Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 297 страниц)

Глава тридцать восьмая

Мы переглянулись. Руперт и Стивен были удивлены не меньше меня. Мэдди на всякий случай прилипла к стенке.

– Джилл, – позвала я, – ты точно в порядке? Может, несуществующее сумасшествие Томаса заразно?

– Шутки у вас, криминалистов, – фыркнула Джилл, обошла свой стол и принялась что-то быстро набирать на клавиатуре. – А вообще – не стоит уподобляться известному Шеймусу Майкрофту. Что он там говорил – наплевать, что планета круглая, потому что это никак не поможет в расследовании?

Она удовлетворенно щелкнула по клавиатуре в последний раз, развернула к нам монитор, и пораженная я увидела наше место преступления, только в несколько другом антураже. Стены, завешанные расшитыми золотом зелеными тряпками, какие-то желтые и белые разметки на всем, кресло похоже на трон, но потеки крови – я быстро оживила планшет – потеки крови были точно такими же.

– Что это такое? – выпалила я. Текст сайта был на фанданском, но название «Битва Государств» я опознала. – Откуда это взялось там?

– Кажется, стоит спросить, откуда это взялось здесь, – задумчиво произнес Руперт. – У меня есть логичная версия.

Стивен кивнул. Только я никак не могла сообразить.

– Это вырезанные сцены, – объяснила Джилл. – Их среди отснятых тьма. В книге все описано довольно подробно, но – ах, ну да, ты же не в курсе – сериал снимали с учетом многих поправок, например, возраста персонажей… вот эта сцена самоубийства… неважно, тебе все равно имя ничего не скажет, ее тоже вырезали в итоге, потому что могли нарушить законы в ряде стран.

Самоубийства.

Как там сказал Гордон?

– Чтобы ему провалиться, – проговорила я, имея в виду Томаса, и пояснила: – Гордон взял данные из медицинской карты Таллии и обработал в программе. Это, наверное, есть уже в базе. – Руперт кивнул. – А не для заключения он мне сказал, что картина пятен крови ему напоминает именно самоубийство…

– Гордон так сказал? – переспросил Стивен.

– Да. Он выразился – хоть убей, но пятна похожи на те, которые должны были остаться от крови, натекшей из разрезанных вен.

Мы опять обменялись взглядами. Джилл олицетворяла живейший интерес к происходящему, а вот Мэдди была жутко бледная. Я даже подумала на мгновение, что стоит перевести ее куда-нибудь в менее кровавое место. Толковая девочка, она всему научится, но для лаборатории слишком впечатлительная.

– Томас видел это на этом же сайте или в другом месте? – веско заметил Руперт. – Как думаете, он интересовался «Битвой государств»?

– Здесь еще есть такие фото? – я повернулась к Джилл.

– Нет. Только одно. Хорошо хоть это есть, киношники не очень любят признаваться, что вырезали сцены...

– Значит, в другом месте, – заключила я. – И это место – ноутбук Таллии.

Я начала кое-что понимать. Очень смутно. Но это тоже была только догадка.

– Может, он сначала хотел имитировать самоубийство? – предположила я. – Но в процессе понял, что вряд ли получится. И следы от удушения, и вообще. В книге и фильме это эффектнее сделать на троне, – я мотнула головой в сторону монитора Джилл, – а в реальной жизни…

 – Думаю, это уже не столь важно, – Руперт очень тепло улыбнулся Джилл. – Ты понимаешь, какую помощь ты нам оказала? Ты дала невероятно важную улику, даже не будучи следователем.

Джилл небрежно пожала плечами и царственно уселась в рабочее кресло. С ее губ не сходила довольная улыбка.

– Пригласите меня на ужин, мальчики, и обязательно скиньтесь, иначе я вас разорю.

Мы рассмеялись. Казалось бы, находка была незначительной – на первый взгляд, на самом же деле она выдала ректора Томаса с головой.

Не спонтанное решение разделаться с женой, а спланированное убийство. Осуществленное, и вполне успешно, раз срок пребывания под стражей ректора Томаса уже подходил к концу.

Я вытащила из кармана смартфон и набрала номер дрожащими руками. Такими дрожащими, что это заметили все, и Руперт, сразу поняв, кому я звоню, забрал у меня смартфон. Я благодарно кивнула и вытерла о брюки влажные ладони.

– Госпожа Лидия? Это полковник Мартин Руперт из Королевской Магической Полиции Территорий. В «Битве Государств» была вырезанная сцена с самоубийством, кто делал для нее декорации?

В приемной, кроме нас, торчали только два эксперта, работавшие над другим делом, но это не значило, что они не были в курсе нашего расследования, вся лаборатория все знала, и Руперт включил громкую связь и положил смартфон на стол.

– В «Битве Государств» были две сцены самоубийства, которые не вошли в сериал. – Голос Лидии звучал удивленно, возможно, она действительно недоумевала, что никто из нас не знаком ни с книгой, ни с сериалом. – Какая именно вас интересует?

Джилл рискнула, легла на стол и проговорила в трубку с придыханием:

– Госпожа Лидия, я, наверное, лучше объясню. Я Джилл Энни, референт лаборатории, и я в восторге от сериала! Это удивительная работа, особенно декорации и…

Руперт многозначительно кашлянул.

– Простите. Мы имеем в виду сцену самоубийства королевы Джозефины. Та, в которой она вскрыла себе вены, – смутилась Джилл. – Трон, залитая кровью комната...

– Ах, эта. Ее делали наши специалисты. Это же графика, но графика очень точная.

Я закусила губу. Это практически все объясняло, и вот…

– А могла эта сцена попасть к Таллии? Или так: когда эти кадры оказались в магнете? – спросил Руперт.

– В магнет официально все выложили… дайте припомнить, уже когда заканчивался последний сезон. А у Таллии, конечно, была эта сцена, она ведь работала над деталями. – Лидия секунду помолчала. – Кажется, вам не очень понятно, я объясню, хотя и не понимаю, зачем… но неважно. Видите ли, сериал – это затрачиваемое… затратное производство, некоторые вещи проще снимать натурой, по старинке, но, к сожалению, в таком случае это ограничит возможность показа в разных странах. Поэтому мы в конце концов были вынуждены убрать все сцены самоубийств. Сами декорации остались, там еще снимали сцену, когда королева-аббатиса Джоанна оплакивала преступную и распутную дочь – попробуйте отобрать у такой звезды, как Анна Рикарда, подобный эпизод, это же вершина ее карьеры. Так вот, из-за законодательства многих стран мы не можем сажать, как это делали раньше, актера, накладывать грим, разливать краску, мы используем компьютерные технологии для общего плана, а декораторы уже работают над деталями. Таллия делала все живые декорации, даже нашу покойную Джозефину. Да, конечно, у нее были планы этой сцены. Жаль, что вырезали, это великолепная работа.

Эльвира Лидия была многословна, но никто из нас не осмелился ее перебить. Я и Руперт знали о ее болезни, Стивену уже успел все рассказать Руперт, а Джилл и Мэдди никогда не стали бы вмешиваться.

Я подумала, что Лидии не так уж часто выпадает возможность рассказать о своей работе. Много ли зрителей обращает внимание на титанический труд, который проделывают художники и декораторы? Единицы. И Майкл говорил точно так же – кому надо…

Было что-то общее с нашей работой экспертов.

Мы узнали: у Таллии были эти кадры, а значит, их вполне мог увидеть и детально рассмотреть Томас.

Но в рассказе Лидии была одна странность.

– То есть вся эта картинка, которая лежит на сайте в магнете, она нарисована на компьютере? – еще раз уточнила я. – А что тогда делала Таллия? Мелкие детали? Для крупных планов? – щегольнула я термином из мира кино.

– Таллия делала королеву, – терпеливо объяснила Лидия. – Мы не можем снимать актера – сериал запретят к показу во многих странах. Поэтому вместо суток работы от установки декораций до съемок мы тратим недели на отрисовку и шарнирную куклу. Таллия работала с этой куклой. Если быть совсем точной, с руками, остальное тело делали гримеры.

С руками? Я почувствовала, как мои глаза от удивления полезли на лоб, и судя по лицу Стивена, я не ошиблась: он еле удержался от совершенно неуместного сейчас смешка, а Руперт серьезно кивнул.

– У Таллии дома какое-то время находились руки? – сдавленным голосом спросила я. Все же мне стоит научиться сдерживать свои эмоции. Это в трупах я привыкла обнаруживать разное, но трупы к этому были уже равнодушны, а в беседах со свидетелями все было намного сложней.

– Руки шарнирной куклы, да, – подтвердила Лидия. – Очень дорогая вещь, у нас на студии таких кукол пять штук – их можно комбинировать, создавать из двух-трех кукол разных персонажей. Они обычно изображают покойников, спасибо жесточайшему контролю со стороны цензоров.

– А как они выглядят?

Неужели я сейчас получу одно из важнейших подтверждений в этом деле? Да и все замерли, даже Джилл так и лежала грудью на столе, боясь пошевелиться.

– Я могу вам прислать фотографии, – сказала Лидия. – Вам руки или всю куклу? Но чтобы вы не страдали… не терзались… это анатомически точная копия человеческого тела. Если вы смотрели сериал «Скелеты»…

Джилл восторженно застонала.

– ...Там эти куклы задействованы постоянно, потому что героиня – антрополог и патологоанатом. Сейчас их оцифровали, «Скелеты» не имеют такого бюджета, как «Битва Государств».

– Как долго руки были у Таллии? – почти интимно поинтересовался Руперт. – Примерно – неделю, две?

– Месяц, наверное, – не очень уверенно отозвалась Лидия, – может, больше. Я могу поднять записи. Их привозила специальная машина и увозила тоже, эта кукла стоит как небольшой самолет.

– И хранила их Таллия, выходит, очень осторожно?

Я застыла. Перестала дышать. Руперт задал верный вопрос, и если сейчас выяснится, что Томас к этим рукам не мог прикоснуться…

– Когда части куклы находятся у декораторов, они могут мешать ими карри или чесать себе спину. Главное, что мы получаем их обратно в целости и сохранности.

И совсем здорово, если они могут проверить, что делали с этой куклой, пока никто не видит. Но что-то в интонации Лидии показалось мне странным.

– Что с руками делали? Таллия имитировала на них разрезы? – продолжал Руперт.

Я опять начала дышать. Все равно от моего кислородного голодания ответ Лидии никак не зависел.

– Да, – в тоне Лидии отчетливо звучало недовольство. Я не могла разобрать, чем или кем. – Если бы вы не спросили, я бы не вспомнила. Теперь у меня нехорошее чувство. Уже не исправить, и от этого мне очень больно. Я высказала Таллии претензии за неаккуратное обращение, я была тогда на взводе из-за новых препаратов. Мне показалось, Таллия на меня не обиделась. И все равно я была несправедлива.

– Можно подробнее? – нетерпеливо попросила я. – Что именно было с руками не так?

Лидия немного помялась. Джилл, воспользовавшись паузой, пыхтя, сползла со стола и откинулась на спинку кресла. Руперт положил мне руку на плечо.

– Кожа, которую мы даем, расходный материал, ее не жалко. Но я видела, что Таллия подрабатывала с этими руками еще на каком-то проекте, или – не знаю, как тогда объяснить. Их как будто много раз разрезали, ампутировали кисти и потом собирали обратно. Это несложно, если понять принцип и внимательно прочитать инструкцию. Не то чтобы рукам это навредило, меня сильно задело, что Таллия использовала наш реквизит для кого-то другого. Но, может, и нет, я сейчас понимаю, как было неладно… нет. Нелепо это обвинение, хорошо, что я ограничилась неаккуратностью. Сейчас бы мне было трудно себе это простить.

– Вот и ответ, – в сторону сказал Стивен, а Руперт спросил:

– Где сейчас эти руки?

– Их забрали для съемок «Места происшествия». Новый сезон, и бедных кукол для оцифровки разбирают на атомы. Они вам нужны?

– В таком случае нет. Спасибо вам, госпожа Лидия. Вы нам помогли. Не представляете, как. – И Руперт, покачав головой, успокаивающе добавил: – Таллия ни в чем не виновата, но и вы не ошиблись. Я не могу вам всего сказать, но это правда. Спасибо и до свидания.

Смартфон показал завершение вызова и погас. Мы стояли и смотрели на него, только Мэдди всхлипывала где-то в углу. Руперт опять покачал головой:

– Но если бы вы высказали Таллии все до конца, возможно, вы спасли бы ей жизнь.

Глава тридцать девятая

– Это слишком жестоко, Мартин, – вздохнула я и убрала смартфон. – Но ты и не сказал ей это в лицо.

– Мы получили ответ, – повторил Стивен. Да, без всяких сомнений. Случайно, просто стечение обстоятельств: сначала Джилл с ее любовью к сериалам, потом – Эльвира Лидия, которой задали правильные вопросы.

И все-таки это был не конец.

– Но не получили доказательства, – возразила я. – Руки как улики потеряны. Это и хорошо и плохо. Томас планировал преступление и готовился к нему. Если никто ничего не нашел по запросу о муляжах, можно его отзывать… Или пока не стоит. Может, нам повезет.

Руперт взял со стола планшет и с тоскливой миной его пролистал.

– Глухо, как в склепе, – пожаловался он. – Муляжами не пахнет. Но эти руки стоимостью в половину крыла «Магбаса» Томас покромсал знатно.

– Да, и мы не можем приобщить их к делу, – проворчала я. – Даже экспертиза уже ничего не даст. А телефоны в приемной комиссара, наверное, скоро взорвутся. Поехали в Академию. Хотя, скорее всего, не имеет смысла. Давайте сойдемся на том, что у ректора съехала крыша, и отдадим его доктору Меган.

Я кривила душой. Потому что у нас теперь было все – способ, возможность, орудие преступления. Мы нашли все, кроме мотива.

Точнее, у нас появилась версия – отмотать бы время назад! – что ректора Томаса кто-то подставил. Не в первый раз мы об этом подумали, но сейчас эта версия становилась основной.

Если мы с Рупертом выясним, как мог кому-то помешать ректор, в каком месте и в какое время он перешел дорогу тем, кто успешно развлекался с грантами, и как эти люди смогли обставить все так, что мы не видели их на видеозаписи. Пока видео было единственным, что делало версию шаткой.

Хотела бы я, чтобы все оказалось именно так? Обвинительное заключение, в котором указаны совершенно другие люди, те, которых пока мы не знаем? Или мне было все равно?

Руперт терпеливо ждал, Стивен уже убежал куда-то, Джилл клацала по клавишам, Мэдди складывала в папку бумаги – да, как ни странно, но бумажное производство себя не изживет, наверное, никогда, и все заключения мы до сих пор распечатываем. Кто-то в Процедурной Комиссии очень боится, что магнет однажды упадет вместе со всей информацией, наступит технический апокалипсис или начнется бунт машин. Поэтому у нас до сих пор стеллажи и папки.

Я тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Рассуждать и пытаться оттянуть неизбежное можно сутками, а времени у нас нет вообще.

– Не хочешь, чтобы версия с Академией подтвердилась? – понимающе спросил меня Руперт. – Придется все начинать сначала. И все, что мы нашли, окажется ответами в конце учебника. Так?

Я кивнула.

– Так бывает, – улыбнулся мне Руперт. – Редко, но тебе повезло.

Он подразумевал хрестоматийный случай, который мог попасть в учебники, но я предпочла бы, чтобы все ограничилось нашим архивом.

– Спасибо на добром слове, – простонала я и вздрогнула от звонка служебного телефона. – Поехали, раньше начнем, раньше закончим.

– Нет, подожди, – резко остановила меня Джилл. – Сью, я не знаю, куда ты там собралась, но спустись, пожалуйста, в лаборатории.

Я посмотрела на нее в упор, а Джилл положила трубку и опять занялась писаниной.

– Там может быть что-то важное, – сказала я Руперту. – Поезжай пока один, я приеду позже.

Пока я спускалась, думала, что же эксперты могли отыскать. Что-то на найденных нами вчера уликах, другие варианты не приходили мне в голову. И, не приведи Создатели, это что-то сейчас обрушит все, что мы выстроили, и приведет нас прямиком в Академию. Хотя если прямиком, не так плохо…

Учитывая, что с минуты на минуту разверзнется ад с короной на голове.

Очень быстро я поняла, что у нас разместился филиал этого ада. Еще с порога я услышала Гордона и Брента, и говорили они на повышенных тонах. Брент меня не удивил, а в случае Гордона это могло значить одно – на него давят, и сильно, он уже готов сдаться, и ему срочно нужна помощь. Проклиная Джилл, которая могла бы мне все сказать сразу и я успела бы подготовиться, я вбежала в кабинет и замерла на пороге.

Ничего ужасного не происходило, просто Гордон, как мне показалось, собирался побить Брента планшетом. Нужно было быстро разыскать Стивена, потому что одна я Брента бы не удержала.

– Доброе утро, господа, – поздоровалась я, наивно надеясь, что мое появление снизит градус ссоры. Надеялась зря.

– Вот и вы, – бросил мне Брент. Еще и с таким видом, будто я ему денег должна. – Объясните, пожалуйста, господину Курту, что мне срочно нужны заключения.

– Какие заключения хочет получить господин Брент? – по-деловому, принимая игру, спросила я у Гордона, и он охотно подхватил свою партию.

– По уликам, изъятым вчера из квартиры ректора Томаса. Вполне возможно, мы вчера осмотрели не все, поэтому группу я уже отправил… Томас должен был использовать перчатки, мы их не нашли, хотя – Сью, он рисковал бы, конечно, – кто мешал ему спустить их в канализацию. Порезал на куски, вот и засор практически исключается.

– То есть ни биочастиц, ни отпечатков? – уточнила я. Обидно, но если бы все это обнаружили, было бы даже не удачей, а настоящим «роялем в кустах», как в плохой книге. Томас не зря продумывал все до мельчайших деталей.

– Как сказать, госпожа капитан? – Гордон картинно развел руками. – Отпечатки и биочастицы есть, и даже и то, и другое принадлежит нашему подследственному.

– И в чем тогда дело? – рыкнул Брент. – Давайте заключение и я пошел писать.

– Не спешите, Брент, – оборвала его я. – Здесь только я решаю, кто, когда и что будет писать. А еще в этих стенах действует незыблемое правило – никто, никогда и ни при каких условиях не давит на сотрудников этой лаборатории. Не будите во мне зверя, он и так не высыпается последние дни.

Я уже поняла, в чем загвоздка и почему Гордон упрямится. Бренту, как многим следователям, это было невдомек. Только обычно такие следователи не вели расследование сами, а оставались на побегушках. Сейчас нам крайне не повезло.

– Я дал вам предварительное заключение, – набычился Гордон. – В нем ясно написано, что отпечатки и биочастицы подследственного на всех образцах присутствуют. Вы же требуете, чтобы я его переписал.

– Потому что меня не устраивает такая формулировка! – взорвался Брент. Под дверью кто-то заскребся – пришли посмотреть, вернее, послушать, кто и почему так орет. Брент уставился в свой планшет. – «На представленных для экспертизы образцах...» Целый список!.. «...присутствуют смазанные отпечатки и биологические частицы, принадлежащие Томасу». Вместе с кучей других отпечатков и частиц!

Я отобрала у Гордона планшет и пролистала заключение. Ни к чему придраться я не смогла, даже если бы и захотела, напротив.

– Мы ученые, мы работаем с представленным материалом, – холодно сказала я. – Все, что мы обнаруживаем, мы отражаем в заключении. Если на всех образцах есть другие отпечатки – они там есть. Любое отступление от этого правила считается фальсификацией доказательств.

Брент посмотрел на меня с нежной ненавистью. Так смотрят, наверное, на детей, утомивших расспросами, на которые стыдно отвечать. Не потому, что что-то звучит неприлично, а потому, что вопрос очень глуп и не всегда простителен даже ребенку.

– Госпожа глава лаборатории! – Вот это да, такого я от Брента не ожидала. – Объясните мне, зачем тогда подобное заключение, если оно никак не влияет на следствие? Вся эта требуха, – он потряс своим планшетом, – просто куча дерьма и ничего не стоит, как любая куча дерьма.

– Вы сегодня не в духе, – ответила я спокойно и вернула Гордону планшет. – Господин Курт, прошу вас, оформите окончательное заключение и загрузите его в базу. Какие выводы сделает следствие… сделаю я как следователь, уже мои проблемы. И спасибо вам за работу.

Брент состроил невероятное выражение лица. Такое выглядит всегда смешно: «Посмотри, как сильно я на тебя рассержен». Создатели, да ну и что?

– Пойдемте со мной, Брент, мне нужно сообщить вам кое-какую информацию.

Мне не хотелось делиться с Брентом. Тем более с таким – озлобленным, похоже, даже отчаявшимся. До сегодняшнего утра он держал себя в руках, может быть, ему уже успели позвонить из дворца?

Мы прошли в небольшую пустующую комнатку. Пока мы шли, все собравшиеся в лаборатории делали вид, что оказались по соседству с нами случайно и вообще, абсолютно никак не любопытны. И сверлили нас взглядами, такой вот поведенческий парадокс.

– Что с вами, Брент? – спросила я, садясь в кресло. – И я не шутила, когда говорила, что в этой лаборатории мои правила.

– Говорите, что хотели, – милостиво разрешил Брент. Он садиться не стал, привалился к стене и теперь не смотрел на меня совершенно. – Все, что вчера было найдено, можно выкинуть под хвост вашему ксенокоту.

– Особенно руки, – съехидничала я. И вроде бы сильнее мрачнеть Бренту было некуда, но он изыскал возможность. Да, это я нашла руки, с этим ему нужно смириться. – Все равно этот пластик нам особо ничего не дает в плане наличия отпечатков. Четких или нет, главное, что мы можем с определенной степенью уверенности утверждать, что он из квартиры ректора.

Я понимала Брента. Когда он нашел эти улики, а я еще не нашла ничего, мне от досады хотелось реветь. Брент хотя бы злился.

– Или он поделился им с соседями по доброте душевной.

– Есть еще следы крови. Я понимаю, вам хотелось, чтобы ваши улики сработали на все сто. Так не всегда бывает. Что не преуменьшает ваш вклад.

Руперт уже ехал в Академию, а мне опять все карты спутал Брент. Но сейчас, когда причина его гнева стала мне понятна, я не могла на него злиться. Он единственный раз отличился, и такая вот незадача. С его характером сложно примириться с поражением, но придется, деваться некуда.

– Если вы перестанете стоять столбом, мне будет проще рассказывать, – предложила я. Брент нехотя, но сел в кресло. – И скажите, что все-таки был за повод мне позвонить?

Я заморгала, не веря собственным глазам. Брент стер с лица недовольство и улыбнулся. В его улыбке не было ничего, что могло бы вызвать у меня неприязнь – но мне не понравилось, что он улыбается. Он не должен был улыбаться, словно мы сидели где-нибудь на курорте, потягивая вино и разговаривая о разном.

– Я планировал проводить вас домой. Не вышло, потому что все пошло наперекосяк из-за этого Майкла. Да, вы мне скажете, что он главный свидетель, один из главных, что его показания очень важны, что мы с вами только коллеги. Вы мне не нравитесь как коллега, капитан Мэрианн, с вами невозможно работать, вы не признаете ничей авторитет…

– Что? – опешила я. – Брент, вы что, говорите с зеркалом?

Он то ли не услышал, то ли успешно сделал вид.

– Но если бы мы с вами встретились в иной обстановке…

– Вы за мной пытаетесь еще и ухаживать? – съязвила я. Не то чтобы мне это было непонятно – смущала причина. Если бы дело тянулось как патока, я бы решила, что Бренту скучно, но мы неслись как загнанные вкрай кони.

– Именно что пытаюсь, – буркнул Брент недовольно. – Вам все приходится говорить прямо. Я чувствую себя как покойник на вашем столе, голый и беззащитный, и скрыть ничего не могу. Вы что, не поняли это по букету цветов?

Насчет букета у меня было много мыслей. Например, ректор Томас баловал этим свою жену, и что потом он с ней сделал – мы знаем.

– Допустим, вы могли бы выразить свой интерес ко мне как-то иначе, – парировала я. – И да, говорить принято прямо, чтобы это не было расценено как домогательство. Прежде чем оказывать знаки внимания, хорошо бы удостовериться, что другой человек согласен их принимать.

– То есть вы не согласны?

Я догадывалась, что Брент это спросит, ответ у меня уже был готов.

– Мы коллеги против воли не то что нас обоих, тут все против такого сотрудничества, кроме ее величества. И поскольку мы коллеги, сочтем за лучшее оставить романтику в стороне, она никак не поможет делу. Мне с утра звонила Эльвира Таллия…

Брент слушал меня, не перебивая. Я все ждала, когда у него сдадут нервы и он выскажет что-то в своей противной манере, но он сидел, постукивая ладонью по подлокотнику, и нервировал этим меня. Стучать он перестал только тогда, когда я дошла до Джилл и сполна насладилась его растерянностью. Еще бы – когда одну из важнейших улик обнаружил ассистент лаборатории, вообще не имеющий к расследованию отношения. А вторую улику обнаружила я, а третью – Руперт и Стивен…

– И вы считаете, что ректора подставили? – только и спросил Брент, когда я закончила. – Хорошая версия… ее величество она очень устроит. Ее устроит, но не меня.

Мне тоже не нравилась эта версия, но я не собиралась ее опротестовывать без достаточных доказательств. Брент со вздохом пояснил:

– Ректор Томас чего-то боялся. Это версия самого комиссара. У вас есть варианты, что вызвало у него такой страх, капитан? У меня есть.