Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 248 (всего у книги 297 страниц)

Глава тридцать вторая

– Что может здесь быть не так?

То, что я нашла пропавшие руки, заставило Брента относиться ко мне иначе. Он стал прислушиваться ко мне? Признал мой авторитет? Засунул свои принципы куда-то в очень глубокое место?

Или не хотел рассматривать версии, далекие от любви и прочих высоких материй?

– Если бы я это знала, – со вздохом призналась я. – Вам не кажется, что делать выводы все-таки ваша задача? Со своими я отлично справилась – как эксперт.

С этим Брент не стал спорить.

– Страх – это чувство, – сообщил он мне невероятную новость. – Допустим, комиссар со своей резиновой версией прав. И я прав, когда говорил, что Томаса спровоцировали.

Я отодвинула опустевшую тарелку и принялась за королевский салат. Кордебалет креветок в нем выглядел возбуждающим аппетит. Брент протянул руку, выхватил у меня из-под носа креветку и тут же ее сжевал.

– Вам что, до такой степени не терпится? – возмутилась я, но не так сильно, как следовало. – Зачем вы лезете в мою тарелку, это по меньшей мере невежливо.

– В Лагуте это в порядке вещей.

– Сказала бы я, что в вашей Лагуте в порядке вещей, – прошипела я. – Не делайте так больше, или получите ложкой в лоб.

– Там считают, что есть из одной тарелки – признак доверия.

– Я вам настолько не доверяю, – отрезала я. – Давайте про Томаса, вы что-то там говорили про чувства.

Я нарочно съехидничала, потому что Брент любил эту тему. Чувства, эмоции, любовь, симпатии, антипатии… «Ему бы сценарии к сериалам писать», – подумала я. Но предлагать сменить сферу деятельности не стала.

– Так вот, я продолжаю настаивать, что Таллия спровоцировала мужа. Напугала, если вам так понятнее. Ударила по какой-то его больной точке, вызвала страх. Но так, что сама этого не заметила. Может быть, она ударяла уже не впервые, и Томас научился прятать свои эмоции, это ее погубило.

Здесь была логика, своеобразная, как логика Брента в принципе, но я уже научилась немного его понимать. И если я понимала его правильно, то Таллия сделала или сказала тогда Томасу что-то, что послужило толчком к убийству.

Вот только что?

На некоторое время я была избавлена от измышлений Брента: ему принесли стейк, и если бы я любила мясо, обязательно цапнула бы у него кусок из тарелки, просто чтобы взглянуть на его реакцию. Но я продолжала думать – и над тем, что мы знали, и над словами Брента. Допустим, страх. Допустим, Томас чего-то боялся. Допустим даже, что само слово «страх» в самом деле не значит «испуг» или «опасение». Потому что страх – это тоже эмоция, тут Брент прав, и у каждого эта эмоция проявляется очень по-своему. Другого это бы не зацепило, а Томаса довело до преступления.

Мог ли Томас бояться контракта?

Таллия собиралась куда-то уехать. Предположим, но если Томас посчитал, что из клиники после аборта она сама доберется, что Академия важнее, почему он должен был решать с ее контрактом иначе? Он ждал жену после работы, значит, отдавал себе отчет, что то, что она делает, – важно. Для нее важно как минимум.

Что могло измениться?

Ни одной стоящей версии не появилось. Я доела салат, уничтожив последнюю креветку, взялась за десерт. Раздражение на весь мир у меня прошло вместе с голодом, я даже начала улыбаться.

Смартфон запищал, и я схватила его так, будто ждала новостей о присвоении мне Королевской Премии или выделении гранта. Но я ждала линии с Майклом, а Майкл как в воду канул, и я почему-то подумала, что он, может быть, уже устранен как важный свидетель. Сообщником Томаса, которого не было – или был? – или какой-нибудь живой магией. Колдовством.

– Сью? – Гордону тоже не мешало бы отправиться спать, у него язык заплетался. – Я думал, что я не справлюсь, но у меня получилось.

– М-м? – протянула я, и стоило бы проявить больше интереса к работе своего коллеги и учителя. Я успокоила свою совесть тем, что обычно в это время я сплю.

– Насколько я понимаю, это уже не имеет значения, – устало продолжал Гордон, – потому что и так установлено, что Томас ампутировал руки в другом месте. Но лишним оно ведь не будет, правда? Программа показала, что – да, он действительно имитировал. Извини, что так долго, и…

– Нет-нет, что ты, – я замотала головой, словно Гордон мог меня увидеть. – Насколько это может послужить доказательством для суда?

– Я бы сказал, процентов на семьдесят, – прикинул Гордон. – Вот подробности: если бы Томас резал руки на месте, крови было бы несколько больше. Это я взял все данные из медицинской карты Таллии и ввел в программу. Учтем ее проблемы с кровью, да? И… знаешь, что мне кажется, уже между нами, не для заключения? Хоть убей, но картина пятен крови сильно смахивает на то, как если бы руки были не ампутированы, а просто перерезаны вены.

– Очень интригующе, – протянула я. Причем я не кривила душой – я действительно удивилась. – У тебя есть версии?

– Нет, – хмыкнул Гордон. – У меня сейчас нет ни версий, ни вообще желания ворочать мозгами. Я поехал домой, и если я тебе завтра нужен вменяемый, раньше двенадцати меня можешь не ждать.

– Ты мне нужен вменяемый и здоровый, – горячо заверила я. – Отдыхай, даже если появишься позже, я тебе это прощу.

– Ну спасибо, – захихикал Гордон в своей манере, – и да, поздравляю с найденными руками. Их сейчас потрошат, будут новости, сразу скинут.

И он отключился.

Брент закончил с трапезой – официант уже успел забрать у него тарелку, – и теперь смотрел неуверенно и настороженно, предполагая, что я его информацией обойду. Но я все равно рассказала о программе, которую Гордон заставил поработать на благо расследования, и лелеяла мысль, что Брент сообразит, почему у Гордона возникли странные, невозможные сомнения.

– Не мог он сначала…

– Исключено, – я была категорична. – Он не мог таскать труп с места на место, мы бы это заметили. Он сделал то, что сделал, и так, как сделал. Отрезал руки, оставим пока этот вопрос… Вырезал сердце. Больше того, Брент: он отрезал руки, убрал их, перед этим разобрав вентиляцию, а после этого собрав ее снова. И только потом он стал вырезать сердце. Или нет. Смотрите… скорее всего, все было так. – Я поспешила, едва не запуталась, начала сначала, прикрыв глаза – так было легче восстановить все в памяти. – Между удушением и расчленением прошло примерно часа полтора. Может, меньше, может, больше. Но Томас сразу после того, как задушил Таллию, отправился готовить место для хранения рук.

– То есть он планировал совершить преступление рано или поздно?

– Возможно, он предполагал, что ему придется так сделать, – осторожно уточнила я. – Но предположения ближе к продуманным планам, вы правы. Томас подготовил вентиляцию, отрезал руки, убрал их, опять вернул этот проклятый химический шкаф в исходное состояние… Брент, а ведь время у него поджимало. – Я отпила кофе. Остывший, но мне было без разницы. – Он принес тело жены в комнату, имитировал ампутацию рук на месте, может быть, даже успел скрыть все следы в ванной. Или оставил это напоследок, но закономерный вопрос: в какой момент он решил вырезать сердце – и зачем? Это ведь имеет смысла не меньше, чем хранение рук в вентиляции, если не учитывать романтическую подоплеку. Это же фарс.

– Точно – сердце не пошло бы на органы. – Вот такого цинизма от Брента я не ждала. – И я согласен, у него было не так уж и много времени. То есть в запасе у него было семь часов минимум, но если брать результат экспертизы – он как будто куда-то спешил.

– Или он ампутировал руки, принес тело Таллии в комнату, затем вырезал сердце, а потом уже стал заниматься шкафом, но все равно это как-то бессмысленно. – Я посмотрела на Брента – поймав его взгляд. Ощущение было странным. – Мы находим все больше и больше улик, а вопросов не становится меньше. Томас знал, что мы запутаемся в поисках ответов.

– Все может быть, – улыбнулся мне Брент. – Как вы смотрите на танец?

Играла ненавязчивая музыка, и в ресторане была танцевальная площадка. Редкость, но место дорогое и пафосное, возможно, дань традициям. Я только что сытно поела, я очень хотела спать, я вообще не любила танцы, считая, что это либо вид спорта, либо доверие к партнеру не меньше, чем еда из одной тарелки. Танец значил, что посторонний будет ко мне прикасаться – не самое приятное, что может быть. Танец – контакт, что-то очень интимное, и я сначала решила, что откажусь. Не потому, что Брент попал в число тех людей, с которыми я решительно не хотела обниматься – сейчас он уже болтался где-то между «он интересный человек» и «он человек не очень приятный». Если отбросить мерзкий характер и рассмотреть его лишь как партнера для секса – нужно быть объективной – он производит нужное впечатление и может вызвать отклик там, где необходимо.

Я была не уверена, что стоит подпускать Брента к себе настолько близко. Пока не вспомнила про наставления доктора Меган.

Брент, быть может, свои странные версии и отбросил, а может, еще вернется к ним, и тогда мне понадобится понимать его снова.

– Давайте, – смилостивилась я. – Только учтите, вам придется соблюдать дистанцию.

Какого труда стоило Бренту сдержаться, а мне не взвыть от восторга! Поклонников старых традиций танцев я знала, доводилось пересекаться, и Брент мог быть одним из них, а мог обожать традиции за то, что их еще не забыли. «Вести в танце», «рука на талии» – но ему предстояло ограничиться современной версией: ладонь к ладони, расстояние между партнерами примерно полметра.

Зато музыка была восхитительна. Живой оркестр – конечно, здесь обдирали клиентов нещадно, но впечатления того стоили. Если бы я не была еще настолько уставшей и ноги бы у меня не путались против воли, а так я пару раз наступила на ботинок Бренту. Он притворился, что ничего не заметил, и прежний Брент отпустил бы шпильку, а нынешний просто продолжал улыбаться.

И потому, что он продолжал улыбаться, я старалась не смотреть ему в глаза.

Композиция еще не закончилась, когда к нам подошел официант.

– Извините, госпожа офицер, – деликатно сказал он, – я подумал, что это, возможно, важно. На столе давно уже звонит ваш смартфон.

Глава тридцать третья

– Приношу свои глубочайшие извинения, госпожа капитан! У меня накопилось больше десяти извещений от Королевской Полиции, только такой рассеянный человек как я мог оставить смартфон в режиме полета. Столько работы, я вспомнил про это только тогда, когда открыл на ноутбуке свой чат и увидел сообщения от Лайонела…

У меня тряслись руки и перехватывало дыхание, и я не сразу смогла прервать покаяния Майкла.

– Погодите… – наконец попросила я, справившись кое-как с волнением. – Стойте. Главное, что вы ответили. Расскажите мне про Эльвиру Лидию.

– О. – Майкл помолчал. – Она очень известный художник-постановщик. Так это называется. Человек, который разрабатывает и контролирует весь концепт декораций и костюмов для съемок… она, по крайней мере, занимается именно этим. В Онливуде, если это имеет значение.

Я осмотрелась. Рядом с нами были свободные столики, и это значило, что стоило рискнуть.

Я включила смартфон на громкую связь и положила его на стол. Брент кивнул.

– Если вам интересны детали, хотя я не очень понимаю, право… В общем, Эльвира окончила Школу Искусств года на три раньше нас, но… Поймите, я не хочу показаться сплетником или, не приведи Создатели, чтобы у вас сложилось впечатление, что я ее очерняю, завидую, нет, нет и еще раз нет. Я объективен как художник!

Брент снисходительно кивал.

– Мы так не думаем, господин Майкл, – заверила я. Но если он, как он сам признавался, в молодости был тем еще экзальтированным типом, то или Таллия действительно очень любила его – как друга, или у нее было невероятное терпение.

– Эльвира прекрасна, когда надо придумать и организовать. Руководить. Контролировать. Она великолепно знает все, что касается материальной части: эпохи, особенности архитектуры, одежды, аксессуаров, но как художник она… ну, у нее много соперников.

– Таллия Кэролайн была одной из них? – быстро спросил Брент.

Майкл испуганно замолчал, но ненадолго.

– Эм… да. Да, и Таллия, и я, мы все могли бы составить ей конкуренцию, если бы речь шла об оформлении. Но не о проекте в целом. Понимаете, о чем я? Допустим, те мелочи, в которых Таллия была так восхитительна. Эльвира могла воссоздать в точности то, что было придумано до нее, исторически придумано, уже кем-то, понимаете, нет? Но она не могла на этой основе сделать что-то свое. Она видела, замечала, сразу говорила, если что-то хоть немного грешило против исторической правды, но сама она…

Майкл тараторил, и его беспокойство выплескивалось из динамика через тысячи километров. Я не спешила его прерывать, потому что, с одной стороны, я понимала, каково это – прямо говорить о плюсах и минусах человека куда успешнее тебя самого и как это может быть расценено. С другой стороны – я ждала, что он сообщит что-то важное.

– Они с Таллией были подругами?

– Как вам сказать? – Майкл опять помолчал. – Не такими близкими, какими мы были с ней. Но – да, они много общались, как мне кажется, в основном профессионально. Не уверен, что они обсуждали что-то личное, но, возможно, Таллия просто не говорила об этом мне?

Чтобы он не ревновал. Разумно.

– А как они познакомились? – опять вмешался Брент. – Если у вас были разные курсы?

– Студенческие проекты, – пояснил Майкл. – Эльвира умела находить лучших из лучших. Я нечасто оказывался таким.

– И «Битва Государств»… – подтолкнула я.

– Да, конечно. Помните, я сказал вам, что те, кому надо, Таллию заметили? Эльвира умеет быть благодарной. Это же тесный круг! Представляете, сколько в мире студий? И каждая хочет заполучить себе декоратора, который способен творить чудеса.

– И Таллия получила несколько контрактов? Да? Вы упоминали об этом. Вы знаете, какие и от кого?

– Я сказал, что у нее появились предложения и что она должна была в скором времени подписать контракт, – не очень довольно уточнил Майкл, а я удивилась, какая у него память. – Это немного разное, согласитесь. Да, ей звонили и писали из разных студий, можно сказать, просто разрывали на куски, но Таллия хотела именно исторический проект. Современные глупости ее не интересовали.

– И она его получила, – уверенно заявил Брент.

Я осознала, что мы с ним находимся друг к другу непозволительно близко, склонившись над смартфоном. Даже наши волосы соприкасались. Но я не стала ничего исправлять, это было сейчас неважно.

– Если вы спросите меня, какой именно, я вам не отвечу как Королевской Полиции, – огорошил нас Майкл. – Таллия… была в этом вопросе слегка суеверна?

От досады я чуть не взвыла.

– И вы не знаете, получила ли она договор? – спросила я.

– К сожалению, нет. Могу только предполагать, я хоть и на магвидении, но все-таки остаюсь в среде.

– Премного нас обяжете, – сквозь зубы выдавил Брент, и я испугалась, как бы он не спугнул нашего свидетеля. Майкл и так весь на нервах.

– Таллия показывала мне кое-какие детали. Она была расстроена, считала, что они у нее не выходят. Просила оценить. Но этот период очень сложен и мало изучен даже историками. Крессия, третий век нашей эры, вам о чем-нибудь говорит?

Да, разумеется, мне говорило. Это были поисковые запросы, которые делала Таллия. Именно так я и ответила Майклу. Он засмеялся.

– Конечно, конечно. Но я спрашиваю в историческом плане?

Я покосилась на Брента, а он, не отрываясь от смартфона, будто Майкл мог увидеть его напряженное и недовольное лицо, бросил:

– Мы полицейские, а не историки. Поэтому оставьте ваши загадки для «Клуба Кто, Когда, Почему».

– Я не хотел вас задеть, – забормотал Майкл. Провалиться Бренту на месте, сейчас свидетель замкнется! – Просто… весь магнет только об этом и говорит. И все магвидение. Вы действительно не в курсе?

– Я не смотрю ни то, ни другое, – поспешила объяснить я. – Живу в сознательной изоляции от ненужной мне информации.

Майкл опять засмеялся. Смех у него был невеселый, потому что потеря друга, что говорить, ударила по нему, и все равно это был добрый и грустный, но смех.

– Не могу сказать, что не понимаю вас. – Мне показалось, что он улыбается. – Тогда не буду вас мучить. Альвар II, его дочь Летиция, сын Сезар… Сериал «Отравители», госпожа капитан. Судя по деталям, которые я видел, Таллия могла получить этот контракт. Хотя ей результат и не нравился.

– У нее были шансы?

– Огромные. Понимаете, мало кто делает такие… О, Создатели, я только…

И связь внезапно оборвалась. Смартфон блеснул красной трубкой завершения вызова и вернулся к рабочему столу, затем экран погас.

Мы с Брентом наконец отмерли. Посмотрели друг на друга – опять с непозволительно близкого расстояния, и медленно сели на свои места.

– Почему он оборвал разговор? – спросил Брент.

– Не знаю. Что мы смогли получить? – Я пожала плечами. Нашел прорицателя.

– Да ничего конкретного. Что нам дает этот сериал? Еще одно вложение бешеных денег. В Лагуте…

– Да отстаньте вы от меня с вашей Лагутой, – раздраженно сказала я, сдержавшись, чтобы не сорваться на крик, – какое мне до нее дело…

Я протянула руку к смартфону, и в этот момент на экране загорелся входящий вызов.

– Простите, госпожа капитан, – в голосе Майкла я слышала слезы. Он плакал даже сейчас, когда говорил, но счел необходимым связаться с нами снова. – Я только что понял – я больше не могу говорить о Таллии…

– Нам действительно это нужно, – я постаралась вложить в эти слова все – и сочувствие, и убедительность. – Вы можете сообщить что-то важное.

– Не могу говорить так, как будто она до сих пор жива, – тихо объяснил Майкл. – Но я сделаю все, чтобы ее убийца получил по заслугам. Так вот… О том, были ли у нее конкуренты. Возможно, да. Я имею в виду – как художники. Их ничтожно мало, но они должны быть, по теории вероятности, правда? Но работа в таком проекте – это не только умение художника. Обязательность, сроки, отношения на площадке, требовательность к себе и другим, где необходимо… А работа Таллии в «Битве Государств» и рекомендация Эльвиры много значили.

– Вы не сказали об этом сразу, – упрекнула я, но больше для проформы. Это могло иметь значение – и равно не могло.

– Я не думал, что это существенно, ведь контракт не подписан, – вздохнул Майкл. – Я же сказал, что только сейчас, в разговоре с вами, понял, что с ней случилось. До этого мне казалось, что я предам ее, если выдам ее секрет. Хотя, уверен, она догадывалась, что я тоже догадываюсь, о каком проекте идет речь.

Я покосилась на Брента. Теперь я не включала громкую связь, и он просто сверлил меня мрачным взглядом. Меня захлестнуло удовлетворение: так ему и надо. Я веду расследование, я – действующий сотрудник Королевской Полиции.

– Что давал ей этот проект?

– Деньги, разумеется, и славу. Пусть только в наших кругах, но большего и не требуется. Предвижу ваш вопрос – да, Эльвира там художник-постановщик. – Он в очередной раз вздохнул и умолк, а я вопросительно посмотрела на Брента.

– Спросите у него про квартиру, – прошептал он. – Почему она такая огромная? Зачем она им? Кто делал дизайн?

Я, абсолютно не понимая, к чему вообще был этот вопрос, передала его Майклу, включила громкую связь и положила смартфон на стол.

– Конечно, Таллия, – удивленно ответил Майкл. – Вы разве не нашли проект в ее файлах? Она не любила лишнего, это правда, всегда удаляла ненужное, но это все же портфолио. Хотя все равно не ее профиль… не знаю. Но дизайн делала Таллия, она все показывала мне как другу и как коллеге. Возможно, у меня кое-что сохранилось, потому что я тот еще барахольщик.

– Я не думаю, что это имеет значение, – сказала я. – Если что, мы вас, конечно, попросим…

Брент меня бесцеремонно перебил. Теперь в наших позах не было такой интимной заинтересованности, мы просто сидели на стульях, вытянув шеи, и со стороны, наверное, выглядели комично.

– У меня сложилось впечатление, что квартира слишком велика для двоих. И комнаты для гостей, в которых до сих пор пахнет краской. Томас нам сказал, что и детей они не планировали.

– Дети – не всегда главное, – состорожничал Майкл. Я мысленно покивала: гей-пары обычно довольны обществом друг друга. – Квартира… Они купили ее вскоре после свадьбы, да, она была большой, и мне тоже казалось это странным, но мало ли? Гостевым комнатам просто не нашлось применения. Таллия сначала хотела сделать что-то вроде библиотеки, начать собирать книги, у ее отца была роскошная коллекция печатных книг, но незадолго до смерти он все продал. Если вы не знали, Таллия рано осталась без матери, а отец ее сильно болел в последние годы и постарался обеспечить будущее дочери. Ну и сколько стоит коллекция книг…

Миллионы.

Все-таки Майкл дал нам важную информацию.

Мы с Брентом уставились друг на друга, а Майкл тем временем продолжал:

– Квартира – только малая часть этих денег. Таллия вела скромный образ жизни, все остальные средства вложены в сберегательные счета и акции, я даже не уверен, что у Таллии было из этого наследства что-то на текущем счету. Всем этим она занималась, еще когда была студенткой, я старался не влезать, но ей повезло с финансовым консультантом.

Брент шевелил губами, говорил что-то, я прислушалась, но ничего не смогла разобрать.

– Скажите, а нож, – вспомнила я некстати. – Декораторский нож. Для чего он используется?

Брента перекосило так, что я с трудом удержалась от смеха.

– Кто так ведет допрос, – прошипел он, но я только от него отмахнулась.

– Таллия вырезала им детали, – охотно ответил Майкл. – Изумительное искусство. Она умела резать даже по дереву. Создатели, умела. Умела. Я опять это сказал.

Я испугалась, что он опять разревется и оборвет разговор, но он справился. Я услышала только тихий всхлип.

– Очень редкий и дорогой и очень острый. Я бы не стал брать его в руки. А что?

– Просто спросила, – отговорилась я. Зачем спрашивала? Брент прав. – Вы упомянули, что Таллия мужа любила и он любил ее тоже. Это был счастливый брак, как вы считаете?

– Очень, – уверенно сказал Майкл, не задумавшись ни на секунду. – С ректором Томасом мы общались всего пару раз и очень недолго, но… Я знал Таллию, и она была счастлива. Я до сих пор не могу понять, как так могло случиться. Может быть, это не он?

– Пока это тайна следствия, – поморщилась я, хотя – какая там тайна? Все улики указывали на вину Томаса, все, несмотря на то, что он чудил на следственном эксперименте. Редко, но такое бывало, когда подследственный надеялся на сомнения Суда. – Их семья нуждалась в деньгах?

Я и сама не знала, почему спросила об этом, но Брент вдруг похлопал меня по плечу и одобрительно кивнул. Меня это разозлило, но я сдержалась. Я могла сорваться на Майкле – невежливо и непрофессионально.

– Нет, насколько я знаю, – и снова Майкл не раздумывал. – Таллия получала очень хорошие деньги, а ректор Магической Академии… понимаете сами. Они могли ездить на лучшие курорты. Давайте скажу вам так: я могу месяц провести на вилле на Амальдинах после года работы на таком же проекте, на каком я работаю сейчас. Проблема лишь в том, что такие проекты попадаются не так уж и часто. А «Битва Государств»… я не заглядывал в банковский счет Таллии, возможно, вам стоит?

Я согласилась с ним, подавив смешок. Если бы что-то выяснили, это было бы в базе по делу. Но, наверное, не было ничего. Поэтому я поблагодарила Майкла, сказав напоследок, что соболезную его потере. Он не попрощался и отключился – соболезнование было высказано зря.

Я убрала смартфон и откинулась на спинку стула. Брент смотрел на меня с таким видом, будто ему только что сообщили, что он назначен комиссаром Полиции, а мне выдали предписание об увольнении.

– А вот и провокация, – довольно произнес он. – Как я и говорил. Таллия была невероятно богатой. Почему никто до сих пор не работает с этой версией?