Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

– В последнее время я заметила, что кладбища для меня стали олицетворением умиротворения и тихой немой красоты. Ужас и обречённость смерти уже не пугают меня, как раньше. Благодаря тебе я научилась смотреть на этот мир по-другому.

Взяв девушку за руку, Калеб повёл её в глубь погоста. Бегло осматривая каменные надгробия, некромант краем глаза следил за тем, чтобы Мадлен не оступилась.

Наконец, юноша остановился и весело присвистнул.

– А вот и вы, месье Ламер. Позвольте же нам потревожить ваш покой.

С этими словами Калеб взялся за лопату. Пока некромант, напевая что-то себе под нос, раскапывал ещё свежую могилу, Мадлен вспоминала былые дни. Воспоминания об их первом совместном посещении кладбища заставили девушку поежиться.

Сдув со лба седую прядь, Мадлен обхватила себя руками. «Того, что случилось в ту ночь, больше никогда не повторится. Калеб этого не допустит, я знаю».

Послышался глухой стук, и, заглянув в могилу, девушка заметила появившийся из-под земли гроб. Чтобы поднять его на поверхность, некроманту пришлось изловчиться. Он долго подсовывал верёвки под подгнивающие деревянные доски, привязывал к дереву, тянул. И в конце концов неведомым для девушки образом сумел вытащить гроб из могилы. Тяжело дыша, тыльной стороной ладони Калеб вытер со лба пот.

– Фух, я уж думал, тебе придётся спускаться вниз. Так, осталось снять крышку.

Вновь взявшись за лопату, некромант несколькими ударами вскрыл деревянный гроб. Из недр ящика потянул неприятный запах гнили. Стиснув зубы, Мадлен шагнула вперёд и заглянула в гроб. Внутри, скрестив на груди руки, лежал тот, кого она должна была поднять из мёртвых.

– Знакомься, это и есть месье Аморай Ламер, – произнёс Калеб.

От созерцания покойника к горлу подступила тошнота.

– Может быть, я просто посмотрю со стороны? – попросила Мадлен.

– Нет, нет, нет. Этот мужчина сегодня полностью в твоём распоряжении.

Запустив руку в карман, Калеб извлёк оттуда амулет, что использовался в ритуале воскрешения, и протянул девушке. Тяжело вздохнув, Мадлен взяла его. Задержав дыхание, она нагнулась к мертвецу и осторожно надела на его шею амулет.

– Отлично, просто отлично… – шептал некромант. – А теперь немного крови и верных слов.

Быстрым движением Мадлен проткнула себе палец булавкой, приколотой к подолу платья, и капнула каплю крови на амулет. Затем опустилась на колени, тихо произнося:

– Aperi oculos tuos, audi vocem meam, vide me…[52]52
  Aperi oculos tuos, audi vocem meam, vide me. – Открой глаза, услышь мой голос, взгляни на меня (лат.).


[Закрыть]

Затаив дыхание и почти не шевелясь, Калеб стоял за её спиной, боясь малейшим движением сбить девушку. На кладбище долгое время царила тишина, нарушаемая лишь тихим женским шёпотом. Но вдруг к голосу девушки прибавился чей-то скрипучий гневный рык. Подняв глаза, Мадлен едва не вскрикнула. Из гроба, зло скалясь, на неё смотрел мёртвый мужчина.

– Агхрр. Ургххасс..

От каждого движения покойника его затвердевшие мышцы громко хрустели. Выбросив вперед руки, Аморай попытался дотянуться до той, кто потревожила его покой.

– Тыыы…тыыы… – в его глазах плескалась нечеловеческая ненависть, будто принесённая им с того света.

Дёрнувшись вперёд, он едва не схватил девушку за рукав, но Мадлен вовремя отпрянула назад.

– Попытайся заговорить с ним, – направлял девушку некромант.

– Что-то мне подсказывает, что он не станет слушать.

– Попробуй.

– Месье Ламер, вы слышите меня? – Голос девушки дрожал, звучал неуверенно и тихо. И мертвец совершенно не реагировал на него. – Месье Ламер, вы можете ответить мне на вопрос? – Ааааа… – не спуская с девушки мёртвых глаз, Аморай попытался выбраться из гроба, и это ему почти удалось.

Испугавшись его очередного крика, Мадлен почувствовала, что теряет равновесие. Но упасть ей не дали руки Калеба. Слегка приобняв любимую, некромант позволил ей отойти в сторону.

– Давай, дальше я сам. – Присев возле гроба, Калеб что-то зашептал, заставляя покойника обратить на него внимание.

Мадлен так до конца и не поняла, что именно говорил юноша, но вскоре Аморай затих и начал отвечать. Девушка не понимала ни единого слова, в то время как Калеб загадочно кивал головой, задавая всё новые и новые вопросы. Наконец разговор подошёл к концу. Быстрым движением кинжала Калеб срезал с шеи Аморая амулет воскрешения. В это мгновение Мадлен поняла, насколько легче ей стало дышать. Покойник закрыл глаза и упал обратно в гроб.

Довольный собой, Калеб поднялся на ноги.

– Дело сделано. Ты держалась просто отлично. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем могла предположить.

– Ты справилась, мой ангел. И я ни минуты в тебе не сомневался. С этой ночи ты смело можешь называть себя практикующим некромантом.

Мадлен устало улыбнулась.

– А из тебя получился хороший наставник. Уверена, однажды ты сможешь обучить некромантии и своего сына.

Услышав эти слова, Калеб не сдержал улыбки.

– Ты хотела сказать, НАШЕГО сына?

Слегка покраснев от смущения, Мадлен подняла глаза на некроманта и кивнула.

– Нашего.

Взяв девушку за руку, Калеб подвёл её к ближайшему дереву, прося отдохнуть под его сенью, пока он закапывает в землю месье Ламера. Работая лопатой, некромант то и дело украдкой посматривал на возлюбленную. Даже сейчас он не переставал любоваться ею, устало сидящей на траве возле высокого дерева. Закончив утрамбовывать могилу Аморая, Калеб запустил руку в карман, нащупав внутри небольшую шкатулку, в которой лежало серебряное кольцо. Уже несколько дней Калеб носил его с собой, не находя момента сделать важный для влюбленных шаг.

Немного помедлив, Калеб решился. «Больше тянуть нельзя, я должен задать ей вопрос, что уже долгое время мучает меня». Взяв в руки шкатулку, некромант бесшумно приблизился к девушке. И в эту минуту словно по волшебству из-за дерева вылетела стайка светлячков. «Счастливое знамение», – решил некромант.

Не обращая внимания на предмет в руках Калеба, Мадлен смотрела по сторонам, ловя дуновения ночного ветра.

– Мадлен… – Осторожный голос Калеба заставил девушку медленно обернуться.

– Да?

Взглянув на любимого, Мадлен с удивлением обнаружила, что юноша стоит перед ней на коленях. Девушка удивлённо захлопала глазами, но, заметив шкатулку, в одночасье всё поняла: «Неужели там кольцо?!» Воспользовавшись её замешательством, Калеб открыл шкатулку и, заглянув в глаза любимой, с волнением заговорил: – Мадлен, мой ангел, я долго решался на этот шаг, боясь, поторопить события. Но больше ждать я не в силах. Пусть сегодня здесь и сейчас решится моя… нет, НАША судьба. Я беру в свидетели безмолвных обитателей этих краёв и спрашиваю у тебя:

согласна ли ты стать моей женой и разделить жизнь с некромантом?

Мадлен слышала каждое слово, произнесённое Калебом, видела блеск в его глазах, но до последнего не решалась поверить в то, что всё происходящее с ней не было сном. После всех испытаний, что выпали на её долю, судьба дарила ей глоток счастья.

И юношу, что поклялся любить и оберегать её всю свою жизнь. Калеб, некромант с самым большим сердцем, просил её руки. Его грудь медленно вздымалась, белые волосы игриво падали на лоб. Он ждал. Сейчас в эту самую секунду весь мир для него замер, сойдясь в одной-единственной точке. Мадлен. Девушка, что долгое время была его недосягаемой мечтой, смотрела на него влюблёнными глазами, готовая дать свой ответ.

Едва сдерживая слёзы радости, Мадлен глубоко вздохнула. Её щёки запылали ярким румянцем. Кивнув головой, девушка мягко улыбнулась и тихо произнесла:

– Я стану твоей женой, Калеб. И разделю с тобою целую жизнь.

Услышав ответ любимой, некромант тотчас вскочил на ноги, увлекая девушку за собой. Его пальцы, дрожа от волнения, достали из шкатулки кольцо. И вскоре на женском пальчике заблестел серебряный символ бесконечной любви некроманта.

– Я люблю тебя, мой ангел, – шептал некромант. – Люблю сильнее, чем саму жизнь.

– И я люблю тебя, Калеб. И ничто не сможет этого изменить.

– Ты не жалеешь, что променяла Лувр на скитания по кладбищам?

– Нет, не жалею и не пожалею об этом никогда, – пообещала Мадлен, зная, что сдержит данное слово. – Я всегда буду выбирать тебя. И пойду с тобой хоть на край света.

– Невероятная… чудесная… любимая… – задыхаясь от чувств, захвативших его разорванную душу, улыбнулся Калеб. Он давно заметил, что рядом с Мадлен он становится тем юношей, которым был до встречи с мёртвой головой. Эта девушка своей любовью восстановила его душу, став её неотъемлемой частью.

– Даю тебе слово, я сделаю всё, чтобы твоя жизнь была наполнена чистым счастьем, – поклялся Калеб.

– Она уже наполнена им, ведь в моей жизни есть ты.

Взяв друг друга за руки, влюблённые встретились взглядами. Впереди их ждали годы, десятилетия, полные любви и понимания. И, куда бы ни заносила их судьба, какие бы трудности ни подбрасывала жизнь, они всегда держались за руки, вместе преодолевая любые испытания.

Эпилог

Что есть время?

Сила, которой подвластны все живущие.

Время – наш самый грозный враг и самый близкий друг.

Оно отнимает у нас дорогих людей, унося в прошлое старые воспоминания.

Оно же дарит нам будущее, наполненное мечтами и грёзами.

Можно ли победить время? Возможно ли навсегда остановить его ход?

Нет.

И те, кто считает иначе, лишь пребывают в омуте сладкой лжи.

То, что было однажды сломано, вновь соберётся воедино.

Тот, кто канул в небытие, вновь обретёт свою мощь.

Простит ли всесильный Абраксас своих обидчиков или обрушит на них страшную месть, покажет лишь время…

Иллюстрации

Даниэль Брэйн
Планета из золота

Глава 1

«Как завоевать* любую* девушку*. Эффективные* методы* прежних веков».

В книжном магазине, как и во всех люксовых бутиках космопорта, толпился любопытствующий народ: купить ничего не купят, но посмотрят и, если очень повезет и робот-продавец не заметит, пощупают. Перед полетом людям скучно, кому-то надо успокоить нервы созерцанием прекрасного, а редкий некто может без напряга потратить сотню наммов на роскошь, вызывающую неизменное уважение: печатное издание.

Реклама книги прошла отличная, отзывы были и разгромные, и восторженные – как раз то, что нужно, чтобы быстро сплавить тираж в триста тысяч экземпляров стоимостью двести девяносто девять наммов каждый.

«Научно-популярное издание, основанное на монографии доктора антропологии И. Берн Сэнд».

Монография вышла интереснее, чем ее адаптированный и сильно цензурированный пересказ, и я это знала лучше, чем кто бы то ни было, потому что принимала в ее создании самое активное участие. Монография интереснее, но и скучнее для потребителя, а рынок есть рынок, люди любят попроще и позанимательней, а космопорт – лучшее место для реализации печатной литературы, иначе придется весь перелет унывать или, что еще хуже, унывать под единственное доступное развлечение – бортовую медийную систему.

– Мэм? – женщина рядом со мной нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и кривила накрашенные губы. Помада удивила так, что у меня вылетело из головы, что тоже стою в очереди, а женщина этим моментально воспользовалась и дотянулась до белоснежной пластиковой руки занятой покупателем продавщицы. – Это ведь не запрещенная литература, не так ли?

Робот заученно вручила покупку мужчине и, полная достоинства, повернулась, в глазах зажглись красные предупредительные лампочки – эту модель оснастили датчиками, что для книжного магазина неудивительно. Женщина поспешно отдернула руку и с досадой кашлянула.

– Взгляните на сноски, мэм, – ответила робот с дежурной улыбкой – весь персонал изготавливался, во-первых, физически привлекательный и дружелюбный, во-вторых, ударопрочный. – Все это – художественное преувеличение, не больше.

«Все это маркетинг», – тоскливо перевела я. Монография похудела страниц на триста и утратила всю научную ценность. Зато я получила отличный гонорар.

– Тогда мне три, – скомандовала дама и прибавила, плотоядно косясь на меня: – У меня три холостых сына.

По мнению дамы, это должно было мне сказать, что она чертовски богата. Я озверела от такой наглости, протянула присмотренный блокнот к сканеру, не дожидаясь обслуживания, и сунула браслет в кассу. Чип сработал, продавец невозмутимо нажала на кнопку подтверждения платежа.

– Я стояла первая, – окрысилась я на остолбеневшую даму и с едкой вежливостью добавила: – Мэм.

Я неторопливо запихнула блокнот в рюкзак, надела на плечо одну лямку и потащилась к стойке регистрации. Вслед мне донеслось:

– Какие книги вообще это исправят? Куда все катится?

Табло на стойке еще не горело, регистрация не началась, но очередь уже выстроилась. Спутник Астра системы Йор – направление курортное и очень доступное, и меня со всех сторон пинали юркие роботы-бэбиситтеры. Туристы, летевшие с пересадкой с менее развитых планет, чувствовали себя неловко и затравленно озирались, полагая, что ошиблись стойкой и здесь регистрация в какую-нибудь детскую здравницу, но все дело было в поразительном воспроизводстве населения, как минимум на таких прогрессивных планетах, как наша Гайя или Теллус. Как только производители смогли предложить дешевых и надежных роботов по уходу за новорожденными детьми, женщины перестали себя ограничивать. Таким образом развенчался вековой миф, что для осознанного материнства нужны надежный мужчина и материальная поддержка государства – для того, чтобы в семье появлялось пять-восемь детей, требовались удаленная работа и постоянные неустанные няньки.

– Эй, Нейтан! Нейтан, э-гей! – услышала я знакомый голос и в изумлении обернулась. Ко мне с точно такими же рюкзаками, как у меня, подбежали Морено и Стэнли, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, и люди в очереди заволновались. На меня еще могли не обращать внимания, но троица с рюкзаками с эмблемой «Гэл-Пол» внушала обывателям некоторую тревогу. – В отпуск? Везет, а нас отправили на стажировку.

Я отпихнула от уже изрядно пострадавшего плеча назойливого бэбиситтера, рискуя нарваться негодующий на вопль его хозяйки. Второй робот толкнул маленькую и худенькую Морено так, что она едва не упала, и Стэнли прикрыл ее от нападок широкими плечами.

– Я… – Миссия моя была не секретная, но меня просили о ней не распространяться, пусть и своим же полицейским, и поэтому я почти не соврала: – Навещу кое-кого…

– Ага! – Стэнли с таким восторгом шарахнул меня ручищей, что я присела. – Ладно, ладно, потом покажешь фотографии этого «кое-кого», – и прежде, чем он еще раз по-дружески меня хлопнул, я все-таки успела отскочить. – Мы побежали, не пропадай, если будет связь!

Они затерялись в толпе. Над головой раздался мелодичный сигнал, очередь загалдела, задвигалась, я с силой потерла рукой лоб.

Естественно, я покажу фотографии «кое-кого», куда мне деваться. Правда, не Морено и не Стэнли, а доктору Сэнд, начальнику лаборатории, и специальному агенту, который выписал мне эту командировку. Могло быть хуже, утешила я себя, а задачку мне подкинули превосходную. Можно вообразить, что ты перенесся веков на восемь назад, такая вот машина времени в реальной жизни. Да, я с трудом представляла себе, как эту задачку буду решать, какие доказательства вообще смогу предоставить – да и уцелели ли они за эти несколько дней, но выйдет отличная статья в «Вестнике судебной антропологии», если я справлюсь.

Я справлюсь. Потому что я хотела быть полевым специалистом, а не кабинетным, и пока ничего не выходило. Доктор Сэнд держала меня при себе в четырех стенах, а наградой за эту командировку могла быть экспедиция на одну из планет Солнечной Системы, которые так усиленно пытались осваивать семь сотен лет назад. Так усиленно и так тщетно, что до сих пор отправлялись судебные экспедиции, изучались остатки и останки, разыскивались родственники и выплачивались компенсации обрадованным потомкам. Вот это было бы потрясающе интересно – узнавать, из-за чего погиб тот или иной астронавт, по чьей вине, кто допустил ошибку, и рассказывать людям правду о событиях многовековой давности, а от чего умер начальник экспедиции, которому исполнилось сто девяносто шесть лет… скорее всего, от старости, отсутствия медицинской помощи и лекарств или от собственной неосторожности.

Пусть Эос и неразвитая планета по нынешним меркам, но не опасная. На опасные планеты не отправляли археологические экспедиции, справедливо считая, что никакие тайны и загадки истории не стоят человеческих жизней.

Я отпихивала роботов с люльками и детскими креслами и прикидывала напряженный график: три дня до места назначения, на Астре меня встретят, с учетом особенностей Эос – сутки пути на катере, пять-семь дней, если получится разобраться на месте, и двенадцать часов, если я сразу пойму, что останки нужно как можно скорее отправить на Гайю. Значит, еще сутки, а там как повезет с обратным рейсом, потому что на Астру летают только чартеры, итого девять дней минимум и максимум недели три. Через три недели лето кончится, по графику снизят температуру и запустят ежедневные ливни, и отпуск мой накроется медным тазом.

Интересно, что такое «медный таз»? Память мне ничего не подсказывала.

Я задумчиво подняла голову и сначала прищурилась, не поверив тому, что увидела, а затем обомлела: смешливый парень примерно моего возраста настойчиво строил мне глазки. Я хмыкнула – когда я в команде доктора Сэнд работала над материалом для монографии, представляла себе это несколько менее откровенно, но, видимо, флирт у homo sapiens был в крови, иначе говоря – заложен генетически, обеспечивая выживаемость вида. Даже несколько веков ЭКО, в том числе и от доноров, и строжайшие законы о домогательстве не смогли истребить то, что мы, преследуя самые благие научные цели, неосторожно взяли и пробудили.

Парень был напорист. Мимика у него была забавная. Я вытащила телефон.

«Доброе утро, доктор Сэнд. Мы выпустили джинна из бутылки. Продажи бьют рекорды – я смотрела в сети. Со мной уже пытаются заигрывать».

Ответ пришел немедленно:

«Вы же антрополог, деточка! У вас должен проснуться научный интерес! И как это выглядит?»

Мы таращились друг на друга вместе с веселым парнем. Он подмигнул, я нахмурилась, отыскивая в выражении его лица ответ на вопрос моего шефа.

«Смешно? Нелепо? Не могу дать точную характеристику. Он пытается намекнуть, что заинтересован в более близком контакте со мной. Это неприятно».

Он заинтересован в контакте, но раз не хватало мозгов подойти и спросить словами, как все нормальные люди, я тоже решила побыть дикаркой: включила камеру и навела ее на парня. Если его ужимки люди не замечали, то мой поступок вызвал довольно громкое возмущение, волной прокатившееся по очереди. Парень смутился и предпочел затеряться, я опустила телефон, люди смотрели на меня осуждающе. Я даже не покраснела.

«Ловите, доктор Сэнд. К сожалению, он быстро удрал, но в самом начале записи вроде бы видно. Как материал мы ее не приложим, я снимала без разрешения, оставим “для внутреннего пользования”. Если, конечно, сейчас ко мне не прицепится служба безопасности космопорта и не потребует все стереть».

Но искин службы безопасности если и видел что-то на камерах, то не определил съемку как инцидент, требующий немедленного вмешательства. Я как послушная девочка выстояла очередь и с мрачной физиономией сунула руку с браслетом в считыватель информации.

– Айелет Нейтан? – уточнила робот. Я кивнула и посмотрела в камеру, чтобы аппаратура идентифицировала мою личность. – Ваш пункт назначения – Эос? Не Астра?

Роботу было все равно, она исправляла возможную ошибку системы, а вот люди закрутили головами. Я закусила губу – слишком много внимания.

– Да. Служебная необходимость.

– Откройте мне вашу визу, пожалуйста, – попросила робот, и я, вытащив руку из считывателя, нашла на браслете нужный куар-код и сунула руку обратно. – Все в порядке, пожалуйста, не убирайте руку, я запишу ваш посадочный талон. Хорошо, можете убрать руку. На Астре не покидайте терминал высадки и дождитесь трансфера на Эос. Сдаете багаж, мисс Нейтан?

«Доктор Нейтан», – ворчливо поправила я про себя. Двадцать семь лет даже в наше время мало для доктора наук, но что поделать, если я такая умная.

– Нет, спасибо, – я подняла рюкзак и запихнула его в сканер. Не полупустой, но для ручной клади допустимый.

Робот улыбнулась и кивнула, прощаясь со мной и одновременно приглашая следующего пассажира:

– Хорошего вам дня.

Теперь мне вслед смотрела еще и вся эта чертова очередь. Я чувствовала себя селебрити, которую поймали на пляже, но попросить автограф не решаются, потому что бумага стоит дорого – видимо, не такого я уровня знаменитость, чтобы моя загогулина потом окупилась.

Я прошла через пару сканеров служб космопорта, отстояла в очереди на досмотр – на этот раз уже таможни, и здесь досматривали не роботы, а люди, людей я не любила, но что поделать, пришлось вытерпеть и удивленные лица, и вопросы по поводу того, что за странные предметы у меня в рюкзаке. Я подумала, что лучше была бы возможность распечатывать какие-то документы и ставить печати, тогда не спрашивали бы всякую ерунду. Наконец особо дотошный сотрудник таможни закончил рыться в моих вещах и попросил меня еще раз идентифицировать личность. Я снова сунула руку в считыватель.

– Прошу пройти за мной, доктор Нейтан, – деловито сказал таможенник, возвращая мне рюкзак, и я вспомнила, почему не люблю людей.

От них можно ждать любых неприятностей.

«Доктор»? Черт бы тебя побрал.