Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 297 страниц)

Он на меня немного злился, но, как и всегда, быстро переключался на что-то другое.

– Возможно, но если нас кто и попытается убить, то только потому, что ты звенишь, как… новогодняя елка. Хоть обматывал бы чем-то.

– Ты чего кидаешься, как собака цепная, душа моя? Я шел в таверну немного с тобой поговорить, а ты притащила меня на эту развалюху, предполагая, что Книга здесь. Ну… ты же понимаешь, что нас зашибет защитой, если ты каким-то чудом права? Так дай мне перед смертью посмотреть на твою улыбающуюся рожу.

Я тут же скорчила на лице невесть что, а потом фыркнула. Гус широко и нагло засверкал зубами.

Забравшись на палубу, я прислушалась к себе: пока ничего иррационального мой разум не творил, за что ему спасибо. Гус с легкостью последовал за мной, не производя внезапно почти никакого шума. Дерево на палубе было крепким, поэтому, стараясь бесшумно шагать по старым, скрипящим доскам, мы медленно осматривали обстановку.

– Честно признаться, – немного мягче сказала я, – понятия не имею, что хочу тут увидеть. Сундук с архисложным замком, сейф производства Аскетов? К слову, как ты пробрался из своего дома в Грейстоун, город ведь на карантине, все ворота закрыты.

– А ты? Летела и пела? Я не хуже тебя знаю все злачные переулочки Фристады. Но что меня удивляет больше, так это почему ворота открыты. Каирны, конечно, находятся немного в другой стороне, но если восставшие снова решат взять приступом город, им не составит труда добраться и до этих врат.

Я запнулась, вдруг осознав, что не знаю, стоит ли вообще заикаться ему об Аттикусе. Если он начнет здесь меня допрашивать или устраивать семейные драмы…

– Я слышала, что Тени с этим разобрались, – проговорила я как можно уклончивей.

Вся палуба была засыпана объеденными птицами трупиками крыс, обломками, в которых едва уже угадывались останки корабельных бочек, тиной и водорослями. «Морская колючка» веками гнила в этой бухте. И, к сожалению, перегниет даже нас с Гусом. А он беспечно стоял, разглядывая то, что осталось от руля, и ветер вокруг гонял по старой палубе мелкий мусор. Да, для мальчишек здесь было раздолье, расти я в общине, не преминула бы сделать это место собственным тайным штабом, впрочем, вряд ли эта мысль пришла в голову мне одной, судя по каким-то кривым, очень свежим надписям, но их оставили точно не минутали. Например, «Уилли дурак» и «Китти старая пьяница» – твари однозначно были не в курсе таких достоверных подробностей.

Вода мерно билась о продырявленный киль, создавая пену вокруг «Колючки». Я поежилась. Все слишком спокойно, уж не пришли ли мы сюда зря?

– Но минутали – наша единственная ниточка. Поэтому мы здесь, – закончила я мысль. – Похоже, здесь ничего нет. Спустимся?

Я сплюнула попавшие в рот волосы, разлетевшиеся от резкого порыва холодного ветра.

Гус равнодушно пожал плечами и распахнул кочерыжки двери в нижний отсек корабля. Оттуда пахнуло сыростью, затхлостью, гниющей рыбой и… я опять поежилась, тут же пожалев о беспечных разговорах. Там было что-то живое.

Гус это тоже почувствовал, задумчиво вглядываясь во тьму, а потом ловко нырнул вниз. Я пошла следом, стараясь бесшумно спускаться по крутым скрипящим ступеням. Никаких звуков, кроме бьющейся о корабль морской воды и всхлипов ветра, не было слышно, но шестое чувство безошибочно вопило об опасности. И я, сделав лишнее движение, достала из ножен кинжал. Перед встречей в Грейстоуне я вновь вымочила его в освященной воде, не пожалев пары взятых у Аскетов склянок. Другие терпеливо ждали своего часа в карманах.

А Гус, что удивительно, совершенно перестал бренчать своей дрянью, как это у него выходит?

Уже подзабытый рефлекс всюду ходить слегка ссутулившись пришлось тут же вспомнить, потому что погружаться в эту непроглядную тьму в полный рост было откровенно страшно. Но сначала я скрыла себя от чужих глаз, надеясь, что Гус сообразит, что к чему, и не будет позже вопить, что я его бросила.

В трюме вода достигала щиколоток, что здорово осложняло задачу. Если здесь что-то есть, непривычный шум воды это что-то наверняка встревожит.

Я коснулась руки Гуса, давая понять, что рядом, и тот вздрогнул, заозирался вокруг и спустя пару секунд заминки догадался.

Мы немного постояли, вглядываясь в узкий пустой коридор, ожидая кого-нибудь увидеть. Обычно мертвецам было сложно находиться на одном месте, и они непрестанно бродили по одному выбранному маршруту, меняя его лишь изредка, когда встречали добычу. Это сильно облегчало жизнь, если требовалось незаметно проскользнуть мимо них. Я очень надеялась, что обитавшие здесь существа имели схожие привычки. Но я все же ощутила живое присутствие, не мертвое.

Прежде твари появился сиплый, прерывистый, леденящий душу хрип. Я примерзла к стене. А потом появилась и сама тварь... Ничего более отвратительного я, пожалуй, не видела в жизни. Очевидно, это что-то раньше было человеком, но Тишь, как же оно изменилось! Существо, нервно шагая, показалось из ближайшей каюты. Оно шло на всех четырех конечностях. Голое, лысое и пепельно-серое тело синхронно передвигало левую руку с левой ногой, потом правую руку с правой ногой. То, что когда-то было вполне милым человеческим лицом, теперь больше напоминало глиняную маску с застывшей на ней неестественно-широкой улыбкой. Я пригляделась и вздрогнула: кто-то ножом садистски увеличил эту улыбку до неправдоподобных размеров. Существо размеренно и судорожно кивало отвратительной головой.

Хохотун.

Глава двадцать первая

О них я слышала несколько раз, сидя на редких общинных посиделках за кружкой пива. В хохотунов обращались попавшие в беду моряки, сходившие с ума на своих кораблях от голода и жажды. Люди, которых на многие месяцы застал в море штиль, потерявшие всякую человечность. Они жрали своих братьев, а умирая, в конце концов восставали нежитью. Гораздо более опасные, чем обычные восставшие. Сильные, голодные и хищные, им не нужен был воздух для существования. Они жили голодом и отголосками безумия. Как правило, хохотуны оставались там же, где умирали, не в силах добраться до суши, и охотились за рыбой, пока корабль не прибивало куда-либо, или он не тонул, разбившись о рифы и скалы.

Но кто-то доходил. Как этот.

Хохотун остановился посреди коридора, бездумно уставившись на закрытую дверь другой каюты. А потом улегся на пол, и даже лежа он умудрялся мерзко дергаться.

Если бы мне пришло в голову создать подобного голема, я бы, пожалуй, изломала все кости человека, а потом неправильно их срастила, все до последней косточки. Потому что иначе голем никогда не смог бы так двигаться. Это было настолько неестественно, что мороз шел по коже.

И ни в коем случае нельзя было пошевелиться и себя выдать. Если хохотун не учует меня, то с легкостью расправится с Гусом, превратившимся сейчас в неподвижную, почти не дышащую тень.

Но нужно было что-то делать, подняться обратно на палубу и удрать отсюда уже не выйдет, тварь догонит нас раньше. Но вот незадача, я понятия не имела, как их убивать, да и страх, сковавший меня не хуже цепи, держал на месте. Даже просто сунуть руку в карман и достать бутыль с освященной водой и проверить, действует она на хохотунов так же, как на восставших, казалось безумием. Шансы половина к половине мне совсем не нравились.

Все произошло в одно быстрое мгновение. Я услышала только легкий всплеск, угрожающее хрипение твари, а потом коридор корабля заполнил яркий свет. Я по привычке метнула кинжал в то место, где лежал хохотун, даже не надеясь попасть, и кляла Гуса на чем свет стоит. Опять без предупреждения! В глазах было темно, хохотун визжал, словно свинья, которую ведут на убой, вдали что-то громыхало и падало.

В руку мне всунули какую-то склянку.

– Кидаешь в них и задерживаешь дыхание, – шепнул Гус, и я тут же послушалась, набрав в легкие воздуха.

Что-то глухо разбилось об обшивку, и сквозь танцующую тьму я увидела расползающийся по воздуху ржавый туман и яростно ковыляющего к нам хохотуна. На лице его цвела торжествующая улыбка убийцы, обнаружившего притаившуюся жертву.

Я вскинула руку, но тварь, не дойдя до нас, тяжело рухнула в воду. Склянка так и осталось целой.

– Не спи, кошечка! – рыкнул Гус и рванул вперед, словно гончая.

Я слышала шум в дальних каютах, но все еще не могла проморгаться, поэтому первые шаги вышли пьяными, и я едва не свалилась около побежденной твари, запнувшись о замершую навеки тушу.

Сквозь тьму вновь прорезалась короткая вспышка света – вторая тварь, кем бы она ни была, орала еще яростней предыдущей и бушевала, расплескивая вокруг себя воду. Зрение вернулось неожиданно, и я помчалась за Гусом, только чтобы в проеме одной из кают успеть задержать дыхание. Ржавый газ заполнял комнату, и крик твари постепенно сменялся визгом. Второй хохотун бился в конвульсиях в полузатопленной каюте, но все же пытался ползти в нашу сторону.

Немного подумав, я оставила Гуса с тварью наедине и принялась резко распахивать двери других кают – везде было темно, но мои глаза уже адаптировались, даже несмотря на все выкрутасы Гуса с бомбой-вспышкой. Глаза оборотня – вовсе не глаза человека, и я видела разоренные каюты сотни лет как погибшей команды, обломки подпорок от коек, столов, прогнившие табуреты, тронь которые – и они расплывутся в мутной, темной воде.

Но хохотунов больше не было. Но даже две твари, невесть сколько здесь находившиеся и не поубивавшие друг друга, слишком много. Фристада мало знала, насколько они опасны. С ними, как правило, сталкивались те, кто выходил в море на долгие месяцы.

А это значит – я выбрала верное место. Если твари пришли на зов Книги, а они наверняка пришли, то она или здесь, или неподалеку.

Я осматривала каюту за каютой, открывала ветхие, давно разграбленные отчаянными мародерами сундуки. Позже ко мне присоединился раздраженный Гус, и я не стала отдавать ему ту склянку – стало интересно поизучать на досуге, хотя я особо и не разбиралась в зельях. Но все же, как газ убил не способную дышать тварь, узнать было очень интересно. По всему выходило, что не такой уж Гус и неудачник. Раз знает такие рецепты… маг-отшельник. Ну, все-таки маг.

– Они могут быть ниже, в затопленных отсеках, – хмуро буркнул он мне, разглядывая темную балку в потолке, на которой, как мне показалось, были свежие царапины.

– Не дури. Двигаться в воде сложнее, хохотуны все, что были, выбрались сюда. И вряд ли пробыли здесь много времени, иначе город узнал бы о них, как узнал о восставших. Что там?

– Не пойму. Давай-ка…

Он недвусмысленно указал на себя, и я, все мигом смекнув, вскарабкалась ему на плечи.

– Пусто.

Ну или мне так казалось.

– Надо понять, где они были до того, как почуяли нас, – прошептала я. – Вполне может быть, они паслись возле Книги. Но им с такими телами сложно куда-то пробраться, значит…

Гус, крякнув, присел, и я слезла с его плеч.

– Ты тяжелая, ко…

Я показала ему кулак.

– Я не сказал – «толстая».

– Лучше заткнись, – посоветовала я. Что же дальше? – Чувствуй как они, – подумав, предложила я. – Куда бы ты пошел? Доверься инстинкту. Иди.

Мне показалось, именно это хотел сказать мне Аттикус. Серый бы побрал Теней с их недомолвками, недосказанностью, привычкой юлить. Твари идут за Книгой и сбиваются с пути… Так ли все просто? Или нет, «пусть и сбиваются с пути». Наверное, это важно.

Гус ушел. Я постояла, постаравшись отключить свои чувства. Так куда я хочу пойти?

Что-то упало, Гус выругался, и о попытке отдаться зову Книги пришлось моментально забыть. Но не успела я выскочить в коридор, как Гус уже нарисовался, жутко злой, и на пальце у него болтался здоровенный краб. Не то чтобы краб мог откусить сколько-нибудь от Гуса, да и боль, наверное, была не настолько сильной, но я узнала массу интереснейших выражений, о которых точно могла сказать лишь одно – Гус научился им не у Теней.

– Больше я туда не полезу, – объявил Гус, оторвав наконец краба и выкинув его куда-то за старые ящики. Краб шлепнулся в воду и, я не сомневалась, на своем крабьем языке ругал Гуса не хуже. – Не знаю, как ты, душа моя, но я отказываюсь подчиняться голосу всего, что не является разумом. Хорошо, что там был краб, а не что-то крупнее и куда более голодное.

Я хмыкнула, стараясь не захохотать во весь голос.

– А куда ты сунул руку?

– В сундук, кош… Не скалься, мне сейчас все простительно! Понятия не имею, что меня туда потянуло. Но одно могу сказать точно – Книги там нет.

Или ее вообще здесь нет, подумала я. Могла я ошибиться? Да запросто. И вообще, Вольфгант должен был проследить за тем местом, куда собирается спрятать Книгу, а «Колючка», хоть и кажется подходящей, слишком… оживленная. Но признаваться Гусу в таком провале мне не хотелось, а вот убедиться, что все-таки это был ложный след, стоило.

Так что я буквально упинала его на дальнейшие поиски, и в течение двух часов мы осмотрели на этой развалине все, что было можно. Гус вытащил какие-то палочки с токенами, чем крайне меня удивил, потому что это точно было стащено у Теней, но… Несмотря на то, что с палочками Гус управлялся не особо ловко, результат вышел неутешительным.

– Ну, если я все правильно сделал, Книги на этой лоханке нет, – изрек Гус и сел на бочку. – Оно должно было загореться, – кивнул он на палочку, – но или Те… эм-м… в общем, или они бракованные, или здесь пусто.

– Или ты все сделал неправильно, – покачала головой я, не будучи особо уверена в том, что Гус оплошал. – Скажи, а Тени не оторвут тебе голову за эти токены? Ну, если узнают?

– Откуда? – без всякого притворства удивился Гус. – Да, если ты хочешь спросить, почему я их не брал с собой...

Он был абсолютно прав, именно этот вопрос и вертелся у меня на языке. Поэтому я закивала с очень нехорошим выражением на лице.

– Я не знаю, будут ли они работать там, где есть какая-то магия. Я пытался их использовать, когда первое время лазил за травами в те же катакомбы под городом, но мне это не помогло. Они загораются, когда рядом в принципе что-то есть, даже обычный маг проходит мимо, так что…

Я скривилась. Хорошо же все так начиналось, а теперь мы опять в тупике.

 Глава двадцать вторая

Туман еще не успел спуститься на залитую желтым маревом Фристаду, и я, сидя в лодке, смотрела на город, ни о чем особо стараясь не думать. Встреча с хохотунами все еще леденила душу и заставляла прокручивать в голове тысячи вариантов возможных событий. Чудо, что у Гуса в карманах оказалось именно это зелье, а не что-то другое. Никто из нас не ожидал встретить на древнем корабле проклятых тварей. Над морем стоял полнейший штиль, и в небе сияли тысячи ярких звезд, что отражались в спокойной темной воде, и чудилось, что наша лодка прорезает гладь темного зеркала, в котором виден весь мир.

– Спасибо, – тихо сказала я гребущему Гусу и не получила никакого ответа. Ну и пусть.

Неожиданно установившееся хрупкое перемирие между нами заставляло меня запрятать сотни резких слов. Над нами сияло вечное небо, а в лодке были только мы двое – неудачники, попавшие на зуб событий. Которых перемелет с такой легкостью, как перемалывает мельница зерно.

Пока Гус греб, иногда потирая укушенный крабом палец, я молча пялилась на небо.

Но мыслей не было, кроме, пожалуй, легко зудящего чувства вины. Мне стоило стать мягче с Гусом, ведь он не виноват в том, что происходит с моей жизнью, ни в смерти Льюиса не виноват, ни в моих страхах и сомнениях. Быть мягче совсем чуть, только чтобы позволить человеку, сидящему в лодке напротив меня, немного довериться. Не затем, чтобы обрести друга – сбереги меня Тишь от такой дружбы. Меня беспокоила мысль, что мы ведем себя так, словно действуем в одиночку. Не говорим, не планируем, не верим – просто мчимся в логово монстров, а там будь что будет. Пока нам везло, но Фристаду медленно окружали в кольцо орды смертоносных тварей. Их было много в болотах, под землей, в Каирнах – хоть Аттикус и уверял, что с восставшими покончено. Я в это не верила, Теням вообще нельзя верить. И вовсе я не надеялась, что Гус мне самой поверит до конца, нет. Мы никогда не сможем отбросить тяжесть того бремени, что на нас свалили, и познакомиться заново.

Но вот говорить нам стоило, не фильтруя слов и не цапаясь из-за проклятой «кошечки» как малые дети в общине.

– Чего пялишься, душа моя? – миролюбиво спросил Гус, словно услышав мои мысли. Весло мерно погружалось в воду то с одной стороны, то с другой. Звезды под ним преломлялись и потом снова становились отражениями самих себя.

– Красиво. Как кофе с прокисшим молоком. Только здесь звезды вместо молока, – улыбнулась я, взглянув на него. В темноте не было видно разноцветных глаз и растрепанного хвоста черных с редкой проседью волос, зато я прекрасно угадывала его резкие, порывистые движения.

Гус вообще был такой – придумал и побежал. В нормальной жизни только какой, интересно?

– А вот и романтика, а? Признаться, я ждал ее немного раньше.

– Забудь, – фыркнула я. – Просто поговори. Мы ведь так можем?

Лодка причалила к берегу, и Гус, выскочив в воду, потащил ее на сушу. Поэтому, видимо, и не ответив. Ну а мне было все равно, но проклятая интуиция, которая то срабатывала, то нет, требовала продолжать.

Песок был теплым после жаркого дня, и я с наслаждением упала на него, вытянув мокрые по колено ноги.

– Поговорить? – спросил Гус, плюхаясь рядом. – О чем, душа моя? Мы настолько незнакомы и далеки друг от друга…

– Как краб от твоего пальца? – перебила я его, отчаянно стараясь вернуть зыбкое спокойствие. Вот ведь он какой, лишь бы бежать. – Перестань… я хочу сказать, что сегодня была не права. Тишь знает, чего меня потянуло в «Колючку», может, зов так сработал? Знаешь, когда я что-то говорю, то это всегда просто правда, без преувеличения или каких-то скрытых мыслей. Ненавижу все эти недомолвки и намеки.

Гус кивнул, глядя на мелкую рябь в море. Впрочем, это я ее видела, а Гус смотрел на отраженные звезды. Некстати я подумала о Тенях, точнее, об одном-единственном из них.

– Ты сейчас только что сказала, что не подставишь меня, я правильно понял твой намек? – задумчиво спросил он, так и не посмотрев на меня.

– Предпочитаю не делать намеков, – коротко хохотнула я. – Я сказала то, что сказала.

Наверное, стоило добавить, что не подставлю, но откуда мне знать, как все повернется дальше, как он себя поведет? Я не знала этого человека, даже себя не всегда понимала.

– Просто хочу договориться с тобой. Обо всем.

Море тихо набегало на берег, отступая, оставляя наполненный водой песок побережья. А далекого острова Рэбинсона, где стоял высеченный из скалы маяк, уже почти не было видно даже моему глазу. Зато ярко, словно маленькое солнце во тьме, сияла верхушка самого маяка, указывая путь кораблям.

– Когда мы встретились в трактире в первый раз, я кое о чем умолчала, хотя вела себя странно. Ты помнишь. Не собиралась тебе говорить, но смысла молчать теперь не вижу, это тайна не моя, прошлое не мое. За мной словно ищейка ходит Тень. Аттикус, вроде он был на собрании. Он привел меня к твоему дому и был поблизости, когда я тащила тебя в квартиру – хотела от него избавиться, не знаю, вышло ли.

Гус что-то тихо зашипел и резко тряхнул лохматой головой, выходя из транса. А потом, будто сдувшись, улегся на песок.

– Я и не сомневался, душа моя, такое прозвище тебя устроит? Эта сволочь везде сунет свой нос. Так глубоко, как только твое невинное сердечко может представить.

Я охнула, с какой злостью были произнесены эти слова. Обладай Гус сильной магией, заморозил бы море, а прибрежные скалы покрылись бы вечным инеем. Но ничего этого не произошло. Вода по-прежнему в вечном беге осаждала берег под нашими ногами, а звездное небо сияло тысячами драгоценных камней.

– Он та еще заноза в твоей заднице, да? – я даже не обратила внимания на сомнительный комплимент, что Гус мне отвесил в душевном порыве. – Похоже, и в моей теперь тоже. Он сказал, что Рем приставил его к нам, Аттикус теперь… м-м-м, связующее звено между нами и орденом с кучей тайн. Не удивлюсь, если он и сейчас здесь.

– Нет, – с неожиданной мягкостью ответил Гус. – Я знаю его присутствие. Как назойливый писк комара, вгрызающегося тебе в ухо. Сказал бы – в задницу, но их и так тут достаточно.

– Прости?

– Твоя, моя, да общая в виде Книги. И куча задниц поменьше. Того гляди утонем. Дай угадаю, он ходит за тобой как пес за мозговой косточкой? И лезет со своим спасением, как вечно недовольный благодетель?

Я отфыркнула мелкую мошку, вившуюся около лица, и легко рассмеялась, хотя шутка была так себе.

Море тихо шумело.

– Не то слово. Прошлой ночью я собиралась помочь Аскетам в форте Флинт, так Аттикус разорался, как я важна живой, и куча людей справится без меня.

– А что самое отвратное, иногда он бывает прав, – словно не слыша меня, продолжил Гус, рисуя корявые узоры на песке. – Что не умаляет общей его занудности. Не забивай себе голову, Дайан. Аттикус тот еще гад, но предпочитает обходиться малой кровью. Если ты его очень сильно взбесишь, он только усилит контроль, не забыв тебе об этом как-нибудь сообщить.

Я промолчала, наблюдая, как палец Гуса погружается в песок, и слушая море.

Откровения были весьма неожиданными от такого скрытного человека, как Гус. Видно, очень уж у него накипело от присутствия Аттикуса в его жизни. Хотя я не могла сказать, что тот меня так уж сильно раздражал в отличие от того же Гуса и многих других из общины, присматривающих для Самуэля за всеми. В тот раз он действительно появился вовремя, ведь сколько бы я продержалась там с Аскетами? Восставших было больше, а магией я не владела, чтобы положить их огненными шарами.

Но если бы я почувствовала, что не справляюсь, мне бы и в голову не пришло там умереть, я могла уйти в любой момент, только соблюдая осторожность – путь отхода был расчищен погибшими Аскетами в зале служб. Это Аскеты уйти не могли, они защищали свои владения, свою веру и честь, у меня же было только последнее, да и то слегка подернутое ржавчиной.

– Мне показался он интересным, – неожиданно сказала я. – За его надоедливостью и тем фактом, что он, в общем-то, враг, было интересно его слушать. Он… ну, умеет говорить красиво.

Гус горько хохотнул.

– А еще он умен, да, кошечка? Не шипи, только кошечки ведутся на бархатный голос Аттикуса. Он убаюкает тебя, а потом прицепится как клещ под любым предлогом. Если тебе однажды покажется, что он хороший человек, вспомни, что я тут тебе наговорил. Не хороший он человек, Тени не могут быть хорошими. Вот ты, душа моя, вполне ничего. Молодая, сильная, видишь меру и не лезешь, куда не нужно. И за всем этим видно просто человека. А у него за всем этим хорошо захороненное чудовище. Старое и сильное. Если будет необходимо, он тебя сожрет и не подавится, хотя до этого приложит все усилия, чтобы не навредить. Но вот только обязательно сожрет, вся соль в этом. Как вон в море, столько же соли.

– Тебя он не сожрал, – возразила я, сев так, чтобы смотреть ему в глаза. Грязные волосы рассыпались по плечам.

– Я – немного другая история. А ты просто красивая кошечка на его великом пути.

– Выложенном трупами?

– Откуда мне знать, Аттикус способностью убирать преграды не гордится. Поэтому скрывает и, похоже, считает, что его это как-то оправдывает. Будь с ним… глупой девочкой. Это хороший вариант. Он стар, если хочешь заиметь его во временные союзники, изобрази молодую, наивную, амбициозную. Хотя ты такая и есть, да? Не скалься, ничего в этом плохого нет. Позволь, пока ему это выгодно, заботиться о тебе, а сама втихую делай свои дела и готовь плацдарм для отступления. Аттикус, знаешь ли, немного еще и сентиментален. Ну да ладно.

Гус нахмурился.

– О чем ты хотела поговорить?

Я закусила губы, не зная, как бы вернуть его в прежнее русло разговора. Оно мне нравилось, хотя чувство странности и не покидало. Гуса то ли прорвало, то ли он просто ответил на мою просьбу.

– О картах, – с досадой сказала я, выудив давно мелькнувшую в голове мысль. – Та карта, что ты мне показывал. Я подумала, если мы так и будем натыкаться на тварей, то можно составить точки мест, где мы их встречали. Опросить людей, где еще тварей видели. Возможно, из этого что-то выйдет. Хоть какой-то толк от наших шараханий будет.

Гус повернул ко мне голову и долго удивленно рассматривал.

Где-то вблизи сварливо, тревожно заорали чайки, и я вздрогнула от неожиданности. Ночь была теплой, прозрачной, по-настоящему летней, и их крики казались лишними, словно кусок льда в теплом вулканическом озере.

– Гхырова задница, – выругался он и вскочил, снова сверкая веселым оскалом, будто и не было этих неожиданных откровений. – Чего же ты раньше молчала?

Но я цепко схватила его за рукав и усадила обратно.

– Зачем сейчас? Лежи себе спокойно, гляди на кофе с молоком и думай. Твари не убегут.

Гус удивленно плюхнулся обратно, неуклюже подгреб под себя ноги и уставился на меня.

– Ты что-то задумала, душа моя, – наконец сказал он деревенеющим тоном.

– Да нет же! Ты сам подумай, – я решила раскрыть карты и бросилась в омут с головой. – Мы с тобой носимся по Фристаде как слепые котята, ничего друг о друге не знаем, не согласовываем никаких планов, бежим, куда в голову взбредет. Вот ты почему не остановил меня, когда я тебя на «Колючку» тащила? Не подумал, что для тайника это слишком людное место?

– Подумал, – нахмурился он. – Но ты орала, чтобы я заткнулся и шел смирной собачкой. И я был хорошим мальчиком, заметь. Шел и молчал в тряпочку.

– А если бы мы наперед сели, поговорили, вот как сейчас – спокойно, никуда не торопясь? Не обменивались обрывками мыслей, а… ну ты понял. Чем больше мы будем обсуждать, тем толковей будут поиски.

– Так ведь именно это я и планировал.

Ну-ну. Планировал и тут же похерил все свои планы. Похоже, мрачно подумала я, Тени действительно не могут быть хорошими. И им никогда нельзя доверять.

Даже бывшим. А быть может, особенно им.

Глава двадцать третья

Фристада встретила меня теплым сухим ветром и глухим шумом. Стражи с хмурым видом зажигали дополнительные факелы, то и дело оглядываясь вокруг. Я тихонько ухмылялась, скользя в тени каменных замшелых стен, и подавляла желание выскочить на свет с криком «Бу!». Даже мое умение скрываться не спасло бы меня тогда от мечей. Так что глупую шутку я решила придержать при себе.

Ночь манила меня. Вот что это было – не разум, а ощущения. Не анализировать, не пытаться понять, не загадывать и не думать. Идти, куда тянет… что-то. Я шла на зов, которого не слышала, и не представляла, что буду делать, если опять начнется заварушка, но предпочла засунуть свои невеселые мысли подальше, надеясь, что все как-нибудь разрешится на месте.

Мой путь лежал по опустевшим улицам, мимо редких испуганных прохожих и до крайности надоевших крыс. Под ногами шуршали обрывки бумаг – наверное, где-то разорили писчую лавку. На всякий случай я скрылась, и, как выяснилось, не зря.

Квартал Эрмет кишел стражами и Аскетами. Все они неодобрительно друг на друга косились, но ссоры затевать не решались. Я хмыкнула – раньше не прошло бы и получаса, как они устроили свалку, но сейчас их сплотила опасность. Шмыгнув под высокое крыльцо ювелирной лавки, я огляделась. И происходящее мне не понравилось: возле прохода в переулок торчал задумчивый Аскет, который поигрывал своим огромным молотом с красным камнем на наконечнике. Обходные пути тоже не пестрили разнообразием, всюду стража-стража-стража! Да, город действительно перекрыли, приходилось быть осторожной.

Я принялась размышлять.

Если попробовать прокрасться по стене, разделяющей кварталы? Меня туда тянет? Бесспорно. Но у меня на пути Аскеты и стражники. Я отдаюсь зову Книги и иду, но мне мешают, очень мешают.

Я постояла у входа в какой-то магазинчик, оглядываясь в поисках лестницы наверх, но все было тщетно. Я открылась, толкнула дверь и зашла в лавку, мимоходом оглядев выставленный товар, и скривилась: ну и качество у них.

– О, леди, пришли посмотреть? – прошепелявил старый продавец.

– Нет. Как подняться на крышу этого дома? – я сделала лицо как можно серьезнее.

– А, да вон туда, – старик махнул рукой на дверь подсобки.

– Премного благодарна, – ответила я, уже открывая заветную дверцу.

Внутри оказалась древняя винтовая лестница, по которой мне пришлось подниматься минуты три, не меньше. А наверху, обследовав три крыши, я нашла искомый спуск. И он оказался с подвохом. Даже будь я ростом с минуталя, пришлось бы прыгать, рискуя драгоценной шеей, чтобы достать до лестницы. И какой скорбный разумом строил эти дома, мне интересно?

Я спустилась вниз и купила прочную веревку с крюком. Дед, считая отданные мной монеты, хитро блестел глазами и еле скрывал злобное хихиканье. Теперь стало понятно, почему он без проблем меня впустил.

Во второй раз я поднялась по узкой лестнице, подошла к краю крыши и принялась вязать хитроумные узлы, проверяя каждый по пять раз. Спустилась я, слава Перевернутым богам, без приключений. Куда мне идти теперь?

И, конечно, я совершенно забыла, что вынуждена была открыться продавцу в магазинчике, потому что ко мне подошел хмурый Аскет.

– Привет, женщина, не бойся, я ничего тебе не сделаю.

– Не сомневаюсь, – еле слышно ответила я, – тебе как бы запрещено.

– Я не люблю нападать без причины на подозрительных пройдох, давай, иди отсюда, пока стража не нашла тебя. Они тут раз в несколько минут патрулируют.

– Мне нужно попасть в… – Куда? Думать надо быстрее. – В Грейстоун.

– Зачем? – безразлично спросил Аскет.

Думать надо быстрее! А врать – так, чтобы поверили. Этого Аскета я раньше не видела, и был шанс, что он меня тоже.

– Там… он не отдал денег. А хозяйка сказала, не будет денег – выгонит. – Я вздохнула. – Уматываюсь, понимаешь, вырубаюсь, а клиенты этим пользуются…

Аскет чуть улыбнулся. Вряд ли посочувствовал, конечно.

– Проходи. Скажешь, что Румис разрешил, если спросят.

Я благодарно кивнула, сгорая внутри от стыда, и пошла… на голос Книги. Куда он меня ведет и вообще, не самообман ли это?

Отсюда можно попасть в любой район Фристады. Возникни у меня твердое желание переехать от Самуэля, я не думая сняла бы квартиру именно здесь.

Под ноги что-то подвернулось, и я отпрыгнула. Дохлая крыса. Обычная, которая серый мелкий зверь. Гадость. Я пнула ее, и она с отвратительным шлепком упала в зловонный ручей.

Через полчаса блужданий, бесполезных мыканий и пряток в тени от стражников и Аскетов я поняла, что хожу кругами. Вокруг… чего-то, если я все делаю правильно, или просто страдаю ерундой, если все это я снова надумала, как умею, и теперь притворяюсь, что все идет как положено.

А потом я увидела человека, которого здесь быть совсем не должно.