Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 288 (всего у книги 297 страниц)

Глава тридцать восьмая

– Я все знаю, – с вызовом сказала я, и это был мой испуг, конечно. – И хочу за свое молчание платы.

Ложь во спасение. Только вот в чье? В мое, очевидно, но госпожа Коул смотрела на меня непонимающе. Или тоже делала вид. Все лгут.

Я подняла книгу выше, чтобы госпожа Коул решила, что надо сыграть в игру, которую я ей навязываю. У нее не было выбора – у меня тоже.

– Что это? – спросила она с любопытством. – Отобрала у студенток?

Книга походила на девчачий дневник или альбом с похабными картинками. Были ли такие в Дессийских Перевалах или за хранение подобного можно получить плетей, я не знала.

Новая выдумка вырвалась прежде, чем я успела ее осознать.

– Увидела у крестьянина и выкупила. Как раз годы жизни Новоявленной Вероники, мне стало так интересно…

– Расспроси старуху Джонсон, – махнула госпожа Коул рукой, сохраняя невозмутимость. Неудивительно, что никто не мог заподозрить ее. Ни малейшего страха. – Она расскажет тебе те еще небылицы.

Госпожа Джонсон. Вот к чему моя ложь.

– Хотите, возьмите ее себе, – предложила я. – Там есть и про Юджина.

В коридоре не было никого, кроме нас, и вряд ли бы кто появился.

– Лучше продолжить разговор у меня. Вы ведь не хотите, чтобы все узнали об этом? Мое молчание стоит дорого, но у вас деньги есть.

Госпожа Коул сдержала улыбку, и мне показалось, что я ошибаюсь. Она говорила мне словно – да, деньги есть, но я не пойму, к чему ты клонишь. И я, не выпуская книгу из рук, кивнула в сторону своей комнаты.

Я шла и слушала шаги госпожи Коул. Я знала, она может ударить сзади. Так же она ударила Арчи, он был стар, но крепок, и он очнулся, он встал и дошел до комнаты, успел даже остановить кровь. Потом он умер. От яда, как все остальные.

Против воли я начала спешить и убеждала себя, что она не станет нападать в коридоре. В любой момент может выглянуть кто угодно. Госпожа Коул умнее, намного умнее, она сейчас просчитывает все варианты. Она уже знает, что сегодня прикончит меня.

Возле двери я остановилась.

– Прошу вас.

Госпожа Коул кивнула, и снова у меня закралось сомнение, на этот раз более сильное. Она убийца? Но я зашла за ней следом, внимательно наблюдая, куда она будет смотреть. На чайник и чашку, и запаха нет, как если бы я пила чай. Она уже все поняла – как я поняла. Хорошо.

Госпожа Коул села на кровать Нэн, будто специально подальше от меня. С моей комнатой никто не соседничал, крохотная подсобка и с другой стороны – вентиляционная шахта прачечной.

Я села к себе на кровать. Госпожа Коул молчала, я не знала, добрый это знак или нет. Первый ход мой, но было ли это моим преимуществом?

– Почему Арчи? – задала я вопрос. – Он безобидный старик. Вам его было не жаль?

Госпожа Коул неопределенно пожала плечами. Что это значило? «Я не понимаю тебя?» «Я жду, пока ты раскроешь все карты?»

– Он прекрасно видел во тьме… Я не могла понять, почему он то в страхе кричит, что ему угрожает что-то, то заявляет, что все выдумал. Он действительно видел вас.

Криспин. Почему он?

– Вы прогнали лошадей, чтобы никто не отправился за подмогой. – Я не сводила с госпожи Коул взгляд. – Вы с лошадьми с детства и знали наших лошадей хорошо… Умели управляться с ними, могли заставить их убежать. Ленивая лошадь и трусливый жеребчик вас подвели. Или кто-то вам помешал? Нэн Крэйг?

Я не получила никакого ответа.

– Наверное, вы хотели разогнать лошадей еще тогда, когда отравили беднягу Криспина. Он не дал бы вам причинить им зло. Арчи вас видел? Он шантажировал вас, правда? Поэтому он так стремился укрыться в Школе и был рад, что вы остались за ее стенами.

Госпожа Коул ничего не говорила в свою защиту. Была невиновна или я попадала в цель.

– Я видела вас в одну ночь. Я приняла вас за эмпуса. Я испугалась, решив, что мои дни сочтены.

Губы госпожи Коул дрогнули. Я прочитала – «так и есть, девочка». Так и есть.

– А потом вы крикнули ночью. В ту самую ночь, когда я отправила к вам Арчи, не зная, что посылаю его на смерть. Вы уже заплатили ему за молчание? Он пошел, не подозревая подвоха. Я думаю, он ограничился единственной платой, много ли требовалось старику? И когда он шел назад, вы ударили его по голове. Вы знали, что кто-то из преподавателей услышит ваш крик и встревожится, но не пойдет никуда сам.

Я замолчала. Слова вырывались раньше, чем я успевала подумать, словно все это было картинкой со стороны. Как просто все. Даже следы.

– Ваши туфли, – и почти с ужасом я увидела, что госпожа Коул вздрогнула. Незаметно, и опустила голову вниз. – Вы оставили следы возле тела госпожи Лидделл.

Я посчитала, что это след сапога госпожи Джонсон. Взяла готовый, очевидный ответ, мне могло это стоить жизни, впрочем, она и сейчас висела на волоске.

– Вы рассказали мне про эмпуса. Думаю, книга давно сгорела в вашей печи, и вы сделали так напрасно. Потому что эмпус – самоубийца, он не убивает, а предсказывает смерть.

Как долго я могла продолжать монолог? Оскорбительный, если предположить, что госпожа Коул ни к чему не причастна. А если причастна – она ждет, что еще я скажу?

– Госпожа Рэндалл, – я облизала пересохшие губы, и госпожа Коул спокойно заметила:

– Выпей чай.

Я пропустила ее слова мимо ушей. Я должна была умереть намного раньше.

– Госпожа Рэндалл, – повторила я. – Она случайно упала. В какой момент она догадалась бы обо всем? Вы с ней бы не справились. Стала бы она пить ваши отвары? Сомневаюсь. Вам повезло. А госпоже Лидделл? Вы решили, что она подходит под жертву эмпуса. Сначала ее миновала беда, так же, как вас в вашей инсценировке. Как она вышла? На ржание лошадей? Или вы ее к себе пригласили?

Кора Лидделл была рада перемыть чьи-то кости. А еще она дочь врача и могла заподозрить, что в смерти Арчи есть какой-то изъян. В убийстве Арчи был какой-то изъян… Госпожа Коул молчала, и не имело смысла ждать откровения.

– Школьная травница, ваша предшественница, была плохим человеком. – Я усмехнулась: насколько плохим? – Не упускала возможности попугать работниц, и те, всполошенные, передавали хозяйке байки про василиска. Про упыря, который приходит из леса. Но ни разу она не сказала ничего про эмпуса. Странно, да? Несчастная хозяйка заколотила бы окна в детской, чтобы малышка не увидела свою смерть. Надолго бы всему хутору, всей деревне хватило страшилок, а ей как будто заткнули рот…

– У тебя нет жара, Стефани?

От голоса госпожи Коул я вздрогнула и поднесла руку ко лбу. Нет, со мной все было в полном порядке.

– Вас удивило, что я не выпила чай?

Я многое могла бы еще рассказать, если вспомнила бы все детали, разговоры, поступки и их последствия. Но я сидела на своей кровати, сжимая книгу одной рукой, не понимая, что в ней такого. Она нужна госпоже Джонсон со всеми вырванными страницами. И, вероятно, она нужна госпоже Коул – так думала госпожа Джонсон. Но госпожа Коул не смотрела на книгу, а значит, я открыла еще не все.

Что я забыла?

– Лайза Кин, – отчетливо произнесла я, и госпожа Коул медленно выпрямилась. С этого надо было начать. Но Лайза – ребенок. Девочка, которой всего четырнадцать лет.

«Как четырнадцать исполнилось, она и передала земли монастырю...»

Кин.

Я стиснула книгу. Я видела, искала – и видела, но не поняла это тогда.

– Кто такая Патриция Кин? – спросила я. – Она умерла спустя восемь лет после того, как повесили Юджина.

«Насколько я знаю, впрочем, кто знает это сейчас достоверно, какие-то земли и средства были розданы кому-то еще…»

– Вы тетка Лайзы. Но наследство здесь передают женщинам, только если нет наследников мужского пола, как это было в случае Новоявленной Вероники. Как в случае Лайзы. Кто же умер, госпожа Коул, или находится при смерти? Кто-то, чьему предку Новоявленная Вероника передала земли. А она отдала их Патриции Кин. Матери Юджина. Новоявленная не считала, что мать грешна своим сыном.

– Ты умная девочка.

Меня пронзил животный страх. Короткая, сухая фраза, но я услышала больше – «поэтому ты умрешь».

– Как ты выжила, Стефани? Когда я поила тебя риндизским чаем. Неужели сообразила, что надо прочистить желудок?

Госпожа Джонсон сообщила ей, что меня в Школе нет. Еще одна из причин. Как много причин, как много всему объяснений. И все они верные. Я кивнула:

– Вы правы, я очень умна.

Я замолчала, госпожа Коул ждала. Раз я умна – я должна предложить сделку.

– Как много осталось тому, кто владеет этими землями?

– Не знаю, – проворчала госпожа Коул. – Но знаю, кому их можно продать. Они плодородны, там есть лес.

– Почему вы не дождались, пока Лайза станет наследницей? – удивилась я. – Вы ее тетка, кроме вас, у нее никого больше нет. – Стоило бы спросить, как она смогла хладнокровно убить ребенка. Возможно, Лайза даже не знала об этом наследстве. Возможно, она отказалась бы от него.

– Я и так слишком долго ждала.

Госпожа Коул поднялась, и если бы не наш разговор, я не почувствовала угрозы. Я и сейчас не чувствовала ее, просто уставшая женщина послушала занимательную историю, но теперь ей пора в постель, за окном непроглядная ночь, вставать рано, много дел.

– Что же ты хочешь, Стефани? За свой интересный рассказ?

У меня вдруг забилась мысль, что я ее просто поймала. Напугала, или она почему-то решила, что я лишь озвучила ей это все. У меня не было ни единого доказательства. Госпожа Джонсон умолчала, что причиной смертей был яд, она не могла доказать это.

Жандармерия не обнаружила яд, когда осматривала тело маленькой бедной Лайзы.

Госпожа Коул не нападала. Что значило – хочет узнать, кто отправил меня. Вариантов немного: Лэнгли. И с ним ей не справиться.

Ни одной улики нет у меня, но кто знает, что есть у Лэнгли.

– Я хочу все, – объявила я. Бросила все кости на стол, будь что будет. – Все земли, которые вы получите. Если я заговорю, вам их все равно не увидеть. Вы продадите мне их… по самой низкой цене. Как видите, я предлагаю вам соглашение.

– Очень дерзко с твоей стороны, – возразила госпожа Коул. – Жадность портит людей.

– Безусловно, вы правы, – и у меня вышла даже ирония. Ложь – не все, чему я за эти дни научилась.

Госпожа Коул подошла ближе ко мне. Она была намного крупнее, но я моложе и несомненно проворнее.

– Сначала я предположила, что тебя кто-то ко мне подослал, – заметила она, – но кого же ты могла обмануть, м-м? Ты попросила не деньги, а земли. Обо всем знаешь лишь ты одна.

Я была проворнее, но трусливее. Я могла только отодвинуться от нее.

– Ты так бегала за всеми с этим эмпусом, кто знает, на что ты там насмотрелась, – усмехнулась госпожа Коул. – Решат, что ты не стерпела ночные кошмары. Бывает и не такое.

Я лихорадочно пыталась сообразить. Что она может? Ударить меня ножом? Но это не выдашь за самоубийство. Задушить? Тем более. Окно? Второй этаж.

– Ты ведь не Арчи. Тот удовольствовался малым. Но болтал очень много. А эта дрянь Крэйг умудрилась удрать. Впрочем, если бы не она, я и плюнула на лошадей бы, возможно. Еще пара дней – и дороги размоет совсем. До округа – по низинам, и сейчас не проехать. Я надеялась, и ты не вернешься.

Резкий удар опрокинул меня на спину. Я ударилась плечом и вскрикнула, но не от страха, от боли, на мгновение я потеряла чувствительность. Но уже в следующую секунду, когда госпожа Коул схватила меня за ворот, я ответила. Я не выпустила книгу из рук, и теперь со всей силы – сколько у меня было тех сил – ударила госпожу Коул ей по лицу.

Она была сильнее. Выносливее. И хотела бороться. Она не проронила ни звука, снова тряхнула меня – книгу я уронила, – швырнула на кровать и опять выбила из легких весь воздух, метнулась к тумбочке. Я смогла только полузадушенно кашлянуть и скатилась с кровати – это был мой единственный шанс.

И застыла, потому что увидела ноги. Не ноги госпожи Коул в туфлях, – другие.

– Слава Сущим, – раздался глухой голос госпожи Джонсон. – Если бы эта корова посидела на мне еще пару минут, я отправилась бы в Чертоги. Стефани, детка, помоги мне отсюда выбраться. А вы, юноша, в следующий раз под кровать полезете сами, и не оправдывайтесь, что паршивка Нэн забила весь шкаф своими вещами и поэтому там для меня нет места.

Госпожу Коул я не слышала, только выпал из ее руки и со звоном разбился чайник.

А потом у ворот Школы Лекарниц пару раз прозвонил колокол.

Глава тридцать девятая

Я поднялась на ноги. Лэнгли одной рукой прижимал госпожу Коул к моей кровати и коротко кивнул на кровать Нэн.

– Камилла Коул, именем короля вы арестованы за убийство Лайзы Кин, Криспина Уолто, Арчибальда Хокса, Коры Лидделл и покушение на жизнь Стефани Гэйн. Остановись вы на чае, и последнее я не смог бы вам предъявить. Да, это я поджег ваш сундук, и у меня на это были все полномочия.

С колотящимся неизвестно почему сердцем я приблизилась к кровати Нэн, опустилась на колени и задрала покрывало. Госпожа Джонсон, вся в пыли, подмигнула мне.

– Напрягись, детка, я старуха тяжелая, – ворчала она, пока я вытягивала ее. – Тебе сегодня досталось, а я говорила этому юноше, что он поступает весьма необдуманно. Но он понес какую-то чушь про признания и доказательства, сказал, что ты умница и все сделаешь так как надо. Он тебе что-то успел натрепать?

Лэнгли что-то делал за моей спиной с госпожой Коул, она мычала, а я, озадаченная, выпустила руку госпожи Джонсон, за что получила весомый тычок в плечо.

– Я… – пробормотала я. – Нет…

– А, пару минут назад ты мне нравилась больше, – и госпожа Джонсон с напускной досадой ткнула меня еще раз. – Тащи, тащи, дура Коул меня приплющила к проклятому полу. Не помирать же мне тут теперь.

Я наконец выволокла госпожу Джонсон и помогла ей встать. Госпожа Коул сидела на моей кровати, руки у нее были связаны – или стянуты, она надулась, осознав, что Лэнгли силен, возможно, быстр, и бежать и сопротивляться ему бесполезно. Лишь я ничего не понимала. Совсем.

Госпожа Джонсон кое-как отряхнулась и обняла меня.

– Ты вовремя пришла ко мне в прошлый раз, – шептала мне она и гладила по волосам. – Сущие, чего же мне стоило не начать метаться как курице с подпаленным задом! Как я боялась и опоздать, и напугать тебя. Если и есть у старухи благословение свыше, так это ее сверхъестественный нюх.

Надо же, я не ошиблась.

– Наш юный проныра, конечно, спалил мерзкие снадобья, но кто мог поручиться, что эта дрянь не припасла себе про запас, – продолжала госпожа Джонсон. – Я два дня ходила тут как ищейка, обнюхала даже Фила, да простят меня Сущие, как он вонюч…

– Вы поняли, – выдохнула я и посмотрела ей в глаза. – Вы поняли это – когда? Когда умер Криспин? Арчи? Госпожа Лидделл? Или раньше, когда нашли маленькую Лайзу Кин? Вы дали мне противоядие?

– Я дала тебе противоядие, детка, и сразу побежала к директору, да была бы я так же умна, как и ты. Я только после тебя и смекнула, как эта мерзавка проворачивает свои делишки. Я видела, как действуют яды, дуры-бабы столько раз глотали всякое в надежде, что оно вытравит плод. Думаю, Коул тоже этим вполне промышляла. Одно это – сколько-то там плетей?

– Четыреста, – веско подсказал Лэнгли. – Я сомневался, что она предпримет что-то немедленно, как мы вернемся, но госпожа Джонсон была начеку.

– И Фил не оплошал, – довольно кивнула госпожа Джонсон. – Сейчас бы он еще побыстрее шевелил ногами, пока ворота не снесли.

Я решила, что ворота будут меньшим из всех случившихся зол.

– Господин директор… – кашлянула я. – Госпожа Коул нанесла Школе Лекарниц ущерб в размере стоимости четырех лошадей.

Никто не потребовал бы, чтобы я возмещала эти убытки, с моей стороны было мелочно заявлять, но я исполняла свои обязанности. Все равно покраснела, благо никто не видел этого в полутьме.

В коридоре раздались торопливые шаги. Мы обернулись к двери одновременно – это не девочки и не преподаватели, даже не Фил, никто не носил такие грохочущие сапоги. Я подумала – кто-то приехал, может быть, из деревни, поймали лошадей или хотя бы одну, но дверь открылась, и на пороге появился жандарм.

Не тот старичок, который еле ползал по Школе после смерти маленькой Лайзы, а молодой, здоровенный, ростом под потолок, и места в комнате стало сразу катастрофически мало. Жандарм остался стоять на пороге, а мимо него проскочил другой – невысокий, юркий и щупленький, и гаркнул неожиданным басом:

– Капитан!

Лэнгли в ответ кивнул. Госпожа Джонсон, все еще обнимавшая меня, захихикала. Я сделала робкую попытку увернуться от ее руки, она только сжала меня сильнее.

– Уведите ее. Надеюсь, дороги позволят доставить ее в округ? – распорядился Лэнгли и одним движением поднял госпожу Коул с кровати.

Здоровенный жандарм шагнул вперед, и стены вокруг нас сдвинулись. Он крепко взял госпожу Коул за плечи, и ей пришлось подчиниться, больше ничего уже не оставалось. Час назад – или меньше – она могла захлопнуть передо мной дверь, притвориться, что она меня не понимает и не собирается понимать. Уехать на лошади. После исчезновения Нэн это вряд ли кого бы удивило, но она поступила так, как поступила.

Несмотря на свою победу, я чувствовала нелепую вину.

Второй жандарм прошел к моей тумбочке, сунул нос в чашку, в которой ничего не было, и раздавил сапогом осколки чайника. Лэнгли не отрываясь смотрел на дверь, а здоровенный жандарм замер и не спешил выводить в коридор госпожу Коул, и до меня наконец дошло, что мне тоже стоит туда взглянуть.

Нэн Крэйг с улыбкой подбежала к Лэнгли и прильнула к его груди. Госпожа Джонсон томно вздохнула, жандарм и госпожа Коул вышли. И я захотела уйти.

– Как если бы мы скакали три дня и три ночи, – фыркнула Нэн, тряхнула головой, растрепавшиеся волосы прядками упали ей на плечи. – Умираю, хочу спать, а что за история с лошадьми?

Лэнгли осторожно отлепил ее от себя, и было похоже, что он смутился.

– Она разогнала лошадей как раз после того, как ты уехала за подмогой. А может, и видела, как ты уезжала. В любом случае, маловероятно, что она будет откровенничать на суде…

Нэн соизволила обратить внимание на меня. Госпожа Джонсон разжала руку, я почувствовала себя свободной, я могла убежать, если бы захотела, и я хотела, только вот не могла. Я в своей комнате, прочие тут незваные гости.

Кроме Нэн. Госпожа Джонсон полезла в карман и сосредоточенно принялась там шарить.

– Прости, Стефани. Я должна была сказать тебе сразу. – В чем я была совершенно уверена, так это в том, что Нэн не испытывает ни капли раскаяния. – Но ты же такая… – Она развела руками. – Упертая и доставучая. Это был комплимент, – поправилась она и повернулась к Лэнгли, будто прося поддержки.

– Самая отважная женщина на свете – это ты. Была, – парировал Лэнгли, а я нахмурилась. Он говорил так о своей сестре, при чем тут Нэн? – Госпожа Гэйн отобрала у тебя эти лавры.

– Зато дядя перестанет твердить, что твое занятие – неподходящее для графа. – Нэн свысока оглядела жандарма, копошащегося у ее ног и теперь собирающего с пола осколки, плюхнулась на мою кровать и начала расстегивать мантию. – Но ты мог бы приехать и пошустрее. А главное, не выдумывать прямо с порога, что о тебе не было никаких сообщений. Меньше тайн – меньше вопросов, а Стефани с первой ночи не давала мне спать. Пожалуй, я попрошу вас всех убраться отсюда, потому что в кои-то веки могу выспаться, да?

Она поднялась, скинув мантию на кровать. Госпожа Джонсон ее словно не слушала и плавала в облаках дыма с блаженным выражением лица. Я смотрела на зад жандарма, обтянутый форменными штанами, и думала, что во всем этом что-то есть.

Нэн вызвала жандармов, что-то подозревая. Ничего не сказала мне, отнекивалась, отговаривалась. Поехала за подмогой, а я считала, что ее нет в живых.

– Ты поступила со мной низко, – бросила я обвинение в ее смеющиеся глаза. – Я полагала, что мы подруги.

– Я вообще сомневалась, что этот старикан хоть что-то расслышал из моей просьбы. – Она имела в виду того древнего жандарма, который приезжал сюда в первый раз? – Но деньги взял, так что надежда теплилась. Пришлось все переиграть, когда увезли госпожу Рэндалл, поэтому Эдгар слегка задержался… Стеффи, я очень тебя люблю.

Это была Нэн. Внешнее легкомыслие, проницательность не видна. Лэнгли ее брат. Или кузен, что не так уж и важно, на самом деле.

Жандарм наконец-то поднялся и вышел из комнаты со всеми собранными уликами.

– Но ты была лучшей, Стефани. Лучшей из нас.

Нэн подошла ко мне, отмахнулась от наплывшего дыма, госпожа Джонсон демонстративно на нее зафырчала, Нэн обняла меня и прошептала:

– Прости. Хорошо?

Мне стоило на нее рассердиться.

– Я тоже тебя очень люблю.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Лэнгли. С самым серьезным выражением лица он полез в карман брюк и достал сложенные в несколько раз старые желтые листы бумаги, протянул руку и передал Нэн, та их тряхнула, разворачивая одним движением, и вряд ли она разглядела что-то в расплывшихся строках.

Я забрала у нее эти листки, потому что я знала, что там увижу.

– По другим книгам можно было бы проследить, как передавались те земли, – негромко заметил Лэнгли, – но не думаю, что это имеет значение. Суд получит все из архивов Земельного Управления. Убежден, что госпожа Коул ни в чем не признается, но хватит показаний Почтенной Джонсон. Она была всему отличным свидетелем.

– Да, судейская светлость в восторге послушает, как старуха корчилась под кроватью, – заскрежетала госпожа Джонсон. – Еще и Почтенная, пусть и расстрига. На склоне лет довелось познать приключений на ту свою часть, которая у меня всегда была малоподвижной. Но достаточно, юноша, ночь на дворе, хотелось бы немного поспать.

Она еще раз пыхнула трубкой и вышла, бормоча себе под нос. Мы остались втроем – я, Лэнгли и Нэн, в облаках дыма. Меня не покидало ощущение, что я лишняя.

– В Школе опять все спят, – Нэн закатила глаза. – Гори оно все огнем, никто и не пошевелится. Стеффи, хоть кто-то, кроме тебя, задавался вопросом, какого хвоста Нечистого тут происходит? Напрасно ты подбил меня на это пари, Эдгар!

– Нэн! – испуганный Лэнгли ничем не отличался от пойманной на списывании студентки. Те же круглые глаза и вид оскорбленной невинности: как можно! – Пожалуйста, замолчи!

Но уже было поздно и ясно, что Нэн не проговорилась, а сознательно бросила кость. И ей это нравилось. Она поправила мне прядь волос и юркнула за дверь так проворно, что я не успела ее остановить.

– Вы заключили с Нэн пари? – Шутка была обидная, может, для Лэнгли, но Нэн не хотела меня задеть. – Каковы условия?

– Мы поспорили, госпожа Гэйн, – не стал отпираться Лэнгли, а до меня вдруг дошло, что Нэн оставила нас одних. – Я сказал ей, что вы проницательны и умны, и еще – что если я сделаю вам предложение, вы от него не откажетесь.

Благословенна будь вечная ночная школьная полутьма. Я научилась лгать и изворачиваться, но не избавилась от привычки постоянно краснеть.

– Вам об этом, скорее всего, неизвестно, но Жандармский Корпус в столице набирает людей для расследования особо серьезных дел.

Я все еще пыталась осмыслить все прочее. Что Лэнгли и Нэн родственники, и то, что Лэнгли аристократ, что его отец был против его службы в жандармерии. Что госпожа Коул едва не убила меня, а Лэнгли припрятал ключевые улики, выдрав страницы из книги рождений и смертей. Или он не хотел, чтобы я догадалась обо всем раньше срока.

– Как вам мое предложение, госпожа Гэйн?

– Неожиданное, – пробормотала я. – Никогда не думала о подобной карьере.

Разве для службы в жандармерии не нужно быть магом хотя бы немного? Лэнгли умел концентрироваться на силе. Полезный навык, сегодня он ему очень помог. А что смогу в жандармерии я? Что я умею? Нэн полагала – я откажусь. Не то чтобы она меня знала лучше, по крайней мере, лучше, чем знала себя я сама.

Может быть, я ждала услышать от Лэнгли иное, но не всегда наши желания исполняются так, как мы хотим.

Дверь приоткрылась, я решила, что вернулась хитрющая Нэн, но в щель просунула голову госпожа Джонсон.

– Вы все еще здесь? – Сложно было сказать, что она надеялась увидеть. – Куда пропала Нэн? Стефани, детка, раз директора теперь у нас нет, нам нужно твое разрешение на карету. Глупая Коул вовсю притворяется, что боится ехать на лошади. Помяни мое слово – она рассчитывает удрать. Сколько я ни живу на свете, люди не перестают меня удивлять.

Я пожала плечами. Карета так карета. Это будет последним распоряжением на этом посту, если я еще имела на это право. С какого момента считается, что я оставила должность администратора?

– Господин Лэнгли сделал мне предложение... – начала я издалека, и госпожа Джонсон махнула рукой.

– Давно пора, вот и славно, – заключила она и закрыла за собой дверь.

Несмотря на весь свой жизненный опыт, она неправильно все поняла.