Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 269 (всего у книги 297 страниц)

Спустя долгие ярды темных коридоров, лестниц и дорог я обнаружила себя в какой-то комнате. По пути я то и дело проваливалась куда-то, и голос, трещавший что-то про клещика, звал – но со страхом, просил прийти, зачем? Я не понимала, я даже не запомнила, как мы выбрались на поверхность и пришли в город – все это пронеслось мимо меня смазанными, серыми красками, и единственное, что имело значение – человек, державший меня, не позволяющий упасть.

Аттикус бережно усадил меня в кресло и теперь наливал что-то в чашку. Сил не осталось ни на что – даже слушать его было сложно. Хотелось заснуть прямо здесь, свернуться калачиком в кресле, рядом с Аттикусом, он не будет мешать и от Рема защитит…

– Боюсь, что нет, Дайан.

– Что?

– От Рема защитить я не в состоянии.

– Я что, вслух это сказала? – выдохнула я. – Извини… Я не знаю, зачем меня нужно защищать от Рема. Ничего не знаю…

– Не надо извиняться. Я, признаться честно, уже подумываю чаще делиться с тобой силой – столько… доверия. Выпей-ка, полегчает.

Я послушно припала к кружке, и вскоре по телу разлилось приятное тепло, принося с собой силу и проясняя сознание – это была не вода, а какой-то травяной отвар. Но он подействовал, и на мою просьбу повторить Аттикус покачал головой.

– С этим лучше не перебарщивать. Тебе нужно поспать, и станет легче.

Рука разболелась еще сильнее – наверное, меня зацепила ловушка, пока я носилась, ведомая голосом твари. Я поморщилась и наконец вспомнила, что стоит оглядеться.

Кресло, на котором я сидела, окружала слишком аскетичная обстановка. Менее пустым был даже дом Льюиса, который не переносил рядом с собой лишних вещей. Кровать в углу, застеленная невзрачным синим покрывалом, письменный стол, высокая стойка, на которой, очевидно, Аттикус ел, очаг, камин на другой стороне и раковина. Больше ничего – ни полок, ни шкафов. Видимо, он здесь и не жил – я вспомнила богатую обстановку кабинета в Цитадели и согласилась с собственными выводами. Из окна лился вечерний свет от зажженных факелов, и был слышен гул копошащегося города.

– Давай начнем сначала, – вымученно улыбнулась я, закрывая ладонью проступившую кровь на повязке. – Ничего не соображаю. Где мы? Это твоя квартира?

– Квартал Эрмет. Я ведь тебе говорил, помнишь? – Аттикус остановился напротив меня и хмуро посмотрел. – Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

– Просто устала, – отмахнулась я, не желая его беспокоить, изо всех сил заставляя мозг работать. – И…

– Врешь, – перебил он меня. – Дай мне руку, я посмотрю.

Это вызвало затруднения, и я поспешила переменить тему – только не руку, ее Самуэль залечит, или я сама, только не он. Нет-нет-нет.

– Аттикус! – повысила я голос. – Не надо, ладно? Не трогай меня, все будет хорошо, я немного отойду и побреду домой. Скажи мне лучше…

– Чушь какая, Дайан, – от усталости внезапно не осталось и следа, и Аттикус присел рядом со мной, посмотрел так, что вертевшийся на языке вопрос тут же вылетел из головы. – Взгляни на меня, слышишь?

Я послушалась и едва не утонула в спокойствии. Аттикус так ловко взял в ладони мое лицо, что я ничего не успела заметить и остановить его.

– Помнишь? – он так серьезно смотрел на меня, близко-близко, что у меня перехватило дыхание. – Я не причиню тебе вреда, я на твоей стороне.

Глава сорок первая

Проснувшись, я обнаружила себя в кровати – укрытая одеялом и заботливо раздетая, но не до конца, словно кто-то очень старался соблюсти приличия. Но я все равно покраснела и натянула одеяло по шею.

За окнами стояла глубокая ночь, тишину которой разбивали лишь редкие звуки проезжающих повозок и нервное ржание лошадей. Фристада спала, и я неожиданно поняла, что ужасно по ней скучала. Блуждание в Каирнах продолжалось вечность, и безумно захотелось глотнуть свежего воздуха, почувствовать морской ветерок в волосах, учуять запахи закрывшихся пекарен, узнать, что в городских трактирах не прекращаются извечные драки. Просто окунуться в этот водоворот жизни. И, пожалуй, кофе.

– Аттикус? – неуверенно позвала я и приподнялась.

Он сидел за стойкой вполоборота ко мне, уткнувшись в лист бумаги, и рассеянно улыбался. Как всегда невозмутимый и без привычного плаща немного домашний. Я тряхнула головой, избавляясь от нахлынувших приятных ощущений.

– Привет, – отозвался он. – Забавная карта, будто ее Гус рисовал. Ох уж эти его таланты.

А потом повернулся ко мне и ясно улыбнулся.

Я на секунду закрыла глаза и едва снова не провалилась в сон, но Аттикус уже был рядом и щупал мой лоб.

– Это ты меня раздел, – я даже не спрашивала, и так понятно, но все же стоило обозначить границы. Хотя лежа в чужой постели почти голой сделать это было сложнее.

– Иначе бы ты запуталась в своих лохмотьях, – он пожал плечами. – Но если тебя успокоит, то я не смотрел.

Меня не успокоило, но стало немного проще. Смотреть, на самом деле, было не на что, а Аттикус выглядел уже не таким посеревшим и усталым, как в Каирнах. Сколько же времени прошло?

Квартирка была освещена тремя свечами, а Аттикус улыбался. Я высвободила руку из-под одеяла, поднесла ее к нему и тут же отдернула, покраснев.

– Извини, я… у тебя не будет кофе?

– Не стоит извиняться за каждый чих, – покачал он головой. – Конечно, все что пожелаешь. Но я все же хотел посмотреть твою руку. Впрочем… как ты говорила? Все по порядку?

Он поднялся, пересек комнату и нырнул в сундук, который я раньше и не заметила, выпрямился с рубашкой в руках и протянул ее мне.

– Вполне сойдет за платье, а потом что-то придумаем. Я отвернусь, а ты переодевайся.

Я снова покраснела, но он уже не видел – отошел к стойке, на которой лежала карта.

Рубашка была мягкой, льняной и теплой, и что важно – чистой. Окажись я в подобном положении у Гуса, пришлось бы что-то выдумывать. Стоит вспомнить таракана в бутерброде.

С раненной рукой вышла небольшая заминка, а я с тяжелым сердцем проговорила про себя: Аттикус все знает. И нет смысла скрывать, и разговор об этом предстоит.

– Ты ведь все видел, да? – тихо спросила я. – Не поворачивайся, еще рано.

– Имеешь в виду то, что ты не хотела показывать? – мягко уточнил он. – Извини, но да. Весьма… неожиданно. Но я немного в курсе того, как заключаются браки на Волчьем острове.

Застегивать пуговицы было почти невозможно, успокоившаяся боль в руке вспыхивала с новой силой, стоило ее хоть немного согнуть, но просить Аттикуса помочь – немыслимо. Боги, да я и так раскрылась перед ним, как только возможно.

– Ты обо всем в курсе, – отозвалась я, скрывая смущение и раздражение. – В любом вопросе, какой ни задашь.

– Ну нет, – хохотнул он. – Если ты спросишь меня, каково быть беглянкой с Волчьего острова, я ничего не смогу сказать. Не обижайся… Я не со зла. Ты ведь для этого просила аудиенции у герцога? И поэтому не обратилась к нам, боялась, что с таким рычагом давления мы прижмем тебя еще сильнее?

Пуговицы в порыве злости были застегнуты все, и я осторожно поднялась с постели. Немного шатало и кружилась голова, зато боль почти не ощущалась – так сильно мне хотелось запустить в Аттикуса чем-нибудь тяжелым. Чтобы замолчал, не читал меня, как детскую книгу.

– С чего ты взял, что я хочу избавиться от этого? – голос предательски сорвался. – С чего взял, что знаешь меня?

Он обернулся, явно стараясь смотреть куда-то в сторону, но, заметив, что я стою, посмотрел прямо – без усмешки, без сочувствия. А словно… словно принимая то, кем я была – неприкасаемой, беглянкой, вынужденной сматываться, когда кто-то с Острова появлялся в городе, тощей девицей, полной страхов и неуверенности. И отступил.

– Не злись на меня, Дайан, – тихо сказал Аттикус. – Твои страхи понятны и обоснованы, как и недоверие. Но я хочу помочь, просто помочь. И я все вижу. Если тебя смущает моя привычка говорить все прямо – я постараюсь… впрочем, надо ли?

Он схватил с кресла две разноцветные лоскутные подушки и кинул к прогорающему очагу.

– Садись, прошу тебя. Здесь не ахти как все обустроено, но что-то придумаем. И кофе найдем, и еду. И силы поговорить.

Я послушалась, недовольно, но осторожно сев – повязка на руке была сменена на привычный бинт, явно чем-то пропитанный, но кровь снова выступила, а я, хоть убей, не помнила, где получила рану. Аттикус плюхнулся напротив меня, слегка смущенный и хмурый.

Смотреть на него и хотелось и не хотелось – похоже, побочные эффекты меня не отпустили.

– А что ты делал в Каирнах? – задала я самый очевидный вопрос. – Следил за мной?

– Да, – он осторожно взял мою руку, снял повязку и вгляделся в нехорошую, рваную рану. Края уже начали заживать, но я с неприятным холодком видела гной. – Плохо дело. Залечить я тебя смогу, но лучше бы убедиться, что нет заражения. Потерпишь еще немного?

Я кивнула, наблюдая, как он поднялся и отошел к стойке, достал бинты и какую-то бутыль.

– Затянуть рану магией – дело плевое, но убрать воспаление и заражение – умение высшего порядка, увы, я в этом не силен. Но, думаю, все будет хорошо.

– Ты появился в момент, когда я потеряла сознание, – я с трудом выцепила из мешанины воспоминаний нужное. – У тебя руки трясутся. Так почему ты не показался раньше? Ты ведь видел меня?

– Видел? Дайан… я понял, что вы задумали. Твоя идея была? – он уже не смотрел на меня, прочищая рану, а я морщилась, но терпела.

Странное это было ощущение – злиться на него и находиться в таком положении… в зависимом? Меня передернуло. Нет-нет, ни за что. Ничего я ему не должна. Самуэль всегда говорил – принимай все, что предлагают, и сама решай, хочешь ли что-то дать в ответ. Почему с Аттикусом так нельзя?

– Нет, Гуса. Ты пришел очень вовремя, – все-таки не удержалась я. – Как ты это назвал – соприкасаться сознаниями? Это было отвратительно, словно я превратилась в половинку личности. Одни мысли – есть, есть, поймать, убить, спрятаться. Кажется, я все вспомнила. Это… это нормально, когда воспоминания после превращения приходят не сразу. Но зато я теперь знаю, что не укусила Гуса. Хоть и хотела.

– Поверю тебе на слово, – усмехнулся Аттикус. – Гуса и я иногда покусать хочу и еще пару затрещин надавать. Все время забываю, что он уже взрослый и наши пути разошлись… Что? Ах, да… Сознания зданий примитивны. Но никаких последствий не будет, если интересно. Я осмотрел тебя, пока ты спала, все в порядке.

Я с силой сдержала очередное «спасибо» и просто кивнула. Аттикус смотрел на меня спокойно, не насмешливо, как Гус, а с теплотой. Я снова опустила взгляд.

– Думаешь про Гуса, – угадал Аттикус. – За него не переживай, повторяю, он выберется. Что угодно поставлю, он не впервой там шастает. С него станется, Дайан.

– У него нет чувства самосохранения? – потрясенно спросила я. – Мне бы в голову не пришло сделать что-то подобное.

– Гусу надо как-то выживать, – улыбнулся Аттикус, перетягивая мне руку. – Что странно, мы его этому не учили. Как говорят – ученик превзошел учителя, наверное, это оно и есть. Могу гордиться, как полагаешь?

Тень сидел рядом со мной, держась за мою раненную руку. Боли больше не было: ни в теле, ни в руке, хоть и выглядела она отвратительно.

– Пока ты спала, кое-что произошло: убита Виктория, – сменил он тему.

– Что? – я попыталась вскочить.

– Сиди, я сказал! – неожиданно разозлился Аттикус. – Ты хоть когда-нибудь слушаешься? А впрочем… – Он махнул рукой. – Кто-то убил Викторию – ее нашли прямо на Рыночной площади часов шесть назад, пока ты спала. И ее подданным это не понравилось. Естественно, подумали на Аскетов, кому она еще так мешала? Была страшная драка, кажется, погибли шестеро или семеро с обеих сторон, пара стражников и несколько простых горожан, случайно оказавшихся в том месте. Крови натекло, в общем, море.

Опять. Но Аттикус не выглядел недовольным, скорее обеспокоенным и напряженным.

– А Виктория, как ее убили? Кто, ты ведь знаешь, правда?

– Истыкана стрелами, будто еж, – поморщился он, все еще легко сжимая мою руку. Браслет, ничем не прикрытый, рассказывал обо мне все, что Аттикусу знать было не нужно. И я ничего не могла поделать, только сжимать его руку в ответ и надеяться, что он никогда не затронет эту тему – ни с кем. – Нет, Дайан, откуда мне знать, я ведь шел за тобой. Что за прелестная обязанность – спасать жизнь прекрасным девушкам, а?

Он вновь тепло улыбнулся, и мелкие морщинки тут же собрались вокруг его глаз.

– Ты ведь мне кофе обещал, – напомнила я, не в силах смотреть на него и ждать. Только чего?

– Прости, конечно.

И пока он возился, я пыталась понять, что же меня зацепило в его словах о Виктории. Истыкана стрелами – странная смерть. Непохоже на месть Аскетов.

– Так значит, все сейчас ищут виноватых?

– Очень активно, – кивнул он, ставя турку на угли. – Виктория много кому мешала, сложно даже сказать – кому больше. Но Аскеты – это самое очевидное решение, они вечно были на ножах. Но, знаешь, немного цепляет способ…

– Стрелы? Аскеты ими пользуются, но если я что-то и знаю о них, то уверена, что они воспользовались бы молотами. Это в их понимании честнее.

Аттикус поморщился, странно на меня взглянул и спрятал лицо в руках.

– Эй? Что такое? – забеспокоилась я и снова попыталась встать.

– Сиди, пожалуйста, сиди. Все в порядке, я просто устал.

Я закусила губу, что тут надо было сказать? Отдохни? Как-то это слишком… интимно?

– Может, ты поспишь, а? Я подожду тебя здесь, никуда не буду высовываться, обещаю. Тем более с такой рукой особо не побегаешь.

В конце концов, он столько раз меня уже спасал, почему бы не посочувствовать немного? От меня не убудет.

– Конечно, ты подождешь, – передернул он плечами. – Но нет. Не переживай. – И снова тепло улыбнулся, будто извиняясь.

Смерть Виктории. Аттикус приложил руку к убийству, но зачем? Единственный мотив, который приходил в голову – Виктории отомстили за гибель Вольфганта, но я почти сразу отмела эту мысль. Может быть, все же Аскеты? Она сама опасалась, что те догадаются, кто замешан в гибели братьев. Но Поющий лес уже полыхал бы так, что Фристада задохнулась в дыме. Нет, нет.

– Не расстраивайся, скоро все закончится, – Аттикус, улыбаясь, снова сел рядом и прикоснулся к моей здоровой руке. – Нужно только собрать все силы и найти эту проклятую Книгу. Не могу поверить, что вы искали ее в Каирнах.

– Я и сама теперь не могу, – призналась я. – Но все казалось логичным, понимаешь? И Гус говорил, что меня что-то тащит. Но… я помню события, а вот мотивы уже нет. Слишком там много магии, я растерялась. И еще этот голос и шепот. Аттикус, ох, у тебя руки холодные… Ты мне все-таки объясни, почему я до сих пор под твоими побочными эффектами?

А он между тем рассеянно гладил меня по плечу. Остановился и удивленно посмотрел на меня.

– О чем это ты? Ах, да…

И замолчал, вдруг весело улыбнувшись. Он вообще сегодня слишком часто улыбался.

Кажется, я сказала что-то не то.

– Ты позволишь мне быть откровенным?

– В данной ситуации откровеннее быть просто некуда, – вздохнула я, молясь про себя не услышать что-то уж совсем неприятное. – Давай.

– Боюсь, никаких эффектов уже давно нет, – кратко сказал Аттикус.

И что вот тут ответить? Ну и дура же я…

– А теперь давай о другом. Заранее прошу прощения за эту тему, но мне не дает покоя. Если ты хочешь снять браслет… я могу помочь, Дайан. Обещаю не пользоваться этим знанием в недобрых целях, правда. Веришь мне? – И посмотрел так, что я поверила вопреки всему.

Ярко тлели угли в очаге, варился кофе, а я неподвижно сидела, чувствуя, как под холодной рукой Аттикуса щиплет кожу. Ситуация была неловкой.

– Я… если ты можешь… Я очень хочу. Даже не знаю его, этого мальчишку. И я спрашивала Гуса, но он испугался, сказал, что не справится, ведь даже Самуэль не смог.

– Гус хороший друг, – грустно улыбнулся Аттикус, почему-то не удивившись. – И он сказал правду. Ни Самуэль, ни он. Но я могу.

Я осторожно потянула руку. Так все просто, надо только ответить «да», и я уже, облизав губы, открыла рот, как кто-то постучал в деревянную крепкую дверь, и Аттикус сразу изменился в лице.

– Будь здесь, Дайан, – поднимаясь, приказал он очень сурово, – и что бы ни случилось, не выходи.

Глава сорок вторая

Я и не собиралась никуда выходить, в конце концов, это были дела Теней, а я и так влезла в них по самую маковку и дальше была не намерена. Может, пришли сообщить, что там с убийством Виктории, и я решила, что узнаю все позже, и подвинулась ближе к огню, стремясь прогнать из тела дрожь. Аттикус вышел за дверь, я осталась одна.

За окном наливался невидимый пока еще рассвет, и как всегда в это время суток реальность казалась зыбкой и расплывчатой, распадалась на кусочки и снова складывалась, скрепленная кучей бессмысленных фраз и образов.

Я помотала головой, прогоняя сон, и уставилась на огонь.

– Дурак бы я был, если бы стал тебя искать где-то еще.

Гус! Я дернулась, словно в меня попали сотни ловушек. Гус определенно живой и, возможно, здоровый, а еще, кажется, невероятно злой. Я никогда не слышала у него такой голос – полный ненависти, дрожащий, и Аттикус ничего не отвечал. Я застыла. Гус! Зачем он пришел сюда?

Но Гус был не тем человеком, который способен причинить кому-то зло. У него была тысяча поводов оторвать голову лично мне, и хотя я понимала, что он опять же этого делать не станет… А за дверью было тихо. Тихо?

Тихо? Холод, отогнанный испугом и беспокойством, почувствовал слабину и вернулся, обнимая тонкими ледяными щупальцами. Он назывался «чувство вины».

С чего я взяла, что Гус не способен?..

Я поймала себя на том, что уже стою возле двери, прислушиваясь. Ни звука, ни шороха. Что это было? Гус… убил Аттикуса и ушел? Можно ли убить Тень? Наверное, да, если убийца – тоже Тень.

Сердце колотилось где-то в животе, трепыхаясь колкой льдинкой. Нет, нет-нет-нет.

Я приоткрыла дверь, осторожно просунула голову и заставила себя осмотреться. Тела нет, и насколько я вижу, крови нет. Выходит, они оба ушли? Что же это, Гус подозревает, что Аттикус причастен к смерти Виктории? Ему что за дело, или – что я, собственно, знаю о нем?

Тишь, может, мне просто пора бежать? Не к Самуэлю, а из Фристады?

В глубине дома что-то упало, а потом продолжительно звякнуло, будто разлетелось окно, и это было единственным звуком. Я не знала, смогу ли я скрыться, обычно я отлеживалась пару дней после превращения, но сейчас… сейчас медлить было нельзя.

Я метнулась в комнату, выискивая взглядом хоть что-то, похожее на оружие. У меня было оружие, но Аттикус вместе с сумкой забыл его в подземельях, и что я знала точно – я за ним никогда не вернусь. Кухонный нож должен был подойти, если что.

Сжимая это поварское недоразумение в здоровой руке, я как была, в рубашке Аттикуса, выбежала в коридор и опять прислушалась. В какой стороне был звук?

В этом доме, наверное, мало кто жил. На этаже всего две двери, но там – там разбилось окно, значит, надо понять, откуда тянет воздухом. Мне показалось, что сверху, и я начала подниматься по лестнице, ловя по пути странные мысли. В слабом свете свечей я видела давно осевшую пыль и мелкий мусор, который часто налетает с улицы сквозь плохо пригнанные оконные рамы. Этот дом принадлежит Теням? Аттикусу? Поэтому Гус знал, куда ему направляться?

– ...ваши проклятые заморочки. Рем-то сам как считает – повелся я на его посулы или нет? Аттикус, мне давно не пятнадцать, перестань корчить великого учителя и разинь наконец рот. Удивись, что ли, разнообразия ради?

Никакого ответа. Голос Гуса, а значит, он еще не совершил непоправимое, но я взлетела на этаж и сразу заметила следы на полу. Это заставило остановиться: я, возможно, сейчас и невидима, но я не могу летать.

– Может, спросишь, доволен ли я? – продолжал Гус уже тише, и я с трудом разбирала слова. – Я нашел эту дрянь, когда Дайан сбежала. Кстати, где она?

– В безопасности, – коротко отозвался Аттикус.

Гус хохотнул – своего он добился, Аттикус начал ему отвечать. Я все стояла, не зная, подойти ближе к двери или не стоит. Но я уже наследила порядком, только идиот не поймет, что я сюда поднялась. Но ни Гус, ни тем более Аттикус… или наоборот, ни Аттикус, ни тем более Гус идиотами не были.

– Так я и думал. Ты шел за нами, и ей я не сказал только лишь потому, что… – Мне показалось, что он махнул рукой, а Аттикус перебил его. – Брось! – Гус словно специально повысил голос. – В этой вашей вшивой казарме кроме тебя нет ни единой души.

Я пошевелилась, стараясь не издавать ни звука и сжимая ненужный, наверное, нож. Прямо сейчас я могла узнать, что случилось тогда между ними. Не то чтобы это меня занимало, но я хотела быть в курсе. Аттикус что-то ответил, и Гус сразу притих. Что он сказал? Что мы здесь не одни?

Я смекнула. Тишь, я просто бестолочь! И приблизилась к двери, стараясь наступать точно след в след, и у цели обернулась – похоже, я все-таки не очень себя выдала.

– ...рванула куда-то и я понял, что мне ее все равно не догнать, а ты отираешься где-то рядом и бросишься ей на помощь, рыцарь в доспехах, ха-ха, я сообразил, куда мне идти…

– То есть Дайан тебя смущала?

Что? Я чуть не поперхнулась слюной. Вот это мне уже абсолютно не нравилось. И что нашел Гус? Но как же ему удавалось разводить Аттикуса на откровенность. Выходит, у Тени могут болеть старые раны, и имя одной из них, как ни парадоксально, – Гус.

– Меня смущало то, что я шел за ней, – бросил Гус с торжеством победителя. – Инстинкты, и что там еще вещал этот идиот…

– Ты говоришь про Незримого, – сдержанно напомнил Аттикус.

Они говорили теперь очень тихо, но я их слышала. Мне приходилось напрягать слух, и лишь потому, что превращение только закончилось, я различала слова, хотя и теряла их часть.

– Да хоть про самого герцога. Даже Тень оставляет следы, Аттикус. Я пошел по следам. Не смотря на восставших, в самое логово этих тварей. Восставшие наверху были слишком спокойными. Дайан – милая наивная девочка, и клянусь тебе, если я вдруг узнаю, что ты причинил ей вред, прикончу тебя этими вот руками, можешь не сомневаться, что сил и навыков у меня хватит. Так вот, дорогой мой учитель, ваша сраная трижды Книга не мутила монстров, она успокаивала их. Как забавно, да? Обхохочешься.

Книга. Гус нашел Книгу. Я не верила своим ушам и не понимала, о чем он говорит. Все ошибались, и Рем, и сам Аттикус, и я в том числе? Твари лезли в город, повинуясь обычному голоду, а уходили, потому что Книга сама утоляла его? Вольфгант не хотел никому зла, он хотел успокоить монстров, а вышло… как вышло?

Мысли бегали в голове на удивление споро, подкидывая варианты, как монетки. Кто-то зашуршал чем-то еле слышно, Гус засмеялся.

– Артефакт, Аттикус. Но это умно. Контрмеры, как это похоже на вас.

– На тебя тоже, – прервал его Аттикус, и я распознала усмешку. – Ты ведь Тень.

– Да, – не стал спорить Гус. – Иначе я в жизни бы не разгадал ваши ребусы. Вы не знали, где настоящая Книга, положили в Каирны усмиряющий артефакт. Он, правда, на редкость паршиво работал… поэтому Рем так спешил. Но я нашел, где толпой дрыхнут восставшие, прошел мимо них, и они даже не почесались. Комплимент твоему уму, а теперь скажи мне, распоследняя дрянь, почему именно я? Почему Дайан?

– Сядь.

Наверное, Гус попытался вскочить и по привычке побегать по комнате, но я этого больше не слышала. Рем и Аттикус загнали нас в западню? Или мы совершенно случайно наткнулись на имитацию Книги, задача которой была хоть немного сдержать этот кошмар?

– Хрена с два, Аттикус, и скажи спасибо, что я еще не выбил тебе все зубы. А я мог бы и сразу до этого допереть, когда увидел сидящих на месте хохотунов. Их, видимо, крепко прибило, вот они и не лезли с «Колючки». Ну и еще кое-что…

– Например?

Аттикус был спокоен. Настолько, что я вслед за Гусом начала свирепеть, мне захотелось вонзить нож с размаху в деревянную дверь. Они знают, что я слышу каждое слово? Чувствуют меня оба? Или нет? Наверху закашляли, и я поняла, что все же в доме еще кто-то живет. Кто-то из Теней, разумеется.

– То, что твари поспешно валили обратно в дырки. То, что вы не особо дергались, хотя тысячу раз могли схватить Вольфганта. Да ладно, кто просил вас отрубать ему башку, швырнули бы его в Алые Кресты. Впрочем, сейчас он такой же дохлый, как и восставшие, какой с него спрос. Интересно, не ты ли лично приложил к этому руку?

– Ты уже забываешься, – Аттикус по-прежнему был если и не спокоен, то успешно делал вид. Если бы я не слышала ненависть в голосе Гуса, могла бы подумать, что они обсуждают рутину. Кто-то что-то кому-то вдруг не сказал, совершенно не важное. – Оставь это здесь и иди.

– Да пожалуйста, – фыркнул Гус. – Как бы это сказать тебе прямо, Аттикус? Пошел в задницу со своей Книгой. И Рема с собой прихвати, так ему и передай.

Я едва успела отскочить в сторону, кляня себя за промедление, как Гус распахнул дверь, кошмарно ругаясь сквозь зубы, и мне стало не по себе от этих бранных слов. Я стояла, обхватив себя руками за плечи, и ждала, что Аттикус окликнет меня. Но он не спешил.

Не торопился и выходить. Я подумала, что у него здесь еще одно убежище, а еще подумала, чем объяснил Аттикус Гусу то, что не пригласил его в ту квартиру. Может, Тени водят сюда веселых девочек? Не могут же они настолько блюсти целибат…

Аттикус за дверью распахнул окно, хлопнула дверь внизу – Гус ушел, и мне пора было возвращаться.

VIII. Свет и Тени. Глава сорок третья

Аттикус не вернулся.

Кофе давно закипел и забрызгал все вокруг, я бросила нож, сняла запачканную турку с огня и зачем-то села на кровать. Мне было все еще плохо, стоило лечь или уйти прочь, но меня мучило любопытство. Гус нашел артефакт, но не Книгу. Может, именно это и было причиной, что Аттикус так уверенно заявлял – я сброшу наваждение Каирнов…

Но не сказал мне об этом, так почему? Почему?

Остаться или уйти? Что я узнала такого, о чем знать была не должна? Ничего. Просто подслушала чужой разговор, но когда речь идет о Тенях, не может быть ничего слишком тайного. Все, что они хотят скрыть, они скроют, так что или они считали меня абсолютно никчемной, или допускали, что я развешу уши. Так-так.

Доверие это или что-то иное?

Я свернулась на кровати, снова чувствуя, как ноет рука. Браслет. Доверие. Мой брак. Наверное, нет, торопиться не стоит, и почему Гус считал, что Аттикус способен причинить мне вред? После того, как я его бросила, после всего. Он хороший друг. Очень хороший друг.

Быть бы ему хоть немного… чистоплотнее.

Кофе все еще очень хотелось, так что я в конце концов встала, вылила переваренные остатки в раковину, сполоснула ее и вновь поставила турку на угли, заодно подкинув пару поленьев, которые не скоро займутся. Но разве это мое дело, Аттикус здесь хозяин. Я всего лишь гостья, которая зачем-то ему нужна.

Истыкана стрелами, как еж. Виктория не шла из головы, как не шел и задерживающийся Аттикус. Пусть он сейчас заботится обо мне, потому что я должна найти Книгу, но ведь ему и в голову не пришло пасти Гуса – почему? Потому что тот более опасен, чем я, менее… наивен? Чушь какая, хотя Аттикус мог так считать. В глубине души я понимала, что, возможно, вела себя не совсем верно с ним, но как? Полностью закрыться, как я делала в начале – тоже не выход. Получила ли я хоть какую нужную информацию после того, как разоткровенничалась и развесила уши?

Но Перевернутые боги, как он хорош… И опасен.

Рука болела все сильнее, и я сидела на подушках, баюкая ее, словно младенца, и карауля кофе. За окном пронесся порыв ветра, хлопнула дверь и вернулся Аттикус – хмурый, раздраженный. Ну это понятно, попробуй молча выслушать орущего Гуса. Я бы наорала в ответ.

– Извини, мне пришлось задержаться.

– Что-то случилось? – невинно спросила я, но Тень передернул плечами, не желая отвечать.

Вот тебе и доверие, Дайан. Ни слова лишнего, сплошная сладкая вода. Тони в ней, барахтайся, как в сиропе, и, может, тебя вытащат.

Сжавшись в комочек, я наблюдала, как Аттикус шуршит бумагой, что-то доставая – свечи почти прогорели и было плохо видно, а затем поленья неожиданно занялись и из-за резкого света я перестала различать детали. Огонь отбрасывал причудливые блики, и казалось, что полуседые волосы Аттикуса становились то рыжеватыми, то возвращали свой естественный темный оттенок. Он не спросил, что случилось с кофе, решив, вероятно, что я просто уснула. Подумаешь… явно не тот вопрос.

А может, и не вытащат.

Аттикус мрачно молчал, но и молчать с ним было удобно, особенно после того, что я услышала. Я изредка бросала на него быстрые взгляды, пытаясь понять, о чем он думает, но Аттикус меня игнорировал.

– Когда все это закончится, – спросила я, морщась от боли в руке. – Что будет?

– Прости? – слабо удивился он.

– Ну… что будешь делать ты, – глупый вопрос, но я хотела посмотреть, как он станет изворачиваться. – Тебе не нужно будет следить за мной, делиться силой, и все это вообще, – я обвела квартиру здоровой рукой.

Кажется, он улыбнулся, но так же слабо, как и удивился, собрался промолчать, но я смотрела неотрывно, и Аттикус понял, что от ответа не уйти.

– Сомневаюсь, что ты хочешь услышать, как я перечисляю свои дела, да? – он вернулся ко мне с тарелкой, полной бутербродов, и парой чашек для кофе. Сел напротив и пристально посмотрел в глаза. – Конечно, нет. Но не могла бы ты задать вопрос конкретнее?

– Вот уж сомневаюсь, что тебе понравится конкретика, – усмехнулась я. – Но пожалуйста. Ты все это делаешь для меня, потому что я должна найти Книгу? Ты мог бы отправить меня к Самуэлю, а не возиться здесь столько времени. Ты… понимаешь, какой ты странный? Просишь доверия и ничего не говоришь. Слова и поступки слишком уж разнятся, и я не могу сообразить, что ты за человек. Легко, конечно, послушать Гуса и принять его мнение, тем более что он тебя прекрасно знает. – Лучше некуда. – Но Гус и я – разные люди. Мы найдем Книгу, ты исчезнешь из моей жизни, забудешь, потому что… – я поморщилась, вспоминая надпись в Цитадели. – Отстраненность не есть равнодушие, как-то так?

– Что за глупости, Дайан, – возразил Аттикус, поднялся и снял турку с огня. – Зачем мне это делать?

– Нет-нет, это не ответ. Говори прямо, иначе… иначе я уйду.

Он кивнул.

– Пока ты спала, я много думал о тебе. Не смотри так, я всего лишь хочу затронуть тему твоего образования. Девочка ты способная, я мог бы помочь тебе. Не потому что я хочу тебя использовать, – он едва не рассмеялся и потер лицо рукой, будто отгоняя наваждение. – А вот работать с тобой, не сейчас – потом, был бы не прочь. Ну и… я ведь не просто так предложил снять браслет. Если бы ты мне позволила стать немного ближе и откровеннее. Но я смотрю на тебя и вижу, что ты боишься, не доверяешь, ждешь подвоха. Это оправдано, но и связывает мне руки в определенном смысле.