Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 261 (всего у книги 297 страниц)

Из распахнутых ворот гулял ветер, и я почувствовала, как волосы встают дыбом. Просто кинжал здесь не поможет – подходить так близко к восставшим, пусть даже окунув лезвие в освященную воду – чистое самоубийство. А еще у меня каждый раз кровь в венах стыла, стоило мне столкнуться хоть с одним восставшим. Видеть, как на когда-то живом и красивом лице цветет жуткая полуразложившаяся ухмылка, как горят голодом глаза, слышать, как вместо речи из горла вырывается надсадное рычание – все это было выше моих сил. Лучше минутали – сильные, но живые, понятные, ведомые теми же инстинктами, что жили и во мне.

Но все же я слышала человеческий крик, и судя по открывшейся картине, Аскеты не откажутся от любой помощи. Крик повторился, на сей раз торжествующий, а затем, спустя несколько секунд, полных боли, я ощутила, как сжимается у меня все внутри. В судьбе того Аскета сомневаться не приходилось.

Я знала, где склад, сюда пускали почти всех – разумеется, под присмотром. Потому что, если ты не маг, то уничтожить восставшего можешь только освященной водой. Я не верила в Единого, но эти твари как огня боялись заговоренной воды.

Склянок было еще достаточно, и я, распихав несколько по карманам, разбила одну из них и облила клинок. На некоторое время хватит.

Крики доносились со внутреннего двора форта, где находился небольшой погост, состоявший сплошь из захоронений местной знати. Там держали оборону оставшиеся в живых братья. Я не знала, чем могу помочь, но пройти мимо не могла, ведь тот Аскет не бросил Льюиса и поплатился за это жизнью.

Я вырвалась на затопленную туманом площадь и тут же услышала сбоку от себя звериное яростное рычание, размахнулась и ударила клинком – тварь испустила гортанный крик и тяжело осела на землю.

– Только не нападайте на меня, – заорала я. – Я помогу. Я живая!

Раньше толстые каменные стены заглушали звуки боя, но теперь я словно окунулась в горячую воду из криков и звона мечей. Только бы не пропустить восставших в этом проклятом тумане.

Я снова ударила неуклюже подбежавшего ко мне мертвеца и помчалась в гущу, уже не видя, как он падает.

Восставших было значительно больше, и среди Аскетов не оказалось ни единого мага, который мог бы поправить положение дел своих собратьев – кто знает, где они все. Мертвые теснили горстку уставших людей, обступая их как муравьи и глупо взмахивая руками, пытаясь ударить, но я знала: один нелепый взмах, и можно сломать человеку руку или перебить шею. Силы в тварях было достаточно. Как и во мне.

– Зови на помощь! – заорал мне кто-то, но я даже не представляла, кого звать. Самуэль маг, но я в здравом уме ни за что не позвала бы его сюда. Да и он просто прибьет меня за то, что я ввязалась не в свою драку.

Но Льюис…

Задумавшись на миг, я едва сумела увернуться от восставшего, пытавшегося неуклюже на меня завалиться. Взмахнула клинком, но не попала и по инерции упала на землю. И тут же поднялась, испугавшись, что меня тут же затопчут в пылу драки.

– Кого? – заорала я. – Здесь нет поблизости магов!

И осеклась, в очередной раз тыча клинком в ревевшего восставшего. Маги здесь были. Тени – к ним я шла, пока не заметила висевшие на петлях ворота форта Флинт.

Мертвец рухнул, в последний раз коротко вскрикнув.

Тени могли помочь, они обязаны были это сделать, кто, если не они? Но бежать было некуда, туман заливал все белым молоком, и я даже не видела, где свои, а где чужие. Как здесь пробираться и не пропороть случайно Аскета?

А потом кто-то резко схватил меня за плечо и выволок из схватки.

– Ты что творишь?

Голос говорившего был знаком, но я сходу не сообразила – чей.

– Иди внутрь, живо! – от властного тона у меня едва не перехватило дыхание. Захотелось тут же заткнуть его, чтобы он никогда не смел разговаривать со мной так.

Как мой отец, как брат, как дед, как опекун. Как Самуэль. Серый бог порви этого нахала!

Но в тумане так сложно было понять, как вернуться и не заработать себе рану, что я в растерянности встала с клинком наготове и смотрела на невнятное, полное звона мечей шевеление в тумане.

Восставшие словно вздохнули – синхронно, устало, облегченно. Еще какое-то время раздавались звуки мечей, но и они вскоре затихли.

Восставшие сгинули. Все до одного. Я ничего не понимала, значит, здесь был маг?

– Ты что творишь, Дайан! – повторил вынырнувший из тумана человек.

Вглядевшись, я узнала Аттикуса. Он был зол настолько, что я тут же расхотела спорить. Что же, ведь его я и искала, не правда ли? Я вспомнила, как насторожился Гус у выхода из пещер, и неожиданно все поняла. Аттикус все это время следил за мной, за каждым моим шагом, а Гус тоже Тень, он мог тогда увидеть его или как минимум понять, что тот рядом. А значит – я выдохнула – Аттикус видел, как приходил Вольфгант. Спасибо, Тишь, что Китти его выгнала, и к Самуэлю не должно быть вопросов.

– Но я…

Он пребольно схватил меня за плечо и потащил прочь от возбужденно переговаривавшихся Аскетов, через коридор, склад, и заваленный трупами главный зал, где обычно проходили богослужения.

– Молчи, пока не вышли на воздух.

И только на улице он отпустил мое плечо.

– Какого Серого, Аттикус? – я все-таки не выдержала, потирая нывшее плечо. – Что вы там делали?

Он не ответил, и я не могла разглядеть его лица из-за тумана. Площадь перед фортом по-прежнему была пуста – ни людей, ни вездесущих крыс, впрочем, эти всегда первые делали ноги.

– Зачем ты туда полезла, Дайан? Все, что ты должна сделать – найти Книгу, а не лезть на ужин к восставшим. Если бы меня здесь не было, как долго бы ты прожила? Минут десять?

Он вздохнул, и, судя по виду, не особо ожидал моего ответа.

– Боги, я, кажется, забыл, что ты совсем молода.

– Аттикус…

– Ты нужна живой, – жестко и холодно оборвал он меня.

И я вконец вышла из себя.

– Можно подумать, вам я так сильно важна! Все, что вам нужно – проклятая Книга, и чтобы я ее нашла, вы готовы идти по трупам! Откуда мне было знать, что вы контролируете ситуацию? Я хотела помочь!

– Контролирую, Дайан? Я пошел туда за тобой, мне не пришло бы в голову помогать им. А тебе как пришло, можешь объяснить? Что ты такого умеешь, чтобы оказаться там полезной?

– Когда твари напали на нас, Аскеты помогли. И один из них погиб, – зло бросила я, направляясь обратно в форт. Даже если восставших больше нет, я все еще могла помочь, хотя бы перевязав раны.

– Это их обязанность. – Аттикус бесцеремонно вернул меня назад. – Они – чистильщики этого города. Мертвые и преступники – их работа, их пропитание и способ доказать верность Единому. А ты – девчонка, которая всего лишь умеет скрываться. Ты не можешь им помочь, ты им помешаешь.

– Вы видели, сколько Аскетов погибло? – вскинулась я.

– Да. И это печально. Но это их жизнь, Дайан, и их собственный выбор.

Я замолчала, яростно глядя в лицо Тени, но он и не думал отводить взгляд. Он был разъярен и холоден, как глыба льда, что иногда проходили мимо побережья Фристады.

Я не знала, что еще ему сказать, потому что единственный аргумент он отмел, словно пушинку. Но согласиться я с ним не могла – как можно пройти мимо беды другого? Моих соседей. Разумеется, Аскеты особо никогда не жаловали нас, но они, как и Лесные чада, никого вообще не жаловали. Но и не вредили, и я умела это ценить. И они не бросили Льюиса, он умер не один. Так как я могла?

Меня пробрал мороз от тяжелого взгляда Аттикуса.

– Я не собираюсь перед вами оправдываться, – в тон сказала я. – И я не просила за мной следить. Вы что, шли за нами по всем подземельям?

Он вздохнул, и одновременно с долгим вздохом дернулись ворота форта. Мы молча наблюдали, как на улицу выходят потрепанные Аскеты и опускаются на землю. На нас они если и смотрели, то не слишком заинтересованно, наверное, просто устали. Мне не нужна была благодарность, я ведь даже не успела ничего сделать. Все Аттикус со своей магией Тени и равнодушием с саму Фристаду.

– Видите, сколько их осталось? – тихо спросила я. – В форте служит много людей, и многие так и не пережили сегодняшнюю ночь.

Я присела на все еще теплый камень парапета и перевела дух. Все планы рухнули к Олоре и Айре. Но откуда появилось так много восставших в форте? И почему так спокойно было в общине, где тревожный звон колоколов в башнях Аскетов? Восставшие редко далеко отходили от мест своего последнего упокоения, но то, что я увидела, навевало на мысли о зове. Зове той самой проклятой Книги. Серый бог ее возьми, значит ли это, что она в городе, раз восставшие поднялись именно в форте? Или всему виной Вольфгант, пришедший поговорить с Самуэлем?

Глава восемнадцатая

– Чем вы их так? – спросила я, только чтобы дать голове время переварить все вопросы. Тени никогда не расставались со своими тайнами, и на прямой ответ на этот вопрос, как и на предыдущий, я вовсе и не рассчитывала.

– Магией, – коротко ответил Тень. – Восставших можно убить огнем и магией. И освященной водой, разумеется.

Голос Аттикуса постепенно менялся и становился мягче и спокойнее, хоть он и был по-прежнему на меня зол.

Ну, разумеется. Я криво улыбнулась и кивнула.

Это был не слишком подходящий для разговора миг. Мы наблюдали, я – с замешательством, а Аттикус – с видимым равнодушием, как Аскеты, устало привалившись к теплому камню, шептали молитвы об убиенных. Нервное возбуждение резко схлынуло, и я почувствовала, как холодеют руки. Горожане никогда не любили Аскетов, хоть они и принимали на себя основной удар, я недолюбливала их за фанатизм и излишнюю жестокость. Но именно они и Аттикус не позволили восставшим выйти на улицы Фристады и разбрестись кто куда.

– Равновесие не в том, чтобы скорбеть, Дайан, – тихо сказал Аттикус, становясь рядом со мной. – А в том, чтобы предотвратить и понять. Ты сегодня можешь быть собой довольна. Восстановить баланс в городе – великая честь. И я был рад ее с тобой разделить. Несмотря на то, что это было бесконечно глупо.

– Почему их так много?

– Почему бы ни было, их больше не осталось. Я это знаю. Иди своей дорогой, Дайан.

Я помотала головой и догнала темную фигуру до того, как она исчезла в тумане.

– Так не пойдет, – сказала я, ощущая на себе его взгляд. – Вы не уйдете от меня теперь так просто, будто мы с вами выпили по чашке чая и разбежались.

– И тем не менее, я все еще здесь, потому что мне интересно, а не потому, что ты можешь мне помешать, – сказал он с мрачной улыбкой.

Капюшон он все-таки снял, и я вспомнила – он был много старше и меня, и Гуса, но взгляд притягивал. Серые ясные глаза, наполовину седые волосы и невероятная атмосфера покоя. Будто ему ничего не могло навредить и он вовсе не стоял несколько минут назад перед толпой восставших мертвецов, а позже не орал на меня, словно мы были близки. Когда как я ощущала, как колотится сердце и болят от клинка руки.

– А еще вам поручили приглядывать за нами, – напомнила я, не обратив внимания на его последнюю фразу. Что бы и как бы он ни говорил, мне стоило мыслить ясно, хоть голова все еще и гудела от обилия событий. Аттикус выглядел человеком, способным заморочить меня всего парой предложений. – И вот вы здесь, спасаете Фристаду от орды монстров и гордитесь разделенной со мной честью. А потом пытаетесь уйти, словно просто проходили мимо.

– Я этого не говорил, Дайан. Лишь про честь, но поверь, вполне искренне. Что ты хочешь узнать?

– Откуда появилось столько восставших? Их слишком много, даже если… вы понимаете, если Книга рядом. Если бы такое произошло раньше, я бы знала.

– О, – мягко сказал он, уводя меня прочь из квартала Эрмет. – Это легкий вопрос. Форт Флинт, склепы Аскетов из собора Святого Мэрнока, Каирны. Это все открытые захоронения, и мертвым легче выбираться наружу, нежели с кладбища, где ты живешь. К тому же Каирны недавно хотели ограбить и оставили незапечатанными несколько выходов.

Я резко выдохнула. Восставшие явились не только из склепов Аскетов, но и из других мест. Зато теперь я понимала, почему маги не пришли братьям на помощь. Если мертвые лезли из Каирнов, то беда в форте – всего лишь часть беды. Но, тем не менее, именно беда. Я была рада, что никто из Аскетов к нам не подошел и что мы ушли с площади возле форта. Видеть этих людей было больно.

– Зов Книги становится сильнее, и тебе не стоит волноваться об этом. То, что произошло, больше не повторится… – Аттикус запнулся на крохотную секунду. – По крайней мере, в этом варианте. Границы кварталов закроют, учитывай это при своих перемещениях.

Я пожала плечами, не особо поверив ему. Никто не может уследить за таким количеством захоронений в городе. И если раньше Каирны – огромный многоуровневый склеп, где покоятся тысячи воинов, знать и известные политики, находился далеко за чертой Фристады, то теперь город разросся настолько, что до Каирнов было рукой подать. Что ж, из всего сказанного мне было ясно, что форт Флинт – не единственное пострадавшее место.

Стало зябко.

– А вы появились так вовремя, потому что следили за мной? – повторила вопрос я, в очередной раз не особо надеясь на честный ответ.

Аттикус коротко хохотнул, тесня меня к стене и пропуская группу вооруженных стражников. На нас они не обратили никакого внимания, что и неудивительно. Я могла становиться незаметной, стоило этого захотеть. И сейчас мне не слишком хотелось, чтобы кто-то видел меня в компании Тени.

– Приглядывать не значит неотступно следовать по пятам. Впрочем, опыт показал, что из вас двоих с Гусом ты – тот самый элемент неожиданности. И я очень надеюсь, что мне не придется впредь тратить на тебя столько времени. Будь осторожнее. Твоя задача – Книга, с остальным разберется кто-то другой. А теперь, полагаю, мне нужно кое-что тебе объяснить. На встрече Рем не был так информативен, как ты того заслуживаешь. Глупо взваливать такое серьезное дело на тебя и не выдать и половины сведений, что у нас есть.

Мы снова пропустили группу стражи.

– То, что ты сейчас наблюдаешь – рост зова, что излучает Книга Памяти. Магическая энергия в артефактах имеет накопительное свойство, и чем дальше, тем будет хуже. И каким бы ни выглядело происходящее ужасным, не стоит воспринимать это всерьез. Просто будь осторожной и ищи Книгу.

– Если бы я знала, где ее искать! Я была… в пещерах минуталей и видела Вольфганта. Думаю, зов исходит еще и от него, потому что эти твари пресмыкались перед ним, как шавки перед хозяином. И я тоже ощутила что-то подобное.

– Интересно.

Мы остановились у моста, и Аттикус махнул рукой к небольшому зеленому скверу. Я же со смешанными чувствами наблюдала, как плавно он двигается. Это было красиво, а еще он был Тенью. Человеком, которому ни в коем случае нельзя доверять.

– Они разумны настолько, чтобы понимать речь и различать собственное имя. Вольфгант дал им имена, может, не всем, но некоторым… Вольфгант опасен и силен, и этим интересен. Хотя за пару часов до встречи я хотела воткнуть ему кинжал в глотку.

Скажет ли Аттикус, в чем секрет? Промолчит? Я смогу проверить свои догадки?

– Тот погибший мальчишка из вашей общины, – понимающе сказал Аттикус, и я съежилась. – А сейчас ты чувствуешь что-то подобное?

Я долго всматривалась в заросшую травой землю, прислушиваясь к себе, а потом помотала головой. Подумала, стоит ли рассказывать все до конца, или информация за информацию. У меня тоже должны быть козыри, как бы ни глупо было пытаться играть в Тенью с кости.

– Нет, не уверена. Но Книги у Вольфганта с собой не было.

На самом деле это была ложь, я лишь сейчас поняла это, а Аттикус, вернее всего, эту ложь разгадал, ведь я не могла знать, что лежало у Вольфганта за пазухой. Но мне нужны были ответы.

– Такое тесное взаимодействие с мощным артефактом и Раскалем оставляет свой отпечаток, я подумал, ты знаешь об этом. Но позволь мне закончить свою мысль. Вы с Гусом должны найти Книгу до того, как Раскаль вырвется на свободу, потому что я не могу обещать, что мы справимся с ним. Это очень коварный и хитрый дух, он обманщик, не знающий жалости и разума в твоем привычном понимании. Наблюдай за тварями, Дайан, они идут за Книгой, пусть и сбиваются с пути. Ищи соответствия. Пока же могу сказать, что Книга вернее всего в городе. Ведь не зря мертвые пришли сюда, а не в Поющий лес. Вольфгант не дурак вести Раскаля в свою общину.

Что же, спасибо на этом. Наблюдаю, буду наблюдать, я умнее, чем думают все они обо мне – и Гус, и Аттикус.

– Однако дурак, что вернул ему тело, – хмуро дополнила я и в очередной раз подумала, хотел Вольфгант этого или нет.

– Верно, – улыбнулся Аттикус.

– А где сам Раскаль? – спросила я, задумчиво наматывая волосы на палец. Аттикус смотрел на меня так открыто, что ему хотелось верить, а не фильтровать каждую произнесенную фразу.

– Не могу сказать. Но думаю, что восставшие и его рук дело, а не только Книги. А теперь позволь с тобой распрощаться, Дайан. И попросить запомнить все то, что я сказал.

IV. Я иду на зов. Глава девятнадцатая

Впоследствии мне так и не удалось вспомнить подробности той ушедшей в вечность ночи. Я разлепила глаза на следующий день и застонала от кошмарной головной боли.

Перед глазами мерно качалась какая-то тряпка и издавала мелодичные звуки, отдававшиеся в мозгу, как звон колоколов в Храмах Единого. Я лежала, не шевелясь, справедливо полагая, что организм сам знает, как ему реагировать на неизвестные предметы, самостоятельно летающие в воздухе. Мозг пока на такой глубокий анализ способен не был, и я продолжала пытаться разглядеть эту непонятную штуковину через мутную пелену перед глазами. Потом, спустя невероятно долгую секунду, я вдруг вспомнила, что если моргнуть – то зрение вернется. И я моргнула.

По ощущениям в теле и в сознании, в следующий раз я открыла глаза часа через четыре. Тряпка все еще висела передо мной в воздухе, раскачиваясь и звеня какой-то погремушкой, привязанной к ней – это все я рассмотрела, когда ко мне вернулась способность соображать.

Я осторожно, насколько это было возможно в моем состоянии, поднялась с постели, не задевая таинственную вещь, и осмотрела себя. Удивительно, но на мне была надета моя собственная рубашка, и вообще – находилась я дома. Обратившись к своей памяти, я обнаружила лишь кошмар и решила больше об этом не думать.

Я покачала головой и медленно надела привычную дневную одежду, которую кто-то аккуратно сложил прямо на мои книги. Потом я обратила пристальное внимание на таинственную звенящую тряпку. Но ничего странного в ней, кроме места зависания, не было.

– И что, собственно, это было, мне интересно? – прохрипела я в пустоту комнаты.

Надо спросить Самуэля, наверное, это не просто так. Неужели он создал мне успокоитель, как малому ребенку, у которого режутся зубки?

На кухню я вышла, не ожидая увидеть Самуэля. Но как повелось – я снова ошиблась, старик сидел и что-то шептал.

Я подошла поближе, вглядываясь в длинное, испещренное глубокими морщинами лицо, но оно было бесстрастным. Потом я заметила, что тело старика напряжено, словно струна, натянутая до предела, руки с силой сжимают худые колени и спина прямая. Самуэль колдовал.

Как можно осторожнее я присела у его ног и положила руки на неподвижные кисти. Он дернулся, но тут же успокоился и не стал прерываться.

Когда-то я прочитала в книгах, что человек равнодушный, лишенный сильных эмоций никогда не сможет стать магом, потому что магия подпитывается за счет отражений человеческих чувств. На месте, где произошло убийство, очень легко навредить, а в доме, полном любви, сотворить темное проклятие невозможно. Я теоретически знала, что можно увидеть эти отражения, и они похожи на причудливые разводы краски в воде: красное – любовь, черное – ненависть и смерть, голубое – дружба, мягкий сиреневый – материнские чувства. Очень психоделическая картина мира, если окидывать все одним взглядом. Дух захватывало. И чтобы подпитывать этими отражениями свои слова и превращать их в заклинания, нужно было быть... сентиментальным, пожалуй, очень легко поддаваться чувствам. Так говорили книги о магах врожденных, а что там с Тенями, магами обученными, никому, кроме самих Теней, ведомо не было, но, может, в этом и крылась разгадка того, о чем говорил мне Гус: маг врожденный не сможет стать обученным магом, стать Тенью.

Сейчас мое сердце наполнялось нежностью к старику. Моя была эта нежность или его, неважно, очень скоро она становилась одной на двоих. Самые надежные защитные заклинания были построены на доверии, преданности и любви.

Я никогда не забывала, что несколько лет назад была во Фристаде ничем и никем и сейчас всем обязана Самуэлю. Чем отплатить человеку, которому почему-то нравится видеть у себя дома мою физиономию, я не знала. Я много раз порывалась съехать на съемную квартиру, благо в деньгах не было особого недостатка, но Самуэль возражал, и мне приходилось оставаться.

Рука под моей ладонью расслабилась и немного пошевелилась – я встрепенулась.

– Привет, уставшая барышня, – слабо улыбнулся старик, – успокоитель должен был тебе помочь.

– Не… – начала было я, и Самуэль только сжал мою руку, а потом, улыбнувшись, погладил меня по голове.

Я легонько поцеловала старика в теплую щеку, получив в ответ благодарный взгляд, и направилась к шкафу, где хранилось мясо с овощами. Есть хотелось, словно в желудке ничего не было вот уже месяц. А еще я думала, что весь мой распорядок дня, который и раньше не отличался стабильностью, стал совершенно оборотническим – тем, диким, какой был у моих давних предков в те времена, когда не существовало ни Фристады, ни Теней… или Тени были всегда?

С Гусом мы встретились, как и было условлено, в «Прогнившей руке», точнее, возле нее, потому что после нападения восставших все увеселительные заведения были закрыты, и я сразу сказала Гусу, что времени терять не стоит. Мы не теряли. Пока я отиралась возле «Прогнившей руки», собирая городские сплетни, которых, к слову сказать, было много и все крайне противоречивые, Гус смотался к себе и вернулся, обвешанный всякой ерундой.

– Куда мы идем? – весело спросил он. – С тобой, ко… тьфу, хоть на край света!

Я вздохнула и пропустила его кривляние мимо ушей.

– Книга где-то рядом с Вольфгантом, если верить Теням. И неизвестно где, если верить тварям. Какого Серого они делали на кладбище, если Вольфгант был этим так недоволен? Помнишь, о чем они говорили?

– Минуталь сказал: «Мы попытался пройти в кладбище, там защитники, у нас не вышло». Или нет. «Мы не получилось». Вообще это важно?

Я растерянно посмотрела на Гуса, но его лицо было непроницаемым. На секунду мне почудилось, что Гус больше Тень, чем пытается показать. Я махнула ему рукой в неопределенном пока направлении, и он послушно поплелся, бряцая своим барахлом.

– Вольфгант спросил: «Кто?», а минуталь ответил: «Гребень не уметь звать, их было не один», – продолжал Гус. – Твои версии, ко… торые пришли тебе в голову? – тут же вывернулся он, покосившись на кинжал, болтавшийся у меня на поясе.

– Звать, – сказала я, сделав вид, что не заметила его оговорки. – Звать. Он понял, о чем именно спрашивал Вольфгант?

– Они разумны, они проявляют разум только с тем, кто их ведет… с тем, кто связан с Книгой. Ну почему бы и нет, – пожал плечами Гус и пропустил меня вперед в узком переулке. – Вопрос, где эта Книга. За пазухой у этого клоуна?

– Этот клоун вчера был у нас. Явился в общину и искал Самуэля. Того не было дома.

Гус остановился, я тоже. Спиной я ощущала исходящее от него напряжение и понимала его. Да, это действительно странно и пока необъяснимо.

– Ты что-то почувствовала, когда он к вам пришел? – озадаченно спросил он. – Заметь, я не лезу в ваши дела...

– Нет, – и я помотала головой на случай, если Гус меня не расслышал. А потом обернулась. – И я все равно без понятия, зачем он к нам приходил. Напуганный. – Гус хмыкнул. – Я боролась с желанием прикончить его, скрутить и отдать Аскетам и не делать ничего. Я не сделала ничего.

– И теперь ты об этом жалеешь?

Ну, наверное, Гус был прав. Пора было и мне открываться, если я собиралась исполнить то, что мне поручили. Я не была уверена, что я права, но не сомневалась, что если в чем-то ошиблась, Гус не замедлит поставить меня в известность, попутно не единожды обсмеяв.

– Перед тем, как пойти в пещеры, я кое-что прочитала. Это легенда, и я не стала ей верить, но сейчас понимаю, что что-то в ней есть… Минутали когда-то властвовали над землей, но рассердили Раскаля, и тот отправил их в подземелья, лишив разума и всего остального.

Гус почесался, издав мелодичный звон. Я так не поняла, согласен он с этой версией или ему нужно время, чтобы ее обдумать. Если есть, разумеется, чем, потому что Рем был на этот счет настроен весьма скептически.

– Так куда мы теперь идем? – полюбопытствовал Гус. – Не то чтобы мне есть хоть какая-то разница, но хочется уже побыстрее найти эту дрянь и вогнать ее Вольфганту в… хоть какое-то место.

Я усмехнулась и пошла вперед. Мне не терпелось взять реванш за то, что до этого дня Гус был более информирован, теперь же в нашей маленькой команде лидировала я, и это грело мне душу. Мы свернули в маленький тупичок в Грейстоуне. Я волокла Гуса за собой, и мне нравилась его нарочитая покорность. При каждом шаге у него что-то бренчало, и я изредка подхихикивала, не объясняя причину, и еще мне очень нравилось украдкой смотреть на Гуса и на то, как он тихо бесится, но ничего при этом не говорит.

Шли мы молча, хотя я затылком чувствовала, что Гус порывается сказать какую-нибудь колкость. Но он отважно молчал и продолжал весело позвякивать.

Переулок закончился. Под редкими лоорами сидели и провожали нас взглядами крысы. Мы отвечали им тем же, а потом Гус бросал на меня долгие и красноречивые взоры. Впрочем, никакого красноречия мне не хватало, чтобы все это правильно истолковать.

Перед нами появился тупик с лестницей вверх. Гус жестом остановил меня и стал медленно подниматься.

Во Фристаде был потрясающе красивый мост, раскинувшийся через небольшую речушку, в которую горожане постоянно скидывали мусор. И оттого она жутко воняла, несмотря ни на какие меры. Полгода назад сюда поставили стражу в надежде остановить безобразие, но результата, разумеется, не было. Ситуацию изменил Вольфгант со своей Книгой: речушку успели почистить, она перестала вонять и чуть переменила цвет. Я смотрела на нее, и мне было радостно.

Фристада с высоты пугала величием. Налет грязи, преступности и лицемерия делал ее проще и даже немного уютнее, но когда я стояла на крыше, всякий раз мне казалось, словно я уже не вхожу в круг друзей, не принадлежу настоящей Фристаде.

Мы спустились вниз, молча проскочили за спинами двух стражников, миновав улицу так быстро, как только могли. Дальше были ворота – одни из Девяти – и выход к морю. Мы вышли к кладбищу с другой стороны, и Гус остановился, посматривая на меня с подозрением.

– Совершенно не романтично, душа моя, – он натянул на физиономию выражение крайней брезгливости. – Фу, тут полно тухлой рыбы. У меня дома приятнее пахнет, так что…

– Заткнись, – посоветовала я, – пока я добрая. Хочешь романтики – сейчас будет. Нам, собственно, вон туда.

Глава двадцатая

Ничем не примечательная «Морская Колючка» давным-давно упокоилась в гавани. Как ее занесло на камни, никто уже и не знал, но догадаться было несложно. Пьяный капитан и не менее пьяная команда в тумане приняли огни на Храмах за маяк или попросту упустили штурвал, и вот результат. «Колючку» разграбили лет двести назад, но древесина из Моркнотта могла продержаться еще лет триста. Никакого ужаса у меня корабль не вызывал. Лезть туда было безопасно. Я это знала, потому что мальчишки из общины на спор доплывали до «Колючки», срывали часть обшивки и хвастались этими деревяшками друг перед другом, стараясь при этом не попасться родителям или Самуэлю на глаза.

– Сейчас мы пойдем в очень опасное и странное место, и может случиться такое, что я потеряю там разум и буду вытворять всякие ужасные вещи, – припугнула я Гуса. – Твоя задача – всюду тихо следовать за мной, защищать меня, если кто нападет. Если со мной что-нибудь приключится, ты должен вытащить меня оттуда, понимаешь?

– У меня были другие планы, – признался Гус, – но я тебя слушаю. Давай доскажем друг другу все прямо на берегу.

– Если предположить, что Вольфганту не понравилось своеволие минуталей, которым Раскаль вернул зачем-то разум, если предположить, что Вольфгант больше с ними не справляется… – я запнулась. – Но это только то, что меня натолкнуло на мысль. Про восставших ты слышал, но они все равно без мозгов, а минутали… минутали, возможно, и лезут туда, где находится Книга.

– Я тебя продолжаю слушать, – деревянным голосом отозвался Гус.

– Ты спросишь, почему именно минутали, почему «Колючка», почему кладбище. Потому что этим тварям не страшна вода, потому что они могут вплавь добраться до Книги, а Вольфгант, наверное, выбирал наиболее безопасное место.

– Но не учел, что минутали слишком раздухарились, – серьезно кивнул Гус. – Тогда, как вариант, Книгу он уже перепрятал.

– Если нашел более подходящий тайник. Но если нет? – я опять помолчала. Почему я должна обо всем думать? Ах да, Рем был прав. – Тогда мы убедимся, что Книги там нет. В любом случае, сам подумай, если есть чем: добраться до Книги проще тем тварям, у которых есть хоть какие-то остатки мозгов. А нам проще идти за ними, если мы сами… не чувствуем ничего.

Гус осклабился и тут же натянул на физиономию выражение крайней обиды.

– Совсем ничего? – И, видя, как я свирепею, примирительно поднял руки вверх: – Ну пошли.

И мы пошли. Найти лодку, пригодную, чтобы доплыть до «Колючки», оказалось непросто. На берегу валялись разбитые ошметки, и то если их не слизало штормами, но потом я увидела рыбака, поулыбалась ему смущенно и сунула в руку достаточно денег, чтобы он мог купить себе лодку новую. Хихикая, потому что ничего иного, кроме как сомнительное свидание на развалине, вообразить он себе не мог, рыбак выволок нам из сарайчика лодку и даже подарил чуть живое весло.

– И ни в чем себе не отказывай, – мрачно прокомментировал Гус. Я же вручила ему весло, забралась в лодку и наслаждалась перезвоном, который Гус издавал при каждом замахе.

Надо отдать ему должное, веслом он работал споро, так что лодка вскоре ткнулась тупым носом в борт «Колючки» как раз там, где свисала старая, но крепкая веревочная лестница. Мальчишки пользовались ей, и мы решили, что нас она должна выдержать.

– Ты знаешь, – сказала я, поморщившись, – ты слишком приметный. Уверен, что тебе нужно все это? – и я демонстративно покрутила рукой в воздухе, описывая контуры фигуры Гуса. – Оставил бы ты это в лодке.

– И ты тоже будешь уверена, когда эти штуки спасут тебе жизнь, – в тон мне ответил Гус и снова звякнул.