Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 253 (всего у книги 297 страниц)

Глава сорок вторая

Руперт, наверное, взял такси, потому что успел занести в материалы дела показания Лидии и Майкла. Стивен как раз их расписывал поподробнее – я видела, как горит в углу монитора его значок, я даже невольно улыбнулась, – но кое-что я посчитала нужным дополнить, в том числе – отметить заслугу Джилл. Много времени у меня это не заняло, зато я успокоилась. Мы сделали все, что могли. Стивен прав.

Я вышла из учетной записи, поднялась, открыла шкаф.

Парадная форма была потрепана. Теперь ее с трудом можно было назвать «парадной», но несколько комплектов, как комиссару, мне не полагалось. Мелькнула крамольная мысль вообще не переодеваться и поехать как есть: в брюках, любовно отмеченных Бу. Я работаю, в конце концов, пусть ее величество и недовольна результатом.

Дверь кабинета на всякий случай я заперла, как только вошла. Джилл я предупредила, что собираюсь переодеваться, но уже знала, что Брента эти условности не остановят. Может быть, он из тех, кто считает, что если женщина говорит «нет» – она кокетничает.

Многое я вспомнила из курса. А ведь полагала, что ничего не отложилась в памяти, сдала и благополучно забыла, потому что мне ни разу не пригодились подобные сведения. Качество образования именно так и проявляется…

Но Таллия вряд ли говорила «нет». Скорее всего, это вообще не имело к нашему делу отношения.

И дела уже никакого не было.

Я натянула брюки и подошла к окну. На мне кроме брюк была полуспортивная майка, но на такой высоте меня никто не мог увидеть. Дроны только правительственные и летают вдали от жилых домов, а магавиация и подавно никогда не летает над городами. Высоко. Красиво. Три дня назад мне это казалось раем. Никогда не стоит дергать судьбу за хвост, ей может это не очень понравиться.

Не стоит судьбу провоцировать...

Ректор Томас тоже жил высоко. Почему он не избавился от жены любым другим способом? Почему он не выбросил ее из окна? Можно было даже и не душить или, к примеру, сначала заняться с ней сексом, потом уже придушить – Томас догадывался, что мы обнаружим ее пристрастие? – и потом, бессознательную, выбросить. Подозрения? Да, разумеется, но не гарантированное обвинение.

Томас шел на площадь Римео, чтобы выбросить сердце. На что он рассчитывал? На скандал?

Он мог утопить жену в ванной. Мог подстроить несчастный случай. Мог рассадить ей бедренную артерию ее же ножом. Все это тоже вызвало бы вопросы, но задержание с сердцем? Зачем, почему?

Или Томас рассчитывал на все что угодно, но не на то, что его задержат? Что если именно это он не учел?

«Какая разница!» – со злости я едва не ударила кулаком по стеклу. Дело закрыто. Почти что закрыто. Не так уж и важно, что скажет теперь королева, но наибольшая вероятность, что через несколько лет материалы уйдут в архив. Ректор Томас вечером сядет на самолет и завтра утром будет на другом континенте. Если он не будет строить из себя ценителя комфорта и безопасности и смоется куда-нибудь в неблагоустроенную Лагуту, то его даже не выдадут. Большинство стран третьего мира любит укрывать у себя подозрительных лиц.

Королеву это устроит?

Я сомневалась, что она не просчитала такой вариант. Томасу не скрыться у нас, его будет преследовать пресса, а если официалы получат Судебный запрет, то остаются многочисленные блогеры. Они частные лица, а значит, имеют право на информацию. Начнется конфликт их права с правом Томаса на неприкосновенность частной жизни, наверное, потянутся суды…

Королева должна это все понимать и принимать во внимание. Или таким образом она рассчитывает оставить Томаса под негласным надзором? Но самый лучший надзор – наши камеры, и тогда зачем это все?

Если бы я набралась смелости или наглости, я задала бы ей этот вопрос. Но наши карьеры и так повисли на волоске, и дело не в Томасе как таковом, а в том, что мы ослушались прямого приказа. Комиссар может выйти из дворца почетным пенсионером, а я… у меня много вариантов, например, больница. Если я еще раз пройду курсы повышения квалификации, смогу работать преподавателем. Хотя нет, я не перешагну больше порог ни одного учебного заведения. Руперт… его не вызывали, он выведен из-под удара. Стивен тоже. Эндрю могут припомнить препирательства с Королевской Гвардией, а они были, я убеждена. Лабораторию возглавит Гордон… он не будет этим доволен.

Процедурная Комиссия и Королевский Суд тоже были в игре. Кто-то оттуда был точно, кто-то вошел в положение Руперта и всех нас и тоже за это поплатится.

Министр Роберт, глава Процедурной Комиссии, считал, что убийство Таллии могло быть диверсией. Пострадает репутация Академии – уже пострадала. Я быстро оглянулась на компьютер, но решила не искать никакие новости. А что тогда сказал комиссар? Он спросил, какую выгоду от этого мог иметь ректор Томас. Ну пусть его подловили и, может, заставили, но комиссар прав: кража, взятки подорвали бы репутацию гораздо сильнее.

Взятки.

Я отошла от окна, словно очнулась. Взятки? Или гранты. Те самые, концы по которым сейчас ищут Руперт и ребята из Управления Хищений. Нет, это бессмысленно все равно, Таллия никак не укладывается в эту схему.

Если только ее не убили те, кому мог помешать ее муж.

И мы не видели их на видеозаписях.

Невозможно?

Да. Невозможно. Но невозможное может только казаться таким.

Я кое-как оделась. Пригладила волосы, привела эполеты в приемлемый вид. Смартфон известил, что у меня осталось всего полчаса, значит, пора выдвигаться и ехать по специальной полосе, с «мигалкой», иначе я опоздаю. Или нарочно опоздать? Если королеве как главе государства можно плевать на закон, почему мне нельзя наплевать на протокол?

Но я понимала, что это все от отчаяния. Сдавать нельзя, сдаваться рано. Мы с Эндрю – а он обязательно поедет со мной – должны сделать все, чтобы как можно больше времени дать Руперту.

Я набрала номер Руперта, но ответ не получила. Писать сообщение я не стала – если что-то найдут, я об этом узнаю. Прокляв все на свете, я надела ненавистные каблуки, вышла из кабинета, кивнула хмурой Джилл – Мэдди уже ушла домой – и спустилась вниз.

Эндрю меня ждал. Смотрел он неодобрительно, но в то же время сочувственно, и в отличие от меня вид имел неуместно-праздничный. Вопреки устоявшимся правилам, мы сели вдвоем на заднее сиденье. Машина рванула с места, мы молчали и думали каждый о своем.

Эндрю не выдержал первый.

– Я не думаю, что нас всех уволят, – вдохновленно сказал он. – Может быть, кого-нибудь одного…

– Предлагаю быстро принять обратно на службу Брента, – подхватила я. – Его не жалко. Кстати, где он?

– Понятия не имею. Я так и не понял, вызвали его к королеве или нет, последний раз я его видел возле приемной. Но если ты хочешь, можем оформить его вчерашним числом…

Разумеется, это было шуткой. А ведь Брент уже прошел через это, подумала я, ему проще, чем всем остальным. Он тоже был полицейским, плохим ли или хорошим, но он сейчас только смеется над нами. Мы провалили это дело.

Чего же мы не нашли?

– Эндрю, – позвала я, – ты же в курсе всего, что мы выяснили? Я успела дополнить данные по допросу Эльвиры Лидии и Саффи Майкла, кое-что Руперт написал, пока ехал в Академию, потом Стивен… ты читал?

Эндрю кивнул.

– Что думаешь?

– Я не оперативный сотрудник и не следователь… – Эндрю пожал плечами. – Не знаю, чего ты от меня ждешь.

– Ты умеешь находить решения, – и я не польстила, это Эндрю поставил в мою группу Руперта и Стивена. – Я знаю, что ты найдешь решение и сейчас.

Эндрю долго смотрел на меня, кусая губы, и я не понимала, что не так. Ему уже что-то известно? Почему он так мнется?

– Я бы сказал, что дело в деньгах.

И это все?

– И только? – я от облегчения рассмеялась. – Но Томас ничего не мог сделать с деньгами. Руперт упоминал, какой там зверский банк.

– Просто ничто другое не приходит мне в голову. Я еще понимаю, если бы он это сердце сразу продал куда-нибудь в Лагуту. Какой мотив может оправдывать такую длительную подготовку?

Эндрю был прав. Но ключ никак не влезал в замочную скважину.

– Он кромсал эту куклу довольно давно, – заметила я. – Когда снимали этот сериал? Год назад точно. И за столько времени он не утратил навыки. Даже у меня после отпуска сомнения перед трупом.

– Не проблема, – поморщился Эндрю. – Моя сестра рисует, но как она окончила детскую художественную школу, я не видел ни одной ее готовой работы. И все равно, когда нет альбома или планшета, она рисует на чем попало. Мы сидим на веранде, дети носятся, мы с мужем Лоис пьем вино, а она черкает на салфетке. Потом выбрасывает. А у Томаса дома такого добра завались, тот же пластик. Он же очень похож на кожу, тренируйся – не хочу.

Я обдумала этот вариант.

– Ты бесценен, – объявила я. – Да, в этом есть логика. Пластик можно еще и свернуть так, как будто это кожа, слой жира, мышечная ткань…

– Никогда не приглашай меня обедать, – попросил Эндрю. – Ну или если я начну толстеть.

Он шутил, но делал это кстати. Я хотела еще его порасспрашивать, но в это время запищал смартфон.

– Капитан Мэрианн, – ответила я, потому что номер был незнакомый. Наш, из Полиции, но последние цифры я не опознала.

– Это Люк Стэнли, – раздался в трубке мощный бас, если бы я не сидела, присела бы точно. – Начальник отдела восстановления информации. Мне сказали сразу связаться с вами по поводу ноутбуков.

– Да-да, – и я затаила дыхание. Он сейчас что-то скажет? – Я вас внимательно слушаю.

– Я просмотрел все, что вы уже выяснили, – загремел Стэнли. – Из восстановленных файлов подтвердилось, что у Таллии Кэролайн были удаленные из «Битвы Государств» сцены. Фотографии, кстати, были этой куклы, мерзко выглядит, больше не буду смотреть ни один сериал. Куча разных договоров от разных студий, в один она стала вносить данные, но дальше имени и неполного номера идентификационного браслета не пошла. Много чертежей, разных набросков, у нас чуть сервер не умер. Но ничего, справились. Правда, порадовать нечем. По финансам полная тишина. Впечатление такое, что она даже не занималась ими, лежали деньги и лежали.

Эндрю смотрел на меня вопросительно, я провела пальцем по запястью несколько раз, кивнула, потом пожала плечами. Кажется, он меня понял и приуныл.

Мы подъезжали ко дворцу. «Мигалку» и спецсигнал водитель выключил, здесь они были уже ни к чему.

– Спасибо, – расстроенно сказала я. – То, что вы нашли вырезанные сцены, отлично. Томас уже не отвяжется. – Я решила не портить настроение Стэнли – он со своей командой поработал великолепно, и он не виноват в том, что все так обернулось. – Я отмечу вас в финальном рапорте…

«Если мне вообще дадут возможность его написать...»

– А ноутбук Томаса вас не интересует? – спросил Стэнли.

Что? Создатели, он ведь сказал – «ноутбуков»!

– Разве вы там что-то нашли? – нахмурилась я. До этого момента ноутбук ректора был чист как стеклышко.

– Да в том-то и дело, что нет, – отозвался Стэнли, а я не поняла, к чему тогда был этот его вопрос. Если нет ничего нового, зачем отнимать у нас время? Но нахлынувшую злость я тотчас упинала обратно. – С рабочим ноутбуком вопросов у меня не возникло, в Академии системный администратор, который при желании состряпает на тебя любой компромат. С работы Томас не смотрел ни автосервисы, ни путешествия, не заказывал товары для мужчин, вообще ничего бытового и необходимого, нормально, но он и из дома это все не смотрел. Согласитесь, капитан, это странно. Я подумал, жена этим всем занималась, проверил, у нее ничего. Она, кстати, запросы в магнете не чистила, только историю просмотров, судя по всему, глубоко копать не умела. Смартфон Томаса тоже чистый, он вообще с него не выходил в поисковые системы...

Я замерла. Что он этим хотел сказать?

Что у нас не было еще одного ноутбука? Смартфона? Планшета?

– Я уже отправил своему начальству соответствующий рапорт, без санкции нам данные от провайдера не получить. Но я так понял, что времени у нас не осталось…

Я кивнула. Машина тормозила, я уже видела Джона Дональда и комиссара. Времени не было, Стэнли был прав.

– Перешлите мне этот запрос, я его завизирую, – сказала я. – И вот что: я знаю, что у вас есть свои хитрые способы. Квартира, машина, обыщите все что возможно. Берите сколько нужно людей, свяжитесь с Джеймсом Стивеном и Мартином Рупертом. У Томаса было еще одно устройство, с которого он выходил в магнет. Ищите его. Там ответ.

Глава сорок третья

Комиссар смотрел на меня, я – на Джона Дональда, Джон – на Эндрю, Эндрю – на комиссара.

– Как мы так могли оплошать?

А Руперт ведь говорил, что ректор Томас не смотрел даже новости и обзоры фильмов. Мне это не показалось странным – плохой из меня следователь. Я сразу примерила все на себя и решила, что все в полном порядке.

Оправдания мне нет и быть не может.

– Это задача информационщиков, они с ней справились, господин комиссар, – спокойно отозвался Эндрю. – Я не сказал бы, что даже поздно – в таком цейтноте мы, по-моему, еще не работали.

– У него не может быть второго смартфона, – заметила я. – Он не зарегистрирует еще один номер. Только планшет. Небольшой. Скорее всего, самый маленький, который он может хранить где угодно. И почему-то мне кажется, что его Томасу подарила жена…

– Почему не смартфон? – перебил меня комиссар. – В него можно не вставлять сим-карту.

– Стэнли говорит, он не заходил в магнет со своего смартфона. Может быть, ему это не очень удобно, клавиатура маленькая или еще по какой-то причине. Хотя бы несколько раз он должен был это сделать? Знаю людей, которые этого просто не любят.

– Странно при его-то работе, – возразил комиссар. – Но возможно. Я терпеть не могу голосовые сообщения, а жена бесится, если кто-то хочет видеозвонок. Ищите, Сью, передай, чтобы подняли все покупки Таллии, да и Томаса заодно. Где-то этот планшет должен был засветиться.

– Почему мы его не изъяли? – пробормотала я. Джон Дональд уже приглашающе махнул рукой несколько раз, а я все топталась на пороге. – Потому что Томасу он был нужен так же, как и…

– Руки, – кивнул Эндрю. – Пусть для начала поищут там.

«Я не оперативный сотрудник», – передразнила я его, отправляя запрос и подтверждая рапорт Стэнли. Ну конечно, мы так обрадовались, что нашли руки, зачем нам было лезть дальше в вентиляцию и искать то, о чем мы вообще не догадывались.

Торчать в дверях бесконечно я не могла. Стены дворца давили на меня, ноги заплетались, руки тряслись, сердце застряло в горле. Я ощущала себя как пойманная на списывании школьница, как студент, третий раз не сдавший экзамен, как преподаватель Магической Академии, по чью душу явилось наше Управление…

Почему Руперт до сих пор не звонит? Что случилось?

Джон Дональд провел нас в незнакомую мне приемную. Ноги у меня от каблуков и напряжения гудели так, что я не могла стоять. Мне хотелось сесть куда-нибудь, даже упасть, и плевать, какие будут последствия, хуже не станет уже все равно.

– Надо держаться, девочка, – ласково попросил комиссар еле слышно. – Надо держаться, ты офицер Королевской Полиции. Ты молодец, ты сделала все как надо.

У меня от его сочувственных слов едва не брызнули слезы.

– Джон сказал, – комиссар кивнул в сторону референта, который с отсутствующим видом смотрел в окно, – что он постарается все уладить. Я ему верю. А ты?

Я утерла предательскую слезу, все-таки выскочившую из глаза, и кивнула.

– Я не останусь в Полиции, если не будет вас, – твердо сказала я. – Я не хочу работать больше ни под чьим руководством.

– Сью, – комиссар положил мне руку на плечо, – если будет нужно, то мы пожертвуем тем, кто наименее ценен. Ты знаешь, кто наименее ценен? – Он дождался, пока я мотну головой и снова утру набежавшие слезы. – Я знаю. Это мое решение. Обещай, что не будешь с ним спорить. Тем более перед ее величеством. Хорошо? Обещаешь?

Как я могла подобное обещать?

– Это я провалила все дело.

– Нет, ты доведешь его до конца. Найдешь недостающее звено. Докажешь вину ректора Томаса. Обещаешь?

У меня было такое чувство, что мой учитель и покровитель уходит от меня навсегда. Туда, откуда не возвращаются. Эндрю стоял рядом и молчал, и я тоже не знала, что говорить.

– Обещаешь?

– Обещаю. – Я вытерла слезы. Вот и все, рубеж перейден. Комиссар принял решение, я не имею права его подвести – снова. В очередной раз.

Двери открылись. Человека, пригласившего нас войти, я раньше не видела, но то, что Джон Дональд находился с нами, было плохим знаком. И вероятно, он тоже сейчас в зоне риска.

Холодно ли было во дворце или жарко – я не чувствовала. Ноги были словно и не моими, хорошо хоть перестали подгибаться, а руки – потеть. Все видели мои покрасневшие глаза – ну и ладно. Я готова была грызть зубами любого, кто скажет что-то против моих коллег и моего шефа. Хоть саму королеву, чем я, в конце-то концов, хуже Томаса?

Но это, конечно, была бравада.

Ее величество сидела в кресле, и больше она не казалась мне воплощением разума и совершенства. «Что вы творите!» – хотелось мне завопить, но – я, как и все остальные, следовала протоколу.

Комиссар, Эндрю, Джон Дональд, я. Брент. Он зашел одновременно с нами, но через другую дверь. Ректор Томас, уже посвежевший, переодетый – откуда? Кто-то по распоряжению королевы купил ему одежду? Королева сегодня была в обычном брючном костюме, без украшений в волосах, – но взгляд ее, наклон головы, осанка, все говорило о том, что главная здесь она.

– У вас было три дня, господа, чтобы расследовать это дело, – начала королева, не пытаясь скрыть недовольство. – Насколько я понимаю, вы нашли много улик, но они не указывают на определенного человека. Убийца Таллии Кэролайн так и не найден.

«Он стоит перед вами», – мысленно возразила я.

– Комиссар Артур, какие доказательства из тех, которыми располагает следствие, указывают на убийцу однозначно?

– Достаточное количество, ваше величество, – почтительно ответил комиссар. – Капитан Мэрианн обнаружила ампутированные руки. Господин… майор Брент нашел доказательства, объясняющие, каким образом ампутация была произведена.

Я сомневалась, что королева из этих объяснений составила какую-то картину, но она кивнула.

– Что-то еще, комиссар?

– На ноутбуке Таллии Кэролайн восстановили удаленные графические файлы. На них во всех деталях изображена сцена, не вошедшая в окончательную версию сериала «Битва Государств», и она в точности соответствует нашему месту преступления. Художник-постановщик сериала подтвердила, что Таллия Кэролайн работала именно над этой сценой. Более того, в распоряжении Кэролайн имелись части шарнирной куклы, на которых она имитировала самоубийство, а еще госпожа Лидия сообщила, что кукла имела повреждения, излишние для этой имитации. Конкретно – руки, кисти рук, неоднократно ампутировали. Конструкция куклы это позволяет.

Брови королевы удивленно приподнялись, но она ничего не сказала.

– В квартире не было никого постороннего, но господин Томас попал на видеокамеры, которые зафиксировали, как он выходил из лифта на том этаже, где позже обнаружили часть улик.

Комиссар не излагал все подробно. И мне казалось, он не считал нужным. Все уже было предопределено, королева смотрела на нас недоверчиво. Может быть, она напротив хотела деталей, а комиссар вынуждал ее задавать вопросы. Не тут-то было, кто из них еще был более искушен в подобных играх…

– Поправьте меня, господин комиссар, если я ошибусь, и все, что вы перечислили, не называется косвенными уликами, – улыбнулась ее величество краешком губ. – Мне сообщили, что вы неважно себя чувствуете, – улыбка ее стала шире, – и все же, не сочтите за труд, объясните, почему вы проигнорировали мое распоряжение отпустить господина Томаса? Особенно после того, как он был доведен до отчаяния и попытался покончить с жизнью?

Я искоса посмотрела на Брента. Тот был похож на каменное изваяние, хотя знал – ему тоже достанется. Взглянула на Джона Дональда, который стоял в одной шеренге с нами. Вот, значит, как, он действительно на нашей стороне – один из кандидатов на выбывание. Эндрю, но вот уж кому было точно не привыкать. И комиссар.

Создатели, он не должен уйти в отставку!

Какую жертву мне принести? И кому?

– В интересах самого же господина Томаса, ваше величество. Особенно после этой попытки. Он находился под наблюдением наших врачей.

– Позвольте, ваше величество, – вступил в разговор Джон Дональд. Он лучше всех знал королеву, он понимал, когда должен принять удар на себя. – У меня есть кратко изложенные обстоятельства этого дела, я могу их вам зачитать.

Наверное, Руперт, подумала я. Или Стивен. А может, и сам комиссар. Я покосилась на него – да, похоже, он именно этим и был занят, пока «болел». Потому что на его лице отразилось облегчение, но королева махнула рукой.

– Я не ограничиваю вас во времени. Дело должно быть раскрыто, это преступление бесчеловечно. И, разумеется, выносить приговор будет Суд. Все, что я хочу знать: у вас есть неоспоримые доказательства вины кого бы то ни было?

Королева была юристом. Пусть она забыла какие-то тонкости, она должна помнить про совокупность улик. Суд оценивает их и только их. Не бывает, практически никогда не бывает, чтобы все указывало на одного человека так, как об этом пишут в книгах. Следствие – работа команды.

– Позволю напомнить вашему величеству, что ректор Томас был задержан с сердцем, принадлежащим Таллии Кэролайн, – опять подал голос комиссар.

Ректора будто не было в комнате до этих слов. Теперь все обернулись в его сторону, даже королева.

Томас безмятежно улыбался. Словно не о нем шла речь, не его все имели в виду, говоря «преступник». Так что же, он настолько был уверен в своей безнаказанности? Невиновности? Я почти не общалась с ним, если не считать допроса, камеры и следственного эксперимента. И тогда он был измотан, напряжен, а он был напряжен, сейчас это было заметно особенно – на контрасте.

Иногда меня посещали яркие внезапные воспоминания из моей прошлой жизни. Я перенеслась из королевского дворца в обычную среднюю школу страны, где никогда не было королевских дворцов. Одну из девочек подозревали в кражах из школьных шкафчиков. И, хотя я так и не узнала, она это была или нет, да и никто этого не узнал, но однажды, когда учитель при всех спросил ее, открывала ли она шкафчик одной из учениц и брала ли она из этого шкафчика очень дорогие кроссовки, она свободно ответила – «нет», и ректор Томас сейчас был ее отражением.

А почему она ответила «нет»? Потому что она в это время была в актовом зале и аккомпанировала на репетиции концерта. Была ли она замешана в остальных кражах? Возможно. Но именно тогда она оказалась ни к чему не причастна.

Какой вывод я могла из этого сделать?

– Я плохо помню, что произошло тогда, ваше величество, – ректор слегка наклонил голову, строго соблюдая протокол. – Настолько плохо, что, кажется, вспоминаю отчетливо только момент, когда я проснулся и попросил принести мне поесть… До этого все как в тумане. Таллия… Я не помню, когда я последний раз видел ее. Когда уезжал в Академию? Или она успела уйти раньше? Или еще не вставала? Это все напряжение последних дней. Не могу осознать, что ее больше нет. Господин комиссар упомянул про сердце?

«Он все-таки спятил», – решила я. Не мог человек настолько прекрасно играть. Или ему место было не в Магической Академии, а на сцене. Может, он убил жену потому, что она насмехалась над его желанием бросить все и заделаться киноартистом?

И это, конечно, было против всех протоколов в мире, но Томас повернулся к королеве вполоборота и вопросительно посмотрел на комиссара.

– Сердце Таллии? Какое сердце, о чем это вы?