Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 214 (всего у книги 297 страниц)

Я хмыкнула.

– Вам нечего делать в замке, мэм. Убирайтесь. Проваливайте и не будите то зло, которое только притихло.

Следом за халатиком на пол коридора полетели мои трусики. Мисс Бут подошла к моему изгнанию своеобразно.

– Извольте собрать мои вещи, Кэрол, – холодно приказала я, – и постарайтесь ничего не украсть. – Уязвила я специально, попала в цель, она захлебнулась от гнева. – Я покину замок Ланарт сегодня вечером, и нет, я была здесь не для того, чтобы снизойти до брака с князем.

Если бы сейчас появилась сущность и демонстративно потрясла моим нижним бельем – при желании она могла так сделать – это достойно завершило спектакль. Но призраку я наскучила, я оставила мисс Бут наедине с трусиками и гневом и направилась вниз.

Я попала на настоящий бриссарский завтрак. Овсянка, которую мисс Бут сварила без моего участия, круассаны, тосты, джем, кофе, в какао плавало маршмеллоу. Я усмехнулась, подумав, что мисс Бут мстила мне за пощечину или за то, что я проигнорировала кашеварение.

Кристиан при виде меня галантно поднялся и жестом предложил присоединиться к нему.

– Как вы вчера провели время с отцом Питером? – светски спросил он, наливая мне кофе.

– Все в полном порядке, – заверила я. – Разлом закрыт, он в идеальнейшем состоянии. Отец Питер мастер своего дела. Как ваш отец?

– О чем вы?

– Я уже спускалась вниз, и ваш отец тоже. Он воспринял… – я обвела холл рукой с зажатым в ней безвкусным круассаном. – У него был не меньший шок, чем у мисс Бут. Неужели из-за картин?

Кристиан поставил передо мной вазочку с магазинным джемом.

– Одна из картин привлекла мое внимание сразу, – сказала я. – Девушка и офицер, особняк, луна…

Кристиан помотал головой.

– Во тьму картины. Мне никогда они не были интересны, Меган. Есть то, что важнее этой мазни. – Он стал невероятно серьезным. – Призрак преследует не моего отца, я вам солгал. Он преследует кого-то, кто вот уже четверть века выдает себя за моего отца.

Глава двадцать седьмая

Я внимательно наблюдала за Кристианом. Насторожен? Растерян? Напряжен? Пожалуй, что нет. Расстроен? Кажется.

Он сделал внезапное признание и замолчал, я достала телефон и проверила, нет ли каких новостей. Ничего, и это и хорошо, и плохо, но всему свой срок.

– Я думаю, в какой-то момент князь Ланарт пропал и его подменил этот человек. Мать… допускаю, что тоже не та женщина, что когда-то покинула Бриссар.

– Сколько лет было князю, когда родились вы? – спросила я, потому что помнила: сам Кристиан говорил, двадцать два или чуть больше, а отец Питер утверждал, что девятнадцать.

– Тогда родилась моя сестра. Я вам рассказывал.

Несчастная девочка, чья жизнь была мучительной и короткой.

– Знаете, я… долгое время ни о чем не подозревал. Этого человека я помню с самого моего рождения, как я начал осознавать себя, разумеется. Люди меняются, мой отец… князь Ланарт, тот, который женился на моей матери, кто бы они ни были оба, был другим. Понимаете?

– Да. – Я кивнула. Он был психически неустойчивым молодым человеком достаточно вольных нравов, а нынешний князь – затворник. Какой смысл выдавать себя за нищего аристократа? Это я считала нелепостью, а люди, которым подвернулся шанс вкупе с собственным замком и титулом, могли рассуждать иначе. – Люди меняются. Например, вы.

– Гибель друга многое изменила.

«Но не травмы, которые ты нанес случайному человеку», – подумала я. Но так тоже бывает. Поспешные выводы – путь в никуда, я уже прошла по нему, теперь мне придется слушать.

Я слушала, но продолжала есть. Голод немного отступил, чувство, что я издеваюсь над чужой трагедией, запихивая в себя пресную кашу и унылые древние круассаны, у Кристиана должно было все же возникнуть, но ему, казалось, было плевать, что он раскрывает семейные тайны, а я беззастенчиво ем.

Эмпатия у меня не самая сильная сторона.

– Отец… или не отец… это я так и не выяснил, я начал догадываться, когда узнал, что он служил в армии. Все эти пожары, то, что моя бабка была психически нездоровой, а прадед… сейчас его бы упрятали подальше от нормальных людей. Уже лет в пятнадцать я тайком изучал…

Мать спросила меня без обиняков – почему Майкл, почему не собственные дети. Почему Майкл – причина была не в том, что я горела желанием стать матерью. Почему не собственные дети – даже если бы я и хотела, не стала бы рисковать. Никто не знает, в какой момент и в каком поколении проснется спящая веками болезнь, придававшая королям прошлого устрашающий вид на парадных портретах.

Если бы не Майкл – любой другой ребенок. Если бы я хотела абстрактно стать матерью. Но я не хотела, и дело было в Майкле, а не во мне.

Я медленно кивнула. Да, страх Кристиана понятен, как и «проклятие» Ланартов. Мисс Бут – женщина преданная, но, увы, недалекая. И все-таки она мне сумела помочь.

– А когда я учился, – негромко продолжал Кристиан, – за границей, где меня толком никто и не знал, после пары проектов накопил на страховку и прошел обследование. Полностью. У меня взяли все анализы от и до. Исследовали вдоль и поперек, пока страховая компания не сказала им – хватит. У меня не нашли никаких психических отклонений, я не скажу вам, как именно они выясняли, но если хотите – у меня есть заключения. Я здоров.

– А ваш отец? Князь Ланарт или же нет? На основании того, что вы совершенно здоровы, вы сделали вывод, что князь не князь?

Я могла и сама подумать, наверное, так же, не будь я подготовленным человеком, привычным рассматривать варианты, прежде чем прийти к окончательному выводу. И стоило мне немного отойти от собственного правила, как я едва не проиграла в этой игре.

– Я не верил врачам. Это… страшно, – Кристиан избегал смотреть на меня, и я принимала это. Нормально. Я не священник и не психоаналитик, я следователь, от нас все скрывают, пока мы не припрем к стенке. – Я перечитывал заключения и думал – хорошо, я здоров. Но если я женюсь? Заведу детей? Затем однажды вернусь домой, а мой старший сын будет хохотать, глядя на объятый пламенем дом. Вероятно, там останутся жена и младшие дети.

Почему княгиня Ланарт мешала пожарным? Из-за того ли, что у нее перемкнуло что-то, и кто, по ее словам, гнался за ней? Ответы на эти вопросы я не получу уже никогда, но если принять все эти истории за чистую правду – у Ланартов проблемы не только по одной-единственной линии.

– Ваша семья так же, как и… многие в Бриссаре и на континенте… – я аккуратно подбирала слова, но Кристиан отмахнулся.

– Все мы… они… одинаковы. Моя бабка… та, которая может ей и не быть, кажется, кузина того человека, который может не быть моим дедом. Мне кажется, что отец… – он опять мотнул головой. – Князь Ланарт, тот, настоящий. Он женился на женщине со стороны в какой-то надежде, что дети будут… нормальными?

 – Прямо заявить о своих подозрениях вы не могли?

– Тот, чье психическое здоровье пока не ставится под сомнение, заявляет, что его отец – ему не отец? Или отец, но не подлинный князь? И мать, возможно, совсем не настоящая княгиня? Я засыпал и просыпался с мыслью, что я – не я. Что я это я, но болезнь во мне спит. Потом случились эти… нападения.

Я уставилась на последний оставшийся круассан. Ответить он мне, конечно, не мог, дать ключ к разгадке – тоже, но фокусировал внимание. Что это меняет? Ровным счетом ничего – в деле, которым я занимаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вам не кажется странным, что кто-то занял место человека, по сути нищего? – раз Кристиан начал называть вещи верными именами, я посчитала, что тоже могу. – Замок, на содержание которого уходят все средства. Пустые счета в банке. Плюс интерес сомнительной прессы, – перечисляла я. – Ради того, чтобы наскрести по карманам последние паунды на прокатный фрак? И в этом фраке раз в несколько лет отобедать на королевском приеме?

– Я не знаю, какой был мотив. Вы можете показать свой жетон и спросить об этом отца… князя.

Я вздохнула и потерла лицо рукой. Спросить несложно. Но – очевидно: неправильно. Я подняла голову, Кристиан поймал мой тяжелый взгляд.

– У вас сейчас такие глаза… как океан перед штормом.

– Не самый изысканный комплимент, – поморщилась я. – Отдает дешевым любовным романом.

– Я не про цвет, я про угрозу. Не знаю, кому точно она адресована, Меган. Вы сможете выяснить, в самом ли деле мой отец – мой отец и князь Ланарт?

Переломный момент, которого я ждала.

– Возможно, – я откинулась на спинку кресла. Было катастрофически неприятно – пожарные не пропустили ни один предмет мебели, и этому креслу тоже досталось, причем спинка намокла сильнее. Какой парадокс. – Официальное заявление или установленный в ходе следствия факт, и делу будет дан ход.

– Какие есть способы?

Я не собиралась перечислять их все.

– Анализ вашей и его ДНК, чтобы установить родство. Чтобы установить, князь ли он или фальшивка – образцы почерка, например. Медицинские записи. Стоматологические карты, детские травмы. Физические, я имею в виду. – Кристиан кивал, я держала в уме: эксгумация тел предков. Самый надежный способ и самый неприятный, конечно. – Но для этого, скорее всего, придется признать вашего отца недееспособным.

Изображать сочувствие у меня хорошо получалось. Фальшивое, на расстоянии, когда от меня требуется только печальное выражение лица и потупленный взгляд.

– Он ведет нелюдимую жизнь вот уже много лет.

Что не помешало ему отправиться на конфирмацию моей племянницы, подумала я, но у каждого интроверта бывает момент, когда ему хочется выйти в люди.

– Хороший способ навсегда скрыться от правосудия, – невесело улыбнулась я. – Занять место пропавшего человека с титулом и остатками роскоши. Маловероятно, что он успел побывать в любой из «горячих точек» за последние тридцать лет. Не думаю, что он многоженец или занимался взломом сетей. Почти невозможно, что он может быть в розыске за политические преступления. Мелкий мошенник? Из тех, кто мечтает больше выиграть в лотерею, чем совершить преступление века?

Кристиан смотрел на меня как на чудо. Я могла гордиться собой.

– Или, может, ему подвернулся шанс, и он не понял, на что подписался? Простой обыватель делает большие глаза и выдыхает с несказанным пиететом, то, что титул дает не больше, чем обращение «ваша светлость», знают не все. Ввязался, удирать было поздно. А что с женой? Спилась, потому что мучила совесть, или это настоящая княгиня, или ее соседка по больничной палате? Потом сын, а затем еще недовольный вторжением чужака призрак. Вам стоило быть со мной откровеннее. Вы вернулись…

– По этой причине, – признался Кристиан. – Только по ней.

– «Я твой отец», – с усмешкой процитировала я. – Всегда смеялась на этой сцене. – Кристиан непонимающе моргнул, я пояснила: – К сценарию космооперы допустили создателей мелодрам про песни сорока слонов. А вы не думали расспросить мисс Бут?

– Несколько раз пробовал, – Кристиан отвернулся. – Пока не понял, насколько это бессмысленно и я все равно что стучусь головой о стену… она упертая и предана сама не знает чему. У нее, мне кажется, живы стереотипы, которые даже в книгах уже не встретишь – слуги, верные до самого гроба, честь семьи, к которой они не принадлежат. Но и я могу оказаться неправ.

– Можете, – милостиво позволила я. – Мы легко это выясним, если вы принесете мне хоть одну фотографию. Пусть старую, не беда. Я отправлю ее в управление, десять, пятнадцать минут, и у нас будет информация по базам пропавших без вести, по базам людей, находящихся в розыске и по базам тех, кто скрывается от правосудия. Вопрос – насколько вы готовы посмотреть правде в глаза.

Кристиан поднялся. Весь вид его выражал решительность.

– Я совершенно к этому не готов.

– К такому и нельзя быть готовым. Но вы начали – вам завершать. Затем по вашему заявлению – экспертиза, дорогостоящая, но ее проведут за счет государства. И вы покинете замок Ланарт. Начнете новую жизнь.

– А что будет?.. – Кристиан не договорил, но и так все было понятно.

– Согласно перечню его прегрешений.

Он больше не сказал мне ни слова, взбежал по лестнице, и вскоре затихли шаги и где-то наверху хлопнула дверь. Я подождала полминуты – или Кристиан знает, где искать фотографии, или ему понадобится время, потом я встала и бросилась к входной двери.

Призрак. Выведем его из игры, не он в главной роли, хотя с него все началось. Нет – началось не с него, это я так решила, все мы так решили, и в этом крылась ошибка.

Джастин и миссис Антхольц за пределами поля. Они ведут свою партию и не могут ничем мне помочь.

Отец Питер знает Ланартов недостаточно. Так же, как и люди в поселке. Отец Питер мне говорил, что князь был повесой и мотом. То же самое известно про Кристиана. Теперь эти двое как принцессы в башне, но и так бывает. Людям надоедает быть на виду.

Князь Ланарт, неизвестно, насколько психически нездоровый, но абсолютно точно очень плохо видящий человек. Мисс Бут с ее дурацкими страхами. Люди, которые от меня изначально ничего не скрывали, а я упорно не замечала их искренности. И об этом придется писать в отчете под заголовком: «Пункты, в которых инспектор Хорнстед налажала как зеленый стажер».

Джейкоб, как ни странно, подсказал мне верный ответ. Я надеялась, что верный, и мысленно обещала поставить этому человеку, хоть он и порядочная дрянь, бутылку превосходного коньяка. Джейкоб, чья комната была заперта, Джейкоб, который знать не знал ни о каком призраке.

Но если версия снова ошибочна, я ничего не найду, кроме мешка разочарований.

Глава двадцать восьмая

Сколько времени прошло вчера с момента, как мы поднялись с Кристианом наверх, и до момента, как он ушел успокаивать князя? Минут двадцать, меньше, больше? Я не засекала и точно сказать не могла. Потом я говорила с Джейкобом, затем мы тушили пожар – и мисс Эджкомб тогда уже ушла.

Она физически не могла бежать, ей было тяжело. Как далеко от замка, в каком укромном месте она спрятала свою ношу и преспокойно пошла дальше, зная, что навстречу ей будет мчаться пожарная команда и никто из них не усомнится, зачем ей возвращаться в замок Ланарт? Разумеется, чтобы получить дополнительную работу и дополнительную оплату, потому что кроме нее это не сделает никто.

Я неслась по серпантину. Скала, редкие кустики, дорога, на которой с трудом разъедется пара машин, обрыв – ни пещеры, ни заброшенного строения, ни мало-мальских развалин, мне не попалось ничего, что могло бы послужить временным тайником. Мисс Эджкомб спрятала картины и вернулась в замок, но когда она их забрала? Ночью? Я остановилась, тяжело дыша, и осмотрелась вокруг. Если знать местность – но вряд ли она знала, если включить фонарик – но он привлечет внимание, свет в темноте прекрасно виден издалека, это неоправданный риск. Темное время суток исключено. Утром, когда рассветет? Позже? Картины еще в тайнике? В Керриге ежеминутно может начаться ливень, и картины будут безвозвратно утрачены.

Понять логику непрофессионала порой невозможно, остается целенаправленно искать. Я – профессионал, невесело ухмыльнулась я, и мне в голову не пришло, что искусствовед изучает не только подлинники, но и способы создания подделок, и способы их распознавания.

Какая-то груда камней показалась впереди, довольно высоко на скале, и я кинулась к ней, уже практически задыхаясь. И это я бежала до сих пор вниз, а мне еще подниматься. Я остановилась, переводя дыхание, и захлопала по карманам. Визитка отца Питера. Я переложила ее или нет? Визитки не было.

Мне подвернулась другая бумажка, и я не сразу сообразила, откуда она взялась, но начала набирать номер, то и дело сбиваясь и стирая неверно набранные цифры. Я нажала на клавишу вызова, и неуверенный сигнал как назло пропал.

Скала закрывала от меня замок Ланарт и усилитель приема тоже, через камень сигнал пробиться ко мне не мог.

Я поднялась на несколько футов, мелкие камешки выскакивали из-под ног, я едва не упала. Сигнал то появлялся, то пропадал, и его было недостаточно для разговора.

«Боб, я инспектор Столичной полиции Меган Хорнстед. Отправьте патруль в замок Ланарт, срочно».

Сунув телефон в карман, я наклонилась и принялась оттаскивать камни, но тут же бросила эту затею. Это просто груда камней, может, ее навалили мальчишки, которым сейчас уже тридцать лет, камни слежались и вросли в землю. Я со злостью швырнула камень, он покатился вниз по откосу и остался лежать на дороге угрозой для колес проезжающих машин.

Я спустилась, подобрала камень и скинула вниз. В этом месте обрыв, случись что, никто уже не поможет. Прошла ли мисс Эджкомб дальше? Скорее нет, я упустила что-то подходящее ближе к замку. Она спешила, ей было очень тяжело – я повернулась к вершине и прикинула расстояние. Плюс ей нужно было время на то, чтобы спрятать картины, и до этого она или кто-то другой подготовили тайник. Где? До этого, это важно. Дело не одного дня, место должно быть приметным.

Я направилась в обратный путь. Обрыв как место тайника отпадает, мисс Эджкомб легко могла потерять равновесие, и пусть ее жизнь никому не важна, важны картины. Тайник должен быть почти незаметен с дороги, до него никто не должен добраться. Вон та расщелина? Я прищурилась, солнце слепило глаза и палило как в летний зной над моей головой, но мне казалось, что к расщелине ведет протоптанная дорожка.

По ней поднимались – не часто, пару-тройку раз. Я поморгала, покрутила головой, возвращаясь к скале и выискивая взглядом тропку. Если мне померещилось, я так сразу ее не замечу. Может быть, если не знать, что искать, и в самом деле ничего не увидишь, но раз за разом я высматривала дорожку к расщелине, а потом налетел порыв ветра, и что-то похожее на целлофан трепыхнулось между камнями.

Тропка петляла, вела вверх, в стороны, вниз. Я вытащила телефон, сбилась с ноги и чуть не распрощалась со своей последней надеждой. Каким-то чудом я прижала падающий телефон к ноге, когда он грозил вот-вот улететь на дорогу, и это было бы полбеды, но дальше его путь лежал в самую пропасть.

«Ошибка отправки сообщения. Повторить, отменить».

Я зашипела от злости и нажала повтор. Вот она, расщелина, дюймов тридцать-тридцать пять в ширину, с дороги ее не видно. Я включила камеру, сделала несколько снимков. Улики могут уничтожить до того, как прибудет полиция, и не слишком веским окажется мое доказательство, но хоть что-то.

Целлофан на снимке получился отлично. Я включила впышку и сфокусировала камеру на темной щели, но не увидела ничего.

Я опоздала, и мисс Эджкомб или кто-то еще забрал картины и перепрятал в другое место, более надежное, чем это. Паниковать не имело смысла – я проверяла версию, сейчас мне была важнее она, и необходимо было найти ей дополнительные подтверждения кроме плотного целлофана.

Прежде чем убрать телефон, я убедилась, что сообщение все же ушло. Связь снова пропала, теперь уже окончательно. Я спрятала телефон, опустилась на колени, вцепилась в целлофан и потянула его на себя.

Следы должны остаться. Я разделяла онемевшими от волнения пальцами плотный материал, вглядывалась, за доли секунды успевая изучить каждый дюйм. Вот отпечатался угол рамы, еще один, я вытащила целлофан целиком, расправила, прикинула – да, похоже как раз на размер картины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сколько их было? Одна, две, три? Рамы массивные, дюймов пять-семь, расщелины хватило бы на четыре или пять картин, но одна мисс Эджкомб не унесла бы столько. Хорошее место, дорога делает поворот, из окон замка тайник не видно, но все-таки это порядка пятисот ярдов очень быстрой ходьбы, почти бега, с тяжестью. Отпечатки на расстоянии примерно двадцати пяти дюймов… Больших картин я не помнила, но даже четыре фунта – солидный вес, а подниматься сюда непросто.

Я резким движением сунула целлофан в расщелину и выпрямилась. Больше я здесь ничего не найду, мне нужно возвращаться и до приезда полиции не допустить никакой катастрофы. Ветер налетел неожиданно, так, что я задохнулась, пригнулись чахлые кустики и несколько камешков сорвались и слетели вниз. Я запахнула куртку плотнее и постаралась не спешить. Упасть на спуске куда проще, чем на подъеме, а задержать падение намного сложнее.

Солнце висело раскаленной звездой, а над вздыхающим в ожидании мятежа океаном поднималась темная угрожающая полоса. Она занимала половину бесконечно синего неба, двигалась быстро, распускала черные паруса, как пиратский корабль, и только что «Веселый Роджер» не реял где-то на фоне идущей бури.

Князь собирался на маяк. Я не знала, как туда добраться, кроме того, что старый путь разрушен. Так говорил Кристиан, и он мог соврать. Потому что еще одно нападение на князя Ланарта, и никто этому не удивится. Ведь речь о призраке уже заходила, и врачи обратили на это внимание, пусть князь отнекивался, его сын настаивал. И даже специалист из управления приехал, только это не помогло.

Успею я или нет?

Волной поднялся чаячий ор. Ветер бился о скалы, пока порывами, на небо набегали рваные темные облака. Солнце молниеносно скрылось, температура резко упала, как бывает в горах, чайки вопили и прятались в укромные места. Душил острый запах шторма и океана, я бежала, пытаясь не думать о том, что мне вот-вот не хватит дыхания.

«Крис был не на шутку напуган в приемном покое, настолько, что всякий страх потерял. Сначала я думал, что он сознательно налегает на призрака, чтобы медики не тыкали в его папашу тестами на алкоголь, но нет, князь по этому поводу взъелся, а оно неразумно. Поэтому предлагаю тебе взаимовыгодную сделку».

Дорога казалась бесконечной. Небо полностью заволокло, на лицо мне упали первые капли. В наступившей темноте я увидела, как вспыхнул неяркий свет в окнах замка. Я сморгнула слезы, отвернулась от ветра. Мимо пронеслась ошалевшая чайка, растопырив крылья и вопя от ужаса.

Джастин Круз был в шаге от сенсации, которая прославила бы его на весь Бриссар.

С неба на меня вылилось ведро воды, нога угодила в появившуюся ниоткуда лужу, ветер отвесил оплеуху огромными каплями. Если бы не свет из окон, я не рассмотрела бы замок перед собственным носом за вставшей внезапно мутной стеной дождя. Последние ярды до негостеприимных стен.

Джастин Круз был на расстоянии вытянутой руки от огромного вознаграждения от баснословно богатой своей нанимательницы. На его месте я предпочла бы никогда о такой промашке не узнать.

В кармане завибрировал телефон. Может, он звонил и раньше, но я не слышала звонок из-за ветра и птичьих криков. Я влетела в распахнутые ворота, понимая, что надо бежать на маяк, что князь, наверное, уже там и по пятам за ним спешит его погибель, но я не знала, как попасть к проклятому маяку.

Нужно попасть под крышу, иначе я ни скажу не слова, как телефон намокнет и связь пропадет насовсем. Я рванула дверь и сквозь рев стихии расслышала выстрел.

Глава двадцать девятая

На моей стороне был эффект внезапности. Я пролетела по холлу, срывая с пояса экстерминатор, и толкнула вооруженного человека за миг до того, как он произвел еще один выстрел. Первый заряд экстерминатора пришелся ему в бедро, второй я, одним движением дотянувшись, влепила в шею. Энергия экстерминатора, если выставить максимум, способна надолго вырубить человека, а князя она убила бы моментально.

Но князь будто не понял, что происходит на его невидящих глазах.

Пистолет выпал, проскользил по полу и пропал под креслом. Я выключила экстерминатор, чтобы он не сработал случайно на абсолютно вымокшей мне, поднялась, убедилась, что Кристиан без сознания, и в полной тишине – если не считать сотрясающую скалу бурю – отыскала пистолет.

Оружие всегда должно быть в руках того, кто не применит его во вред.

Я присела на корточки возле мисс Бут.

– Вы меня слышите, Кэрол?

– Больно, – я разобрала шевеление губ. Голову она держала неестественно прямо, по платью растекалось темное пятно.

– Не двигайтесь. У вас не задето ничего жизненно важного, только не двигайтесь, чтобы не открылось кровотечение. Хорошо? – Она кивнула. – Скоро придет помощь.

Я достала телефон, но нет, связь отсутствовала. Кристиан застонал – обычные последствия применения экстерминатора, я вытащила из джинсов ремень, подошла к нему и, пока он окончательно не очнулся, резко дернула руки по очереди и стянула их ремнем у него за спиной.

– Я могу наконец идти?

– Сядьте, князь. Никто отсюда не выйдет до приезда полиции. Не спорьте со мной, у меня пистолет.

Я смотрела то на него, то на Кристиана, который от моих манипуляций пришел в себя и с трудом сел на полу. Затем я закрыла дверь на засов.

Бедро и шея, куда попал заряд экстерминатора, болели у Кристиана жутко, прижать руки к пострадавшим местам он не мог и кривился, но молчал. Князь слепо смотрел на холл, свет подрагивал, а шторм расходился.

Мне стоило спросить себя, кто вызывает доверие, с кем легко. Азы моей работы.

– Когда вы решили выдать себя за сына князя Ланарта, Кристиан? – спросила я. – Не знаю, как вас зовут, но не так уж это и важно. Настоящий наследник Ланартов был открытым и компанейским, он охотно выболтал все, вам оказалось достаточно. И полагаю, когда вы поняли, что князь Ланарт не только страдает от ряда заболеваний, но еще и практически слеп…

Князь дернулся. У него, возможно, были сомнения, но проверить их он никак не мог.

Мне никто ничего не ответил, простонала мисс Бут, и ей было намного больнее, чем Кристиану, но она находилась в сознании.

– Вы ошибаетесь, Меган, – с обаятельной улыбкой профессионального мошенника заговорил Кристиан.

– Нет. Знаете, вы же слегка опоздали. Вы сказали мне главное, но мисс Бут опередила вас буквально на десять минут. До того, как вы сообщили, что князь Ланарт не настоящий, она убедила меня в обратном. Я говорила с вами, уже зная, что вы врете.

Все дело не в призраке, а в картинах.

– Все дело не в призраке, а в картинах. В фальшивках, которыми увешаны стены. Князь изучал их, а вы считали, что он работает с ними как с произведениями искусства. Ну, можно сказать и так.

Князь прошел к креслу, сел, вытянув ноги. Он был, наверное, не в себе, но мне так было даже и проще.

Кристиан уверял меня в подлинности картин, Дин рассказывал о концах, которые невозможно найти. Мне бы задуматься о нестыковке уже тогда.

– Рассказ мисс Эджкомб, – продолжала я. Что-то с силой ударило в стекло и чудом его не разбило. – Такой, казалось бы, не придраться. Двое свидетелей, которые подтвердили бы под присягой, что произошло. Но стоило исключить один эпизод – когда мисс Эджкомб ходила переключать пылесос, потому что именно это никто не видел. Она зашла в комнату, напала на князя, ударила его, он упал, вышла, закрыла дверь, она ведь отлично знала, что мойщики окон не сразу смогут избавиться от страховок.

Почему я сказала – сотрудница? А Кристиан подтвердил. Я, сама не зная, начала о чем-то догадываться, мне не хватало непредвзятости, чтобы сложить картинку.

– Упал ли князь со скалы без чьей-либо помощи, оступившись из-за слабого зрения? Полагаю, что да. И вы все рассчитали точно. Нет, я не думаю, что настоящий Кристиан был убит, он погиб, так и не оставив в Бриссаре привычку быть легкомысленным идиотом. Но вы разработали план и принялись осуществлять его… методично. Интересно, что думала об этом мисс Бут?

Вопреки красивым сюжетным ходам, испытанным в книгах и сериалах, преступники не признаются. Их изобличают – шаг за шагом, экспертиза за экспертизой. И все, о чем я рассказывала Кристиану, нам еще предстояло. Убедиться, что князь это князь, что он дееспособен или же нет, что подставной Кристиан ему никакой не сын, получить информацию о гибели настоящего Кристиана.

Откровений я не ждала. Я ждала патруль, но его не было, замок содрогался, сражаясь с ветром, и содрогалась скала. Словно ветер и ливень и океан собрались сделать то, что не удалось ни огню, ни землетрясениям. Но скала и замок выстояли столько веков, что я не сомневалась – выдержат и сейчас.

Я начала чувствовать сильный озноб. И еще – если буря до вечера не успокоится…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я уеду. Непременно, чего бы мне это ни стоило. Завтра ранним утром или ночью, и пусть ураган, я возьму машину и как советовала мисс Бут – уеду, меня не остановят. Я подняла руку, чтобы убрать с лица мокрые грязные волосы, и ощутила резкую боль. Может, просто ушиб, я бросилась на Кристиана, не успев сгруппироваться.

– Копия портрета астерийского короля должна была подсказать мне, в чем дело… Эта картина по-своему уникальна, – сказала я, кусая губы. – Она нарисована для семьи и…

– Написана, – ворчливо поправил князь. – Я знаю ее историю. С нее и началась моя работа.

Если бы я разбиралась получше, поняла бы допущенные анатомические неточности, тени, блики, другие малопонятные тонкости. Не соглашусь со знаменитым героем бриссарских детективных романов Керлоком Хиксом, что для раскрытия преступлений сыщику не надо знать, что планета круглая.

– Монография о способах подделок картин, – я посмотрела на Кристиана. Ему в голову не приходило, что все это не настоящее. Может, он был не художником академической школы, а обычным дизайнером. – Картина с офицером и девушкой. Оригинал ее находится в Ньюарке, далеко отсюда, за тысячи миль. В первый день моего приезда она была, потом пропала, но вот незадача – я успела ее сфотографировать. Видимо, этого вы не ждали, Кристиан, когда отправляли сообщение в управление. Вам было важно, чтобы следователь обнаружил активность призрака, и кого бы тогда удивило, если бы князь Ланарт упал со скалы по пути на маяк?

Замок треснул напополам. И все вокруг стало белого цвета, но это было лишь нечто, сорванное бурей, пронеслось мимо окна и загромыхало. Иллюзии, они такие. То, что мы показываем себе сами. Призраки, которым нет нужды выбираться на свет через разлом.

Кристиан осмелел и подползал к креслу. Не к тому, в котором сидел его отец, но я следила за ним, готовая выстрелить. Кристиан заметил, что я взяла пистолет, и обезоруживающе улыбнулся.

До последнего невозможно поверить в вину того, кто сделал обольщение своей профессией.

– Я не видела смысла в этой картине, пока до меня не дошло, что она не для того, чтобы привлечь мой интерес. Наоборот. Когда Кристиан догадался, что я не оставила коллекцию без внимания, он ее немедленно снял.

Ошибся. Так тоже бывает.

– Все, что вы сейчас скажете, будет полезным для вас на суде, – сообщила я Кристиану. – Пока я не знаю, где картины, но знаю, кто вынес их. Думаю, те, которые вы не нашли в открытых источниках. Несложно предположить, что это оригиналы, если их не показывает «Пауэр». Лицо женщины вы составили из подходящих фотографий аристократок?