Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Глава пятая

Я недоумевала все больше и больше.

Допустим, сейчас королеве уже неважны соблюдения требований Процедурной Комиссии. Главное – скорость, компетентность и непредвзятость. Насчет первого я была спокойна, второе ее величество приняла на себя, третье… Ректор и Брент лет десять назад сильно сцепились по поводу вины одного из выпускников Академии в обрушении моста. Пострадавших было довольно много – семь человек, и следствие показало, что обвиняемый действительно проявил халатность, но Брент, насколько я знала, требовал проверки по всей Академии: качество подготовки специалистов.

Брент перестал быть мне важен. Я его все равно не знала лично – его уволили еще до того, как я стала регулярно покидать лабораторию, видела его только на видеозаписи. Что ее величество хочет от меня?

Мы вышли в сад. Небольшой, учитывая размеры дворца, но на самом деле в нем было легко заблудиться, если свернуть с дорожек. Я шла чуть позади королевы, помня, что таков протокол, и старалась унять дрожь в руках. И, конечно, ни на секунду не забывала о том, что я на каблуках, будь они неладны вместе с теми, кто придумывал парадную форму.

– Не поймите меня превратно, – сказала наконец королева. – Я уважаю комиссара Артура и ценю его мнение. Сейчас мне важно, чтобы следствие вел человек, который будет идти к своей цели, игнорируя все препятствия, будь то какой-то бессмысленный протокол или чье-то упертое мнение…

Она остановилась и посмотрела на меня. Я в ответ заставила себя взглянуть ей в глаза тоже: безумие, но она сама позвала меня говорить по душам?

Дальше стало еще невероятнее. Королева ободряюще мне улыбнулась, прохладными пальцами сжала мое запястье и сразу же отпустила.

– Мне нелегко, капитан Мэрианн… Поверьте, я охотно бы сделала все иначе, но от меня требуют слишком много. Чаще больше, чем то, с чем я могу запросто справиться. Прошу, помогите мне.

– Все, что угодно, ваше величество, – растерянно пробормотала я. Сейчас перед мной стояла не королева, точнее, вела она себя не как королева, а как человек, от которого ждали единственного и безупречного решения. Обычная женщина, руководитель, такая же, как и я, только не лаборатории, а государства. Разница только в масштабах. – Я сделаю все, что в моих силах.

Королева подошла к ближайшей скамеечке и села, жестом попросив меня сесть с ней рядом.

– Майор Брент будет делать все возможное, чтобы доказать вину ректора Томаса. Мне нужно, чтобы вы доказали его невиновность.

Отвисшая челюсть – явно не то выражение лица, с которым стоило появляться перед ее величеством. А комиссар уверял, что королева будет нас спрашивать, как у ректора поднялась рука на собственную жену.

– Простите, – проблеяла я, спохватившись и немедленно добавив: – Ваше величество. Но… – я спешно пыталась собрать разлетевшиеся мысли в кучу. – Но я – эксперт-криминалист, я работаю с уликами…

– Я не могу требовать от вас полного нарушения всех процедур, – покачала головой королева. – И, конечно, я не имею в виду, что вы должны искажать данные экспертизы. Просто… просто исходите из того, что он невиновен. Я очень прошу.

По крайней мере, мне стало понятно, почему она увела меня из переговорной. Комиссар бы, конечно же, не согласился с подобным предположением. Как невиновен, почему, мы еще даже не начали следствие?

Но мой прозорливый шеф оказался прав, когда высказал свои опасения, что королева в конце концов попросит нас именно об этом.

– Вы знаете, как в старину выбирали Клерикальный Совет? – спросила королева. – Собирали Великий Диспут, одна сторона – Глас Создателей, другая – Глас Противного…

Да, разумеется, краткий курс клерикального права входил в программу повышения квалификации, без которой я не смогла бы работать в полиции. Точнее, это был курс Старого права, но так как его принципы все равно применялись, я знала, о чем она говорит. Глас Создателей, или пять членов Великого Диспута, перечисляли благие дела кандидатов, Глас Противного, другие пять членов, вытряхивали все их грязное белье.

– Ваше величество, – издалека начала я, – я работаю только с уликами… – И потом я уцепилась за спасительное. Пусть меня отстранят непосредственно от этого дела – как глава лаборатории я так или иначе коснусь всех экспертиз. – Возможно, ваше величество просто не в курсе. Я подавала заявление в Академию, и мне отказали даже в его регистрации.

– Вот как? – вяло удивилась королева. – Я об этом не знала. Но отказ получают примерно восемьдесят процентов всех национальных заявителей.

Проценты и Академия – очень странная математика. Я тряхнула головой, сознавая, что это совершенно не по протоколу.

– Моя объективность тоже теперь под сомнением, – продолжала я уже более воодушевленно. – Я думаю…

– Просто сделайте так, как я вас прошу, капитан.

«Сделать – что?» – хотелось мне заорать. «Поверить, что он невиновен? Вот так, просто потому, что вы приказали? Я ученый! Я не легковерная дурочка, падкая на несчастное детство и то, что “он бы никогда!”». Но я сдержалась, и это было вполне объяснимо.

– Я могу гарантировать вам свою непредвзятость, ваше величество, – с достоинством объявила я. – Я могу гарантировать достоверность наших исследований. Но я не могу гарантировать, что я от всего сердца поверю в вину или невиновность кого бы то ни было, основываясь только на… личной симпатии или же антипатии.

Королева задумчиво поулыбалась.

– Напрасно вы думаете, что здесь замешано мое отношение к ректору Томасу, – проговорила она, а я задержала дыхание и прикусила язык. Она приняла это все на свой счет?.. Кажется, я уже наполовину уволена. – Репутация Академии, студенты, бюджет страны. Я не менее прагматична, чем вы, капитан. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли.

Она поднялась, я умудрилась опередить ее на долю секунды. Поняли? Как бы не так! Но выбора у меня все равно не было.

– Когда будете работать над этим делом, подвергайте сомнению все, что видите. Каждое сомнение трактуйте в пользу подследственного. И сохраните этот разговор между нами. Это все, о чем я вас прошу, капитан.

И она быстро ушла, словно растворилась среди деревьев, я даже перестала слышать цоканье ее каблуков. И не сразу вспомнила, что королева заканчивала юридический факультет, то есть разбиралась в работе полицейских служб явно не хуже меня.

Кое-как сориентировавшись, я вернулась в переговорную, где в кресле кис комиссар, а Джон Дональд куда-то ушел.

– Все гораздо печальнее, чем я предполагал, – заявил он, заметив, как в вхожу в двери. Похоже, он и так уже понял, о чем говорила со мной королева. – Я хочу снять с себя полномочия, Сью, прямо здесь и сейчас. Брент. У меня что, нет толковых людей? Этим делом уже занят следователь с особыми полномочиями. Но полковник Руперт!..

Комиссар был не просто возмущен – оскорблен. Я где-то тоже.

– Может быть, она хочет, чтобы было кого обвинить, если что-то пойдет не так? – обтекаемо сказала я. – Не в убийстве, конечно, но…

– Брента не жалко, – заключил комиссар. – Руперт бы объективно провел это следствие.

– Конечно, господин комиссар, – успокоила я. Я шефу и в самом деле сочувствовала: королева вмешалась в наши дела самым бесцеремонным образом и, что самое страшное, то ли плохо представляла себе последствия такого вмешательства, то ли, напротив, представляла их слишком хорошо… – Расскажите о нем?

– Нечего тут рассказывать, – буркнул комиссар. – Какой же тут жуткий холод.

Да? Я даже и не заметила, если только вначале. Меня, наоборот, кидало в жар.

– Наглый бесцеремонный тип, еще и зануда, – изрек комиссар. – Вечно лезет куда не просят, хамит, но с делами справлялся неплохо. Если бы только еще постоянно не злил Процедурную Комиссию и меня заодно.

– Он и в самом деле настолько хорош? – скептически спросила я.

– Не лучше других, – признал комиссар. – Однозначно пасует перед Рупертом и даже перед Стивеном, который сейчас ведет следствие. Ну, ты понимаешь, этот вот романтический ореол…

Вот теперь мне стало понятно, что он имел в виду, когда говорил, что королева временами эмоциональна.

– Ты с ним справишься, – обнадежил он. – Не знаешь, чего мы ждем?

– Я думала, вы знаете, – удивилась я и наконец тоже села. – Ее величество куда-то ушла. Мы можем сходить в буфет? Конечно, тут грабительские цены...

– Это ты выдержала время после тренировки, – хмыкнул комиссар, – а теперь тебе снова нужны калории. Пойдем, потом подашь чек в бухгалтерию, тебе возместят.

Я воспряла духом. Мелочь, но приятно. Хоть шеф меня поддерживает – нам всем с ним вообще повезло.

Мы вышли из переговорной, и нас никто не остановил. Что нас потеряют, мы не боялись – здесь отслеживались перемещения по идентификационным браслетам, надо будет, найдут. И мы пошли по длинному коридору, комиссар – пыхтя, я – стараясь не споткнуться.

Столовая была в дальнем конце крыла. Но мы до нее не дошли, потому что я услышала окрик:

– Капитан Мэрианн!

Голос мне был незнакомый, но мало ли, кто имел право так здесь орать, поэтому я обернулась.

Мужчину, который к нам направлялся, я раньше не видела. Высокий, подтянутый, темноволосый, на висках легкая седина. Это я рассмотрела, когда он подошел совсем близко. Гладко выбрит, губы плотно сжаты. Я приняла его за кого-то из Королевской Гвардии, иными словами – личной охраны ее величества.

– Да, это я.

Мне надо было оглянуться на комиссара, может, тогда я не совершила бы этой ошибки, но поняла я это несколько поздно.

– Если это вы, то куда вы так резво бежите? – бросил мужчина, пристально осматривая меня с ног до головы. – Я представлял вас немного более взрослой и менее… женственной, но придется работать с тем, что есть. И вас я тоже рад видеть, комиссар.

– Время вас не пощадило, Брент, – вот кто никогда не терялся, так это мой шеф. Опустить звание – абсолютно правильно, потому что «майор» – это бурное прошлое, сейчас он никто, пусть неформально его до сих пор так еще называют. Был майор, да весь вышел. – Смотрю, проживание в глуши не пошло вам на пользу. Вы преподаете в Мардаане людям или все-таки обезьянам?

На том скандальном видео он был в форме – она меняет людей. И казался гораздо ниже. Значит, это и есть майор Брент. Просто Брент, много чести.

– Я преподаю в Лагуте, – проинформировал Брент. – Не знаю насчет мардаанцев, в Лагуте пока обезьяны во мне не нуждаются. Пошли, Мэрианн, у меня масса дел.

Я обменялась взглядами с комиссаром.

– Капитан Мэрианн, – поправила я, получив от шефа поддержку. – Извольте обращаться ко мне по званию.

– В таком случае и вы не забывайте, что я – майор Брент.

– Не могу, – пожала плечами я и еще раз взглянула на комиссара. «Моя школа!» – читалось в его глазах. – Я – офицер Королевской Магической Полиции при исполнении, а вы, насколько я знаю, с позором уволены и больше не являетесь офицером. Так что вы ко мне – по всей форме, а я к вам – как то мне позволяет мое положение и мое звание.

Я была готова поклясться, что Брент зашипел.

– Я не для того выбрал стыковочный рейс, чтобы явиться сюда на час раньше и терять с вами время, – бросил он, повернулся и быстро пошел к выходу. Мне ничего не оставалось, как проститься с комиссаром и унизительно побежать за ним следом. Впрочем, недолго: я поняла, что не он тут главный, и остаток коридора, а также еще один коридор, проделала спокойным, уверенным шагом.

Пусть ждет. Не развалится. Если я позволю так с собой разговаривать, унижу этим и комиссара.

Брент торчал у дверей, мрачный, высокомерный, еще более неприятный, чем мне показался вначале. Неудивительно, что комиссар был против его кандидатуры. И было бы замечательно, если бы он облажался и на него можно было бы повесить все косяки. Может, именно так королева и задумывала?

Тогда, выходит, она точно знает, что ректор не виноват?

– Машина? Кэб?

– Спидвей, – ехидно отозвалась я. Да, бравировать тем, что ты предпочитаешь вести скромный и экологичный образ жизни – модно. В Веренире, и не моя вина, что этот тип давно забыл, как живут в столицах ведущих стран.

– Я вам не полуголодный студент, – скривился Брент, – раскатывать на тележке для бедных. Если обещаете не визжать, то прошу вас, – он небрежно указал рукой в сторону, и я застыла в первобытном ужасе.

На этом транспортном средстве я больше ни за что не поеду.

Ни за что. Никогда.

Глава шестая

Чоппер. Для большинства людей, что у нас, что в других странах, – бессмысленная тарахтящая штука, и к тому же вонючая. Магия не помогает – такая конструкция, и везде, какую страну ни возьми, чопперы либо предмет коллекционирования, либо находятся под полным запретом. Страны третьего мира их давно уничтожили, а за появление на улицах на нелегально приобретенном за рубежом чоппере можно получить огромный штраф. Но так как в странах третьего мира не очень хорошо с доходами населения, значит, общественные работы на сумму этого штрафа, а это – пять, а то и шесть лет. Как повезет.

У нас чопперы были коллекционными, и на них еще разрешали ездить – с соблюдением скоростного режима и с уплатой ежемесячного налога, сопоставимого с месячным же доходом, к примеру, моим. Поэтому желающих было так мало, что, если честно, я впервые увидела чоппер не на картинке.

Но, конечно же, нет. Я видела их – там, в другой жизни. Больше того, я когда-то любила их, я даже мечтала ездить на них. Тысячу лет назад, как теперь я считала, и, наверное, я забыла бы об их существовании. Хотела бы забыть. Но не могла.

Я ведь говорила, что это, возможно, был рай?

Сначала мне так не показалось. Когда я впервые открыла глаза, мне было настолько больно, что меня тут же отправили обратно в забытье. Иногда я из него выплывала, обрывками слышала, что мне повезло, что я скоро восстановлюсь, что мне отлично помогает назначенное лечение, а рискованная операция превзошла все мыслимые и немыслимые ожидания.

Я видела хирурга – молодого еще, лет тридцати, и веселого парня, он приходил, чтобы посмотреть на дело рук своих и заодно меня подбодрить. Его куратор, он же заведующий отделением, успокаивал меня и говорил, что боли скоро совсем прекратятся, а память ко мне вернется. И вот этого я не понимала совершенно, потому что я помнила все, что было до этой боли и до этой аварии.

Я помнила, как довольно успешно сдала экзамены. Три года колледжа, три года упорного изучения биологии, еще один год, и я смогу поступить в медицинскую школу. Потом – резидентура, затем – работа в больнице. Мне очень хотелось попросить докторов, чтобы они были со мной откровеннее, ведь я почти все понимала, только тогда не могла говорить.

Я помнила, как познакомилась с Джошем. И то, что как мужчина он мне не очень-то нравился, но у него был мотоцикл – предел моих мечтаний. И то, что мне пришлось дожидаться, пока Джош бросит свою крашеную дурочку и обратит внимание на меня. Не обратил, как на девушку, но ему понравился мой интерес к мотоциклу, пусть я и не призналась ему, что мой отец, викарий, проклял бы меня, если бы узнал, что я мечтаю хоть раз прокатиться, а мать, медсестра в отделении травматологии… нет, лучше было ограничиться одним отцом. Но кто и когда отказывался от мечты только лишь потому, что она кого-то пугала?

Точно не я и не тогда.

И я помнила, как Джош учил меня ездить на задворках, там, где не было ни машин, ни людей. Как катал меня вокруг нашего кампуса. И помнила, как я набралась смелости и села за руль мотоцикла сама. Немного в отместку, потому что Джош сбежал тогда с моей однокурсницей и где-то предавался любовным утехам.

И пикап я помнила тоже, и даже испуганное лицо мужчины в салоне, и то, как этот мужчина пытался от меня увести свой громадный тяжелый пикап, и что мотоцикл будто перестал меня слушаться. И яркий свет в глаза, и то, что ни боли, ни страха не было.

А потом была эта больница, доктора и недоговоренности. Я никогда не видела таких приборов, как те, что окружали меня, не слышала названия многих лекарств. Мои родители не приезжали, но этому я была только рада. Не приходили друзья, и я решила, что меня отправили куда-то в соседний штат, а то и куда-нибудь на Западное побережье. Но наконец с меня сняли гипс и то, что я называла бинтами, хотя правильнее было сказать, что это «фиксирующие ленты», пришел мой хирург и принял поздравления от кучи прибежавших коллег. Мои ребра, ноги, рука, нос, челюсть и шея срослись, как будто и не страдали при страшной аварии, – конечно, еще нужно было поработать ортопеду и дантисту, но совсем немного, – а на лице не было абсолютно никаких следов недавних ужасных травм.

Только я смотрела на себя в зеркало и не понимала, что происходит. Девушка в зеркале была красива, но это была не я. Не мои глаза, не мои волосы, не мой нос, не мое все. И она была моложе меня лет на семь.

Это успех хирурга? Пластическая операция? Ладно, пускай, это в самом деле неплохо, лучше, чем было, но почему мои глаза больше не карие? И волосы, я ведь была брюнеткой с короткой стрижкой. Если бы их обрезали, было бы объяснимо, но неужели они так отросли?

Потом был мужчина, представившийся следователем Королевской Магической Полиции. Это название я услышала впервые и даже не смогла испугаться и тем более не стала ничего переспрашивать. Следователь поинтересовался, помню ли я хоть что-то перед тем, как случилась катастрофа и три вагона поезда сошли с рельс? Помню ли я, где находились мои родители и сестра? Может быть, помню того, кто оказался со мной рядом?

Конечно же, я ничего не помнила ничего. Я пыталась понять, куда исчезла студентка Мораг О'Коннелл и кто такая Сью Мэрианн. И почему мне не двадцать два, а только шестнадцать?.. Я не помнила, и следователь ушел, и больше я его никогда не видела. Я прочитала про ту аварию… какой-то сбой в системе регулирования движения поездов.

У меня нашлись дядя и тетя, а также два кузена-близнеца. Они не удивились, что я их не помню. Они не упрекали меня, что я не плачу по погибшим родителям и сестре. Они говорили, что виновник аварии уже понес наказание, а я все время молчала и рассматривала свое лицо.

Я увидела свои фотографии. Да, я не изменилась, то есть не изменилась Сью Мэрианн, ученица девятого класса. Я училась? Да… в самой обычной школе.

О магии я узнала случайно: мои кузены вдруг стали мечтать о Магической Академии. Но они были еще слишком малы и знали не слишком-то много. Это такое явление в природе, которое можно себе подчинить и заставить работать так, как ты этого хочешь. Колдовать? Сью, какая ты глупая, это же не детские сказки!

Позже я поняла, как Мораг О'Коннелл, которая уже никогда не станет врачом, оказалась в теле школьницы Сью Мэрианн. Похожие случаи, похожие аварии? Может быть, мне из реального мира повезло, и мои родители даже не заметили, что получили другую дочь? Ведь здесь никто ничего не заметил… Я начала плакать, но не по погибшим родителям здесь, а по живым – там, и снова никто ничего не увидел странного. Шок прошел, память понемногу возвращается, бедная девочка, но ничего, пройдет время и она свыкнется...

Затем я догадалась, что случилось с моим возрастом. Здесь год длился шестнадцать месяцев, но считать мне и тогда было лень. Я не могла вернуться назад, но в этом мире я выжила, я не умерла до конца, меня взяла под опеку добрая и любящая семья, а еще я могла научиться магии!

У меня впереди было несколько лет и весьма неплохие оценки, если верить моим аттестатам. Школу я сменила, переехав жить к дяде и тете, учителям сказали, что я перенесла травму, плюс год был потерян, и я принялась наверстывать. Четырнадцать лет учебы в школе, три года были у меня впереди, да, мне было трудно, особенно когда мои кузены осознали, что хотят быть геологами, где магия совсем не нужна, и от меня начали только отмахиваться. Я хотела в Академию Магии, я стремилась к этому, хотела узнать, как это работает, но…

Об этом я уже говорила. Тесты нельзя обмануть, как бы ты ни старался. В школе основы магии не преподают, это так же бессмысленно, как учить на уроке биологии оперировать, а на уроке физики – проектировать самолет. Книг и материалов в магнете по этой теме было немного, а те, что мне попадались, были невероятно сложными – формулы, расчеты, непонятные значки… Школьный курс физики и химии почти ничем не отличался от нашего, формулы работали точно так же, поэтому эти дисциплины давались мне легко. Сложности возникли там, где я не ждала: что язык, ставший мне родным – грамматика, – что литература, что фанданский, история и все, чего не было в нашем мире. Но я справилась, я уже была готова к тому, чтобы начать изучать магию, но получила отказ. «До восьмидесяти процентов», – сказала мне королева, и не то чтобы я без нее об этом не знала, но было обидно.

Но не умирать же из-за этого мне было во второй раз?

Я полюбила этот мир. Красивый, яркий, теплый. Как будто картинка из книги, почти идеальная. Здесь не было суровых зим и засухи, никто никогда не слышал о торнадо или цунами. Уже несколько тысячелетий не было войн, и, конечно, мне несказанно повезло с той страной, в которой я очутилась. Я не страдала по погибшим родным – но в этом вины моей не было. А еще я, конечно, после этой аварии научилась ценить и любить жизнь, какой бы она ни была.

И я поступила в обычный Институт Естественных Наук. Опять биология, потом – как я и хотела – медицина, но система высшего образования была немного другая: общие науки – два года, потом три – выбранная специальность, и я как-то очень случайно попала на кафедру судебно-медицинской экспертизы, проучилась там пару месяцев по общей программе и поняла, что хочу остаться. Я могу научиться видеть то, что не видят другие, погибший человек может именно мне открыть тайну своей смерти, я могу помочь правосудию покарать убийцу – и ни я, ни погибший никогда не солжем.

И до этого момента, Создатели тому свидетели, я ни разу не пожалела о своем выборе. К тому же мне здорово помогло то, что в том, другом мире я еще в школе изучала основы менеджмента – здесь эта дисциплина как-то упускалась из виду, не знаю уж почему. То, что все принимали за талант, на самом деле было почти что наукой, системой так точно, и, не имея серьезных практических навыков, я быстро выделилась как управленец, как руководитель, меня заметили, и вот результат: моя лаборатория, мое звание, моя репутация.

– Я не поеду на этом, – сказала я, приложив все усилия, чтобы выделить слово «это». И еще раз: – Это отвратительно.

– Мощь и скорость, – неприятно ухмыльнулся Брент.

– Комплексы и нарушение закона, – отрезала я, потому что на собственном опыте убедилась, что так оно все и есть. Могло быть и хуже? Да, разумеется. Мне повезло.

– В таком случае – не жалуйтесь, – пожал плечами Брент и направился к своему проклятому чопперу. Я даже видеть не хотела, как эта штука поедет, поэтому развернулась и быстро пошла к паркингу скейтов, но в этот момент запиликал смартфон.

– Капитан Мэрианн? Вы еще не уехали? Мы с комиссаром ждем вас на автомобильной парковке.

Эндрю Карл, мой спаситель! Я была готова расцеловать его, но, пока шла, изменила это решение. Просто сказать «спасибо» будет достаточно, тем более что мы можем воспользоваться преимущественным правом проезда и быть в здании Полиции раньше, чем Брент.

– Как он?

На меня уставились две пары глаз. Хорошо, что хотя бы водителя Брент не интересовал.

– Пока не столь отвратителен, как на видео с увольнением, – хмыкнула я, – но уже близок к этому. Что он преподает в Лагуте?

– Кажется, учит чему-то местных полицейских, – поморщился комиссар. – Не уверен, что справляется, судя по их показателям раскрываемости, одним из самых низких в мире. Извини, но я дал команду начать экспертизы. Будет лучше, если мы с тобой узнаем подробности первыми.

Я кивнула: сейчас было не до обид.

– Майор Брент наверняка подзадержится, – мстительно ухмыльнулся Эндрю. – Я проверил – каждый раз, когда он появляется в Веренире на чоппере, привлекает внимание патрулей и Дорожной Полиции. Его счастье, что последние несколько лет он делает это слишком редко, чтобы быть лишенным права управления, а еще его доход едва позволяет оплачивать налог. Господин комиссар, мне проверить, оплатил ли он налог за этот месяц? Неуплата налога – штраф в пятикратном размере или общественные работы на сумму штрафа.

Комиссар умел подбирать людей, принимать решения и отстаивать свои интересы.

– Непременно, – расплылся он в довольной улыбке. – Проверь, чтобы мы были уверены, что Брайан Брент больше нам не опасен.