Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 297 страниц)

Глава девятая

Но так просто комиссар нас не отпустил.

– Какие у кого появились версии? – требовательно спросил он. – Странный допрос у нас вышел, но Сью молодец.

– Он делает вид, что он придурок, – сразу сказал Руперт. – И ему это удается.

– То есть ты полагаешь, он виноват, – кивнул комиссар. – Джеймс?

– Аффект как вариант, – предположил Стивен, поморщившись, – но мне не нравится, что пропали руки. Где руки? Мы их не нашли.

– Еще? – настаивал комиссар.

– Его могут пытаться подставить, – выпалила я. Не потому, что об этом просила меня королева. Просто… Да, допрос действительно вышел странным. – Любовник жены? Если верить признанию Томаса, он есть. А еще? Кто-то метит на его место?

– Пока хватит, – согласился комиссар. – Работайте. К вечеру мне нужны эти версии, и либо они подтвердятся, либо нет.

Он развернулся и пошел по коридору, и Эндрю поспешил за ним, успев сочувственно развести руками. Стивен и Руперт, похоже, это сочувствие приняли.

– Ты в лабораторию, я в Академию, – предложил Руперт. – Мы втроем на связи, и все, что узнаем, немедленно доводим до сведения остальных.

Это он должен был возглавить следствие, думала я, поднимаясь к себе в кабинет. Мне нужно было переодеться, потому что еще пять минут в этой форме, и я сама начну убивать. Джилл, которая уже сидела за своим рабочим столом, кинулась было ко мне.

– Погоди, дай мне сделать из себя человека, – попросила я. – Иначе я за себя не ручаюсь.

Я быстро скинула парадную форму, влезла в любимый комбинезон, схватила рабочий чемоданчик. Я догадывалась, что сегодня мне его просто не хватит, но брать с собой никого из сотрудников не хотела: те, кто уже был на месте, изложат все в протоколах, а если мне удастся заметить что-то еще, то лучше, чтобы при этом мне никто не мешал.

Готовая к свершениям, я выскочила в приемную, сжимая в руке чип от машины. Не тут-то было, я забыла один нюанс.

– Сью! – завопила Джилл. – Кто такой Брент? Он орет внизу уже минут двадцать, потому что его не пускают. Он требует тебя и говорит, что у него есть приказ самой королевы. Он что, душевнобольной?

Я с шипением выдохнула воздух сквозь зубы.

– Можно сказать и так. Будь добра, позвони на контроль, скажи, что я сейчас его заберу.

Брент был мне нужен еще меньше, чем мои собственные сотрудники. Но у меня тоже был приказ королевы. Если этот нахал заявит, что я не допускаю его к ведению дела, вполне может быть, что королева решит отстранить всех нас, и экспертизы отправятся прямиком к фанданцам. Я просто обязана была прикрыть и комиссара, и своих коллег.

Джилл попросила у меня идентификационный браслет, чтобы обновить право допуска. Пока браслет скачивал обновления, я рассматривала лицо ректора на планшете: Джилл, в отличие от меня, была в курсе самых последних сплетен.

Если Томас сказал нам правду, то зачем его жене нужен любовник? Я бы от такого мужа не стала гулять.

В лифте на меня снова таращились. Я вытащила смартфон, проверила время. Половина второго, а работы еще полно. Но, может, Стивен или Руперт окажутся поудачливее меня.

Брент торчал за барьером для посетителей, и только что дым не шел у него из ноздрей. «Это так у него гнев выражается», – ехидно подумала я. И это было объяснимо, когда-то в этом здании он чувствовал себя как дома. Но – не теперь.

– По какому праву меня не впускают? – ощерился он, как только меня увидел. – Приказ ее величества здесь ни для кого ничего не значит?

– Вы уволены, вы были подвергнуты дисквалификации, и вы не можете быть признаны действующим сотрудником, – пояснила я, с трудом удерживая злорадство. – К сожалению, чтобы это исправить, ее величество должна внести поправки в требования Процедурной Комиссии. Получить допуск как лицо, назначенное ее величеством, вы можете только в том случае, если у вас будет должным образом чипирован идентификационный браслет…

Вот этого-то он как раз и не сделал, подумала я. Как я и ожидала, пренебрежение правилами сейчас сыграло с моим вынужденным напарником очень скверную шутку.

– Куды вы собрались?

– На место происшествия, – ответила я, наконец выходя за барьеры. – Можете составить мне компанию, вы ведь обязаны давать отчеты перед ее величеством.

И решила, что и на ее величество Бренту глубоко наплевать. Наверное, моя догадка и тут оказалась верной, потому что Брент ворчливо заметил:

– Не ваше это дело, перед кем я обязан отчитываться… И скажите мне адрес. Мне придется добираться на спидвее.

– Королевская Гвардия припомнила вам появление на вашем транспортном средстве на территории дворца? – хмыкнула я. – Мое вам сочувствие. Можете добраться и на спидвее, только я не буду вас ждать.

– Водите кэб? – буркнул Брент, открывая передо мной дверь. Я захлопала глазами. – Что вы так меня смотрите? Давайте ваш чемодан, провожу вас до вашей коробки.

Мне стало совсем интересно.

– Зачем вам мой чемодан? – с подозрением спросила я. – И пропустите уже меня наконец, что вы держите дверь и никому не даете пройти?

– Вам тяжело, – непонятно ответил Брент, но меня пропустил. Хорошо, что не стал вырывать чемоданчик, этого бы я уже не простила.

– За десять лет не надорвалась, – я дернула плечом. – С чего вы взяли, что я сейчас рухну под его тяжестью?

Теперь пришли в движение плечи Брента, и я понятия не имела, что он этим хотел сказать.

– Вы скажете мне в конце концов адрес?

– Если вы не возражаете, поедем на моей машине, – предложила я. Насколько странный был ректор, но Брент поражал еще больше. Поведение Томаса я могла объяснить чем угодно, от стресса до препаратов, но я сомневалась, что что-то по дороге сюда принял и Брент.

– Вы водите машину? – скривился он. – Уму непостижимо.

– А то, что у меня медицинский диплом, вы постигнуть можете? Или то, что я по этому диплому имею квалификацию патологоанатома?

Я направлялась к лифту. Брент шел нога в ногу, и шаг у него был широкий и четкий.

– Что было у вас в голове, когда вы это себе выбирали? – И Брент опять собирался распахнуть передо мной дверь, но передумал, и слава Создателям. В моем звании таких формальностей не положено. – Вы ведь женщина.

– А это-то здесь при чем? – удивилась я. – Единственные ограничения – оценки в аттестате, тесты профориентации и медицинская комиссия.

Брент ничего не ответил. Лифт приехал, мы зашли, двери закрылись, мы поехали вверх. Слишком мало времени, чтобы рассмотреть этого человека во всех подробностях. Но лучшая характеристика ему – хам и зануда.

– Вы водите машину, вы трупорез и вы не замужем, – заключил Брент, выходя из лифта. – При этом вы чрезмерно женственны. Я все думаю, что с вами не так?

– Что значит «женственны»? – отбила я подачу. – Вы уже второй раз бросаетесь этим словом. Надеюсь, дать ему определение вы в состоянии?

Брент опять промолчал. Откуда ему было знать, что моя соседка по кампусу Карен очень любила слова без четких значений. И была переполнена эмоциями и восторгом. И, чтобы ее понять, мне приходилось вытягивать из нее события и факты, а не поток экспрессии, хоть то касалось распоряжений коменданта кампуса, хоть студенческих вечеринок.

Моя машина среагировала на чип, блеснула фарами и завела двигатель. Я покосилась на Брента – ему это все не понравилось.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я поведу, – сказал он.

– Да я вам просто не разрешу, – усмехнулась я. – Страховка распространяется исключительно на меня, а вы к тому же давно отвыкли ездить в цивилизованном городе. Так что вы сейчас сядете, пристегнетесь, заткнетесь и если и будете что говорить, то исключительно свои соображения по делу. И не забывайте добавлять «капитан», когда ко мне обращаетесь.

Дверь мне открывать Брент не стал, и это меня немного утешило. Где-то, в глубине души, ему очень хотелось передо мной выслужиться, раз он вел себя так, будто я была как минимум вице-комиссаром.

Машина мягко зарулила на пандус, и мы понеслись на лифте вниз. Брент молчал, чему я была очень рада, потому что дела он не собирался касаться, а слушать его непонятное ворчание у меня не было никакого желания.

Но я ошибалась. Как только я выехала на улицу и влилась в поток, Брент отмер:

– Он уже давал показания?

– Не поверите, признался в убийстве.

– Я так и думал, – самодовольно произнес Брент. – У его жены есть любовник. А у него самого есть любовница.

– Откуда такие странные выводы? – полюбопытствовала я. Начать с того, что я и в измену Таллии не очень поверила. Как правильно сказал комиссар, мардаанские страсти. И она – образованный человек, и ректор – ученый.

– Если у женщины есть голова на плечах, у нее всегда будет любовник, – отрезал Брент.

– А у мужчины что должно быть?

– Осознание того, что он единственный. Иначе он уходит к другой.

Я многозначительно покивала и перестроилась в соседний ряд.

– Зачем жене ректора нужен любовник, если у нее и так уже имеется муж? – спросила я. – Ну, вы же с ректором Томасом общались. Правда, давно и по другому вопросу. Так вот… Выглядит он весьма респектабельно, у них прекрасный дом, есть деньги, положение в обществе. Вы, конечно, не женщина, но я на месте Таллии не стала бы наживать себе лишних проблем.

Не то чтобы я не догадывалась, зачем люди изменяют друг другу. Но мне очень хотелось узнать, что думает по этому поводу Брент.

– Любовник от слова «любовь», – сказал он. – Нет любви от мужа – появляется любовник. Все просто.

– А вот «Кто это есть» утверждает, что брак у ректора был счастливый, – возразила я. Куда-то разговор повернул не туда. – Конечно, там что только не понапишут, но если верить самому Томасу, то он очень обиделся, узнав, что у жены имеется интрижка на стороне. Настолько, что тут же ее убил. Да-да, вы хотите сказать, что вы правы, но – понимаете ли, сейчас к ректору гораздо больше вопросов, чем было при его задержании, тем более если учесть, что жена ему заявила, что бросать его не намерена. Зачем вообще сообщать мужу, что у тебя есть любовник, если не собираешься разводиться? Где логика?

– Вызвать ревность, – быстро ответил Брент. – Возможно, она считала, что Томас мало уделял ей внимания, и если узнает, что у нее кто-то есть, изменит свое поведение. Есть что-то еще, что вы знаете, но не считаете нужным мне говорить?

– Как у вас все просто, – засмеялась я. – Как есть средневековые романы с такими же нравами.

– А люди не изменились, – тотчас уведомил меня Брент. – И жили, и живут чувствами. Но если вы не понимаете элементарных вещей, то я не вижу смысла в том, что вы вообще занимаетесь этим делом.

– Я лучший в своем деле специалист, глава лаборатории и капитан полиции – о последнем вы постоянно забываете. Если же вас так беспокоит смысл, задайте вопрос ее величеству. Мне тоже не очень понятно, чем она руководствовалась, когда вызывала сюда вас.

И мне показалось, что Брент на эти слова оскорбился. Потому что он не проронил ни слова до тех пор, пока я не подъехала к дому, где было совершено убийство. Улица Пайерс была облеплена журналистами, и я могла поставить жалованье за весь год, что они отлавливали соседей, гостей соседей и вообще всех, кто был готов откровенничать, и извлекали из них материал для вечернего выпуска.

– Нам сюда не надо, – сказала я. – Войдем в дом другим путем.

Глава десятая

Машину я оставила на частной парковке, хотя мой идентификационный браслет давал мне право мало того что подъехать как можно ближе к дому, так еще и встать на место для транспорта специальных служб даже на личной машине. Но мне совсем не хотелось привлекать к себе внимание прессы.

– А теперь держите, – и я вручила Бренту чемоданчик. – Это все для того, чтобы у вас были основания здесь находиться.

Каждый дом в Веренире имеет сообщение с несколькими соседними – на случай эвакуации. Это сообщение идет как по подвальным коммуникациям, так и по нескольким этажам, обычно через каждые пятнадцать-двадцать. Но вот открыть эвакуационный проход, разумеется, можно только при наличии допуска, и сейчас у меня этот допуск был. Я на это, по крайней мере, надеялась.

Мы с Брентом – я впереди, он сзади, невероятно этим обстоятельством огорченный – зашли в подъезд соседнего с нужным нам дома. Журналисты не обратили на нас никакого внимания, а консьерж покосился, но ничего не сказал, потому что браслет сразу отправил сигнал: мне можно. Ну а Бренту было можно потому, что он нес за мной чемоданчик. Мы прошли к лифту и полетели на обозначенный «45-Э» – «эвакуация возможна» – сорок пятый этаж.

– Это унизительно, – наконец сказал Брент.

– Вы сами предлагали, – парировала я. – А сейчас ваше присутствие должно быть хоть как-то оправдано.

– Вот поэтому и унизительно.

Он как-то странно закрылся, будто и вправду на что-то обиделся. Но не моя вина была в том, что он не подумал обновить свой идентификационный браслет, а я не нанималась ему в няньки. Вообще я подумала, что Брент покажет себя подобным необдуманным поступком не с лучшей стороны, ведь королева все равно узнает, что доступ Бренту не предоставили, – и тогда, возможно, вместо него мне в напарники достанется Руперт или Стивен, и я смогу вздохнуть свободно и не чувствовать себя так, словно на меня навалилось небо. Ответственности было чересчур, и я очень боялась не справиться.

Мы вышли на нужном этаже, я разблокировала дверь, мы перешли по коридору в соседнее здание, снова подошли к лифту и оказались в итоге на пятьдесят втором этаже. Здесь стояли двое полицейских – охраняли место происшествия, и оба они при виде Брента едва сдержали удивление. То ли были с ним знакомы, может, заочно, то ли пересекались, но полицейские скривились и промолчали, а Брент сделал вид, что их вообще не заметил.

Квартира была опечатана чипом, но я, конечно, вошла без проблем.

– Ничего не трогайте, просто осмотритесь.

Брент пробурчал что-то вроде «сам знаю, не маленький» и поставил чемодан на пол, глазея по сторонам. Я тоже оглядывалась: было на что посмотреть.

Земля в Веренире ценится. И высотные здания строятся не просто так. И, собственно, каждый житель искренне убежден, что больше, чем требуется, ему не надо, будь то транспортное средство или жилая площадь. А сейчас я почему-то провела параллель между Брентом с его проклятым чоппером – слава Создателям, сейчас изъятым, – и ректором Томасом с его огромной квартирой.

Неужели это все – для двух человек?

Мы стояли в огромном холле. Сюда могло бы поместиться пять микромагбусов нашей лаборатории и еще хватило бы места для нескольких кэбов. Мебели здесь практически не было, только один диван, перед ним – столик, и стойка для верхней одежды гостей у стены.

– А он любит размах, – произнесла я. – Неуютно, мне кажется.

Брент опять что-то буркнул, но я уже прошла дальше. Мне нужно было все осмотреть, пока – ни к чему не прикасаясь. Так я увидела кухню, оборудованную по последнему слову техники, два кабинета – ректора и его жены, супружескую спальню, огромную ванную, то, что я назвала бы «лабораторией», если бы мои коллеги не вытащили отсюда все, что могли, и общую комнату. Где и нашли тело несчастной Таллии, как я поняла, но направилась в глубь квартиры: две комнаты для гостей, две ванные комнаты, видимо, «гостевая общая комната» с огромным экраном на стене и точно таким же, как в холле, диваном.

– Он платит за это непомерный налог, – заметил Брент.

– Да, разумеется, – кивнула я. – Мои люди везде отметились, но посмотрите, похоже, что в этих двух спальнях для гостей никто ни дня не был. Здесь даже запах краски после ремонта не выветрился.

– Чувствуется, – поморщился Брент. – А еще мне кажется, что эти комнаты были оставлены для чего-то другого…

Я пожала плечами.

– Возможно, они купили эту квартиру уже в таком виде, – и тут же отправила запрос Руперту. Он найдет, кому делегировать. – Проверим, может быть, это важно, а быть может, и нет. Но из сводок – Таллия была ее совладелицей.

– Значит, налоги делились на двоих, – хмыкнул Брент. – Сколько им приходилось платить в месяц?

Я подумала. Точно считать мне было лень, но я могла сравнить со своей квартирой.

– Примерно два с половиной ваших налога за вашу же двухколесную гадость, – сказала я. – У каждого свои недостатки.

Здесь все осмотрели, и довольно тщательно, я знала, как умеют работать сотрудники моей лаборатории. Хотя осматривать было особо и нечего – площадь обеих спален очень большая, а мебели мало. Кровать, встроенный шкаф, стул, зеркало на стене, маленький столик для всякой ерунды. В гостевых комнатах все это пустовало, я вернулась туда, где все и произошло.

Стены, мебель, шторы, даже абстрактные картины на стенах – в белых, серебристых и темно-серых тонах с редкими яркими пятнами. Квартирой однозначно занимались дизайнеры, мебель была тяжелой и дорогой. Я не помнила, как точно называется  такой материал – на вид похожий на дерево, на ощупь – теплый, а если его попытаться поднять – очень увесистый и прочный. Но стоил он недешево, хотя и оправдывал свою цену, потому что был невероятно износостойкий.

И дизайн был продуман настолько, насколько это мог сделать специалист, причем очень хороший: ничего лишнего и в то же время не создавалось ощущения пугающей пустоты даже сейчас, когда многое из квартиры забрали. А забрали, наверное, все, на чем были хоть какие-нибудь следы. Оставалось только ждать результатов исследований.

– Я думаю, Таллия сперва находилась в своем кабинете, – поделилась я с Брентом соображениями. – Может быть, даже тогда, когда Томас вернулся домой. Он выражался очень… – Очень? Это просто не то слово! – ...Туманно, но я так поняла, что он пришел раньше, чем его супруга могла ожидать. Возможно, она даже не слышала, как и когда он вернулся, и говорила по телефону…

Да, тут я немного оплошала. Но исправилась сейчас, отправив сообщение Руперту.

– Сейчас узнаем, говорила она или нет, – продолжала я, – и если говорила, то с кем. Забрали отсюда все, что может иметь отношение к делу, так что лаборатория уже работает. Допустим, что Таллия действительно говорила с любовником, – я указала рукой на дверь ее кабинета, – вон там, потом вышла. Сюда, – и моя рука переместилась в направлении залитого кровью кресла. – Тут он ее и убил. Задушил. Спереди, экспертам это видно, – немного небрежно пояснила я. – Она не сопротивлялась. Вопрос: почему? На него ответит экспертиза.

– А вы что хотите найти? – недоверчиво поинтересовался Брент. Он меня, как ни странно, слушался, никуда не лез и трогать ничего не порывался. – Отсюда вынесли все, что можно было физически унести.

Да, не тронули только само место… не убийства, такие заявления было делать, наверное, рановато, но расчленения. Именно к нему я и подошла.

– Не наследите, Брент, – предупредила я. – Таллия сидела в этом кресле. Если ректор душил ее, когда она сидела, то ему пришлось встать на колени. Не самая удобная поза, но достоверно мы пока это не выяснили. А вот потом он подумал и стал резать ее на куски…

Что было первым: руки или сердце?

– Руки, – подумав, сказала я. – Сначала он ампутировал руки. Крови слишком много, а он думал примерно час-полтора. Это сказал мой заместитель, а он свое дело знает, как и эксперт, которая была здесь на месте. Прошел час, кровь уже начала сворачиваться, но – смотрите, – я жестом обвела на полу пятна, – крови все еще много, и он произвел ампутацию очень быстро, как профессиональный хирург. Что справа, что слева – пятна практически идентичны.

– Зачем он отрезал ей руки? – спросил Брент.

– Спросите лучше, куда он их дел, – буркнула я. – Их пока не нашли. Скорее всего, он поместил их в пакет, потому что, видите, здесь нет следов, которые могли бы остаться, если бы он нес их куда-то… Отрезал руки, убрал в пакет. Да, тут вы правы, зачем?

– А сердце? – ухмыльнулся Брент. – Он тащил его на площадь Римео.

Вот как, значит, сводки ему все-таки переслали. Я поморщилась, попытавшись себя убедить, что злюсь напрасно: никто не сливает Бренту информацию, наверняка это был приказ королевы, все абсолютно законно. И правильно.

– Он выдал легенду, что так принято у моряков. А отец и дед погибшей были именно моряками…

Когда Таллию лишили сердца, она сидела. Потеки крови расположились по обеим сторонам от ее тела, и слева пятно было больше. Ожидаемо. Сердце было в пакете, это мы знали. Никаких капель, только смазанные следы, если только…

Я помахала рукой, подразумевая, что Бренту надо отойти в сторону. Ректор, вменяем он был или нет, двигался очень расчетливо, но, конечно, несколько раз в пятна крови успел наступить. Сейчас я хотела проверить, не заступил ли он случайно капли, которые могли слететь с сердца или отрезанных рук.

Мне не хотелось оставлять Брента одного, но я сходила за чемоданом, поставила его в дверном проеме, вытащила небольшой фонарик. Мы называем его «биоскоп», хотя его полное название звучит как «магический предварительный распознаватель биологических веществ» и куча разного, с помощью чего он это делает. Если коротко, то эта штука нужна именно для того, чтобы понять, какие следы оставлены: например, смесь крови и мочи, слюны и спермы, обычного масла и животного жира. Конечно, что точно это за вещество, с научной точки зрения, прибор не определяет, требуется тщательная экспертиза, но можно быстро узнать, сколько всего понамешано.

При работе «по горячим следам» биоскоп больше помогал следователям, чем экспертам, но я его тоже держала – на всякий случай. Случаи, как известно, бывают разные.

Но биоскоп не помог. В его лучах следы, оставленные обувью ректора, были ровными, и никаких пятен крови, затоптанных ненароком, он не распознал. Значит, догадки Стивена были верными, руки действительно убрали в пакет.

– Но зачем, – простонала я. – Брент, зачем ему нужны были руки?

– В этом тоже есть символизм? – с издевкой произнес Брент. – Она отдала ему руку и сердце?

– Вы шутите? – обернулась к нему я. – Мне нужен напарник, а не клоун.

– Серьезен как у алтаря, – все с той же интонацией сказал Брент. – Подумайте сами.

Не то чтобы я не успела подумать, скорее меня отвлек писк смартфона.

«Таллия Кэролайн перед смертью никому не звонила и никто не звонил ей. Последний разговор – голосовой чат магграма – состоялся в 11.28 того дня и продолжался 4 минуты».

А значит, он соврал, мрачно подумала я. Но чего-то подобного я ожидала.

Смартфон снова пискнул. Я разблокировала экран, полагая, что у Руперта появилась дополнительная информация, но это был Гордон. И его сообщение я прочитала три раза.

«Таллия Кэролайн за три недели до смерти сделала операцию по прерыванию беременности на раннем сроке. Результаты вскрытия подтвердились информацией из медицинской карты. К твоему сведению, у нее была плохая свертываемость крови, и ей назначили длительный прием коагулянтов. Как тебе такое?»