Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 133 (всего у книги 297 страниц)

Глава 19

Как и сказал Льёту, к твари я даже прикасаться не собирался. Решил украсть мой трофей – флаг в руки. Пусть тащит его сам. Так что северянин выпросил у Фрейи веревки и на своем горбу притащил тело к убежищу богини. Но внутрь его занести та не позволила, заявив, что это существо, даже мертвое, не должно осквернять своим телом её дом.

К этому времени для пирушки всё оказалось готово, и началось веселье. За стол даже йотуна позвали, не все были за, но Фрейя заявила, что в её доме все равны, и пир для всех. Спорить с богиней в её же доме никто не решился, а когда потекла выпивка, и столы начали ломиться от яств, всем стало плевать на это. Северяне по традиции начали петь песни, и к ним присоединилась Фрейя. У неё был чистый, звонкий голос, который хорошо контрастировал с низкими голосами северян. Хором он пели какую-то печальную песню о любви, но я не все из неё понял. Часть слов были архаичными и непонятными.

Понемногу северяне доходили до кондиции и отправлялись спать. Эль из божественных закромов был крепче обычного, и не все оказались к этому готовы.

– Я собираюсь растопить баню, – предложила Фрейя. – Нет ничего лучше, чем хорошая баня после хорошей пирушки.

– Спасибо за предложение, но я пожалуй пойду спать. Был тяжелый день, так что хочу отдохнуть.

– Как хочешь, – женщина словно и не огорчилась. – Если передумаешь, я буду вон в том здании. Заодно можем поговорить, у тебя явно много вопросов.

Накинув интриги, она развернулась и неторопливо побрела прочь, покачивая бедрами. Я даже невольно засмотрелся, а затем раздраженно тряхнул головой.

– Соберись, – сказал я сам себе. – Тебе оно не надо…

Поворчав себе под нос, я отправился спать. Улегся на свободную кровать, завернулся в шерстяное одеяло и попытался уснуть, но как назло сон не приходил. Я поворочался минут десять, и как бы не пытался выкинуть из головы Фрейю, у меня это не выходило.

– Хлад…

Я вышел на улицу и направился в сторону бани. К этому времени практически все северяне уже спали. Все, кроме Льёта. За вечер я не видел, чтобы он вообще притронулся к выпивке, и прямо сейчас он затачивал свое оружие. Выглядел он при этом очень угрожающе.

Мой «соперник» поднял взгляд, который был гораздо более хмурым, чем обычно, словно он пойдет кого-то убивать, посмотрел на меня и не отрываясь смотрел вплоть до момента, пока я не дошел до бани.

Странный тип. У меня порой от него мороз по коже. Совершенно непонятно, о чем он там думает.

В предбаннике никого не оказалось, разве что в сторонке, на одной из лавок, лежали вещи Фрейи. Получается, что она уже парится? Я невольно сглотнул слюну и посмотрел на дверь, ведущую дальше. В мозгу в очередной раз мелькнуло сомнение, но желания тела были сильнее, да и она обещала дать мне некоторые ответы на тему прошлого. Так что почему бы и нет…

Бегло стащил с себя одежду и положил её рядом с вещами богини, попутно отметив, что копья среди них нет. И все же, подойдя к двери и положив руку на ручку, вновь засомневался. У меня и так много женщин, стоит ли прибавлять к ним ещё одну?

Потянул дверь на себя и вошел в баню, сразу ощутив сильный жар. Раскочегарила она баньку будь здоров, того глядишь и сваришься тут.

И разумеется, Фрейя была тут. Обнаженная, сидела словно хозяйка, широко раскинув ноги и смотря на меня с легкой насмешкой. Она не стеснялась, не пыталась прикрыться и внимательно изучала меня взглядом. От такого приема возникло сильное желание прикрыться, но я не взял с собой полотенца, а прикрываться руками значит выглядеть слабым и уязвимым. Раз так, то пусть разглядывает, мне нечего стесняться.

– Так и будете стоять в проходе? – спросила она. – Выпускаете жар.

– Да, прости, – я закрыл за собой дверь и присел на лавку неподалеку от неё. – Я тут только для того, чтобы узнать об Одноглазом, вот и всё.

– Как скажешь, – она продолжала улыбаться краешками губ и смотреть на меня как лисица на кролика.

Банька была довольно пустой. Голые стены, три лавки у каждой из стен, два бочонка, пара тазов и несколько черпаков. Фрейя сидела на центральной лавке, я же устроился на той, что была справа от неё. Вытянул ноги и расслабился, украдкой поглядывая на богиню.

Её тело было невероятным. Крупная налитая грудь, при этом достаточно высокая, с крупными ареолами. Хорошо развита мускулатура, кубики пресса, крепкие бедра. Она казалась несгибаемой, почти скалой, но в то же время не теряющей женственности. И это было удивительно, как она находила тонкую грань между крепкими мышцами и сексуальностью. Ещё бы чуть-чуть, и её фигуру можно было бы счесть мужиковатой, но она эту грань не переходила.

– Ты всегда так сильно топишь?

– Это холодный край, – пожала она плечами. – Что странного в том, что мы любим тепло?

– Ну да, – немного подумав, согласился я. Фрейя тем временем поднялась на ноги, поправив свои золотистые локоны, и прошла к бочкам с водой. С помощью ковша она набрала сначала горячей, затем холодной воды в таз, немного уравновесив температуру, и с ним прошла ко мне. Поставила его у моих ног и встала на колени.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Помогаю тебе мыться, – ответила богиня и, взяв мочалку, начала омывать мои ноги.

– В этом нет необходимости, я и сам справлюсь.

– Это мой долг – помочь мужчине снять усталость после битвы. Отказываясь, ты оскорбляешь меня.

– Кхм…

Это было немного неловко, но я постарался сделать вид, что всё нормально. С ногами она закончила довольно быстро, и пришел черед верхней части тела, так что Фрейя попросила меня перейти на пол. Я сел, а она переместилась мне за спину, начав омывать мои плечи мочалкой. Время от времени я ощущал, как её грудь касается моей кожи, и это сильно будоражило кровь.

– Ты обещала рассказать мне об Одноглазом, – напомнил я.

– Действительно,– согласилась она.– —И что же конкретно тебя интересует?

– Думаю… начни с самого начала. Я хочу знать, как он пришел к власти,– вначале я думал спросить лишь по поводу того, как он умер. Как случился Катаклизм, разрушивший эти края, но думаю, что лучше всего будет начать с самого начала. В конце концов, что я вообще знаю о своем предшественнике?

– С самого начала… – вздохнула она. – Казалось бы, для такой как я, кто жил в то время, это должно быть легко, но все не так просто.

– Почему?

– Потому что Одноглазый отнял у нас память. Она была нашим даром ему, тем, что мы отдали, признавая его власть. Память о старом мире, память о том, кем мы были раньше. После его смерти часть воспоминаний вернулась, но далеко не всё.

Фрейя отложила губку, закончив со спиной, и теперь начала разминать мои плечи.

– Я мало что помню о начале его пути. Знаю, что он был человеком, явившимся откуда-то с юга. Завербовался в дружину одного мелкого ярла и довольно быстро сколотил себе репутацию. Свирепый, непобедимый воин, которого боялись враги и уважали соратники. За десяток лет он обрел такую репутацию, что ярл испугался, что однажды тот попробует отобрать власть, и попытался убить его.

– И у них ничего не вышло.

– И не могло выйти, ты сам это прекрасно знаешь.

Я кивнул.

– В итоге он убил и ярла, и всех преданных ему людей, – продолжила она. – Сам занял трон заявил, что тот, кто хочет власти, в любой момент может вызвать его на поединок. Вначале желающих было много, в те края стекались воины со всей Инглии, и не только. Но никто не мог ничего ему противопоставить. Его сила и влияние росли, и из правителя небольшого поселения он стал главой десятков городов севера. Думаю, тогда-то мы и заинтересовались им.

– Мы? Боги?

– Да. Нас всегда интересуют смертные, особенно выдающиеся. А он определенно был одним из таких. Я ещё тогда это поняла, и даже больше. Я была уверена, что это только начало его подвигов. Кажется… – она на миг задумалась. – Я даже посетила его на одном из пиров.

– Не уверена?

– Слишком плохо помню те времена.

– Тогда не напрягайся. Что было дальше?

– А дальше он стал королем. Королем всего севера, подчинив себе всех ярлов от нынешних границ до западного края континента. Его завоевания распространялись все шире, почти дошли до земель мавров, но на юге появился свой правитель. Более сильный.

– Полагаю, речь про османского императора?

– Тогда он назывался иначе, но да. Он тоже начинал свои завоевания в это время, покоряя народы юга. И после того, как случились первые столкновения с ним, для короля севера все изменилось. Одноглазый, что тогда ещё не носил это имя, понял, что ему нужно больше сил. И вместо того, чтобы покорить новые народы, он пришел в Асгард.

– Полагаю, что вы этого не ожидали?

– Ожидали. Но недооценили его силу. Мы ожидали встретить смертного, который возможно однажды станет подобным нам. Мы могли поделиться с ним Искрой Созидания и помочь ему вознестись до божественности, но это ему не требовалось. Он был Стремлением, зачем ему частица воплощенных богов, когда у него было нечто гораздо более сильное?

– И к тому времени у него в подчинении уже была огромная страна, которая его боготворила, – понял я.

– Да. Когда он пришел в Асгард, то был уже сильнее, чем кто-либо из богов. Удивительно, но я хорошо помню тот день. Помню пышный пир, песни и пляски. А затем распахнулась дверь, и вошел он. Вошел как хозяин, как тот, кто правит этим местом, и сила расходящаяся от него…

Внезапно Фрейя прижалась ко мне. Её руки заскользили по моей груди и прессу, нежно и страстно, с нескрываемым желанием.

– И что было дальше? – я попытался спросить так, чтобы голос не дрожал.

– Он вызвал Одина, нашего короля, на поединок. Один на один. Все над ним насмехались в тот момент. Все кроме меня. Знаешь… Меня называют богиней любви, но за всю свою жизнь до того момента я не любила ни одного мужчину. Тогда внутри меня словно что-то произошло. Взрыв. Я увидела его, ощутила его силу и поняла, что хочу принадлежать только ему.

– Фрейя… – тихо прошептал я. Руки женщины сейчас были совсем не на моей груди…

– Ты очень напряжен. Думаю, нам стоит прерваться, – томно прошептала она мне на ухо. – Расслабься, я не кусаюсь… Если, конечно, сам не попросишь…

Глава 20

Холодало.

За то время, пока мы с Фрейей развлекались, здание уже успело остыть. Мы лежали на полу, укрытые шкурой медведя, которую богиня притащила из предбанника, восстанавливаясь после пережитого. И говоря «восстанавливаясь», я имею в виду не только потраченные силы. Фрейя была очень страстной любовницей… Настолько страстной, что плохо контролировала силу в процессе, итогом этого стал перелом таза, пары ребер и целая куча менее значительных травм.

– Ты в порядке? – спросила она, сев.

– Жить буду.

Подобные раны для меня не серьезны. Большая их часть уже успела исцелиться.

Она рассмеялась, после чего выбралась из-под шкуры и потянулась.

– Тут холодновато, может продолжим в доме?

– Давай.

И через десять минут я был у неё в гостях. Фрейя растопила очаг и вручила мне горячительного, чтобы немного согреться.

– Так что было дальше? – спросил я. – Ты рассказала только самое начало истории.

– А на чем я остановилась?

– На том, что прошлый Гнев пришел в Асгард и бросил вызов богам.

– Не богам, богу. Одному конкретному – Одину, Всеотцу. Но над ним все только посмеялись. Смертный нашел тропу в обитель асов и бросает вызов королю. Один был не самым сильным воином среди нас, его старший сын – Тор, был гораздо сильнее, если говорить про прямое столкновение. Но Один был хитер, умен и ловок. Он не воспринял всерьез чужака, посчитав это очередной выходкой Локи.

Один не стал сражаться, повелев своему сыну принять вызов. А Тор никогда не отказывался от двух вещей: выпивки и драки. Так он что с радостью взял на себя роль дуэлянта. Мы вышли на главную площадь Асгарда и сделали круг щитов, арену для битвы. И я была одной из тех, кто стоял в круге, держал щит.

– Дай догадаюсь, Гнев победил?

– Разумеется, и даже пощадил Тора, что показало его благородство. Но Одина проигрыш сына не порадовал. Он приказал схватить этого смертного и бросить в темницу. «Ни один смертный не способен ранить бога» – сказал тогда Один. Он испугался. Я впервые видела Всеотца напуганным. Может тогда, во время схватки, он понял, кто перед ним, но было уже поздно. В одночасье в Асгарде вспыхнула битва, в ходе которой чужак пытался добраться до Одина, а все остальные – ему помешать. Итог, думаю, тебе известен. Он убил Всеотца и омытый кровью взошел на трон богов Асгарда. Даже удивительно, как мало богов погибло в той битве. Думаю, он специально жалел нас, желая подчинить, а не истребить. Но знаешь, что было самым смешным во всем этом?

– Что?

– Лепет остальных про Рагнарёк. Что Один должен был погибнуть иначе, что должен пасть в битве с Фенриром. Что это будет эпическая битва с тысячами и тысячами воинов, от которой будут пылать небеса. Что Сурт своим огненным мечом сожжет Асгард. Но ничего этого не случилось. Одина убил человек, в одночасье встав во главе богов. Они просто не могли принять реальность происходящего.

– По мне, ты слишком много от них хотела. Они же воплощения, как и ты. Продукт людской веры. И многое в вас задает именно эта вера. Если люди говорят, что вы злые, ваша суть становится злой. Мне скорее интересно, а правда бы случился этот Рагнарёк, если бы не появился Одноглазый?

– Кто знает, – пожала она плечами. – Как ты правильно заметил, мы воплощения людской веры. И если люди хотели Рагнарёка, то однажды он бы случился. А может и нет, и он был бы страшилкой. Ведь если Рагнарёк случится, то исчезнут и боги, и истории о них. Слушать истории о мертвых богах и о тех, кто ходит с тобой по одной земле, это разные вещи. Поверь моему опыту. Истории обо мне сказывают и сейчас, но сила, что я получаю, совсем не та, что в былые времена.

Пока Фрейя всё это рассказывала, она не прекращала заниматься домашними делами. Например варила похлебку, порцию которой я получил прямо сейчас. Та оказалась вкусной, наваристой, с большим количеством мяса, но в то же время немного островатой. Даже чересчур, я бы сказал, но учитывая, что я ещё не до конца согрелся, это было даже хорошо.

– Но мы отвлеклись, – женщина закончила возиться с котелком, сняла его с огня и присела напротив меня. – Сев на трон, он приказал всем асам явиться к нему и заявил, что теперь он Один, Одноглазый. Король асов, правитель Асгарда. И что обращаться к нему с этого момента нужно так же, как к прежнему правителю.

– Много было недовольных?

– Очень. Для Тора например было настоящим оскорблением называть этого человека Отцом. Поэтому он даже не стал пытаться. Но я немного забегаю вперед. Первой склонила колени перед ним Фригг, назвав его своим мужем. Я ей почти восхищаюсь. Смогла бы ли я вот так просто стать женщиной человека, что убил моего мужа? Но Фригг всегда была не от мира сего. Говорят, у неё был дар, позволяющий видеть будущее. Может, она знала, что Один умрет, знала, что на троне окажется чужак. А учитывая, что было дальше, может она любила именно Одноглазого, а за Одина вышла лишь ожидая прихода истинной любви.

– Дар, позволяющий видеть будущее… – задумался я. – У одной моей знакомой есть такой.

– Это невозможно.

– И тем не менее, она уже не раз помогала мне с помощью него.

– Она из других краев?

– Нет, тоже с севера. Дочь ярла Йонгарда.

Фрейя напряглась, и я даже пожалел, что рассказал об этом. Уж каким-то странным было выражение её лица.

– Я хочу с ней встретится.

– Думаю, с этим не возникнет проблем, если ты отправишься в Йонгард с нами.

Фрейя кивнула и больше к этой теме не возвращалась. Я попытался разузнать детали, но она лишь отмахивалась, явно не желая пока это обсуждать.

– Знаешь, о чем я жалела все эти годы?

– О чем?

– О том, что первая не преклонила колени перед ним. Это может показаться тебе глупым, но эта та вещь, о которой я жалею. Фригг была первой, была той, кто приняла его и полюбила. А я, богиня любви, впервые влюбившись, испугалась этих чувств.

– Богиня любви никогда не любила?

– Иронично, не правда ли? До того момента, пока я не увидела его, входящего в зал, я не любила по-настоящему. Никого и никогда.

– Но ты же вроде говорила, что тоже стала его женой?

– Стала, но он никогда не смотрел на меня так же, как на Фригг.

Ах, вот оно что. Похоже, что вторая жена сильно ревновала к первой, и в итоге всю оставшуюся жизнь сожалела о том, что не сделала мелочь, которая якобы могла всё изменить. Хотя как по мне, это все чушь собачья.

– Мы отвлеклись,– Фрейя тряхнула головой, видимо отбрасывая лишние мысли. – Фригг первая присягнула ему на верность. Склонила колени, объявив его своим мужем. А вслед за ней колени склонили и другие.

– Даже Тор?

– Тогда – да. Но всем было понятно, что он не примет нового короля, и уж точно не назовет его своим отцом. Со смертью настоящего Одина в Асгарде наступил раскол, который лишь усилился, когда Одноглазый решил отобрать наши воспоминания. Тор отказался, его поддержала половина богов. В конце концов он, его жена Сиф и их дети покинули Асгард. Остальные приняли условия Одноглазого, и я была в их числе. Мы отдали свои воспоминания, и для нас он стал тем самым Одином, который был всегда. Одноглазый велел Тору убираться с его земель, отправляться в другие края, но разумеется, кто-то вроде бога грома не послушался. А затем началась война. Не слишком длинная, но кровопролитная. Тор стал перетягивать смертных на свою сторону, пытался собрать армии и подчинить земли, чтобы ослабить нового владыку Асгарда, но у него не получилось. Это Один смотрел на людей сверху вниз, не слишком вникая,кто-где правит. Но новый владыка был как там, – Фрейя указала наверх, видимо имея в виду Асгард, – так и тут. Он все ещё оставался королем севера и намеревался слить воедино и мир богов и мир смертных.

– Амбициозно.

– Верно. И очень скоро ему стало известно, что замышляет враг. Было несколько крупных стычек, но раз за разом все отделывались малой кровью. Одноглазый в них не участвовал, наверное посчитав, что это будет лучшей проверкой на преданность.

– Которую вы не прошли, как я понял.

– Не прошли, – вздохнула она. – Всё сделала Фригг. Она пришла к Тору и убедила его, что на его стороне. Что преклонила колени лишь для того, чтобы узнать слабости.

– И Тор поверил?

– Тор был в меньшинстве, а ещё он был пьяницей и глупцом, так что да, поверил. Фригг заманила его в ловушку, ну а дальше дело было за малым. В этот раз Одноглазый не пощадил Тора, несмотря на все мольбы Сиф. Впрочем, та не пережила мужа.

– Он убил и её?

– Я убила. Знала, что та что-нибудь устроит. Сиф любила Тора, несмотря на все проблемы между ними, – и судя по тому, каким тоном говорила это Фрейя, она сожалела об этом. Кто знает, как много он отобрал у тех, кто решил служить ему. В то время она могла толком и не помнить эту Сиф. – После этого раскол и закончился. Кто-то бежал, кто-то перешел на нашу сторону. Само собой все начало возвращаться в норму. Одноглазый строил новый мир, где граница между смертными и богами была размыта. В Асгарде даже появились йотуны, что раньше для нас было немыслимым. Я бы могла рассказать тебе много интересных историй, но вряд ли ты захочешь услышать и прямо сейчас. Тебе же интересно, как он погиб?

– Да.

– Что-ж…Всё началось, как и полагается, с большой войны. К тому моменту Османская империя накопила огромные силы, а вместе с ними и прощупывала наши границы. Но мы стояли. Я лично возглавляла воинство валькирий и эйнхериев, проливала кровь и обращала в бегства армии врага. Османы были слабее нас, но многочисленнее. Они брали числом. Но хуже всего нам пришлось от Священников. Как ты понимаешь, Одноглазый всю свою империю строил на союзе людей и реликтов, поэтому пойти на сделку, как сделал это Российский Император или другие правители, не мог. Так у нас появился новый враг. Хитрый, коварный и бьющий неожиданно. Они не нападали на богов, понимая, что мы слишком сильны, а били по слабым: по йотунам, по валькириям, по другим слабым реликтам. Вели против нас настоящую партизанскую войну. Нам приходилось собираться в достаточно крупные отряды, а такие сложно перебрасывать по огромной территории. И тогда Одноглазый пошел на отчаянный шаг: он взял бочонки с вином и подмешал туда свою заговоренную кровь. Так в этом мире и появились хэрсиры, могучие воины, такие же, как твои друзья.

Глава 21

– Значит, Одноглазый добавил свою кровь в вино, и те, кто выпил это вино, становились хэрсирами? – подытожил я услышанное. Мне всегда казалось странным, что северяне говорили про «испили кровь» как какие-нибудь вампиры, а на деле это было лишь вино с растворенной крупицей силы. – Получается, что любой, кто выпьет, обретет силы?

– Не любой. Нужно было принести клятву верности Одноглазому и Северу, чтобы получить силу.

– Хитро… – задумался я. – Получается, таким образом он заключал Контракт?

Фрейя кивнула, попутно откупорив бутылку и налив себе в бокал выпивки.

Этот метод походил на тот, что использовал Хладнокровие, только российский Император делал это другим способом. За счет своих детей он распространял свою кровь, а колонны были неким аналогом клятвы. И как по мне, метод моего предшественника гораздо более продуктивный и удобный. Может Хладнокровию он не подходил из-за специфики его силы? В конце концов, Гнев – это одно из базовых и сильнейших Стремлений.

Интересно, смогу ли я провернуть такую схему? Раньше я никогда не пробовал передавать свою силу кому-то, да и сама механика процесса мне не очень понятна, хоть я общался как с Детьми Хлада, так и с хэрсирами. Проблема лишь в том, что это опасно, и как-то не хочется использовать людей для экспериментов.

– Вначале хэрсиров было немного, несколько десятков, затем сотен, но для Одноглазого этого было мало. Фригг говорила, что он планировал сделать всех своих подданных хэрсирами. Чтобы женщины и дети, каждый из тех, кто верен ему душой и телом, смогли превзойти свои пределы.

– Амбициозно, ничего не скажешь.

– Как я уже говорила, он собирался стереть границу между миром богов и миром людей. И когда в каждом есть крупица божественного, то какая разница, человек ты или реликт? Появление хэрсиров сильно изменило ситуацию на поле боя. Для Священников они были не интересны, видимо потому, что физически ничем не отличались от людей, но благодаря силе хэрсиры могли сражаться на равных с такими, как мы. И османы дрогнули, теперь уже мы перешли в наступление, грабили их земли, сжигали деревни и города. Казалось, ещё немного, и мы дойдем до столицы османов, а затем они заключили союз с хагга. Демоны пришли в этот мир прямиком из Инферно и очень быстро распространились по нашим землям, сея смерть и разрушения. Они были словно саранча, мы убивали десяток, а на них место приходили сотни.

– Полагаю, что мы подходим к главному?

– Да. Сражаться с демонами на равных практически невозможно. По крайней мере не в те времена, и тогда Одноглазый придумал способ этому помешать. Он взял огненный меч Сурта, тот самый, что по сказаниям должен был испепелить Асгард. Одноглазый намеревался воспользоваться им и отсечь связь этого мира и Инферно.

– Это возможно? – я даже невольно подался вперед.

– Он считал, что да. Но все изначально пошло не так. Нас кто-то предал, кто-то из окружения Одноглазого помогал османам.

– Кто?

– Мы не выяснили. Одно ясно – Хагготт прознал о тех планах и попытался нам помешать. Он выдвинул против нас все силы, итогом которой была великая битва. В ней и погибла Фригг. Я сама это видела, как она заслонила мужа своим телом.

– И что было дальше?

– Я… Я не знаю.

– В смысле, не знаешь?

– Фрейр погиб,– сердито посмотрела она на меня. – Мой брат погиб в той битве, и… я отвлеклась. Так что я правда не знаю… Почти все погибли тогда. Ты и представить не можешь, какие силы стянул туда Хагготт, каких тварей он вытащил из недр Инферно. То, что ты видел сейчас – ничто.

Она замолчала, я видел, как побелели её пальцы от того, как крепко она сжимала кружку.

– Я не знаю, что произошло, – повторила она. – Полагаю, что Одноглазый собирался отсечь связь с Инферно, но Хагготт как-то ему помешал, или… я правда не знаю. После этого и случился катаклизм, уничтоживший эти земли. Помню, как ещё миг назад я держала на руках мертвого брата, а затем мир вокруг начал разрушаться. Как появились проломы в земле, и оттуда хлынуло пламя Сурта. Пусть не так и не там, но Рагнарёк случился, и он уничтожил наш мир. Я помню, что бежала, пытаясь вынести тело Фрейра, но в итоге пришлось его оставить.

Значит, даже Фрейя не видела, как погиб Одноглазый. И пусть я узнал много нового о истории этой земли, но в этих сведениях так и не было чего-то по-настоящему важного.

Я вздохнул, не сдерживая разочарования.

– Вижу, ты хотел услышать что-то другое.

– Вроде того. То, что Одноглазый погиб во время Катаклизма, я знал и так. Разница лишь в том, что теперь я знаю, что в этом был замешан меч этого вашего… Суртура.

– Сурта, – поправила меня Фрейя. – Но ты не прав. Не совсем прав…

– В смысле?

– Одноглазый не погиб в той битве.

– В смысле, не погиб?

– Когда разрушения стали стихать, я решила вернуться и нашла его. Едва живого.

– Серьезно? Он выжил?

Она кивнула.

– Я отвела его в Асгард, пыталась помочь, но раны были слишком сильны. Да он и сам это знал, поэтому и раздал последние распоряжения. Я помогла сделать так, чтобы даже после его смерти его сила осталась в этом мире. В том числе и так, чтобы хэрсиры появлялись вновь.

Она замолчала, а затем совершенно внезапно поинтересовалась, сменив тему разговора.

– Какие у тебя планы, владыка?

– Я собираюсь забрать управляющий конструкт, – кажется, я уже говорил ей это. – Получить полную власть над тем, что он оставил после себя.

– Ты знаешь, где он находится?

– Разве не там, где сейчас появляются новые хэрсиры?

– Там ты его не найдешь, – улыбнулась женщина краешками губ.

– Не найду? – это известие заставило меня немного опешить. Всё это время я трудился ради того, чтобы стать своим на севере, чтобы выйти против других претендентов на трон ярла, а затем забрать то, что принадлежит мне по праву, а она говорит, что там его нет. – Тогда откуда хэрсиры берут силу? Погоди… Кровь… Вино…

– Думаю, ты и сам уже все понял.

– Хочешь сказать, что у них откуда-то есть старая кровь Одноглазого? И только?

– Не кровь. Вино. Бочонки с вином, в которое я когда-то добавила кровь. Сотни лет назад я встречалась с первым ярлом Йонгарда, и мы договорились, что я отдам их ему. Скорее всего, они понемногу опустошают запасы, но рано или поздно им придёт конец.

Это отвечало на вопрос, почему так мало хэрсиров. Даже в историях, которые подтвердила Фрейя своим рассказом, говорилось, что чуть ли не все северяне обладали силой, а сейчас каждого кандидата очень тщательно избирали. Мне и раньше казалось странным, что из этого делают такую честь, а теперь всё встало на свои места.

Интересно, Хильда в курсе? Ярл точно должен, ведь кто-то должен распоряжаться кровью.

– Тогда где же сейчас находится то, что я ищу?

– Там, где и положено находиться силе бога. В обители богов.

– Ты про Асгард?

– Да, но не тот, который был возведен после того, как Одноглазый решил, что не стоит разделять богов и людей. В старом Асгарде, ныне заброшенном и забытом.

– И как туда попасть?

– Я тебя отведу. Сейчас он запечатан, скрыт от смертных и врагов. Одноглазый так и не смог полностью отсечь Инферно от нашего мира, но как минимум сильно повредил ту связь. В те времена не было демонов, что вселялись в людей, а сейчас, если ничего не изменилось, это основная часть его армии. Сильных порождений тяжело перетаскивать в этот мир.

– И османский император вряд ли помогает ему в том, чтобы вернуть всё как было, – сделал я вполне логичный вывод.

– Тебе виднее, – пожала плечами Фрейя. – Я не была в городах людей уже очень долго. Фактически с основания Йонгарда. Тогда это был небольшой городок, в который стекались выжившие, сейчас, как я полагаю, он сильно вырос, раз ты говоришь, что ярл Йонгарда правит всем севером.

– Да, это крупный город по местным меркам.

– Это хорошо.

– Так ты отведешь меня в Асгард?

– Если такова воля моего повелителя, – подтвердила она. – Но давай сделаем это завтра.

* * *

– Это плохое решение, южанин, – бросил мне Льёт, когда я проинформировал его о том, что не возвращаюсь с ними, а отправляюсь с богиней по одному важному делу. – Боги не такие, как мы, они коварны, им нельзя доверять.

– Ты это уже говорил, – снисходительно улыбнулся я. – Я сам разберусь. Странно, что ты вообще за меня волнуешься.

– Не хочу говорить сестре, что её избранник сгинул в этих лесах, поведясь на прелести колдуньи.

– Он прав, Дмитрий, – вмешался в разговор Эйрик. – Я тоже считаю, что это плохая идея – отправляться с ней куда-то.

– Почему? Я чего-то не знаю? – вопросительно посмотрел я на них двоих.

Мужчины переглянулись. Определенно, они знали что-то, чего не знал я, но по какой-то причине не стали говорить.

– Что? Почему молчите?

– Просто тебе лучше не отправляться с ней, – подытожил Эйрик. – Это мое мнение. А дальше выбор за тобой.

И я выбрал. Выбрал остаться с Фрейей и затем отправиться в Асгард. Конечно глупо с моей стороны пренебречь предупреждением, но раз уж они кроме недомолвок ничего мне так и не сказали, то значит придется выяснять самостоятельно. Хотя на самом деле я действительно подумывал о том, чтобы вернуться, но уж слишком сильно изменились обстоятельства. Если в Йонгарде действительно нет управляющего конструкта, то мне нечего там делать. Я все ещё хочу доказать, что достоин титула ярла, но теперь это уже не обязательно.

По рассказам, в Йонгарде есть святилище, где покоится тело Одноглазого, источающее кровь. Лишь ярлу известно это место, и он выносит кубок с вином, испив из которого и принеся клятву, можно стать хэрсиром. Я думал, что найду конструкт, попав в это место.

Не удивительно, что я так ничего и не почувствовал в Йонгарде. Раньше я думал, что хранилище хорошо экранировано, а оказалось, что это просто винный погреб.

Мда…

Льёт и его люди ушли ещё до полудня. Я лично провожал их, и они больше не пытались меня уговаривать. Правда, все это очень странно…

– Гадаешь, почему они хотели, чтобы ты ушел? – спросила Фрейя, сидя на ступеньках собственного дома.

– Немного. Странно, что ты это знаешь. Ты что, подслушивала?

– А почему думаешь они не сказали тебе ничего больше? Боялись, что если расскажут, то я не отпущу их живыми.

Как-то мне не нравилось, куда повернулся наш разговор.

– В чем дело, Фрейя? Что именно они хотели мне сказать?

– Что именно я предала Одноглазого. И именно из-за меня он погиб.

– А это так?

Но она лишь печально улыбнулась…