Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 211 (всего у книги 297 страниц)

– Но вы уверены, что это был Кристиан?

– Разумеется, – мне показалось, что миссис Антхольц с трудом сдержала обиду. – Моя сестра узнала его в лицо, он выбежал из машины и кинулся к ней, больше там не было никого. Машина была двухместным кабриолетом.

Кристиану могло сильно не повезти, если бы миссис Антхольц тогда уже примерила обручальное кольцо. И деньги были бы второстепенны.

– Нам пришлось с этим смириться. Это несправедливо. Больно, ваше высочество. Сестра осталась хромой, это ей не помешало ни выйти замуж, ни путешествовать, но… – Она помолчала. – Я поняла, что значит быть простым человеком. И дело не только в деньгах.

– Ланарты – это еще и политика? – Мои выводы верные. Я вложила в голос максимум участия, то, что она мне скажет, даст ответ на один очень важный вопрос. Я смогу отложить его в сторону. – Я не собираюсь обвинять вас, миссис Антхольц. Не собираюсь передавать кому-либо наш разговор. Я забуду все, что вы мне говорили, если вы меня об этом попросите, но: Джастин Круз работает на вас?

Она молчала непозволительно долго, а я боялась оторвать телефон от уха, чтобы не пропустить ни слова, и все же меня подмывало проверить, не пропала ли связь.

– Да, ваше высочество.

Что она задумала? К чему все идет? Что именно ищет Джастин – что найдет, что получится? Я затолкала поток неуемного любопытства туда, где ему было самое место. Что бы ни раскапывал местный блогер для вдовы медиа-магната, это не имело отношения к покушению на князя. Первое: если покушение было. Второе: миссис Антхольц Ланарт нужен живым, чтобы размазать его – может быть, по наводке какой-то политической силы. Третье: социальное неравенство задевает больнее, чем можно предположить, и я, на секунду представив себя на ее месте, подавила сочувственный вздох.

– Еще один вопрос, если позволите. Кроме этого происшествия с вашей сестрой, у вас есть какие-то сведения о серьезных проступках этой семьи?

Миссис Антхольц обладает теперь номером телефона «моего секретаря» – бедняга Дин, как он будет выкручиваться, когда она начнет приглашать меня на разные благотворительные мероприятия? Ей есть ради чего поддержать со мной разговор.

– Нет, ваше высочество. Я ничем таким не располагаю.

«К моему великому сожалению» – так и не прозвучало, но я знала, что уловила интонации правильно. Ряд передач о том, что из себя представляют сильные мира сего, пусть они и слабы, и бедны как церковные мыши, и весь эффект лишь в титуле, которым они могут походя козырнуть, и Ланарты станут персонами, нежелательными для посещений тех мест, как то, в котором я впервые встретилась с князем.

Удар исподтишка и такой же силы, как и тот, который когда-то ей нанесли члены этой семьи.

– Благодарю вас, миссис Антхольц.

Я опасалась, что она перехватит инициативу и приглашения на благотворительные вечера не заставят себя долго ждать, но она оказалась разумнее. Я помедлила, попялилась на погасший экран.

«Что с тем парнем, который угодил за решетку вместо Ланарта?»

Дин печатал, я гипнотизировала смартфон и проклинала негласный этикет, который запрещает отвечать кучей коротеньких сообщений.

«Я ждал, как скоро ты спросишь об этом. Ха-ха. На самом деле нет ничего смешного, он умер спустя полгода после суда. Аневризма или что-то похожее. Сирота, пока ты не задала мне еще массу вопросов, все деньги, которые оставили ему родители, а их и было не то чтобы много, спускал на пьянки и гонки. Прекрасная золотая молодежь. Я так понимаю, Ланарты посулили ему хоть что-то в материальном выражении за то, что взял вину на себя, интересно, сдержали ли обещание. Может, спросишь при случае?»

Картины. Политика. Экономика, в мире все очень тесно взаимосвязано. Этой волной зацепило меня, и выбраться без потерь не получится.

Сбросим Джастина со счетов, оставим в союзниках, этого хватит. Его заказчик – женщина, познавшая на себе, что значит проглоченная обида. Не самый безвыходный из вариантов, но я пыталась себя успокоить, и мне не нравилось, что я себе вынуждена так неловко врать.

Кристиан сидел в разоренном холле, и перед ним стопкой лежали картины. Рамы. Что именно там сгорело?

– Смогли выяснить, что за картины? – спросила я, подходя ближе. – Или вам нужна будет помощь отца?

Как вовремя уснул князь, подумала я. Как по заказу.

– Не самые ценные. Кто это сделал? Капитан повторил неоднократно, что это поджог.

Сотрудница клининговой компании появилась из подсобных помещений, остановилась в нерешительности, увидев меня. Я приветливо ей улыбнулась.

– Как мисс Бут? Простите, не знаю вашего имени.

– Сара, мэм. Сара Эджкомб.

– Как она? – я оставила Кристиана, пошла навстречу мисс Эджкомб, готовая при необходимости даже взять у нее одно пустое ведро. – Бедная, она просто в шоке.

А я опять изображаю наивную барышню, и однажды это не кончится добром.

– Она напугана, – согласилась мисс Эджкомб, – я позвонила, попросила завтра прислать кого-нибудь, одна я не справлюсь, а мисс Бут до сих пор колотит. Его светлость, – она кивнула на Кристиана, который, казалось, к нашему разговору был безучастен, – согласился оплатить дополнительные часы. Ужас какой, дикость, варварство.

«Поджечь картины, чтобы получить дополнительную оплату», – вот это был бы достойный какой-нибудь криминальной драмы поворот. Мисс Эджкомб прошествовала со своими ведрами дальше, а я все стояла, не зная, с чего начать. Прижать Кристиана к стенке, сказать, что я знаю, как его прикрыл другой человек. Не это ли считает «грехом» князь Ланарт?

Звонок телефона я не услышала.

– Какая секретарша? – О да, нужно было понять, что долго моя выходка не пробудет тайной. – Джейкоб, ты серьезно настроен уйти сейчас?

Кристиан поднялся на ноги и смотрел на меня, а мне не оставалось ничего, кроме как легкомысленно улыбаться. Нападет – мне есть чем ответить.

– Джейкоб, послушай, отец наконец-то уснул, у нас тут… ты уже знаешь? Эта девушка нас устраивает…

А он почему-то решил подыграть?

– Нашел замену и уже отрекомендовал агентству?

Ничего хорошего и не особо большие деньги. Нет сомнений, почему он советовал мне уходить. Многое объясняется зачастую просто и награждает разочарованием. Место секретаря князя занято, и Лорин Плэйгел, секретаршу ниоткуда, никто не ждал.

Что же, скривилась я в невеселой усмешке, я могу вычеркнуть из списка загадок еще одну. Главная у меня все равно не разгадана – и в этот момент я встретилась взглядом с Кристианом, который как раз убрал телефон в карман.

Глава девятнадцатая

У меня никогда не было такого сложного, запутанного дела. Обычно в моей работе все просто. Рядом есть напарник, эксперты, под рукой база данных, за спиной надежная поддержка силовых групп. Написаны протоколы и стократно выверены процедуры. И не приходится тыкаться как котенку.

Когда я не одна, фактически как шпион, проколешься, тут тебе и конец.

– Где был Джейкоб, когда на вашего отца напали в первый раз? И кто конкретно вызвал парамедиков при втором нападении?

Кристиан покосился в сторону возившейся неподалеку мисс Эджкомб. Странно, подумала я, в какой-то момент у меня не возникло сомнений, что убирается именно женщина. Пылесос? Глупости, стереотипы, это ничего не значит, уборкой нередко заняты и мужчины. Какие-то запахи? Что навело меня на эту однозначную мысль?

– Мне сложно работать, Кристиан, – негромко произнесла я. – Пожалуйста, ответьте мне, она нас не слышит.

– Джейкоб как раз уехал… или собирался уезжать.

– Он не жил у вас постоянно?

Я продолжала напирать, сознавая, что допускаю ошибку. Возможно, эти вопросы не стоило сейчас задавать – не эти вопросы надо было задать, но нервы у меня оказались далеко не стальными.

– В последнее время вечерами возвращался домой, не каждый день, но часто. Из-за подготовки к свадьбе, я думаю.

Или еще по какой-то причине, заключила я.

– А второе нападение?

Кристиан тяжело вздохнул. У меня не складывалась картинка: я привязалась к нему не вовремя, а Кристиан отвечал, и даже не через силу. Может, он тоже смертельно устал от всего и мечтал, чтобы это скорее закончилось.

– Были два мойщика окон.

Я помотала головой. Паззл опять рассыпался.

– Вы говорили, что по плану была уборка комнат вашего отца. И он, получается, не считал сотрудников клининговой службы помехой?

– У него спальня, кабинет и что-то вроде личной гостиной. Я покажу вам чуть позже… когда он выйдет оттуда. – Он снова вздохнул. – Мисс Эджкомб там тоже была, если вы об этом.

– Мисс Эджкомб? – незамедлительно крикнула я.

Кристиан не успел меня остановить, но мне уже надоело. Я не работала, а играла в игру, в которой можно спрашивать только так, чтобы получить ответ «да» или «нет». Я чувствовала, как меня начинает потряхивать от обилия информации, с которой я просто не знала, что делать.

– Мисс Эджкомб, подойдите ко мне!

Я была убеждена, что подобные нотки – властные, не терпящие никаких возражений, требующие немедленного, безоговорочного подчинения – следствие моей работы. Я – представитель власти, полицейский, все, что я говорю, говорит Бриссар, но сейчас по лицу Кристиана я догадалась, что мой тон – не тон полицейского.

– Вы что-то хотели, мэм?

– Скажите мне, как напали на князя? – Я поздно прикусила язык. Не «князя», раз я находилась в его доме и не была для мисс Эджкомб той, кем была для Кристиана… «Его светлость», будь он неладен тысячу раз. Я запуталась. – Стоит ли мне беспокоиться о собственной безопасности?

Наверное, так выкручиваться на ходу я научилась от Дина.

– Мисс Эджкомб… – попробовал вмешаться Кристиан, но я была слишком зла. На себя в первую очередь. Свидетели всегда ненадежны, люди лгут, в отличие от сущностей, и хотя обвинять всех вокруг непрофессионально, эмоции грозили взять надо мной верх.

Я стиснула кулаки так, что ногти до боли впились в ладони, и, к счастью, этого никто не заметил.

– Нет, Кристиан, – спокойно прервала его я. – Все же, мисс Эджкомб, как напали на его светлость?

– Я не знаю, мэм. – Ей было не занимать самообладания. – Рик и Стив как раз мыли окна в спальне, а я вышла, чтобы переключить пылесос из одной розетки в другую. Его светлость работал в кабинете, мы ему мешали, конечно, но у нас тоже работа, вы понимаете. Потом я услышала грохот за закрытой дверью. Я испугалась, Рик и Стив тоже услышали, но пока они сняли свои страховки… мне было страшно заходить. Его светлости это могло не понравится.

– И что вы увидели?

– Он лежал на полу.

– А что же так грохотало?

– Не знаю, мэм. Мы попытались привести его в чувство… Рик, точнее, пытался, а Стив очень опытный, сразу понял, что надо звонить парамедикам. Его светлость так и не очнулся, его и увезли без сознания. Мисс Бут попросила у Стива телефон и позвонила секретарю.

Рассказ ее звучал правдоподобно. Сущность могла и добить, но что-то ей помешало или у нее не хватило возможностей. Меня больше занимало не то, как она это сделала, а почему.

– Спасибо, мисс Эджкомб, – мягко сказал Кристиан, словно извиняясь за мою резкость. Я покачала головой, и он посмотрел на меня вопросительно. Напряжение из его лица ушло, еще и мне бы стало немного полегче. – Что-то не так?

Мисс Эджкомб вернулась к своим делам.

– Эта сущность определенно может воздействовать на объект, – я пожала плечами, – но…

– Как она это делает?

– Скорее зачем или же почему. – На секунду я задумалась, сообщить ли Кристиану, что я обнаружила слабую активность в замке, или пока придержать это в тайне. Лучше все-таки придержать, у меня должны быть собственные козыри, я и так напрасно раскрыла карты, впрочем, это покажет время. – Ваш отец не проснулся?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Снотворное очень сильное. Я надеюсь, он проспит до утра.

В этом был и свой плюс, и минус. Князь не помешает нам с отцом Питером, но мне было нужно с ним поговорить. Я сомневалась, что он будет в этот раз хоть немного со мной откровеннее, у него не было ни повода, ни желания, но выбора не существовало ни у меня, ни у него.

Я отошла в дальний конец холла. Он не пострадал при пожаре, но как и все вокруг был залит водой и безнадежно испорчен. Было впечатление, что пожарные не просто так пролили все, а вымещали какую-то старую злобу, и я убедила себя, что мне это кажется. Нормальное, более того, профессиональное решение, никак не связанное с тем, что в Керриге недолюбливали Ланартов. Кто-то должен оставаться профессионалом, если я перестала справляться с собой.

Одно кресло я нашла вполне сухим, но поняла, как жестоко ошиблась, когда ощутила, что джинсы намокли. Спохватившись, я пересела на подлокотник, который оказался хотя бы не пропитан насквозь водой. Кристиан продолжал стоять.

Мне было легко с этим человеком. И сейчас тоже было легко, пусть на нем клейма негде было ставить. Не человек, а сплошная ложь.

– Почему вы вернулись в Керриг?

– Сложный вопрос… – Кристиан поозирался, будто искал, куда бы сесть, но я видела – тянет время. Для этого могли быть причины.

– Я уже знаю, что вы сбили женщину. И ваш друг взял вину на себя.

– Быстро… – пробормотал он, но больше с досадой. – Но у вас, разумеется, есть информация. Я был неосторожен.

– Я догадываюсь, что вы не гонялись за ней, – хмыкнула я. – Что же он получил взамен?

– Алекс? Медицинский уход. Смешно, правда? В тюремной больнице ему сделали операцию. А потом у него оторвался тромб.

– Страховка, – я отвернулась – лицо скрылось в тени, и я смогла от души скривить губы. Экономия там, где ее не бывает у по-настоящему богатых людей. Все показное, все видимость, кроме такого вот незримого преимущества. Этот вывод вернул мне способность мыслить здраво. – И полиция вам поверила, несмотря на то, что потерпевшая вас опознала?

– Проще отправить за решетку того, кто не носит фамилию Ланарт.

Чтобы не провоцировать людей лишний раз. Дин был прав, это и правда всех очень устроило.

– Так все же, вы вернулись. Вам здесь не нравится, так зачем?

Еще до того, как Кристиан мне ответил, я просчитала несколько возможных ответов. Он успел отличиться за рубежом, у него кончились деньги, быть резидентом страны, где у тебя есть гражданство, выгоднее в смысле уплаты налогов. В Бриссаре Кристиану полагались налоговые вычеты, с учетом его доходов это должно быть немало. Наконец, то, что я уже пыталась обдумать – долг, девушка, зов крови. Глупо, но люди ведут себя нелогично.

– Мне казалось, что иначе нельзя?

Люди часто ведут себя нелогично и не могут себе ничего объяснить, требовать от них этого – безумие.

– Мне надо переодеться, – я встала. Мне будет холодно и неприятно бегать по разлому в мокрых штанах. – Буду благодарна, если вы сможете распорядиться насчет ужина.

Я поднималась по лестнице, не оглядываясь, но меня так и тянуло это сделать. Увидеть, в полутьме рассмотреть лицо Кристиана, которому как магу из сказки придется создать что-то съедобное из ничего. Или он справится, если жил долгое время один и не располагал достаточными средствами, чтобы оплачивать доставку еды и труд домашнего персонала.

В комнате я проверила смартфон. Кристиан не спросил меня про разговор с Джейкобом, но и так ему было все очевидно, и, без сомнений, он корил себя за оплошность. Дин с легким сердцем занялся своими делами и прислал мне пока фотографии двух картин – одна находилась в частной коллекции и выставлялась регулярно, что сразу отметало версию, что она могла быть поддельной – каждая перевозка это пристальнейшее внимание и страховой компании, и организаторов выставки, и перевозчика, которому многим приходится рисковать. Вторая картина считалась пропавшей еще со времен последней войны, и ее следы условно вели куда-то в жаркие и в те времена не самые цивилизованные страны. Дин приписал, что картина может быть утеряна при транспортировке вместе с другими ценностями. «Рыбы теперь на нее любуются», – в своем стиле прибавил он.

Я посмотрела на стоимость – может, она в самом деле была в коллекции Ланартов, но даже если это было и так, то она не сгорела, а хранилась где-то в надежном месте, мне пока не известном.

«Разлом в Керриге считается закрытым, это официальная информация как наша, так и церкви» – полковник. Исчерпывающе, и скорее всего так и есть. Закрытый разлом – как потухший вулкан, были ли случаи, когда он пробуждался?

Я успела переодеться как раз вовремя: раздраженные голоса Кристиана и отца Питера я различила, едва закрыв за собой дверь. Беседа шла на повышенных тонах.

– Благословит вас Создатель, – приветствовал меня отец Питер. Он весьма убедительно сделал вид, что мы не знакомы, и я подыграла ему.

– Благословите, отец, – я быстро подошла к нему и поклонилась, надеясь, что ничего не перепутала. Отец Питер чуть пошевелил пальцами, и я не сразу вспомнила, что нужно сделать: упасть на одно колено и прижаться лбом к его руке.

Когда я подняла голову, увидела, как отец Питер незаметно для Кристиана мне подмигнул.

– Я думал, вы неверующая, – озадаченно моргнул Кристиан. Я встала, на этот раз собой довольная.

– Есть правила знакомства с отцами церкви, – засмеялся отец Питер. – Ваша гостья их неплохо знает.

– Мое имя Меган, отец.

– Отец Питер, – представился он как ни в чем не бывало. – Вы боитесь призраков, Меган?

– Нет, – разыграла я удивление. – Они часть нашего мира.

– Не совсем нашего, но вы правы, – довольно кивнул отец Питер. – Я приехал проверить разлом.

– В другое время, отец, – а вот Кристиан с трудом справлялся с накатившим раздражением. – Нам сейчас немного…

– Да, я вижу, что вас потрепало, – сочувственно заметил отец Питер. – Благодарите Создателя, что уцелел замок. Который раз уже? Я сбился со счета.

– Я и не считал, – буркнул Кристиан и посмотрел на меня.

– Разлом это интересно, – улыбнулась я. – Если вы возьмете меня с собой, отец, буду признательна.

– Вы ксенолог?

– Ксенобиолог. – Сколько профессий я себе за эти два дня приписала, не сосчитать. Но в этом я могла дать фору любому, это действительно был мой первый диплом. – Я никогда не видела разломов, я кабинетный ученый. Взаимодействие сущностей и людей, возникновение, исчезновение, цикл их существования…

– Значит, пойдем? – пригласил отец Питер.

Я взглянула на Кристиана. Что он мог мне сказать? Нет, я вам запрещаю, вы никуда не пойдете, но он сам обратился за помощью, раз, два – отец Питер был при исполнении так же, как я.

Я постаралась удержаться от того, чтобы не проверить экстерминатор, закрепленный на поясе джинсов. Отец Питер кивнул мне на коридор, уводящий в подсобные помещения, и сообщил так, будто Кристиан об этом не знал:

– Это ненадолго. Обычная проверка.

– Обычная, – эхом повторил Кристиан.

Мне почему-то так не показалось.

Глава двадцатая

– Картины сгорели?

Отец Питер был прозорлив. Что ждать от человека, который лучше, чем кто бы то ни было, знает людские души и тайные страсти, которые прячутся в закоулках этих неведомых душ. И я услышала то, что он не стал произносить вслух: «Странно, что только сейчас, а не раньше».

– Поджог, – кивнула я. Мы шли по узкому коридору, который тоже не так давно прошел реставрацию. Стены оштукатурены, редкие дешевые двери с дешевыми металлическими ручками. – С утра в холле пахло алкоголем, а рамы после пожара закоптились, но не сгорели. Я посмотрела – похоже на какой-то состав с маслом… чтобы спирт не растекся? Или чтобы не так сильно горело?

– Кому бы это нужно, – пробормотал отец Питер, но я и сама хотела бы это знать. Князь, Кристиан, мисс Бут. Ей зачем? Но нельзя исключать ни одного из подозреваемых. Да хотя бы и ради мести, кто знает, что накопилось у нее за эти годы.

– Вы знали про коллекцию?

Шаги неприятно отдавались эхом по коридору. Я нагнала отца Питера – он шел быстро, но мне удалось подстроиться под его шаг.

– Знал, – уклончиво ответил он. – Но никогда не рассматривал. Его светлость предпочитает ходить за мной по пятам, я ему сильно не нравлюсь. Но я не разбираюсь в искусстве и ничем не смогу быть вам полезен.

Я тоже не разбираюсь, мрачно подумала я.

– Одну сущность я засекла, – поведала я. – Бедняга, я проткнула ее рукой.

– Низший класс? – профессионально поинтересовался отец Питер. Сущности определенно были ему любопытнее, чем картины.

– Без сомнений. Теперь она где-то прячется.

Мы дошли до конца коридора, и отец Питер, покопавшись в кармане, надел на голову самый обычный налобный фонарик. Я от досады едва не застонала.

– Не переживайте, Меган, его света хватит.

– У меня есть фонарик на телефоне, но ваш вариант намного удобнее. Мне не так часто приходится работать на глубине, – будто извиняясь, добавила я. – Но у меня есть экстерминатор.

– Мне всегда жаль применять его, – улыбнулся отец Питер. – Сущности такие же творения Создателя, как и мы.

Я не стала развивать эту тему, пусть мне было что сказать. Зыбкая почва для верного конфликта – милосердие служителей церкви и беспощадность полиции. Неважно, каково мое мнение лично. Отец Питер толкнул очередную хлипкую дверь и зажег фонарик.

Белое пятно поплыло по темным обшарпанным стенам. Один короткий шаг, а я словно переместилась во времени и пространстве. Ход в подземелье замка Ланарт был стар, вряд ли сюда часто спускались люди. Низкий потолок, каменная мелкая крошка под ногами, зябкий, влажный, как после дождя, воздух и соль.

– Здесь где-то выход к океану? – спросила я.

– Когда-то, еще после того пожара, про который я вам говорил, Ланарты сделали запасы воды. Иначе власти грозились закрыть замок. Да-да, вам может показаться странным, но здешние законы очень строги к пожарной безопасности. Это нынче все с оглядкой, – отец Питер покачал головой с несвойственным священникам осуждением. Но: что я знала о том, какие отцы церкви на самом деле? – Правда, вода быстро ушла, ее снова накачали насосами, потом еще раз, а затем и оставили это безнадежное дело… – Он махнул рукой. – Осторожнее, здесь придется немного пригнуться.

Я послушалась, как оказалось – вовремя. Коридор уходил вниз, я чувствовала, что мы спускаемся, ощущение давило. Не сущности были тому виной, а скорее скала, окружавшая нас. Мы находились в настоящей пещере – то, что свисало над моей головой, было то ли сталактитами, то ли сталагмитами…

– Отец, из этого разлома сущности расселялись в поселке?

– О да, – охотно ответил отец Питер. – Их тут полно в каждом доме. Может, они пришли и из других мест, но их давно передают по наследству.

– Им что, тесно в этом мешке? – Сущности не люди, друг другу они не мешают. С другой стороны, они точно так же могут найти место комфортнее для себя. И еще: тут печати.

Зато в поселке – постоянный сигнал мобильной связи. Сущностям так же приходится приспосабливаться к меняющемуся миру, как и всем. Но их количество в поселке нельзя считать активностью в полной мере, никто не называет экологической катастрофой внезапное нашествие комаров.

– А что… – я замялась, подбирая слова, и чуть не налетела на огромный сталактит – или сталагмит. Не выругалась я потому, что помнила – рядом со мной священник. – Я говорила с Джастином. Что за легенда, который тысячи лет? Как она связана с Ланартами?

Отец Питер указал рукой влево. Я замерла, полагая, что он показывает мне ответ, но это было всего лишь ответвление коридора.

– Направо тоже можно, но там скверная лестница, – объяснил отец Питер. – Легенда… Церковь относится к ним снисходительно.

– И я, но хотелось бы знать.

– Дух основателя рода…

Я не выдержала и рассмеялась. Смех отразился от стен гулким затухающим эхом, а я наконец разглядела, что чернота – след копоти от пожара.

– Да, понимаю, – отцу Питеру, как и мне, стало весело. – Раньше – да и не то чтобы обыватели так не считают сейчас – полагали, что призраки это духи. Так вот, дух основателя рода явится за тем, кто будет грозить этой династии… И гнев его будет страшен, он не уймется, пока не сотрет с лица земли и врага, и весь Керриг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Звучит непродуманно, – заметила я, на секунду остановилась и потерла пальцем стену. Копоть давно въелась, можно было и не пытаться. – Похоже, автор легенды был навеселе, когда ее впервые рассказывал.

Мы дошли до лестницы. При виде бесконечных ступенек, уходящих в нутро скалы, мне сделалось не по себе, но я смирилась. Это часть моей работы, и отец Питер знает что делает. Мне хотелось ему довериться, а разум протестовал против всего скопом.

– Легенды вообще обычно бессмысленны, – согласился со мной отец Питер. – А если вспомнить всю историю этой семьи и наложить ее на легенду, вы увидите, что каждый представитель рода Ланартов нервирует основателя. Это если считать, что все смерти неспроста.

– Мне рассказали, – протянула я. – Дух вылезает после спячки, смотрит на потомков, приходит в ужас и начинает методично их устранять. Кого скинет со скалы как он есть, кого в машине… да у него проблемы с фантазией или он напрягаться не любит.

– А в Керриге это считают… пророчеством? – отец Питер шел впереди, пятно фонарика прыгало вверх-вниз, я зачем-то считала ступени и сбилась на пятьдесят шестой. – По мне так они нашли основание своей нелюбви к Ланартам.

– Их есть за что не любить. – Я закинула пробный шар: – Не знаю, насколько верно, но кто-то из них убил человека и избежал наказания?

– Не знаю такого, – ответил отец Питер так поспешно, что я задумалась – он действительно не в курсе или это тайна исповеди? Он ведь уже был священником здесь, когда это произошло. – Говорили, но я не скажу, насколько это правда, что князь кого-то сбил на машине.

– Что он за человек?

Мы спускались кругами. Что-то вроде бесконечной винтовой лестницы в глубь скалы, и ступеньки были четкими, явно сделанными людьми, но не стертыми временем. Я то и дело светила себе под ноги, проверяя догадку: казалось, что эти ступени были выбиты до того, как замок Ланарт возник на скале.

– Повеса и мот. Был когда-то. После одного такого случая ему и пришлось жениться, он стал отцом в девятнадцать лет. Жизнь иногда меняет людей, Меган, а иногда нет.

– Князь относится к тем, кто не изменился, так?

По стенам струилась вода. Может, дожди просачивались сквозь породу, или где-то тек родник, или старый водопровод до сих пор функционировал. Тонкие ручейки змеились и сверкали, когда на них попадал свет, и пахло затхлым морем, как на лимане.

Спуск казался мне бесконечным, словно я шла в самый центр планеты, туда, где опасно вспыхивает расплавленное ядро.

– Вам лучше знать, как аристократия скрывает суть, верно?

Я невесело усмехнулась. Никто не знает, что у нас на уме. Нередко это помогало мне в работе, этот навык хотели перенять у меня многие. Я же, глядя на коллег, часто хотела отпустить свои собственные эмоции так же, как это легко удавалось им.

– Его мать погибла, дед погиб, жена… с ее смертью тоже не все ясно, – продолжал отец Питер. – Он боится, как и все они. Мы пришли.

Спуск кончился. Мы стояли в огромном зале с низкими потолками, усеянными короткими…

– Сталактиты, – сказал отец Питер, указывая на наросты на сводах. – Обратили внимание на ступени? Когда-то на этой скале был маяк. А потом новый выстроили…

– Ланарты? – перебила я. Невежливо, но удержаться было сложно. – Тот самый, по пути с которого погиб прадед Кристиана? Или на пути к которому… и про то, что он стрелял по детям, я знаю.

С развитием медицины все королевские семьи признали, что лучше надеть корону на простолюдина, чем продолжать преступное кровосмешение. К чему приводит погоня за чистотой аристократической крови? Ни к чему хорошему.

– Маяк был разрушен, на его месте вырос замок Ланарт, и чтобы удержать власть, основатель династии запечатал свою душу в разлом. Сюда, – отец Питер посветил на ровную бетонную поверхность. – И здесь она должна покоиться сотни, сотни лет, пока кто-то не вырвет ее из сна, запятнав честь рода.

Сколько пафоса, подумала я. Отец Питер цитирует бред, в который верят – или не верят, но берегут, потому что как славно, когда там, где ты живешь, существует история кроме той, о которой лучше не вспоминать. Красивая страшная сказка приятней, чем истина – смерти и боль.

Пожарные потрудились на славу. Толстый слой бетона еще может превратиться в обломки, если скала решит встать на дыбы, но пока этого не случилось. Я вытянула руку и взглянула на индикатор.

Подобное я видела. Все деления горят одновременно, и причина тому не сущности. По всему пространству зала, от одной стены до другой, крест-накрест и снова – от стены до стены шли печати священников. Очень прочные, их хватит на тысячу лет, укрепленные кожаные стяжки, и через каждую пару футов пятно сургуча размером с мою ладонь.

Что сущности держит? Я неоднократно задавалась этим вопросом. Современные священники ставили в печати электронные элементы, наверняка именно они стояли и здесь. Наука испытывала множество вариантов – электричество, ультразвук, инфразвук, можно было даже использовать две батарейки и проволоку.

– Что в печатях?

Я присела и рассматривала стяжки. По всем правилам, так, что если захочешь, не сможешь разобрать это все за пару часов. Сплетения, узлы, сургуч, и это не считая нескольких дюймов бетона под моими ногами.

– Здесь – металл, – вполголоса пояснил отец Питер. – Выведен на крышу замка, на громоотвод.

– Потрясающе, – прошептала я. Громкий голос нарушил бы торжественную тишину этого места. – Это сделали задолго до вас?

– Одновременно со строительством этого замка, а металл появился, наверное, пару веков спустя. Я всего лишь использовал современные технологии и достижения науки. Как видите, разлом все еще закрыт.

– А кто-то вырывался из разлома тогда, при пожаре?

Руди рассказывал, что нет. Так: «Отец Питер сказал, что никто оттуда не вылез». Но сейчас отец Питер медлил с ответом, и чем больше проходило бесконечно долгих секунд, тем сильнее крепло у меня убеждение, что это была дезинформация.

Глава двадцать первая

Я не подозревала Руди во лжи. Ему это нужно было в последнюю очередь, он передавал мне не то сплетни, не то достоверные сведения, но ложь я отметала практически полностью.

– Я проверил тогда весь замок, – наконец произнес отец Питер. – Знаете… сейчас подумал, насколько тщательно. Тридцать лет назад индикаторы были не настолько чувствительны.

– Но серьезную активность они обнаруживали.

– А несерьезная опасности не несет.

Я кивнула.

– Я осмотрюсь, пока вы будете проверять печати? – предложила я. Как выполняется проверка, я знала: отец Питер пройдет со специальным прибором по всем стяжкам в поисках случайного разрыва – в данном случае своеобразной электрической цепи. – Как странно, церковь использовала научные изобретения.

Отец Питер поднял голову и удивленно посмотрел на меня, я немедленно исправилась: