означало бы скорую бойню, на которой каждый из нас, от древних, еле живых стариков до детей, едва научившихся ходить, был бы обречен: отведавший крови человека оборотень себе не принадлежит, он обращается и не может остановиться, не внемлет голосу разума, способен лишь рвать горло до тех пор, пока его самого не убьют. Обращенные оборотни были идеальной армией, солдатами на один, но беспощадный, бой.