Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 297 страниц)

«Надеюсь, вопреки предсказаниям матери, твоя душа обретет покой, и ничто не потревожит твоего вечного сна». Мадлен не знала, нужно ли ей сейчас произносить определенные слова, так же как и не ведала, есть ли практический смысл в том, что она делает в эти минуты. Девушка часто слышала от селян россказни о мистических существах, о чертях, способных утянуть в ад душу грешника, но сама никогда не верила в них. Даже свой дар Мадлен научилась воспринимать не как сверхъестественное явление, а как способность человека, еще не нашедшую объяснений в трактатах учёных мужей. Запах шалфея уже впитался в волосы и одежду девушки, белый дым плотной завесой окутал надгробие свежей могилы. Мадлен встрепенулась, поёжившись от очередного порыва ветра, и, чтобы не упасть, схватилась рукой за надгробие. В этот момент её тело напряглось, сознание затуманилось, перед глазами разлилась тьма. И лишь спустя несколько долгих мгновений перед внутренним взором проступили яркие силуэты. Лунной ночью, под крик обезумевших воронов по полю бежала светловолосая девушка. Её ноги и подол платья были перепачканы грязью, стопы, чавкая, утопали в чёрной влажной земле. Девушка, чьё бледное измождённое лицо исказил ужас, мчалась к деревне, огни которой мелькали на горизонте. Её волосы растрепал ветер, но она не обращала на них внимания. Страх гнал её вперед. Огибая одинокий стог сена, она вдруг замерла, глаза её расширились, рот приоткрылся в немом крике. Из-за стога вышла фигура, облачённая в чёрные одежды. В руке мелькнул кинжал. Капюшон надёжно скрывал лицо нападавшего, но рука, державшая клинок, оказалась серой и безобразно иссохшей. Незнакомец двинулся на девушку и, схватив несчастную свободной рукой за горло, приподнял её над землей.

– Par la mort à l’infini, – скрипучим, лишённым жизни голосом прошипела фигура. Мгновение – и лезвие кинжала целиком вошло в сердце девушки, насквозь пробив его. Несчастная дёрнулась в последний раз, и жизнь навсегда покинула её. Убийца прислонил мёртвое тело к гнилому стогу сена и ненадолго завис над своей жертвой. Когда он выпрямился, отступив на шаг назад, на лбу убитой пылала упавшая на бок восьмёрка, вырезанная кинжалом, – символ бесконечности. Фигура вынула из-под плаща красивые песочные часы и, переломив хрупкое стекло, бросила их подле покойной.

Видение закончилось. Хватая ртом воздух, Мадлен приходила в себя. Когда перед глазами вновь оказалось сельское кладбище, девушка заново прокрутила в голове увиденное.

«Мне показали смерть Виолетты. Зачем… Кем был тот загадочный убийца, неужели это тот самый душегуб, о котором говорит вся Франция? А то, что он прошептал: „Par la mort à l’infini – Через смерть к бесконечности“, что бы это значило?» Мадлен заметила, как начали дрожать её руки. Картина зверского, бесчеловечного убийства молодой девушки всё еще стояла у неё перед глазами. Зажмурившись, Мадлен попыталась избавиться от настойчивого видения. И вдруг в тишине ночного кладбища раздался тихий звон. Мадлен дёрнулась от неожиданности и опустила взгляд на колокольчик, висевший на могиле Виолетты. В груди когтистой лапой заскреблась тревога. «Наверное, я случайно задела его рукой». Страх, начавший заползать под одежду вместе с холодным ветром, уже не давал девушке сосредоточиться. «Я сделала, что обещала. Пора возвращаться домой». Затушив тлеющий пучок трав, Мадлен положила его на могильный холм, отряхнула руки и вдруг собственными глазами увидела, как дрогнула веревочка, уходящая под землю. Зазвонил колокольчик. Девушка в ужасе вскочила на ноги, не в силах оторвать взгляда от могилы Виолетты. А колокольчик дёрнулся вновь, трель становилась все громче и громче, словно там, под землей, кто-то яростно дёргал верёвку, к которой он был привязан.

«Это не ветер…» – теряя последние крупицы смелости, поняла Мадлен.

Тело сковал страх. С огромным трудом, шаг за шагом девушка начала отступать от могилы, не спуская глаз с проклятого колокольчика. Вдруг такой же звон раздался за спиной Мадлен, а потом сбоку и где-то далеко впереди. С каждой секундой невыносимый, пугающий звон наполнял собой кладбище. Сердце девушки рухнуло. Подхватив подол платья, Мадлен со всех ног бросилась к тропинке, ведущей в деревню. Девушка бежала, не разбирая дороги, петляя между старых крестов, в висках бешено стучала кровь, но ей не удавалось заглушить ужасающий инфернальный звон колокольчика. Остановиться и перевести дыхание девушка решилась, лишь оказавшись за пределами кладбища. Обхватив руками ствол ближайшего дерева, Мадлен повернула голову в сторону погоста. Луна на несколько секунд решила показаться из-за облаков. И в этот момент её свет выхватил из темноты одинокую фигуру, стоявшую подле одной из могил. Высокий силуэт был полностью облачён в чёрные одежды, а лицо скрывала маска врачевателя чумы. Мадлен не видела, но знала наверняка, что в эту минуту глаза незнакомца смотрели на неё. Собрав в кулак последние силы, девушка рванула в деревню. Она больше не оборачивалась. Собственные тяжелые вдохи казались ей дыханием незнакомца, идущего следом за ней. Страх полностью захватил юное тело. Мадлен не заметила, как оказалась в деревне, не помнила, как добежала до собственного дома. Лишь захлопнув изнутри тяжёлую дверь и водрузив на неё крепкий засов, девушка смогла отдышаться. Дрожь постепенно покидала тело, сердце начинало биться ровнее, но спокойствие продлилось недолго. В дверь постучали. Словно опрокинув на себя ушат ледяной воды, Мадлен отпрянула в сторону. Стук повторился. Страх, с таким трудом вытесненный из груди, вновь пронзил тело. «Нет, нет…»

– Прошу, откройте, – донёсся из-за двери нежный девичий голос. Мадлен опешила, совершенно не ожидая, что в эту минуту за дверью может стоять кто-то кроме таинственного убийцы.

– Я разыскиваю одного человека, – трепетно заговорил мягкий голосок.

«Что сегодня за ночь?» Сделав несколько глубоких вдохов, Мадлен решилась приоткрыть дверь. Скрипнули старые петли. Деревянная дверь отворилась, и Мадлен осторожно выглянула на крыльцо. Там, кутаясь в шелковый плащ, стояла незнакомка.

– Прошу простить мне столь поздний визит. Мой путь до Жарден Флюрьи занял больше времени, чем я рассчитывала, – незнакомка откинула капюшон, и на Мадлен взглянула пара встревоженных голубых глаз.

– Вы сказали, что кого-то ищете?

– Да, всё верно. Мне сообщили, что здесь я могу найти мадемуазель Бланкар.

Помедлив, Мадлен ещё раз окинула незнакомку взглядом и произнесла:

– Это я. Что вам угодно?

На лице ночной гостьи мелькнула улыбка.

– Вы? Какая удача! Меня привела к вам весьма деликатная просьба. Могу я войти?

Помня, чем закончился визит мадам Лоран, Мадлен ответила не сразу. Но подумав, что от юной девушки вряд ли можно ожидать больших проблем, пропустила гостью внутрь.

Войдя, незнакомка полностью сняла капюшон, и из-под него показалась копна аккуратно уложенных пшеничных волос.

– Так что за просьба заставила вас прийти в столь поздний час?

Вновь извинившись за своё вторжение, гостья начала рассказ:

– Моя сестра сильно захворала. Мы живём в соседнем селении, и достойного лекаря в наших краях нет. От знакомой я узнала, что в Жарден Флюрьи есть девушка, сведущая во врачевании и…

– …колдовстве? Это вы хотели сказать?

Незнакомка кивнула, неловко потупив взор.

– Да, ходят слухи, что вы занимаетесь ведовством.

– Слухи лживы. Что с вашей сестрой?

– У неё лихорадка. Бедняжка в агонии и уже который день не может встать с постели.

Мадлен заметила, с каким интересом гостья рассматривала дом травницы. Иногда изящная тонкая ручка касалась свисающего с потолка пучка травы, и незнакомка загадочно улыбалась.

– Я могу дать вам настойку от жара. Но, не зная причины болезни, я не могу указать верного лечения.

Мадлен подошла к столу и, подхватив одну из склянок, обернулась к гостье. Девушка уже хотела протянуть незнакомке настойку, как вдруг блеск заколки в пшеничных волосах заставил её остановиться.

– Кто вы и зачем на самом деле прибыли ко мне? – голос Мадлен стал строже, девушке не нравилось, когда её обманывали.

Незнакомка напомнила, хлопнув ресницами:

– Моя сестра…

– Дело не в сестре. Я вообще не уверена, что она у вас есть. А если и так, то не её болезнь заставила вас ночью искать встречи со мной.

Гостья на мгновение опустила глаза в пол. А подняв их обратно, будто изменилась в лице. Её плечи выпрямились, в осанке появилась гордая стать. Лицо расслабилось, являя приятную вежливую улыбку.

– Как вы догадались, что меня выдало?

– Многое. Вы сказали, что живёте в соседней деревне, но крестьянки не носят плащей из чистого шёлка, их причёски не украшают заколки из драгоценных камней. На улице слякоть, а подол вашего платья чист, вы не сохранили бы его таким, даже прибыв на телеге, а значит, вас привез экипаж. В наших краях крестьяне не разъезжают в каретах.

– Вы удивительно проницательны, Мадлен. И внимательны к деталям. Хорошее качество.

– Я ответила на ваш вопрос, мадемуазель, прошу и вас сделать то же самое.

Девушка чуть шагнула вперёд и, вздёрнув подбородок, произнесла:

– Меня зовут Селеста Моро, я фрейлина её величества Екатерины де Медичи, матери нашего короля. И к вам я прибыла по её приказу. Мне пришлось долго разыскивать вас по всей Франции, замечу, вы не задерживаетесь на одном месте подолгу. Но наконец мне улыбнулась удача, и я отыскала вас, Мадлен.

Мадемуазель Бланкар с недоверием вглядывалась в лицо гостьи. Девушка всеми силами старалась найти признаки лжи в её мимике, жестах. Но ничего не получалось. Селеста Моро держалась спокойно, уверенно. Ничто в её словах не выдавало новой лжи. Однако поверить в сказанное девушкой Мадлен не могла. «Фрейлина? Екатерина Медичи? Король Франции?» Слышать эти имена и титулы в простом сельском доме казалось странно.

Видя непонимание в глазах Мадлен, Селеста продолжила:

– Екатерина Медичи в своё время была дружна с Мишелем Нострадамусом – вашим дедом. И из достоверных источников её величеству известно, что вам передался его дар.

Мадлен отчего-то вздрогнула, передернув плечами. Упоминание её дара всегда вызывало в девушке напряжённый трепет.

– Не пугайтесь, Мадлен. Екатерина Медичи высоко ценила способности вашего деда. И его смерть стала для неё большой потерей.

– Я слышала от мамы рассказы о дружбе дедушки с королевой, но это было так давно. Когда я родилась, его уже не было в живых. Поэтому я все ещё не понимаю, для чего вы искали меня?

– Её величество просит вас о помощи.

– Что?! Меня?!

– Да, Мадлен, вас.

– Но это звучит невероятно. Как обычная травница может помочь королеве?

– Вы не обычная травница, Мадлен. Вы девушка с даром предвидения. Поверьте, Екатерина Медичи не затеяла бы ваши поиски, не окажись она в безвыходном положении. Вы нужны ей. И не побоюсь сказать большего – вы нужны Франции. Едемте со мной, нам нужно как можно быстрее добраться до замка Тюильри.

Фрейлина шагнула вперед, протягивая Мадлен руку, но девушка не спешила принимать приглашение Селесты.

– Я всё ещё не верю… Как это может быть правдой?

Понимая сомнения девушки, мадемуазель Моро запустила руку в шелковый мешочек на поясе и достала из него золотой перстень.

– Возьмите его, Мадлен. Это подарок от её величества и знак её искреннего расположения к вам.

На ладонь Мадлен опустилось тяжёлое золотое кольцо. Девушка не удержалась от того, чтобы поднести его к лицу и рассмотреть повнимательнее. «Лилия – герб королевской семьи. Никто во Франции не рискнул бы носить на себе знак монарха без ведома королевского двора. Это кольцо точно принадлежит кому-то влиятельному». Расставаться с перстнем не хотелось, но Мадлен решила, что не станет принимать этот подарок. Желая вернуть кольцо Селесте, девушка сжала его в ладони, и вдруг… очертания комнаты начали меняться, сознание Мадлен на миг померкло, и перед внутренним взором вновь появилось видение прошлого.

В просторной комнате горел камин. На каменных стенах висели дорогие гобелены, соседствуя с портретами королевских особ. Опираясь на спинку резного стула, в покоях стояла женщина, облачённая в чёрное платье. Определить её точный возраст было непросто из-за мрака, царившего в комнате. Но седеющие волосы и сухие руки выдавали её преклонные лета. Женщина была не одна. В покоях у стены стоял мужчина, он был стар, но силы ещё не покинули его.

– Почему я не могу прочитать его сейчас? – строго поинтересовалась женщина.

– Не спрашивай. Ты же знаешь, Катерина, некоторым предсказаниям нужно время, чтобы быть понятыми. Обещай, что вскроешь его в указанный срок.

Женщина согласилась, тяжело вздохнув.

– Хорошо, Мишель. Даю слово. Но как я смогу растолковать его без твоей помощи, если вдруг спустя столько лет тебя не окажется рядом?

– Не волнуйся, Катерина, тебе помогут.

– Кто?

– Тот, кто займет моё место. Предсказание подскажет.

Видение рассеялось, как туман. Моргнув, Мадлен вновь увидела перед собой лицо Селесты. Фрейлина была взволнована.

– Что-то случилось? Вы замерли не шевелясь.

«Я видела своего деда. Кажется, он передал королеве некое предсказание. Не из-за него ли меня теперь разыскивает Екатерина Медичи?» Мысли неудержимым потоком проносились в голове Мадлен. Услышать голос разума сейчас было сложнее, чем когда-либо. Но спустя некоторое время девушка приняла решение:

– Хорошо, я поеду с вами. Если её величество хочет говорить со мной, я не вправе отказать.

Селеста облегчённо улыбнулась.

– Тогда поспешим.

Глава 2. Последнее предсказание

Les pères ont mangé des raisins verts et les enfants ont eu mal aux dents.

За грехи отцов расплачиваются их дети.

Этой же ночью карета мадемуазель Моро неслась по ночной дороге обратно в Париж. Кучер как мог подгонял лошадей. Мадлен впервые довелось ехать в настоящей крытой карете, сиденья которой были обиты дорогой, приятной на ощупь тканью. Переезжая из провинции в провинцию, девушка пользовалась большими деревенскими телегами, запряжёнными измождёнными лошадёнками.

Спутница Мадлен поглядывала в окно со смесью удивления и любопытства. «Видимо, – заключила Мадлен, – местный пейзаж совсем не походит на тот, к которому привыкла парижская фрейлина».

– Какая она, – решилась спросить девушка у Селесты, – Екатерина Медичи?

Мадемуазель Моро задумалась, смешно сморщив маленький носик.

– Великая. Она поистине великая женщина. За всю жизнь ей пришлось пройти через множество трудностей. И все из них она переступила, высоко держа голову. Молва приписывает ей сотни преступлений, и наверняка большая их часть действительно дело рук Екатерины. Но всё, что она когда-либо делала, было направлено исключительно во благо Франции и династии Валуа. Екатерина не терпит лести, поэтому не пытайся понравиться ей, используя сладкие речи. Ещё не выносит, когда ей перечат, но при этом уважает чужую веру в собственные убеждения, какими бы они ни были. Впрочем, вскоре ты сама в этом убедишься. Мы прибудем в замок Тюильри на рассвете.

Перестав задавать вопросы, Мадлен повернулась к окну. Там, в ночной тени, мелькали силуэты тёмных деревьев и давно уснувших деревенских домов. Карета въехала в лес, и вокруг неё окончательно сомкнулась непроглядная тьма. Повозку резко бросало из стороны в сторону, когда одно из колёс налетало на камень.

– Тпру-у-у, стой! – натянув поводья, кучер резко остановил лошадей. Девушкам пришлось с силой вцепиться в края сидений, чтобы не упасть.

– Что такое, Робэ? – приоткрыв дверь, крикнула Селеста.

– На дорогу дерево повалило, мадемуазель, не проехать.

Услышав, как кучер спрыгнул с козел, фрейлина закрыла дверь кареты и с лёгким волнением взглянула на спутницу.

– Нам нельзя задерживаться. Что за напасть? Мы же ехали сегодня этой самой дорогой. Я помню этот лес. Даже при свете дня он показался мне ужасно неприветливым. Наверняка здесь водится множество диких зверей. Как бы им не вздумалось выйти к карете.

– Лесные звери не худшее, что может случиться с ночным путником. Эти леса таят куда большие опасности.

От слов Мадлен по спине фрейлины пробежал холодок. Зябко поёжившись, Селеста попыталась сильнее вжаться в сиденье кареты. В тишине, разбавляемой лишь тяжёлыми вздохами кучера, прошло несколько томительных минут. А после из лесной чащи послышался грубый насмешливый голос:

– Вам помочь, любезный?

В следующую секунду ночную тишину пронзил предсмертный истошный крик кучера. Девушки, сидящие в карете, замерли в ужасе. Селеста закрыла ладонью рот, чтобы не вскрикнуть, побледнела и затряслась. Мадлен, вцепившись руками в сиденье, подняла на перепуганную фрейлину расширившиеся от страха глаза.

– Разбойники, – одними губами прошептала девушка, знавшая, что в этих лесах нередко пропадали местные крестьяне и нерасторопные торговцы.

У кареты стало шумно. Послышались чужие голоса и нетерпеливые тяжёлые шаги. Кто-то приближался. Девушки не шевелились, почти не дыша, с нескрываемым ужасом поглядывая на дверь. Ещё миг – и дверца кареты резко распахнулась. На фрейлину и её спутницу уставилась пара чёрных прищуренных глаз.

– О, да мы, братцы, просчитались. Нет здесь ни купцов, ни ростовщиков. Нам сегодня попалось сокровище поценнее, – брызжа слюной, с гадким смешком выплюнул бородатый неухоженный лиходей, – Ну-ка, птички, вылетайте из клетки!

С этими словами разбойник бесцеремонно схватил за руку Селесту и рванул на себя.

– Нет, пожалуйста, пустите, – едва дыша, больше прошептала, чем вскрикнула фрейлина.

– Выходи, красавица, будем знакомиться, – вытаскивая фрейлину из кареты, рассмеялся разбойник.

Не успела Мадлен опомниться, как грязные огромные руки схватили и её. В отличие от фрейлины, мадемуазель Бланкар нашла в себе силы сопротивляться. Вывернувшись, девушка попыталась ногой оттолкнуть от себя нападавшего. Ей даже удалось пнуть его в грудь, но этого оказалось недостаточно. Громко и грязно выругавшись, разбойник всем своим весом навалился на хрупкую Мадлен и выволок её из кареты.

Упав на холодную землю, трепещущие от страха девушки жались друг к другу, со всех сторон обступаемые разбойничьей бандой.

Главарь лиходеев, тот, что вытащил их из кареты, шагнул вперед и навис над бедняжками.

– А мы-то каретку вашу еще днём заприметили. Богатая, большая, сразу видно: знатные господа путешествовать изволят. С умом все рассчитали, поняли, что назад путь держать будете этой же дорогой. Не прогадали.

– Пусто. Золота нет, одни тряпки бабские, – крикнул кто-то из банды, закончив обыскивать карету.

Главарь недовольно хмыкнул.

– Жаль…

– Зря дерево тащили, столько времени на него убили, а выручки никакой, – злобно прошипел невысокий разбойник, чьё лицо было покрыто язвами.

– Не ворчи, не видишь, какое мы сокровище добыли, – усмехнулся главарь, не спуская с девушек бесстыжих тёмных глаз. – Давно ли вы такую красоту видали? Эти птички, пожалуй, лучше сундука с золотом будут.

Гадко усмехнувшись, разбойник грязной шершавой ладонью схватил Селесту за подбородок, приподнимая голову. Девушка, не помня себя от страха, не издала ни звука и зажмурилась.

– Не трогайте нас, – найдя в себе силы, произнесла Мадлен, – родители этой девушки очень богаты, они заплатят вам любую сумму за жизнь своей дочери.

На время оставив Селесту в покое, разбойник повернулся к Мадлен:

– А за тебя, значит выкупа не будет? То-то я смотрю, на тебе платье попроще, служанка? Но, ничего красотой-то тебя природа не обделила. А насчёт золота мы не волнуемся. День-другой – и по этому тракту проедет очередной глупец. А вот юные девы, путешествующие в полном одиночестве, для этих мест редкость. Так что будем считать, что нам повезло. Что золото? Всего лишь блестящая безделица, а тут у нас птички, что согреют и приласкают, ведь так?

Обе девушки молчали: Селеста от страха, Мадлен от отвращения. Недовольный отсутствием ответа, главарь присел напротив пленниц и достал из-за пояса нож.

– Так ведь? – злее и жёстче повторил он, кончиком ножа угрожая провести по щеке Селесты. Фрейлина, не выдержав, горько зарыдала. – Ладно, братцы, эта слишком хилая, того и гляди чувств лишится, я этого не люблю, – сморщив физиономию, выплюнул бандит, поворачиваясь к Мадлен. – Эту возьму, она побойчее будет.

Выпрямившись, разбойник одним резким движением дёрнул девушку на себя, поднимая с земли.

– Пойдём, птичка, познакомимся поближе, – мерзко расхохотавшись, бандит потащил Мадлен в лесную чащу. Последним, что увидела мадемуазель Бланкар, были заплаканные, полные ужаса и отчаяния голубые глаза Селесты.

Не церемонясь, разбойник поволок Мадлен через кустарники подальше от кареты. Сопротивляясь, девушка хваталась руками за ветви, пыталась ударить, укусить схватившую её руку. Но всё было тщетно.

– Какая юркая, шустрая птичка, – довольно скалился разбойник. – Упорхнуть от меня решила, не выйдет!

Добравшись до места, откуда уже не были слышны голоса остальной банды, лиходей с силой швырнул девушку на землю. Больно ударившись о редкие камни, мадемуазель Бланкар попыталась отползти в сторону, но была грубо возвращена обратно.

– Куда собралась, птичка? Ну-ка, иди сюда, – грубо схватив Мадлен за показавшуюся из-под платья лодыжку, разбойник подтянул её к себе. Словно хищник, прижимавший к земле беспомощную лань, бандит навис над девушкой. Его почерневшие от грязи и старых ран руки потянулись к лифу её платья.

– Нет, прочь, прочь! – в отчаянии кричала Мадлен.

– Ну уж нет, птичка. Раз попалась, не пущу. Снимай платье!

Под тошнотворный смех разбойника, от которого несло гнилью и кислым вином, Мадлен дёрнулась в сторону. Бандит, чьи глаза уже заволокла пелена похоти, не обратил на это внимания, разделываясь с тканью девичьего платья. Это стало его ошибкой. Оцарапав ладонь, Мадлен мёртвой хваткой вцепилась в попавшийся под руку камень. Замахнуться она не могла, и поэтому настолько сильно, насколько позволяло её положение, ударила бандита камнем по голове. Зарычав, он на миг отшатнулся от девушки. Но через пару секунд Мадлен уже прожигали злые, полные ненависти глаза.

– Сейчас ты поплатишься, тварь! – брызжа слюной, зашипел разбойник, потирая ушибленную голову.

Он бросился вперёд. Не поднимаясь на ноги, Мадлен, подгоняемая оглушающим биением собственного сердца, поползла в темноту. Через короткое мгновение руки разбойника должны были сомкнуться вокруг её ноги, но этого не произошло. Рванувшись вперёд, девушка потеряла опору и, сдирая кожу, полетела в глубокий, незаметный в ночной темноте овраг. Больно ударившись о поваленное дерево, Мадлен поднялась и обернулась в поисках разбойника. «Не может такого случиться, что его остановит какой-то овраг». Озираясь по сторонам, словно загнанный в угол зверёк, девушка вглядывалась во мрак ночи. Но нападавшего она больше не видела. Подняв голову туда, где, как ей казалось, должен был стоять разбойник, Мадлен услышала сдавленный хрип. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Булькающий, пугающий звук разносился по лесу ещё несколько минут и, завершившись пробирающим до костей жутким стоном, затих. Мадлен, прижавшись к земле, почти не дышала. Где-то на склоне хрустнула сухая ветка, и всего на пару секунд девушка заметила высокий тёмный силуэт, заглянувший в овраг. Его скрывал чёрный балахон, не позволяя девушке рассмотреть ни лица, ни фигуры. Мадлен поняла лишь одно: тот, кто безмолвно всматривался в неё, не был разбойником. Силуэт отпрянул и больше не появлялся. Выждав время, Мадлен наконец уговорила себя подняться на ноги. Подскальзываясь на влажной земле, девушка выбралась из оврага. Как только ноги оказались на твёрдой поверхности, девушка, выпрямившись, увидела того, кто намеревался лишить её чести и жизни. Разбойник лежал всего в паре шагов от оврага. Всмотревшись в его неподвижную фигуру, девушка вздрогнула и ахнула:

– Пресвятая Дева…

Всё еще открытые глаза бандита, не мигая, смотрели в ночное небо. Одежда, обильно залитая свежей кровью, прилипла к широкой груди. Горло разбойника было перерезано так глубоко, что казалось, голова едва держалась на мёртвом теле. Но убийцы поблизости уже не было.

Обхватив себя руками, Мадлен не могла отвести глаз от разбойника. Ей и прежде доводилось видеть покойников, но то были крестьяне, умершие от внезапной хвори. Картина, стоявшая сейчас перед её глазами, была совсем иной. Подрагивая от страха и ночной прохлады, девушка судорожно пыталась сообразить, что делать дальше. Мысли о несчастной Селесте, оставленной на растерзание банде разбойников, не давали Мадлен покоя. Но девушка понимала: вернись она к карете, помочь фрейлине она не сумеет, лишь добровольно приведёт себя в лапы бандитов. Совсем рядом послышался громкий топот и раздалось конское ржание, а через несколько секунд из-за кустов показался всадник. Решив, что это убийца, Мадлен юркнула за ближайшее дерево. Но её остановил молодой уверенный голос:

– Стойте, мадемуазель, я не причиню вам вреда.

Быстро спрыгнув с коня, всадник направился к девушке.

– Я из королевской гвардии, прошу, не бойтесь.

Голос, принадлежавший всаднику, совсем не походил на те гадкие звуки, что издавали разбойники, и Мадлен решилась выглянуть из-за дерева. Перед ней возник юноша, не достигший, вероятно, даже тридцати лет. Его аккуратный мундир был украшен золотыми лилиями, указывающими на принадлежность к королевскому двору. Вьющиеся волосы цвета спелой ржи мягко обрамляли его серьёзное, слегка грубоватое лицо. Опустив взгляд к земле, гвардеец заметил мёртвого разбойника. Его глаза удивлённо расширились.

– Это вы его так?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Понятно. Значит, кто-то из его же банды, – гвардеец протянул Мадлен руку, предлагая выйти из-за дерева. – Идёмте, опасность миновала. Вам повезло, что мы заметили, как ваша карета свернула в лес, и пустились следом.

Девушка вышла из-за дерева, но руки гвардейцу не подала.

– Моя спутница, что с ней? – всё ещё с недоверием поглядывая на юношу, спросила Мадлен.

– Селеста не пострадала. Но она перепугана до ужаса и жутко переживает за вас. Пойдёмте, успокоим её.

Имя Селесты, произнесённое устами гвардейца, убедило девушку в том, что юноша говорит правду. Наконец, доверившись гвардейцу, Мадлен последовала за ним.

Юноша вывел мадемуазель Бланкар к карете. Здесь, растаскивая в стороны тела поверженных разбойников, суетился небольшой отряд королевской стражи. Осмотреться Мадлен не успела. Как только она показалась из-за деревьев, на неё тотчас налетела Селеста. Дрожа и всхлипывая, фрейлина заключила девушку в крепкие объятия, словно они были давними подругами, а то и сёстрами.

– Ты жива, слава небесам! Я думала… думала, что тот негодяй погубит тебя, – задыхаясь, твердила Селеста, забыв о показном приличии.

– Боюсь, так бы и случилось, если бы не подоспела помощь, – произнесла Мадлен, взглянув на гвардейца.

Селеста, словно очнувшись, выпустила девушку из объятий и, пригладив пышные юбки, выпрямилась.

– Вы ведь, кажется, ещё не представлены друг другу, – вспомнила об этикете Селеста.

– Фабьен Триаль – гвардеец из личной охраны его величества короля Генриха, – сухо и серьёзно произнес юноша.

– Мадлен Бланкар… – начала было представляться девушка, но её перебила фрейлина Екатерины.

– …внучка близкого друга Екатерины Медичи, – произнесла Селеста и, заметив недоверчивый взгляд гвардейца, брошенный на неприглядное платье Мадлен, добавила: – Из семьи разорившегося виконта.

– Рад знакомству, мадемуазель, несмотря на то, при каких обстоятельствах оно произошло.

Закончив с любезностями, Фабьен обернулся к Селесте и, недовольно сдвинув брови, заговорил строго и серьезно:

– Чем вы руководствовались, мадемуазель Моро, пустившись в ночное путешествие без охраны?

Смутившись, фрейлина опустила глаза.

– Поездка обещала быть быстрой. Я думала, что мы вернёмся в Тюильри засветло.

– Немыслимая беспечность. В этих лесах опасно и днём, – продолжал негодовать Фабьен. – Две юные девушки и кучер. Как такое возможно? Что с вами было бы, не подоспей мы вовремя?

Слова гвардейца вновь окунули фрейлину в ужасы этой ночи. Селеста напряглась, еле сдерживая вновь подступившие слёзы.

– Месье, ваши нравоучения сейчас ни к чему. Видите, до чего довели мадемуазель Моро ваши слова? – вступилась за фрейлину Мадлен.

Гвардеец перевёл на девушку суровый взгляд, ему не понравилось её замечание. Но он благоразумно промолчал, понимая, через что прошли этой ночью неудачливые путешественницы.

– Я распоряжусь, чтобы мои люди сопроводили вас в Тюильри, – подытожил разговор Фабьен.

Оставив девушек, гвардеец направился к своему отряду. От Мадлен не укрылось, как Селеста проводила Фабьена заворожённым взглядом. Заметив любопытство мадемуазель Бланкар, Селеста покраснела и быстро отвела взгляд от гвардейца. Девушек проводили к карете. Краем глаза Мадлен заметила распростёртое на земле тело кучера. «Столько мертвецов за одну ночь, – горько подумала девушка, – и все лежат на моём пути. Это проклятие, как и мой дар…»

Сев в карету, девушки больше не проронили ни слова. Гвардейцы оттащили с дороги поваленное дерево, и повозка тронулась в путь. На рассвете карета въехала в Париж. А вскоре и совсем остановилась у ворот замка Тюильри.

Первой из кареты выбралась Селеста. Мадлен медлила. «Я в Париже, в сердце Франции, готовлюсь войти в королевский дворец. Возможно ли это?» – нервно теребя подол испачканного платья, думала девушка. Её мысли путались. Сказывались усталость и ужасы минувшей ночи.

– Поспешим, Екатерина ждёт, – поторопила девушку Селеста.

Глубоко вздохнув, Мадлен выбралась из кареты. Окинув мадемуазель Бланкар взглядом, полным критики, Селеста покачала головой.

– Никуда не годится. Платье всё в грязи.

Скинув с себя дорожный плащ, фрейлина накинула его на плечи Мадлен.

– Он тоже пострадал там, в лесу, но значительно меньше, чем твоё платье, – заметила Селеста. – А теперь пойдём. Скоро замок проснётся, а лишние взгляды нам не нужны.

Фрейлина направилась ко входу во дворец, Мадлен, стараясь не отставать, последовала за ней. Селеста, несмотря на тяжелую ночь, была собранна и сосредоточенна, Мадлен же с трудом сохраняла спокойствие. Большой величественный замок, к которому вела её фрейлина, вызывал в ней трепет и восхищение.

– Значит, здесь живёт король?

Не сбавляя шаг, Селеста улыбнулась.

– Нет, королевская семья и их двор обитают в Лувре. Вон там, – обернувшись, фрейлина жестом указала в сторону, где виднелся огромный, ещё более величественный дворец. – Тюильри построили совсем недавно, по приказу Екатерины. Она желала всегда быть рядом с сыном, но при этом не сталкиваться ежедневно со всем королевским двором, – добавила Селеста.

– То есть целый замок выстроили всего для одного человека? – удивилась Мадлен.