Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Уступы ступеней больно били по ногам, приводя девушку в сознание. Когда Мадлен втащили в зал с высокими потолками, она уже пришла в себя и, несмотря на боль, жажду и усталость, сумела открыть глаза и рассмотреть, что происходит вокруг. Её окружали стены, расписанные сценами из библейских преданий. Всмотревшись в них, девушка с ужасом обнаружила, что каждая из них показывала трагедию человечества. Здесь был и Страшный суд, и адские муки грешников, и пришествие всадников. С потолка на пленницу взирали суровые лица неведомых существ, что жаждали покарать и наказать любого, кто попадётся им в лапы. Это странное место совершенно не походило ни на один собор, ни на одну часовню, что доводилось посещать Мадлен. Здесь всё было пропитано страхом, гневом и неотвратимостью скорых пыток. Высокие своды зала поддерживали несколько широких колонн. Возле одной из них, той, что располагалась в тени, тихо совещались две мужские фигуры. Один из них, невысокий седовласый священник преклонных годов, сложив на животе руки, кивал, вслушиваясь в речи своего собеседника. Второй, высокий мужчина в чёрной сутане, был резок и груб. Его нахмуренные брови лишь сильнее искажали и без того неприятное лицо. Он то и дело, сверкая глазами, бросал короткие хлёсткие взгляды на девушку, стоявшую на коленях. Наконец, первый священник жестом остановил своего собеседника. Развернувшись, он, по-старчески семеня, направился в сторону Мадлен. Подойдя к ней совсем близко, он заговорил. Голос его был тих и едва различим.

– Дитя, ты знаешь, в каких грехах тебя обвиняют?

Мадлен, с трудом приподняв голову, взглянула в лицо священника. – Ведьмовство… – разомкнув пересохшие губы, прошептала она. – Но это ложь. Святой отец, это клевета…

– Это не мне решать, дитя. Теперь твоя судьба в руках Святой инквизиции. – Обернувшись, священник украдкой взглянул на мужчину в чёрной сутане. Недолго помолчав, священник шагнул назад. Перекрестил Мадлен и произнёс:

– По воле Господа да откроется тайна, да будут сожжены грехи и побеждены пороки.

Как только священник отошёл в сторону, напротив Мадлен выросла фигура инквизитора. Он слегка нагнулся вперёд и одним резким движением схватил девушку за подбородок, заставляя поднять взгляд на него.

– Смотри мне в глаза, ведьма, – низко прохрипел он.

Мадлен вздрогнула: в глазах инквизитора читалась чистая, неподдельная ненависть ко всем неугодным.

– Я не ведьма, поверьте… – Едва слышно Мадлен попыталась воззвать к голосу разума этого страшного человека, но своими словами лишь вывела его из себя.

– Молчать, дьявольское отродье! – взревел инквизитор так, что капли его слюны разлетелись в разные стороны. – Тебе не сбить меня с пути, колдунья. Я слишком хорошо знаю все ваши уловки и не верю ни единому твоему слову.

Ещё сильнее, до боли сдавив подбородок Мадлен, инквизитор заговорил вновь, но уже спокойнее. Теперь в его голосе слышалось превосходство. Он словно вёл беседу с мухой, которой уже оторвали крылья и грозились раздавить тяжёлым сапогом.

– Тебя ждёт допрос, по окончании которого я вынесу свой вердикт. Если ты заключила сделку с дьяволом, если запятнала себя колдовством, я узнаю об этом и сделаю всё, чтобы очистить твою душу от скверны, даже если для этого придётся освободить её от бренной греховной плоти.

Произнеся последнюю фразу, инквизитор ухмыльнулся, а Мадлен поняла, что допрос и её слова уже ничего не изменят: приговор ей был вынесен ещё до того, как она оказалась в этих стенах. Теперь же надеяться на справедливость было уже поздно: святая инквизиция не щадила никого, кто попадался в её руки. И Мадлен суждено было стать её следующей жертвой.

Тем временем инквизитор кивнул мужчинам, что некоторое время назад выволокли Мадлен из кареты и притащили в эти стены.

– Ведите ведьму в Комнату Покаяния, сейчас начнётся допрос.

Без лишних вопросов девушку вновь грубо и небрежно подхватили под руки и повели к небольшой двери, что скрывалась в тени одной из колонн. В этот раз Мадлен была в сознании и всеми силами старалась шевелить ногами, чтобы вновь не пришлось оббивать их об острый мрамор. За дверью оказалась узкая винтовая лестница, уходившая глубоко вниз. Места было мало, и одному из сопровождавших её мужчин пришлось встать за спину Мадлен, больно заломив ей руку. Он то и дело подталкивал её вперёд, а она, спотыкаясь, боялась потерять равновесие и скатиться вниз, свернув себе шею. Преодолевая ступени, Мадлен думала лишь об одном: «Неужели именно так закончится моя жизнь? Я с детства бежала от чужих пересудов, пряталась в глухих деревеньках, но в конце концов оказалась там, где мне и предрекали оказаться злые языки». О методах допроса ведьм инквизицией во Франции ходили жуткие, часто не укладывающиеся в голове слухи. Говорили, что женщине, названной ведьмой, повезёт, если она испустит дух в первые минуты мучений. Если же нет, её ждут долгие часы, а то и дни, сотканные из боли и унижения. Сейчас все эти разговоры ожили в памяти Мадлен с новой силой, и мысль о том, чтобы погибнуть, неловко упав с лестницы, уже не казалась столь ужасной. Наконец ступени закончились, и Мадлен потащили вперёд по длинному тёмному коридору. Дышать стало сложнее: здесь, глубоко под землёй, воздуха было мало. Голова начинала кружиться, вдохи становились более частыми и рваными, но это не помогало, и лёгкие так и оставались наполовину сжатыми и сдавленными. Впереди послышались чьи-то хрипы, в воздухе потянуло запахом крови и гнили. Тёмный коридор упирался в массивную деревянную дверь с мощными железными петлями. Один из мужчин, что тащил Мадлен за собой, с силой толкнул дверь плечом. Она отворилась бесшумно. Но стоило ей распахнуться, как из-за неё донёсся протяжный, отчаянный женский стон. Мужчины втолкнули Мадлен внутрь. Помещёние, в котором она оказалась, было огромным. Недалеко от двери стоял простой деревянный стул с тёмными бурыми пятнами. «Следы засохшей крови», – догадалась Мадлен. По обе стороны от стула – тяжёлые железные кандалы, чьи цепи прочно закреплены на кольцах, торчащих в каменном полу. Чуть в стороне стояла небольшая деревянная конторка, на которой лежали чернильница и несколько гусиных перьев. Эта часть помещёния была хорошо освещёна висевшими на стенах факелами. Вторая же, бо́́льшая часть помещёния, была погружена во мрак, из которого доносились чьи-то душераздирающие стоны.

Мадлен подтащили к стулу и, надавив на плечи, заставили сесть, и тотчас сковали её запястья кандалами. Шевелить руками стало сложно: тяжёлые цепи тянули вниз. В эту минуту Мадлен сделалось по-настоящему страшно. Теперь она стала ещё беспомощнее, чем раньше, и даже впервые за долгие годы подумала обратиться к Господу с немой молитвой, прося о заступничестве, но вспомнила, что сейчас находится в руках тех, кто называет себя вершителями ЕГО воли.

Позади раздались тяжёлые шаги, и вскоре в помещёние вошло несколько человек. К конторке, стоявшей в стороне, устремился щуплый молодой послушник. Не поднимая головы, он взялся за перо и приготовился конспектировать ход допроса. У двери, позади Мадлен, расположилось ещё несколько молодых священников. Она не могла видеть их лиц, но слышала тяжёлые вздохи. «Свидетели, – поняла девушка. – Они здесь для того, чтобы подтвердить, что допрос прошёл по всем установленным правилам. На деле же они подтвердят всё, что им будет велено». Наконец, пред взором Мадлен предстал инквизитор, тот самый, что говорил с ней наверху. Здесь, освещённое светом факелов, его грубое лицо казалось ещё жёстче и яростнее. Сложив на груди руки, он встал напротив Мадлен, всего в нескольких шагах от неё.

– В этот час мы начинаем допрос Мадлен Бланкар, Божьего дитя, что запятнало себя грехом и, по словам одной благочестивой дамы, вступило в сделку с дьяволом. Обвинителем в этом деле выступаю я – служитель Святой инквизиции Томмазо Беллармин.

Голос и грозное имя инквизитора заставили Мадлен вздрогнуть. «Мне не выбраться из его цепких лап. Думаю, на совести месье Беллармина десятки, а то и сотни невинно загубленных душ».

Тем временем инквизитор взял в руки флягу и, подойдя к девушке, плеснул ей в лицо святую воду.

– Если на тебе колдовские чары, ведьма, святая вода смоет их.

Не ожидавшая подобной выходки, Мадлен шумно вздохнула. Лицо, пряди волос, шея и платье на груди мгновенно намокли. С подбородка и волос вниз падали капли воды. Спустя несколько секунд Мадлен почувствовала, как налетевший откуда-то сквозняк заставил её поморщиться от неприятной прохлады. И она поняла, что во время допроса инквизитор будет делать всё, чтобы сломить её. «Уверена, таким, как Томмазо, доставляет особое удовольствие наблюдать за чужими страданиями. Я должна быть сильной. Не хочу, чтобы мои муки вызывали у него улыбку».

В тёмных глазах инквизитора отразилось пламя факела, и, скрестив на груди руки, он начал допрос.

– Прежде чем я вытащу на свет твою подлинную сущность, хочешь ли ты по доброй воле признаться в греховных деяниях, в колдовстве и общении с дьяволом?

– Нет, месье. Мне не в чем сознаваться. Я не ведьма и никогда не имела связи с дьяволом.

– Врёшь, лгунья! – сделав выпад вперёд, выкрикнул инквизитор. – Каждая из тех, кто оказывался на твоём месте, рано или поздно сознавалась в связи с сатаной. Ты можешь обманывать наивных людишек, но меня тебе не обмануть, ведьма. Я вижу твою душу, она черна. Вижу в твоих глазах похоть, что разжигает дьявол. Вижу, как с твоих губ хочет сорваться крик, ты жаждешь защиты своего тёмного господина, но сюда, в святые стены, ему не пробраться. Здесь ты беззащитна, ведьма.

Заскрипело перо, и юный монах записал слова инквизитора. В темноте за спиной Томмазо Беллармина вновь раздался чей-то стон. Мужчина обернулся, бросив быстрый взгляд туда, куда не добирался свет от факелов.

– Наверное, ты хочешь спросить, что там? – не поворачивая головы, инквизитор обратился к Мадлен. Девушка не ответила, но Томмазо проигнорировал её молчание. – Скоро ты сама всё увидишь. А теперь ответь: что за дьявольскую книгу нашли у тебя в спальне?

Инквизитор наконец обернулся и словно коршун воззрился на испуганную фрейлину.

«Он спрашивает о дневнике Нострадамуса, – понимала Мадлен, но не спешила выдавать тайны. – Габриэль доложила ему о своей находке, вот только представить доказательств она не могла. Дневник сгорел в камине».

– Я не знаю, о какой книге вы говорите, месье, – прошептала Мадлен.

– Снова ложь. Как минимум двое человек подтвердили мне существование этой книги. В ней не было страниц, но ты обращалась к ней с вопросами, с мольбами. Это так?

– Нет.

– Ложь! Ведьма не желает раскаиваться и до последнего скрывает свою связь с нечистым, – обращаясь к писарю, пояснил инквизитор и, сделав шаг вперёд, навис над прикованной цепями девушкой. – Я вижу тебя насквозь, дитя тьмы. Я заставлю тебя исповедаться. Внесите её вещи!

Услышав приказ Томмазо, двое стражников, стоявших у двери, засуетились. Их не было, казалось, вечность. Но в конце концов дверь снова распахнулась, и напротив Мадлен возник знакомый ей сундук.

– Ты узнаёшь эту вещь? – увидев, как расширились от страха глаза девушки, насмешливо поинтересовался инквизитор. Мадлен вновь не ответила. – Вижу узнаешь. Этот сундук принадлежит тебе, он хранился под твоей кроватью.

Томмазо наклонился и одним резким движением откинул тяжёлую крышку.

– Посмотрим… – Небрежно отбросив в сторону пару платьев, лежащих сверху, Томмазо добрался до подлинного содержимого сундука. – Так… склянки с отварами, зельями, ядами… сухие травы. По повелению дьявола ты варила людскую отраву, ведьма.

– Нет, месье, это не так, – пытаясь побороть дрожь, тихо пролепетала Мадлен. – Это целебные снадобья. Они лечат, не убивают…

– Гнусные оправдания. Откуда тебе знать, как исцелять болезни?

– Я изучаю трактаты по медицине, анатомии, ботанике…

– Наконец-то правда! – возликовал инквизитор, – Вот она, крупица истины. Только учёные мужи способны верно истолковать такие знания. Женщине не под силу вникнуть в природу человека. Но ты, наученная сатаной, решилась делать то, что запрещёно и церковью, и наукой.

Перо писаря без остановки окуналось в чернила и скользило по бумаге, записывая каждое слово Томмазо.

– Это не единственное доказательство твоей виновности. Десятки добропорядочных французов видели, как ты лишилась чувств в храме Божьем во время коронации нового короля. Это так?

– Было душно…

– Дело не в этом. Мы все знаем, что ведьмам невыносимо находиться в святом месте, и ты подтвердила это. Но и это ещё не всё…

На мгновение Мадлен показалось, что глаза инквизитора сверкнули адским пламенем. Усмехнувшись, он протянул к ней руку и сквозь пальцы пропустил седую прядь.

– Дьявол всегда метит своих прислужниц. Вот она, метка сатаны.

Взгляд Томмазо скользнул по потрёпанному рваному платью Мадлен, и вдруг застыл, глядя на руку. Пальцы инквизитора тотчас впились в рукав женского платья. Один рывок, и тонкая изящная ткань упала на пол. Рука Мадлен оголилась. А на свет пред взором инквизитора предстал символ, вырезанный оккультистом.

Лицо Томмазо исказилось от ненависти. Голос изменился, едва не сойдя на хрип.

– Вот оно! Вот! Главное доказательство! Дьявол осквернил твоё тело, ты впустила его! Ведьма! Лгунья!

От крика инквизитора Мадлен сжалась, съёжилась. Она пыталась спрятать свою метку Абраксаса, но мешали цепи, что приковывали её к полу. Воздев руки над головой, инквизитор обратился к собравшимся:

– И после всего увиденного есть ли среди нас те, кто верит в невиновность этой женщины?

Монахи потупили взоры. Томмазо удовлетворённо кивнул.

– Мадлен Бланкар, именем Святой инквизиции я, Томмазо Беллармин, называю тебя ведьмой! Да будут освобождены твои плоть и душа из лап дьявола.

Не поднимая голов, монахи взяли в руки факелы, что висели на стене, и направились в темноту за спиной инквизитора. Постепенно на дальней стене начали загораться огни, освещая ту часть подземелья, что до этого таилась во мраке. И как только зажёгся последний из факелов, сердце Мадлен замерло от ужаса. Позади Томмазо стояли необычные железные и деревянные конструкции. Мадлен не видела их прежде, но безошибочно опознала в них инструменты пыток. В углу, прильнув к стене, покоилась дыба. Рядом стоял стул, сиденье которого было истыкано гвоздями. Посередине точно напротив Мадлен располагалась железная дева. Но самой страшной частью картины было не это. В левой части комнаты стояла высокая конструкция: на деревянных ножках растянулась каменная заострённая плита. На ней, полностью раздетая, сидела верхом измученная женщина. Её руки и тело крепко связывали верёвки. К щиколоткам были привязаны тяжёлые грузы. Из промежности, пронзённой острым камнем, по ногам на пол стекала кровь. Женщина уже не кричала, лишённая сил, лишь тихо постанывая, моля об окончании своих страданий. Увидев, куда направлен взгляд Мадлен, инквизитор заговорил:

– Колыбель Иуды – страшная пытка для тех, кто предал Бога и продал душу дьяволу. Эта ведьма заслужила свои страдания. Боль очищает душу. Пройдя через мучения плоти при жизни, она вознесётся и сможет попасть в рай. В противном случае её ждут вечные страдания в аду. Но для тебя, ведьма, приготовлено иное испытание.

Инквизитор гадко усмехнулся и кивнул стражникам, указывая на Мадлен. В долю секунды они оказались подле девушки и освободили её от цепей. Томмазо протянул руку. Один из монахов вложил в неё нож. Мадлен вздрогнула.

– Я не перережу тебе горло, ведьма: так ты умрешь слишком быстро и не успеешь смыть с себя грехи.

Инквизитор подцепил ножом ткань девичьего платья, сделал несколько надрезов и в несколько рывков сорвал его с Мадлен. Фрейлина, некогда служившая королеве Франции, предстала перед Томмазо, монахами и стражниками совершенно обнажённой. Страх на мгновение вытеснился стыдом. Девушка попыталась прикрыть руками грудь, скрестить ноги, но инквизитор не позволил. Больно вцепившись пальцами в руки Мадлен, он развёл их в стороны.

– Поздно прикрываться стыдом, ведьма. Все мы знаем, что творил с тобой дьявол. Ведите её к купели.

Стражники подхватили Мадлен под локти и поволокли вперёд к огромному высокому железному чану. Девушку по ступеням ввели на помост, и теперь она могла заглянуть внутрь. Железный чан был доверху заполнен водой. Что-то скрипнуло, и к купели подвезли деревянную виселицу. Инквизитор подхватил верёвку, но вместо того, чтобы надеть её на шею Мадлен, начал обматывать ею тело девушки. В этот момент Мадлен сдалась. Её страх, звериный, нечеловеческий, брал верх над разумом. Она уже не могла рассуждать здраво, мыслить и искать пути спасения. Она закричала, начав извиваться в руках инквизитора.

– Пустите… пустите меня… прошу… прошу вас… вы ошиблись… я не ведьма!

Но Томмазо лишь сильнее затягивал узлы. Грубая верёвка больно врезалась в кожу. Закончив, мужчина отошёл на шаг назад и поднял рычаг. Верёвка натянулась, сильнее впилась в женское тело. И Мадлен поняла, что её ноги оторвались от помоста. Через несколько секунд, мучаясь от боли, она висела над глубоким чаном с водой. Вытягивая стопы, Мадлен могла коснуться пальцами воды. Она была ледяной, мутной. Дыхание девушки стало прерывистым, рваным. Мадлен задыхалась, уже зная, что ждёт её впереди. «Нет, нет, нет… – кричал изувеченный разум. – Он утопит меня, но до этого… будет мучить. Долго. Очень долго. Пока я не сойду с ума и не начну молить о быстрой смерти». В эту минуту перед глазами должны были промелькнуть знакомые лица, всплыть старые воспоминания, но ничего этого не было. Мадлен не могла думать ни о чём, кроме бездонной ледяной пропасти, что разверзлась под ней. Девушке уже не хватало воздуха, мышцы налились непомерной тяжестью. Верёвки жгли тело, натирая нежную кожу, сдирая её до крови. Сквозь пелену дикого ужаса до Мадлен донёсся голос инквизитора:

– Окунай ведьму!

Кто-то дёрнул рычаг вниз. Мадлен не успела даже вскрикнуть, когда её тело с головой погрузилось в ледяной плен. Кожу моментально обожгло холодом. Перед глазами стало темно. Сделать вдох Мадлен не успела, и теперь её лёгкие были пусты. Воздуха сразу стало не хватать. Девушку охватил парализующий ужас. На пару мгновений она вспомнила минуты, проведённые в холодной могиле под землёй. Мадлен закрутила головой, попыталась освободить руки, но верёвки были крепки. Её тело погружалось на самое дно глубокого чана без единой возможности всплыть. Грудь сдавило желание сделать вдох, но разум до последнего сопротивлялся. От ледяной воды по ногам пробежали судороги. Тело запульсировало, готовясь ощутить предсмертную агонию. Но в эту минуту кто-то наверху снова поднял рычаг вверх, и через несколько секунд, болтаясь на веревках, Мадлен оказалась над чаном.

– Ээааааххх, – первый вдох был шумным, хриплым. Тряся головой, чтобы убрать прилипшие к лицу волосы, Мадлен ненасытно втягивала в себя воздух.

– Покайся, ведьма, – прогремел голос инквизитора.

– Я…я… – Мадлен снова пыталась сказать, что они ошиблись, но не могла вымолвить ни слова. Тело дрожало от холода, зубы стучали, и слова застревали в горле.

Жалкий писк ведьмы лишь сильнее злил Томмазо. Он знал: рано или поздно ведьма сдастся – либо ему, либо смерти. Его рука снова дёрнула рычаг, и тело Мадлен вновь провалилось в ледяную воду.

Сколько продолжалась эта пытка, девушка не знала, давно потеряв счёт времени. Каждый раз инквизитор дожидался момента, когда девушка готова была расстаться с жизнью, и выдёргивал её наружу, но лишь для того, чтобы снова бросить её в лапы смерти. Вскоре Мадлен окончательно лишилась сил. Оказываясь в воде, она больше не дёргалась, не пыталась спастись. Её тело окончательно онемело, посинели губы. Инквизитор Беллармин, видя её бессилие, начал терять интерес к происходящему. Вновь вытащив девушку из воды, он произнёс:

– У тебя есть последний шанс признаться в своих грехах, ведьма, и отправиться к Господу с чистой душой.

Мадлен едва различала его слова. Голос инквизитора терялся, тонул в звуке клацающих зубов и крови, шумящей в ушах.

– Молчишь? Что ж… Тогда мне не жаль тебя, ведьма. Умри же, нечистая, и пусть твоя душа горит в вечном пламени!

Рычаг вновь опустился вниз, а Мадлен полетела в холодную пропасть. Снова её окружили вода и тьма, но в этот раз что-то изменилось. Девушка не сразу поняла, что там наверху кто-то перерезал верёвку. А значит, больше на поверхность её не поднимут. «Это мой конец…» – уже смирившись со своей участью, осознала Мадлен. Лёгкие начинали гореть. В последний раз девушка попыталась всплыть, оттолкнуться от дна, но силы уже оставили её. Движения онемевшего замерзшего тела были рваными и немощными. Мадлен задыхалась. Готовая сделать смертельный вдох, девушка вдруг услышала голос. Он возник из ниоткуда, будто родившись в её голове, но она его не узнавала.

– Дышиии… – прошептал некто в её голове. Повинуясь неведомой силе, Мадлен зажмурилась и вздохнула. Она была готова ощутить адскую боль, почувствовать, как ледяная вода разрывает лёгкие, но ничего этого не произошло. Находясь под водой, Мадлен перестала нуждаться в воздухе. Её лёгкие двигались так, будто кто-то другой дышал вместо неё. Когда Мадлен на секунду распахнула глаза, ей показалось, что она увидела в воде чей-то силуэт, такой знакомый, но неуловимый. Девушка отчётливо ощущала рядом с собой чьё-то присутствие. Кто-то был рядом с ней и не давал ей умереть. «Кто ты?» – мысленно спросила Мадлен, но не успела получить ответа: огромный чан качнулся в сторону, потом в другую. И вдруг опрокинулся. Вода неудержимым потоком хлынула наружу. А вместе с ней на каменный пол подземелья выбросило онемевшее тело юной фрейлины.