Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 297 страниц)

Глава сорок четвертая

Я не удивилась. Что в этом деле меня могло еще удивить, и сил на эмоции все равно уже не осталось. Мне показалось, не удивился никто из нас, только королева, не обратив никакого внимания на нарушение протокола, загадочно улыбалась.

– То самое сердце, с которым вас задержали, господин Томас. Как же вы это не помните? Есть несколько видеозаписей, на которых вы признаете, что вырезали у вашей супруги сердце, даже объяснили, почему…

Комиссар был не настолько привилегирован, как Томас, или ему еще было что терять, поэтому он говорил и смотрел на королеву, а не на ректора. Мы с Джоном и Эндрю тоже не осмелились обернуться, со стороны, наверное, выглядело карикатурно и ужасно нелепо, а еще у меня от того, что я скосила глаза, начала болеть голова. Не знаю, как чувствовали себя остальные.

Ректор Томас обиженно уставился на комиссара.

– Я объяснил?

– Позвольте прояснить, ваше величество, – кто никак не терял присутствие духа, так это мой шеф. Реплику Томаса он проигнорировал. – Ректор Томас на допросе, а потом на следственном экспери…

– Господин комиссар, – прервала его королева все с той же улыбкой, – насколько я знаю, ректора Томаса освидетельствовали специалисты из Королевской Клиники Психиатрии?

– Доктор Урсула Меган возглавила комиссию, – комиссар почтительно наклонил голову. Королева облегчила ему задачу. – Более компетентного специалиста отыскать сложно во всех Территориях, ваше величество.

– Каково было предварительное заключение доктора Меган?

По голосу королевы сложно было понять, чего она добивается. Все это спектакль, чтобы унизить всех нас из-за того, что мы ослушались приказа? Она действительно не считает Томаса виновным? У нее есть какая-то информация, о которой не знаем мы, но как мы можем о ней не знать? Брент? Что-то раскопал Брент и не сообщил никому из нас? Но все его раскопки разбиваются о данные экспертизы. В пропасть показания свидетелей – они лишь дополняют картину. Есть видеозаписи. Улики – да, косвенные, но их слишком много.

– Доктор Меган считает, что господин ректор полностью вменяем, – ответил комиссар, а мне показалось, что в тоне его проскочил намек на невысказанный ехидный вопрос: «А вы насколько вменяемы, ваше величество?» – с комиссара бы сталось, но, наверное, он понимал, что это не последняя линия обороны. – Она уверена, что он отдавал себе отчет в том, что делал.

Не совсем так сказала доктор, но королева уже нахмурилась. Знала ее точные слова? Да, это было возможно, у нее несомненно был доступ ко всем материалам.

– Господин Томас, – мягко обратилась ее величество к ректору, – господа из Полиции утверждают, что вы объясняли, как и почему у вас оказалось сердце Таллии Кэролайн. Уверяют, что есть даже записи, на которых вы это объясняете и признаете.

Мне очень не нравилось ее выражение лица.

Джон Дональд покашлял.

– С позволения вашего величества, – начал он, – я видел эти записи. Я видел и заключение экспертов, которое подтверждает, что в крови господина ректора не обнаружено никаких психотропных веществ. Господин комиссар, полагаю, с готовностью предоставит в распоряжение вашего величества эти записи.

Он привык к королеве, поэтому он даже не прервал свою речь, несмотря на то, что ее величество после первых же слов требовательным жестом изящной руки попросила его замолчать. Поняв, что на меня сейчас никто не смотрит, я осторожно повернула голову к Эндрю. «Да, я тоже не соображу, что здесь происходит», – прочитала я в его взгляде.

Я надеялась только, что непонимающих нас тут двое, Эндрю и я.

Цирк, средневековое балаганное представление. Примерно в те времена, о которых повествовала «Битва Государств», будь она трижды неладна, после этого шапито нам четверым отрубили бы головы. Бренту, может быть, и повезло бы.

– Господин Томас, – продолжила королева, – вам не предъявлено никаких обвинений.

Томас ничего не ответил. Мы тоже молчали. Разумеется, обвинения никому не предъявлены. Группа работает. Время у нас есть как минимум до конца дня.

Или нет, у нас еще масса времени, может быть, не у нас, у Полиции, у тех, кто останется на своих должностях. У Руперта, который не отвечает, который пропал, что там могло случиться?

– Если мне не изменяет память, господин комиссар, господин Томас должен был опознать свою супругу, не так ли? – королева оставила в покое проклятого ректора и опять сосредоточилась на комиссаре. Она терзала свои жертвы как кошка мышь. Играла с нами. С какой целью? – Или у Полиции нет никаких сомнений, что погибшая именно Таллия Кэролайн?

Я много раз слышала выражение «земля уходит из-под ног». Мне даже не однажды казалось, что я испытывала это чувство. На протяжении этих трех дней – неоднократно.

Королева была юристом. Если бы она не носила корону, то могла стать самым востребованным и авторитетным адвокатом страны.

Разве мы хоть раз убедились в том, что убитая и есть Таллия Кэролайн?

Хоть раз мы усомнились, кто эта погибшая женщина?

Мы знали только, что сердце принадлежало ей.

– ...Капитан?

Ее величество обращалась ко мне. Настала моя очередь, я резко выдохнула, не зная, позволено ли это протоколом, сглотнула, пытаясь вернуться в реальность. Я должна была себя ущипнуть и осознать, что это всего лишь ночной кошмар, что сейчас я проснусь в кровати, что на самом деле за окном ночь или раннее утро. И все, что я вижу во сне, мне только предстоит пережить.

– Ваше величество, – срывающимся голосом произнесла я и облизала враз пересохшие губы. Королева смотрела на меня не мигая, как змея на цыпленка. – В распоряжении следствия имеются медицинские карты Таллии Кэролайн. Они полностью соответствуют…

– Майор Стивен проводил опознание дважды, ваше величество. Тело опознали гинеколог Таллии Кэролайн и ее терапевт. Два незаинтересованных лица, в показаниях которых не может быть никаких сомнений.

Я меньше всего ожидала вмешательства Брента, а комиссар только спокойно кивнул, подтверждая его слова. Перед моими глазами перестали мелькать странные мушки, я рассмотрела неприметную комнату – будто впервые, королеву, кресло, в котором она сидела. Красивое.

– У вас были непростые дни, капитан Мэрианн, – теперь королева улыбнулась мне, и если бы – если бы не ее непонятные выпады, я была бы готова поклясться чем угодно на чем угодно: она пыталась меня подбодрить.

Я не понимала, что здесь происходит. Не понимала и не хотела уже понимать. Я ученый, я не хочу участвовать в этих играх. Кто угодно, но только не я.

– Что же, я не могу придраться к тому, что Королевская Магическая Полиция не справилась со своей задачей, – объявила ее величество. – Я не могу подвергать сомнениям заключение доктора Урсулы Меган. Но я и не могу согласиться с тем, что доказательства подтверждают вину ректора Томаса.

«И как нам быть?» – повисло невысказанным.

В моем кармане ожил смартфон.

Это было настолько вопиющим нарушением протокола, что я поймала гневный взгляд Джона Дональда. Он был среди нас, но одновременно оставался и референтом ее величества, вероятно, его раздирало желание сделать вид, что он ничего не заметил, и стремление немедленно выкинуть меня вместе с пищащим смартфоном вон. Остальным, как мне показалось, до этого не было никакого дела. И нет, я сознательно не отключила звук, я ждала информацию, но я не могла протянуть руку и узнать, что там. Победа или очередное поражение. Может быть, окончательное.

– В этом деле столько странностей, – задумчиво проговорила королева. – Господин Томас мог отрезать руки своей супруге, это уже доказано. Имел такую возможность. А как и где он мог научиться вырезать сердце?

«Чего она добивается?»

На секунду я встретилась взглядом с комиссаром. Что-то там говорила об этом Джулия?.. Комиссара не было тогда рядом со мной.

Что же она мне сказала?

Что сердце Томас вытащил и при этом не повредил. Что руки были первыми. Что кровь не успела свернуться. А что еще?

– Это ведь сложная операция – изъятие сердца, капитан Мэрианн?

Королева была юристом. Они все, будучи студентами, без исключений, несколько раз посещают вскрытия. Кому это знать, как ни мне.

Да, сложная. Еще какая сложная. Что-то в словах Джулии должно было меня насторожить.

– При операции или изъятии органа, ваше величество, работает целая бригада хирургов, – выдавила я. – Это действительно...

«Спроси у него, кто его учил ампутации…»

Томас мне, конечно же, не ответит. Смартфон, на мгновение замолчав, запищал снова.

«У него не было инструмента, чтобы раздвинуть ей ребра».

Ни один медик Томаса так бы не научил. Ни один врач не будет вынимать из раны нож, если пострадавший не лежит на операционном столе. Ни одному врачу не придет в голову так вытаскивать сердце.

А кому придет?

– Действительно не почерк врача, ваше величество.

Просто я понятия не имела, что в этой «Битве Государств» было еще.

– Но это почерк декоратора.

Или в каком-то другом сериале. Фильме. Спектакле. Возможно.

– «Битва Государств» снималась несколько лет, ваше величество. С позволения вашего величества я свяжусь с госпожой Лидией, художником-постановщиком сериала, и узнаю у нее, работала ли Таллия Кэролайн над подобным эпизодом.

Я чувствовала, как со всех сторон меня прожигают взгляды. Брента, Эндрю, комиссара, даже Томаса. И видела, не поверив своим глазам, как королева едва заметно мне кивнула.

– Прекрасный сериал, капитан, – охотно поделилась она со мной. – Неужели вы не смотрели? Я не согласна, что сценарий в точности соответствует историческим фактам, но работа съемочной группы заслуживает восхищения. Во втором сезоне колдунья Араминта приносила в жертву Противному десять пленных солдат. История не знает участия колдуна, но факт – десять сердец на десяти кольях. Господин Томас, ваша супруга работала над этим эпизодом, ведь так?

Мир падал в тартарары. Смартфон продолжал надрываться, Джон Дональд наливался багровым цветом.

Королева легко махнула рукой.

– Ответьте на звонок, госпожа капитан. Я уверена, вам хотят сообщить нечто важное.

Я настолько потерялась в догадках и мыслях, что руки мои снова вспотели и я чуть не выронила смартфон. Даже провести рукой по экрану у меня получилось не сразу. И все смотрели на меня, кажется, уже понимая, что ее величество не просто знает ответ – она знает, как все это было.

– Капитан Мэрианн, – сказала я, прекрасно видя, что звонит Руперт. Можно было без предисловий, но я должна была дать ему понять, что разговор у нас не приватный.

– Госпожа капитан, – сухо ответил Руперт, и я догадалась, что он тоже там не один. – Я пытался связаться с вами. Мы вместе с офицером Королевского Корпуса Аудита подъезжаем к королевскому дворцу.

Я могла бы переспросить, но не сейчас и не здесь. У него было достаточно времени, чтобы добраться до Академии и что-то там выяснить. А сейчас он вместе с аудитором ехал во дворец.

– Я поняла вас, господин полковник, – я была так же официальна. – Вы можете сообщить мне информацию дополнительно?

Руперт прикрыл динамик рукой, но я все равно расслышала голос какой-то женщины. Несколько секунд почудились вечностью, я успела встретиться с королевой взглядом глаза в глаза, от собственной наглости потеряв дар речи.

– Госпожа Анабель инициировала полный аудит Магической Академии. Счета Академии заблокированы. Управление по Борьбе с Хищениями Королевской Собственности производит ряд задержаний причастных лиц. Через десять минут госпожа Анабель доложит ее величеству предварительные результаты.

Руперт отключился, а я смотрела на незамеченное мной сообщение. Мне нечего было терять, я получила разрешение самой королевы, поэтому я просто мазнула негнущимся пальцем по экрану, подумав, что нервы мои никуда не годятся. Может, мне надо в отпуск. Или в отставку, и если зайдет разговор, кто станет козлом отпущения, я предложу собственную кандидатуру.

«Планшет Таллии и Томаса обнаружен в вентиляционной шахте. На нем установлено приложение для управления счетами Таллии Кэролайн. Отпечатки стерты, но только с самого планшета. Для входа в банковское приложение на устройстве зарегистрированы как отпечатки Таллии, так и отпечатки Томаса. Все подробности – позже в материалах дела. Стэнли».

Но подробности мне были уже не нужны.

– Ваше величество, господин комиссар, господин референт, коллега Брент, коллега Карл, – по протоколу перечислила я всех присутствующих. Мне нужны были эти несколько секунд, чтобы собраться с силами. – Королевский Суд будет рассматривать улики в совокупности. Их достаточно для того, чтобы выдвинуть обвинение. Ректор Томас виновен в преднамеренном убийстве Таллии Кэролайн. И я могу это сейчас доказать.

Глава сорок пятая

Обратной дороги у меня не было. Все факты – вот они, все карты на руках, и я просяще взглянула на Джона Дональда, получила его неуверенный кивок – дозволение, – протянула свой смартфон комиссару и увидела, как его лицо сперва ошарашенно вытянулось, а потом озарилось пониманием.

Я могла говорить открыто.

– Я думаю, – сказала я и почувствовала, как королева старается снова поймать мой взгляд, – что все началось довольно давно. Мне стоило бы подкрепить свои слова, но я эксперт, а не сотрудник Управления по Борьбе с Хищениями Королевской Собственности. Я уверена, что они предоставят вашему величеству и Суду все необходимые доказательства.

Потому что все это действительно началось очень давно.

– Возможно, что Ученый Совет Королевской Магической Академии был в сговоре, когда на высокий и ответственный пост ректора выдвинул совсем молодого слушателя докторантуры, главу кафедры исследований пространственных перемещений и главу приемной комиссии. Томас уже исполнял обязанности ректора, когда тот отсутствовал, никому не показалось это назначение странным. Юный гений, кому как ни ему возглавить Академию?

Кто мог предполагать, что версия моего заместителя Гордона Курта окажется правильной? А ведь это Гордон сказал, что причина может крыться в тех давних годах. Хотя и оговорился, что Томаса, скорее всего, подставили. Может быть, тогда в самом деле подставили, только Томас тоже времени зря не терял.

– Следствие еще в первый день установило, что Томас отдавал приоритет своим знакомым и научным руководителям, когда подписывал заявления на финансирование исследований…

И это было только начало.

– Полковник Руперт был первым, кто стал разрабатывать эту версию, – сообщила я, потому что сочла это необходимым. Королева должна знать, кто докопался до истины, а я всего лишь излагала события. – Он посчитал, что господин Томас очень нужен был тем, кто занимался махинациями с грантами, нужен был живой и здоровый. И на свободе, что тоже немаловажно. Особенно сейчас, когда Управление по Борьбе с Хищениями уже возбудило несколько производств в отношении причастных лиц, а ваше величество назначила аудит…

Создатели, королева не просто все знала. Она специально, сознательно, совершенно обдуманно сделала так, чтобы мы занялись этим делом. Именно в этом составе. Я и Брент. Я – потому что как криминалист верю только уликам, как бы они ни противоречили всему остальному. Брент… потому что, наверное, это Брент. Я затруднялась назвать мотив королевы.

– Господин ректор начал понимать, в какую игру его втянули, но убеждена, она ему даже понравилась.

Я набралась нахальства и взглянула на Томаса. Нет, ему было не все равно, но он не подавал вида. Что бы я ни сказала, что бы ни подтвердил комиссар, какое решение бы ни приняла королева – Томас будет держаться до приговора Суда. После приговора, возможно, будет держаться тоже.

– Я не знаю, сколько аудитов уже проводилось, но каждый следующий приближал развязку. Женился ли ректор Томас по любви или же по расчету, не так уж теперь и важно, но очевидно одно – он узнал, пусть не сразу, что Таллия Кэролайн была очень богатой. И она не желала тратить наследство, хотя и могла, потому что была полностью согласна с последней волей отца: передать деньги в Международный Фонд Медицины и Здоровья. Единственное, на что Томас смог ее уговорить, это на покупку квартиры.

Говорил ли Томас жене, что над ним нависло серьезное обвинение? Возможно. И так же вероятно, что Таллия любила мужа, но отказала ему в помощи.

– В основе всех преступлений – страх, ваше величество, – теперь я посмотрела на комиссара. Так и есть, он был тысячу раз прав. – Страх господина Томаса обоснован. Обвинение в растрате и финансовых махинациях, покушение на средства Казны и вашего величества – лишение всего состояния и положения в обществе, пожизненный срок без права помилования и досрочного освобождения.

Томас сделал единственное, что спасло бы его и от обвинений в растрате, если бы он успел закрыть прорехи в бюджете Академии, и от обвинений в соучастии – или же организации махинаций.

– Господину Томасу очень нужны были деньги. Ему нужны были деньги, чтобы не чувствовать себя хуже жены. Он… он из тех, кто постоянно должен доказывать себе, что он настоящий… – Кто? Мужчина? Это звучит нелепо. – Настоящий успешный… человек. Так, как он это понимает.

Доктор Меган сказала – мне станет ясно, что имел в виду Брент.

– Он соответствовал этому успешному образу и боялся потерять то, чего он достиг. Боялся назвать сам себя неудачником.

Я надеялась, что Брент не предъявит мне претензий за неуказание источника цитирования.

– А потом Таллия Кэролайн его спровоцировала. – Я замялась, потому что все вздрогнули. – Это термин коллеги… майора Брента.

И я, переведя дух, быстро оглянулась уже на него. Брент был непривычно тих, но даже от него было странно ожидать наглости в присутствии королевы. Он, конечно, хам, но не самоубийца.

– Господин ректор прекрасный актер, – несколько развязно начал Брент, и я решила, что слишком хорошо о нем подумала. – Полагаю, ваше величество, что его супруга ни о чем не догадывалась. Даже когда заметила, а она должна была заметить руки этой куклы, порезанные не там и не так… Любовь – очень опасное чувство, ваше величество, – и Брент слегка наклонил голову.

Очень опасное и застит разум. Стоило ли оно все того?

– Понимала ли Таллия Кэролайн, к чему все идет? – продолжал Брент. – Может быть, но она была неосторожна. У нее было достаточно денег, она могла аккуратно прикрыть все растраты так, чтобы аудиторы не копали чересчур глубоко. Возможно, она неоднократно спорила с мужем. Господин ректор нам это не скажет, потому что он четко знает, какой стратегии ему стоит придерживаться. Той, которую он выбрал изначально: это преступление – убийство Таллии Кэролайн – и то, как оно было совершено, не имеет абсолютно никакого смысла, потому что только заключение психиатров могло бы спасти господина ректора от пожизненного срока.

Брент пожал плечами, и что он подразумевал – то ли сочувствовал Томасу, то ли был рад, что его замысел мы в итоге раскрыли, я так и не поняла. Королева сидела, подперев голову рукой, жест совершенно не королевский, хотя что я могла знать о том, что ей самой дозволено протоколом? Она внимательно слушала, а я не могла избавиться от ощущения, что она смотрит финальную сцену спектакля, для которого сама написала все реплики, определила мизансцену, расставила актеров на нужные места.

– Нам пока неизвестно, где эти деньги, – перехватила я инициативу, пока Брент не присвоил все лавры себе или, что было бы хуже, чего-нибудь не испортил. – Неизвестно даже, делились ли с ним похищенным. Я допускаю, что он в самом деле оказался своего рода жертвой собственной жадности либо собственной непредусмотрительности. Может быть, эту версию озвучит и адвокат. Но гораздо сильнее у меня уверенность, что с господином Томасом делились – недостаточно крупными суммами, но такими, что обвинения в соучастии было не избежать. И отказаться от денег тоже возможности не было.

Жадность – тоже страх? Надо спросить у комиссара. Кажется, именно этот страх до сих пор толкает людей проигрываться до последней нитки в азартные игры. Когда стоит остановиться, но страх не получить свое – мнимое свое – не дает.

– У ректора Томаса было время убедить жену, свернуть махинации с грантами, сместить с должностей всех, кто в этом замешан. Надо было начать с последнего. Таким и было условие Таллии Кэролайн, господин ректор?

Ректор Томас не боялся смотреть мне в глаза, и у него был взгляд человека, который покорно сносит несправедливые обвинения. Сколько бы их ни было, какой бы ушат дерьма и грязи я на него ни вылила сейчас, он взирал на меня как мученик, без капли раскаяния, и какие бы страхи ни мучили его до этого дня, сейчас он уже ничего не боялся.

– Он предпочел не торопиться. Ему было важно, чтобы мы путались в фактах. Сначала мы полагали, что дело могло быть в наследстве, но завещание отца Таллии Кэролайн эту версию исключило. Планшет расставил все по местам. Ректор Томас мог получить деньги иначе. Банк, в котором хранятся средства Таллии Кэролайн, требует дистанционной идентификации. Сканирование лица, голоса, отпечатков. Голос и лицо – систему можно обмануть. Наверное. По фотографии и звукозаписи? – Я не была уверена в этом, но мне никто не возразил. – А отпечатки… они нужны, когда ты подтверждаешь платеж. Ректор Томас рисковал, но, наверное, ставки того стоили? Планшет мы нашли, господин ректор. Там же, где и руки вашей жены.

В лице Томаса не дрогнуло ничего. Королева сменила позу. Теперь она откинулась на спинку кресла, сложила руки на коленях, слегка кривила губы, будто чего-то ждала.

Потом, когда я буду писать свой отчет, я подниму все материалы с самого начала. Упомяну каждого, кто участвовал в этом деле – Руперта, Стивена, Гордона, Кэйтлин, Джулию, Джилл, Стэнли и всех, без кого мы никогда бы не докопались до правды. Сейчас мне нужно было только одно – чтобы королева признала, что дело раскрыто, у нас есть доказательства, мы знаем мотив, и не имеет значения, что ректор Томас притворяется так отменно, что любая звезда мирового масштаба склонит голову, признавая его бесспорное актерское мастерство.

– Мы долго думали, как господин ректор все это спланировал. Как рассчитал время. Зачем он рассчитывал. Возможно, никак не рассчитывал, делал все так, как успевал. Имитировал ампутацию рук, которые были ему очень нужны, спрятал их – вместе с планшетом, который ему был нужен не меньше, уничтожил как мог улики, вырезал сердце, направился с ним на площадь Римео. Туда, где его не оставили бы без внимания. Он вел экспертизу и следствие по ложному следу. Мы должны были путаться в собственных заключениях, искать концы там, где их нет, приходить к выводу, что все это просто бессмысленно. Давая господину ректору таким образом шанс оказаться на свободе до того, как до банка дойдет информация, что Таллии Кэролайн нет в живых. Он почти не ошибся...

В тот момент, когда в комнату вошел один из референтов, наклонился и что-то сказал королеве, я бросила взгляд на Томаса. Он стоял по-прежнему невозмутимый и умиротворенный. Он знал, разумеется, знал, что каждое мое слово потребуется подтверждать не один и не два раза. Может быть, не каждое мое слово будет подтверждено.

– С кого не может быть спроса, – подал голос комиссар. – Разумеется, с человека, чья вменяемость под сомнением. Может ли человек, утопивший сердце собственной жены в фонтане на глазах десятков людей, отвечать за финансовые махинации? Одно преступление, решение двух проблем. Нет очных ставок, нет допросов, нет суда, нет тюремного срока, есть, возможно, лечение в клинике. А до этого можно успеть вывести деньги… Куда и как вы собирались их выводить, господин ректор?

Томас нам не ответил. И не было никаких сомнений – отвечать он не будет ни нам, ни Суду. Что докажем, то наше, партия не сыграна до конца.

Потом двери открылись, и вошел Руперт в сопровождении высокой красивой дамы лет сорока. Руперт остался стоять рядом с нами, а дама, слегка поклонившись, подошла к королеве и протянула планшет. Ее величество, нахмурившись, принялась изучать данные, мы так и ждали молча, пока не появились два Гвардейца.

– Отправьте господина Томаса под арест, – распорядилась ее величество, возвращая планшет госпоже Анабель, и встала. – Капитан Мэрианн, на пару слов.

Джон Дональд вернулся к своим обязанностям – гроза миновала – и придержал нам дверь. На этот раз мы вышли не в сад, а в соседнюю комнату, и королева не стала садиться, может, в такие короткие моменты она могла позволить себе быть человеком, не подчиненным тысячам правил.

– Простите за это все, Сью, – просто сказала она, повернувшись ко мне. Я вздрогнула – сложно представить себя кем-то, у кого просит прощения сама королева, но мне не послышалось. – Я точно так же, с глазу на глаз, скажу и комиссару, и Джону. Ему досталось. Никто об этом не знал.

– Но вы знали все с самого начала, ваше величество?

Дерзкий вопрос, который я не могла не задать. Это многое объясняло.

– Я…. – королева улыбнулась, коснувшись рукой моего эполета. – Я все же не зря училась, милая Сью. И если в каком-то поступке, каком-то проступке на первый взгляд нет ни резона, ни логики, надо взглянуть во второй раз? Единственное, что объясняло демарш господина Томаса с сердцем, это попытка притвориться умалишенным. Я не знаю, как он планировал обмануть психиатров, но это ему в итоге не удалось.

Она улыбалась, и я улыбнулась в ответ.

– Выходит, вы знали про руки и сердце? – упавшим голосом спросила я. – Вы догадались по этому сериалу?

– Вы в самом деле не смотрели его? – искренне удивилась королева. – Я ни с кем не делилась своими догадками…

Подумать только, что эта женщина раскрыла дело быстрее всех нас. Мы еще осматривались, а она уже расставила фигуры на доске. Сделала все так, чтобы Томас не ушел от наказания за растраты и махинации. Ощущала ли я что-то похожее на чувство стыда? Вряд ли. Упрекала ли себя? Тоже вряд ли. Восхищалась ее величеством – без сомнения.

– Я рада, что вы меня поняли правильно, майор Мэрианн. Ваше участие в этом деле будет отмечено.

Потом я не раз спрашивала себя, происходит ли что-то в этих стенах тайком, остается ли хоть слово в секрете. Королева подошла к двери, не к той, которая вела в комнату, откуда мы вышли, к другой, дверь перед ней распахнулась, а потом бесшумно закрылась. Я осталась одна, и долго торчать в одиночестве мне не было смысла.