Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 204 (всего у книги 297 страниц)

Глава 21

Катер до боли напоминал разбитое яйцо всмятку.

Металлопластиковый корпус уцелел, крыша оскалилась рваными краями, словно несчастный межпланетник вскрыл тесаком взбешенный дикарь. Все либо сгорело, либо оплавилось, либо сиротливо валялось среди свежих пеньков. Пространство вокруг усеяли ветки и листья.

Нарангу повезло, но чтобы сбежать, не могло быть и речи: он стонал и корчился от боли на рассыпающейся прахом листве, одежда обвисла опаленными клочьями – может, она и давала иммунитет от аборигенов, но была совершенно не огнеупорна. Я стащила рюкзак и полезла за походной аптечкой.

Мой полевой набор и аптечка – вот и все, что осталось. И что я предъявлю по акту вместо утраченного навсегда Перста Зевса и прочей археологической ерунды – свою покаянную физиономию. Наранг, правда, тоже трофей, и я передам его правосудию, а не коллеге в морге, потому что слишком много вопросов накопилось к нему.

– Ну как? – полюбопытствовала я, наклоняясь над Нарангом со шприцем. Он смотрел на меня измученно, но пострадал не так сильно, как я думала. Ожоги по всему телу и он облысел, но это мелочи. – Волосы не зубы, отрастут, – и я с садистским удовольствием воткнула шприц с обезболивающим ему в шею. – Ирония, да? Вы вонзили кому-то нож, а я вас спасаю.

Наранг зашипел, но препарат подействовал моментально, и я приготовилась выслушать благодарности. Не ошиблась.

– А не хотели бы, доктор Нейтан? Предпочли бы сейчас собирать меня в баночки, одна нога здесь, другая там? – съязвил Наранг, или как там его звали на самом деле, но я уже поднялась, кинула шприц обратно в аптечку и, кусая губы, приблизилась к символу краха всех надежд и заглянула в дверной проем.

Дэвид услышал, что я подошла, и растерянно показал кусок пластика, в котором я опознала свой планшет. Это было безмолвным признанием нашего поражения.

Взрывная волна – это видно без экспертного заключения – прошла от панели управления, прошвырнулась по всем отсекам, переломала переборки, пожгла оборудование, вырвалась наружу через крышу, и на остром зубце трепыхался белым флагом обрывок ткани. Кейс с Перстом Зевса превратился в неровный шар. Из дыр в стенах свисали провода, кресло пилота осталось на месте, но обгорело и покосилось, зато пассажирское вынесло, и оно валялось, являя мне эргономичное нутро. Дэвид почесал бровь и скрылся.

Я прикрыла глаза, несколько раз вздохнула и решительно шагнула за Дэвидом. Воняло горелым пластиком и продуктами распада топлива, на глаза набежали слезы, в горле запершило. Уоррик – материалограмма, катер сгорел, но ведь не весь, вон и обмотка на проводах еще тлеет, и можно попробовать? Можно же?

– Айелет? – услышала я и замотала головой. Не лезь ко мне, пожалуйста. – Айелет, мы рядом с миссией, и Кахир, если не сбрендил от страха, проведет нас туда. В крайнем случае переночуем у него, он не откажет.

Я, кивнула, не глядя на Дэвида, и обернулась через плечо на Наранга. Он не подозревал, что обезболивающее его вырубит часов на двенадцать, но и я его таскать не нанималась, о чем Дэвиду и сообщила не слишком вежливо, а потом подошла к остаткам панели. Может быть… может быть?

– Уоррик? – холодея, позвала я. – Уоррик! Ответь, пожалуйста!

Он привязан к искину катера. Надо только найти искин. Я схватилась за горячий, мягкий, податливый пластик и, зашипев от боли, попыталась его отодрать.

– Айелет! Да стойте же! Стойте, Айелет! – Дэвид обхватил меня за талию, я вырывалась. Я обозлилась сама не знаю на что, Дэвид ни в чем не виноват, никто не мог предугадать, что катер взорвется. Я цеплялась за панель, Дэвид оттаскивал меня, и какое-то время мы, пыхтя и безмерно ненавидя друг друга, боролись, но затем я разжала руки.– Что вы хотите?

Он куда-то смотрел, и, проследив за его взглядом, я увидела собственные трусы, в дырках, но похоже, что чистые. Дэвида они не заинтересовали, он убедился, что я больше не предприму попыток доломать то, что и без меня годится лишь на переработку, и занялся вандализмом сам.

С усилием, но все же он сорвал панель и принялся копаться в проводах. Они обламывались и рассыпались. У меня затеплилась надежда – если Дэвид найдет искин, маленькую коробочку с платами, то на Гайе я разыщу толкового программиста и заплачу ему любые деньги. Но если смотреть правде в глаза – искина катера больше не существовало, вместо него дымились как лава потеки пластика, и я развернулась и выскочила из катера.

Кахир перепачкался, но был живой и здоровый, стоял и смотрел на меня с сочувствием, а на катер – почему-то с вожделением.

– Я приведу вас к миссии, доктор, – Кахир дождался скупого кивка и зыркнул в сторону Наранга. – А он живой?

– Он – да, – буркнула я, – но не уверена, что он расскажет нам больше того, что мы узнаем сами… И да, спасибо, – опомнилась я, потому что вела себя со стариком беспардонно. – Спасибо, что согласились проводить нас.

Из туалета поднялся серый вонючий дым, Дэвид поспешно выбежал из катера и замахал руками, чтобы мы отошли подальше. Сам он сунул что-то в карман и поволок Наранга, взяв его за ноги. Да, Наранг нам нужен, хотя Дэвид так пересчитал камни его головой, что вряд ли он что-то вспомнит.

– Тяжелый, – пожаловался Дэвид, бросая Наранга у моих ног, как мамонта, – пусть тут лежит, вернемся за ним с тележкой. Кахир, здесь могут его сожрать?

Старик подумал и кивнул. Может, перестраховался.

– Тогда оттащим его к вам, – отмахнулся Дэвид и, глубоко вздохнув, повернулся ко мне. На лице его были написаны растерянность и нерешительность, но я не придала этому значения, неизвестно, что сейчас написано у меня на лице, надеюсь, что хотя бы цензурно…

Кахир подошел к креслу, деловито подергал, но взрывом его вогнало в землю глубоко, и Кахир обернулся к нам за поддержкой. Мне было плевать, а Дэвид, казалось, отсутствовал. Не дождавшись от нас реакции, Кахир решил, что ему развязали руки, и алчный взгляд его объяснился.

Побирался он не только в миссии. Старикан оказался неприхотлив, в дело шло все, от смятых контейнеров для еды до относительно целых обломков, он даже трусы мои сунул в карман и заозирался – нет ли еще таких же где-нибудь. Гора мусора росла, мы с Дэвидом молчали, а Кахир тревожно оглядывался на Наранга, опасаясь, что тот очнется и даст стрекача со всем барахлом.

– Вот крохобор, – скривилась я, глядя, как Кахир шуршит по веткам и листьям задом кверху, носом вниз. – Слушайте, он же как саранча, к утру ничего не останется… Дэвид, скажите хоть что-нибудь, иначе я разревусь.

– Вы умеете хранить тайны, Айелет?

У меня дернулся глаз. Определенно, это от нервов.

– Знаете, что это? – Дэвид вытащил из кармана оранжевый шарик в три сантиметра в диаметре.

– Разумеется, – зло проговорила я, взращивая в себе эту злобу, лелея ее как нежный цветок, потому что если уйдет она – появится и придушит меня отчаяние. – «Черный ящик», записывает все процессы в летательном аппарате, и идее этой несколько веков, правда, сначала этот ящик был раз в десять больше. Вы считаете, с его помощью мы узнаем, почему произошел взрыв?

– Я знаю, почему он произошел, – очень уверенно произнес Дэвид и доверительно коснулся моего запястья. Пальцы у него были такими холодными, что я вздрогнула, но не отстранилась. И – ладно, жест очень вольный, но мы целовались уже, к чему усложнять. – Это Уоррик.

Я посмотрела на него как на умалишенного.

– Что – Уоррик? – чуть не крикнула я.

– Уоррик устроил взрыв, Айелет.

Искин не в состоянии причинить человеку вред. Я затрясла головой, сморгнула слезы. То ли в глаза мне попал дым, то ли песок, а Кахиру ничто не мешало – скользя на пластике и пыхтя, он отдирал кресло пилота и, надо признаться, был близок к цели.

– Искин не в состоянии причинить человеку вред, – повторила я вслух и захотела отойти, чтобы ничего больше не слышать, но Дэвид почувствовал это и сжал мое запястье сильнее. – Тем более Уоррик.

– Уоррик в состоянии. У него нет ни единого кода, который его остановит, если он вдруг решит, что мне угрожает опасность. И именно потому… – Дэвид подкинул на ладони оранжевый шарик, а я забыла как дышать.

Я словно повисла в толще воды, и зрение стало нечетким, а звуки гулкими.

– Я надеюсь, что вы никому не расскажете про Уоррика, Айелет. Мне было двенадцать, это был эксперимент, и я не смог, а может, не захотел прописывать ему программы, которые требуются законом… – Дэвид стиснул пальцы, и оранжевый шарик скрылся. Я тряхнула головой, Дэвид смотрел на меня виновато. – Я должен был сразу вам все сказать, но вы понимаете – это же преступление. Я создал искин, материалограмму, у которого нет тормозов. Я, полицейский, не мог признаться вам, полицейскому, что породил чудовище.

– Очаровательное чудовище…

Я протянула руку, разжала Дэвиду пальцы – он не сопротивлялся – и забрала «черный ящик». Он не отличался от сотен других, я видела их в лабораториях техников, их привозили на расшифровку всегда, когда случалось происшествие с жертвами. В оранжевом шарике была карта памяти, куда записывалось все, что происходит на катерах, а на коммерческих – даже беседы в кабине пилотов. Тяжелый, очень тяжелый, сделанный из особого материала, который, насколько я знала, способен выдержать ядерный взрыв.

– Там… две карты памяти? – ошарашено пролепетала я. – Одна – типовая, другая – с Уорриком?

Дэвид кивнул.

– «Черный ящик» никто никогда не вскрывает. Отец оторвал бы мне голову, если узнал, что я вытащил «черный ящик» из прокатного катера и вставил туда еще одну карту памяти. И что я скопировал разработки материалограммы с его рабочего планшета… А мне было интересно, что выйдет, смогу я или все-таки нет, – и он самодовольно, но как-то нервно улыбнулся. – Тот катер разобрали на запчасти, «черный ящик» оказался на Астре, и механиков программное обеспечение Уоррика допекло так, что они панель деактивировали. А материалограмму не обнаружили, а может, Уоррик обучился достаточно, чтобы никак себя не проявлять.

– Пока не встретил вас, того, кто его создал, – я сжала в руке шарик, вспоминая, как у нас появился искин.

«Здравствуй, Уоррик».

А Дэвид ждал, что Уоррик проявится. Это Дэвиду я твердила, что создатель Уоррика – гений, а ему не нравились характеристики, которыми я его наделяла. Уоррик Дэвида побаивался и слушался, и разговор Нарангов передал ему, а не мне, и…

– Словами через рот, – напомнила я мрачно и вернула шарик Дэвиду. – Вы были ребенком, но гениальным.

Кахир с треском оторвал кресло и поволок его с катера, но бросил это занятие и выпрямился, всматриваясь в небо. Я нахмурилась, а Кахир радостно заорал и запрыгал. Опять? Я прищурилась – ничего вроде бы… или?

– Вот и спасатели, – сказал Дэвид, пряча от моего взора шарик в ладони. – Или Наранг.

– Номер три? – предположила я.

– Или четыре. Есть еще настоящий, надеюсь, он еще жив.

– Какого черта вы пошли работать в полицию? – рявкнула я.

– Потому что мне это нравится, – пожал плечами Дэвид. А я какой ответ ожидала? – Я не инженер, я безумный изобретатель. Отец согласился, что мне лучше не лезть в семейное дело.

Оранжевый шарик пропал в кармане. Вот и все, я не стану просить Дэвида вернуть Уоррика, я не имею права толкать его на осознанное преступление. Все, что должно случиться с Уорриком, случится, и мне нужно это принять.

Не только люди обладают удивительно располагающей внешностью, подумала я, мельком глянув на беспечно спящего Наранга. Вот чье счастье, что он не моя зона ответственности, пока он не труп.

– Зачем Уоррик взорвал катер? Он казался милым созданием, увлеченным наукой… если можно так сказать про искин, – всхлипнула я. Что лучше – знать, что Уоррик потерян, или знать, что он цел, но никогда больше не заберется ко мне на руки?

Катер приближался, Кахир орал все громче, и у меня создалось впечатление, что катерам он рад не от чистого сердца, а ради нечистых рук.

– Это его натура, Айелет. Уоррик задира и хулиган, но сыграло роль то, что он интегрировался с искином и общей сетью. Он – порождение разума мальчишки, друг-подросток, он вырос, как вырос и я, но остался… бомбой замедленного действия. И… – Дэвид осекся, и я догадалась, о чем он хочет меня попросить.

– Ни слова больше, – заткнула его я. Задрав голову и приставив ладонь козырьком, я следила за катером. – Но вы говорили, что ваш отец – владелец небольшой мастерской.

Уоррик вернулся к хозяину. Карту памяти Дэвид, наверное, сохранит, спрячет так, чтобы никто ее даже случайно не нашел.

– Я не говорил, что небольшой, – возразил Дэвид. Что правда, у меня сработал стереотип. – Но я и не афиширую это… не самое лучшее чувство, когда коллеги на тебя смотрят косо из-за того, что ты мажор.

Я вспомнила, на чем приезжала на работу и как делала вид, что меня не трогали косые взгляды. На самом деле трогали, и мне нравилось, но, видимо, в этом мы с Дэвидом не сошлись.

Чем ближе подлетал катер, тем сильнее нервничал Кахир. Он уже не скакал, а переминался с ноги на ногу, посматривал то на нас с Дэвидом, то на Наранга, то на дорогую его сердцу кучу дерьма. Он колебался – оставаться радушным местным жителем или уволочь быстренько все, что возможно, пока у нас не появилось подкрепление в лице спасателей и мы не потребовали мусор назад. Жадность одержала верх, и Кахир, схватив в охапку несколько контейнеров для еды и непонятные ошметки, припустил в кусты с такой скоростью, что я только диву далась.

– Ничего себе у деда запас прочности, – заметила я. – Когда он помирать соберется, я знаю, как продлить ему жизнь еще лет на пятьдесят. Стащить что-нибудь у него и спрятать, и он всю Эос перекопает, но найдет…

Черный юмор – защита, чтобы не начать истерить. Катер завис над нами, выпустил клешни – посадочные стержни, и мы, расчищая площадку для посадки, схватили Наранга за ноги и отволокли в сторону. А так намного удобнее, подумала я, жаль, что с трупами так не выйдет, они улики, их надо беречь.

Катер, раскидав ветки и листья, приземлился прямо на сокровища Кахира. Мне под ноги прилетела покореженная крышка от унитаза, я подняла ее и отшвырнула. Катер вобрал клешни, дверь отъехала в сторону, и я небрежно поприветствовала уже знакомого мне человека.

– Рада видеть, мистер Наранг. Надеюсь, что аккумулятор для плеера Кахиру вы привезли…

Глава 22

Пятый день нашего пребывания в Галактической миссии подходил к концу, и среди прочего я узнала, что отшельничество Кахира было не его личным выбором. Пока я любовалась на закат, главный инженер Четан Наранг выдворял вздорного старика за периметр. Кахир прижимал к груди шуршащий пластиковый пакет – точно такой же я пару часов назад выкинула в мусор после того, как завершила вскрытие профессора Макберти, и я подумала – предупредить Наранга, что покорность Кахира мнимая, или он разберется сам.

Подлинный Наранг не подвел. Он знал, чего ожидать, поэтому увернулся от пинка, отобрал пакет и вытряхнул Кахира за периметр. Старикан погрозил Нарангу кулаком, вытащил из кармана ручку, внимательно ее рассмотрел, удовлетворенно хмыкнул и не спеша отправился в свое логово.

А я-то эту ручку искала уже третий день.

Профессор Макберти умер от оторвавшегося тромба, и я с невозможным облегчением написала заключение, что в его смерти отсутствует криминальный след. В гибели не от внешних причин есть что-то закономерное, с чем легче смириться, но мне не давало покоя, почему потребовались почти три недели поисков и как вышло, что никто понятия не имел, где профессор работает и над чем.

Как на Весторме оказались Перст Зевса и прочие артефакты, стало известно еще когда мы летели в миссию на спасательном катере. Наранг в один из визитов на Астру лично сдал кейс в службу доставки, и его ничто не насторожило: Макберти, как и остальные сотрудники, постоянно что-то отправлял или же получал. Что было с кейсом профессора дальше, Наранг, конечно, не знал.

– Профессор всегда был на своей волне, – рассказывала заместитель главы миссии Альберта Пастрано. – Но в последние месяца три его как подменили. Брал рюкзак, уходил куда-то на несколько дней, один… нам он не рассказывал, но мы и не спрашивали. – Миз Пастрано отставила чашку и указала на окно: – Советую расспросить Кахира, он наверняка знает больше, чем говорит.

Просто никто из вас не понял, как развязать Кахиру язык, ухмыльнулась я и с легкостью пожертвовала ради общего блага одним уже не самым необходимым предметом из полевого набора. Предсказуемо найдя Кахира возле сортировочных баков, я показала ему градусник, умолчав, в каких местах ему довелось побывать. Кахир мялся – стоит ли градусник информации, и я заметила, что в мусорном баке он вряд ли такой найдет, а я ведь могу и передумать.

Профессор и вправду работал один, в то время как его группа разрабатывала стоянку, где, впрочем, не было ничего интересного. Кахира Макберти не привечал – с чего бы он так суров, притворно удивилась я и громко хлопнула по столу. Кахир вздрогнул и вернул ручку на место.

Одной из причин секретности было отношение местного населения к низине с Перстом и понятные опасения бунта. Отголоски недовольства я слышала собственными ушами, мало того, нас чуть не прибили за несговорчивость. Постепенно мне стало ясно, о чем пытался предупредить нас дикарь, явившийся на переговоры в одиночку, зато с копьем: вероятно, камень-Перст поставили не просто так, а для того, чтобы удержать в недрах «золото, кровь земли», а Макберти камень своротил. Из-за частых, пусть несильных, землетрясений аборигены взволновались, что озеро появится снова, а с ним и казни, и решили пугнуть хотя бы нас, раз миссия с периметром была недосягаема.

Профессор отлично знал, что в любом обществе злейшие враги способны сплотиться против общей угрозы, то есть против него самого и всей Галактической миссии, и действовал втихаря. Еще одну причину его скрытности я обнаружила в планшете, и она ранила меня в самое ученое сердце.

Полицейское сердце Дэвида оказалось черствее.

– Всего лишь монография? – твердил он, вертя в руках планшет, а я сидела с чашкой какао и дулась. – Вся секретность из-за того, что Макберти писал монографию?

Я понимала профессора как никто.

– Дэвид, – начала я издалека, – вы же читали мою книгу. Нашу. Так вот…

Я не знала, как растолковать, что мотивы профессора объяснений не требуют. Больше того, я не любила посвящать непосвященных в нашу кухню.

– Дэвид, это научный мир. Мы, то есть я и доктор Берн Сэнд, и другие, мы сразу договорились, что пишем в соавторстве. Это было честно по отношению ко всем, и к доктору Берн Сэнд в первую очередь. Но часто бывает иначе, и если вы откроете папку «Работы», увидите, что на всех книгах профессора Макберти автором значится не он один.

Дэвид папку открыл, но вряд ли хоть что-то понял.

– Я пытаюсь вам намекнуть, что в научном мире невозможно что-то издать в одиночку. Единственный шанс избежать того, чтобы не набежали соавторы и рецензенты, это принести в издательство готовую рукопись. Работать никто не хочет, – оскалилась я, – а написать пару абзацев в чужой труд – и вот ты уже красуешься на обложке.

– А если их не принимать? – нахмурился Дэвид и отложил планшет на стол. – Ну, отказать?

– Ждите пакостей, – пожала я плечами. – И хорошо, если это научная критика, а могут и копирайтеру заказать. Такой известный ученый, как доктор Берн Сэнд, от этого застрахован, но Макберти был археологом, никому не известным. Дэвид, – тоскливо вздохнула я, – если так вам понятнее: все, что я напишу про Эос, будет в соавторстве. Все. Я не такая фигура, чтобы со мной считались, и, может быть, никогда ей не стану. К чему это я? Профессор планировал принести готовую монографию. Он ни с кем ничем не делился, даже со своими сотрудниками, если не считать того, что ему понадобилась экспертиза…

Я просчитывала варианты, чтобы моими соавторами стали хотя бы те светила, кого я знаю. У Макберти осталась вдова, и я хотела связаться с ней и получить разрешение на единоличное продолжение научных исследований ее покойного мужа.

Лже-Наранг притворялся мертвым пару дней, пока ему не надоело есть через зонд, и пришлось спешно каяться. Дэвид рассказывал, что ему удалось выдоить из Наранга номер два, или Ричарда Неро, находившегося в галактическом розыске шестой год.

Несмотря на ухищрения, близкие к паранойе, полностью сохранить в тайне свою работу профессор не смог. Хакер, именем которого Неро делиться отказывался наотрез – пусть Дэвид убеждал меня, что это вопрос времени – очень тщательно мониторил корреспонденцию, которую с любых раскопок отправляли да хоть жене.

Миссис Макберти была филологом, и письма профессора деталей не содержали. Все, что получил Неро от хакера, это некий «Перст Зевса» с заманчивыми характеристиками: если его выпить, можно умереть, а при распаде вещества выделяется газ, убивающий моментально, причем этот газ держится несколько минут в полуметре от поверхности земли. Профессор выдвинул это как гипотезу, но хакер был не дурак и продал информацию как достоверную.

Хакер был не дурак дважды: он нашел нескольких покупателей, в том числе Неро и Олафа, он же Наранг номер один. Именно Олаф смог выкрасть кейс, отправленный на экспертизу, но затем ему перестало везти и курьера перехватила таможня. Перст попал на Гайю и дальше – ко мне, Олаф предположил, что кейс вернут на место находок, и не то чтобы он поделился догадками с конкурентами, но и скрыть это от них не удалось.

Въехать на закрытую Эос было непросто, и Неро и Олаф воспользовались моментом, когда настоящий Наранг прилетел на Астру. Остальные от Перста были вынуждены отказаться, потому что диспетчер на Астре работой был не перегружен и пересчитал бы количество Нарангов. Кроме того, «Перегрины» были раритетами, особенно пригодные для межпланетных перелетов.

Неро не подозревал, что «Перст» у нас. Я тоже была в шоке, но когда узнала о его свойствах.

– Или гипотеза Макберти неверна, или мы выжили чудом, – проговорила я, держа палец на экране планшета на описании предполагаемых свойств. – Если Перст выделяет ядовитый газ, то мы, Дэвид, можем праздновать второй день рождения. Вы не помните, какого числа я разбила этот чертов кувшин?

Был ли Макберти прав, могла ответить современная химическая лаборатория, и я перечитала трижды свой запрос, прежде чем отправить его нескольким адресатам – от своего руководства до ученых советов различных влиятельных академий. Как бы то ни было, сюда стоит отправить серьезную экспедицию.

Я надеялась еще раз получить визу на Эос. Проклятая планета сумела влюбить в себя против моей собственной воли, я находила в этом стокгольмский синдром, но мне было плевать.

Я сидела в беседке и слушала, как с капитаном спасателей ругается Наранг. Инженером он действительно был крутым, и пусть наш катер из пепла восстановить он не смог, но катер Олафа открыл влегкую, и теперь шел жаркий спор, как транспортировать улику на Гайю.

Я в этой дискуссии участия не принимала.

Догорал закат, яркие краски чертили небо, пролетала стая каких-то птиц. Я откинулась на шезлонге, жалея, что утром нам улетать. Все заканчивается, и даже если я сюда и вернусь…

Я вернусь, а что Дэвид? Мы не зашли дальше робкого поцелуя, так сказать, демоверсия отношений, но почему бы и нет или почему да, когда я – лабораторная крыса, а Дэвид – полицейский по вызову, что это будет, встреча раз в пару месяцев, и то если от меня не будет нести очередным профессором Макберти. Я принюхалась – запах все еще был, неудивительно, что меня сторонились, а Неро в палате, соседней с «прозекторской», страдал. Дэвид легок на подъем, любитель событий и приключений, а мне дай покопаться в ком-нибудь или чем-нибудь. Дэвид любит общество и людей, а мне достаточно завести кошку.

Я еще раз понюхала прядь волос. Кошка не вынесет, придется довольствоваться суккулентами.

Раздались шаги, но меня так разморило, что я обернулась не сразу.

Вся моя одежда сгорела, но с миз Пастрано у нас оказался один размер, и она поделилась со мной и брюками, и футболками. Выглядела я так, как любая гайянка – безлико, Дэвид же…

– Вам идет, – сухо заметила я, сознавая, что втрескалась безоговорочно и пора бы капитулировать.

Дэвиду шел белый цвет – плащ и местные побрякушки, и пояс, и рубашка, и брюки. Рыцарь в сияющих доспехах – как мало надо, чтобы понять, что подразумевали далекие предки. Я вздохнула, погрызла костяшки пальцев. Ну вот, я признала, что случилось, а дальше?

– Почему вы босой?

– Не нашел подходящий размер, – смутился Дэвид. – Айелет… Я принес кое-что.

Я еще раз оглядела его с ног до головы, но в складках одежды он мог спрятать разве что драгоценность, и эту мысль я с негодованием отмела. Не может быть, чтобы Дэвид здесь приобрел что-то ценное, во-первых, потому что у местных ничего ценного нет, во-вторых, это противозаконно. В-третьих, он не мог еще раз перечитать главу о демонстрации материальных и социальных возможностей в подтверждение состоятельности и влияния в обществе.

Дэвид уселся на соседний шезлонг и вытянул ноги. Я уставилась на закат, обоснованно беспокоясь, что щеки мои пламенеют не хуже – а прежде я не ловила себя на стеснительности. Приятное чувство эта влюбленность, но дает ощущение уязвимости, это злит.

Дэвид снял с себя туземные бусы с тремя увесистыми орехами.

– Потом, если вы не будете возражать, я придумаю что-нибудь, но пока…

Я приняла подарок и не нашла слов. Почти.

– Спасибо. Это на память?

– Нажмите на кнопку на средней бусине.

Музыкальная шкатулка? Ароматическая древесина? Запись признания Неро? Я и кнопку долго искала, и нажать получилось не с первого раза.

– Здравствуйте, док Айелет. Я рад вас видеть.

Я закусила губу.

– Я тоже рада видеть тебя, Уоррик, – прохрипела я и сцепила задрожавшие руки. – А ты подрос.

– Я переписываю ему программу, – Дэвид понизил голос до шепота, – так что пока он не может вести научные диспуты, все, что было в его памяти, я верну ему позже. И размер, то есть рост.

Я не знала, как реагировать. Заорать от радости? Зареветь? Расхохотаться? Я выдавила улыбку, вышла гримаса.

– Это славно. Иначе он не поместится у меня на коленях.

– Он ваш, и так справедливо по отношению к вам и к нему. Мне кажется, я его тяготил.

Я повернулась, дернула оторочку плаща и впилась Дэвиду в губы. Я поняла бы, если он шарахнулся от меня, обругал, обвинил в домогательстве, но он мне ответил. Мир провалился в глубину веков, и я убедилась на собственной шкуре, что бороться с чем-то диким в себе благоразумно, но дикое выразительней слов.

За периметром захохотал какой-то хищник и испортил момент.

– Вы можете давать Уоррику несложные поручения, – прошептал Дэвид, слегка отстранившись. – Он самостоятельно подключается к сети, выполняет задачи, не требующие большого объема памяти, или…

– Забронируй каюту на «Кассиопее», Уоррик, – выпалила я, не зная, куда деваться от нахлынувшего стыда. У меня едет крыша, срочно нужно одиночество, статья, в которой дилетант излагает конспирологию, и доступ в сеть, чтобы с ним поругаться. – Когда ближайшая?

Уоррик засиял, заунывный хохот за периметром сменился на безнадежный стон. Да это Кахир воет, осенило меня, шел бы он, пока у меня настрой благостный.

– Послезавтра отбывает «Кассиопея», док Айелет, – доложил Уоррик, притухая. – До посадки вы успеете ознакомиться с достопримечательностями Астры и поужинать. Заказать билет?

– Там и достопримечательности есть? Одна каюта первого класса. – Дэвид верен своим привычкам и отправится в третий класс, у меня будет время свыкнуться с чувствами. – Мой код – сто одиннадцать четыреста три, банк «Сфера», оплата при размещении на борту.

Уоррик опять засиял. Прежде такие простые задания он даже не замечал, и я тревожно взглянула на Дэвида.

– Он вернется в прежнее состояние, но мне нужно время, – покачал головой Дэвид. – Я и так…

– Вы сделали меня счастливым человеком, – огрызнулась я и сказала чистую правду. Может, не с той интонацией, какая нужна, но главное ведь верная суть? – Дэвид, помните: у меня поганый характер, я не очень люблю людей и плохо выражаю, что чувствую, особенно если это касается лично меня… Иначе у нас с вами ничего не получится. А мне бы хотелось.

Зато я всегда говорю словами, с каким бы трудом мне эти слова не давались.

– Я люблю ви-ар игры про монстров и магию, – подумав, признался Дэвид. – Играю в наушниках, но кричать могу громко.

– Замечательно, обожаю летсплеи. Что еще? Мы уже спали в одной комнате, вы не храпите…

– Вы храпите, Айелет.

Я подавилась воздухом. Что он врет?

– Но мне это не мешает.

– Забронирована каюта первого класса, кровать кинг-сайз, на две персоны, полный пансион, без пересадки, Астра – Гайя, – отрапортовал блистательный Уоррик, и я с ужасом вспомнила, чем на «Кассиопее» в первом классе будут кормить. Понюхать блюда высокой кухни, и хватит. – Оплата по факту размещения, код подтвержден.

Уоррик торопил события, и улыбка у него была настолько ехидная, что не знай я его характер…

– Я ни при чем, – открестился Дэвид. – Можно еще изменить бронь?

– Я же не против, – спокойно сказала я. – И насчет храпа вы ошибались. Предлагаю пари, проигравший в дороге пасет Наранга… то есть Неро. Для него будет лучше, если я не храплю.

Я поднялась, предвкушая последнюю ночь на Эос. Это, кажется, богиня зари, в ее власти отсрочить наступление утра.

– Док Айелет?

Я обернулась уже на пороге, Уоррик сменил цвет на розово-фиолетовый, вполне возможно, что-то задумал. Дэвид отступил в тень под фонарем, чтобы я не заметила, как он смеется. Эта парочка превращает мое бытие не в мое, и не то чтобы я противилась.

– Док Айелет, хотите, я придумаю имена вашим детям?

Я бы не заглядывала так далеко, но кивнула. Пусть придумает на всякий случай.