Текст книги ""Фантастика 2026-63". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Антон Агафонов

Соавторы: Татьяна Кагорлицкая,Оксана Пелевина,Даниэль Брэйн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 297 страниц)

Поднявшийся переполох заставил Джейн закрыть лицо ладонями, словно они могли стать щитом от укоров и расспросов. «Надо было признаться раньше, в самом деле… – казнила она себя. – Теперь уже ничего не изменить». Чувствуя её уязвимость, хранитель поднял руку, и, хотя этот жест сопровождался лишь едва различимым шуршанием ткани, он привлёк к себе внимание. Все затихли в напряжённом ожидании.

– Успокойтесь, – веско сказал хранитель. – Сюда тёмному духу не попасть, иначе он давно сделал бы это сам.

Старец обвёл всех взглядом – именно такое впечатление складывалось, несмотря на то что веки прятали его глаза.

– Отложите споры и распри, – продолжил он. – Делайте, что я говорю: отдыхайте, освободите разум от тревог, сердца – от обид и страхов. Завтра настанет решающий день. Будьте готовы.

По хлопку его ладоней тут же явился юный помощник, чтобы проводить гостей. Джейн вздрогнула, когда хранитель, бесшумно оказавшийся рядом, цепко взял её под локоть: «Меня он проводит сам?» Догадка оказалась верной. Хранитель повёл Джейн за собой, не переставая удивлять уверенной поступью, как если бы он был зрячим. Вскоре они очутились в небольшой каморке, вырубленной прямо в скале. Обстановка напоминала самые бедные из хижин переселенцев, и тем не менее от этого скромного убежища веяло уютом. Только Джейн не чувствовала расслабленности: после того как вскрылась правда о Норрингтоне, тревога не отпускала её – за признанием не последовало облегчение. Хранитель угадал её состояние.

– Сердце… – Приложив ладонь к её груди, он прислушался к неровным ударам. – В твоём сердце нет покоя. Ты должна найти гармонию внутри себя, иначе не сможешь добиться цели.

– Если бы это было так просто! – вырвалось у Джейн.

– Тебе хорошо известно, что путь нелёгок. Тревоги не развеются по взмаху руки, понимаю. Тебя терзают противоречия. Но… – Помедлив, он улыбнулся. – Есть вопросы, на которые лишь ты сама способна дать ответы. И когда это случится, гармония станет ближе.

Перед тем как оставить её одну, хранитель добавил:

– Если захочешь, перед сном можешь омыться в источнике, Джейн Хантер. Вода очищает не только тело.

– Источник прямо внутри горы?

– Так и есть. Я расскажу, как попасть туда.

Выслушав краткое напутствие, она распрощалась со старцем, однако её одиночество не продлилось и нескольких минут: его нарушил Ральф.

– Джейн, мы должны поговорить. – Он сразу приступил к делу.

Его серьёзный тон заставил её возвести взгляд к потолку.

– Наказ хранителя отдохнуть ты, по-видимому, выполнять не собираешься? – дерзко спросила она. – Намерен прямо сейчас обсудить то, как я ошиблась, умалчивая о Норрингтоне?

– Как ни странно, о Норрингтоне я сейчас совсем не переживаю… И намерен обсудить другое.

Сглотнув, Лейн сделал шаг вперёд, словно отрезая себе возможность передумать.

– Я не из тех, кто слушает бредни стариков о спокойствии разума, умиротворённой душе и прочем, – отрывисто заговорил он. – И всё-таки от слов хранителя не получается отмахнуться. Они звучат у меня в голове снова и снова… Меня преследует чувство, что завтра и правда произойдёт откровение.

Пальцы, то и дело касавшиеся серьги, выдавали его волнение.

– Раньше моя жизнь казалась мне простой и ясной. Роанок стал точкой невозврата. После того, как мы высадились на острове, всё переменилось. Теперь я как корабль, попавший в шторм: никак не могу пристать к берегу и отчаянно ищу свою гавань.

Джейн нервно провела ладонью по шее. Всё трубило о том, что Ральф ведёт речь о чувствах, и если прежде она пришла к выводу, что он оставил попытки завоевать её сердце, то сейчас сомнения вспыхнули с новой силой.

– Завтра что-то грядёт… Быть может, это перевернёт наши жизни окончательно, поэтому я хочу определённости хотя бы в чём-то. В том, Джейн, что мне важнее всего. – Помешкав всего пару мгновений, Ральф продолжил: – Пусть даже ты отдала своё сердце другому, я должен спросить.

От волнения Джейн, не ожидавшая такого разговора, растеряла все слова. Видя её смущение, Лейн чуть сбавил напор.

– Прости, что ворвался, я словно сам не свой… Безумные выдались дни.

Невольно улыбнувшись, Джейн прокрутила в мыслях советы хранителя: «Обрести гармонию… Вода очищает не только тело… Что, если она поможет Ральфу прислушаться к себе?»

– Да, дни совершенно безумные, – наконец ответила она. – Поэтому сейчас не лучший момент, чтобы что-то сгоряча выяснять.

– Лучше признайся без увёрток: тебе нечем меня обнадёжить, так?

Джейн посмотрела в его глаза. Выдержать печальный взгляд, в котором теплилась отчаянная надежда, оказалось непросто. Ральф ведь знал наверняка, что дама его сердца выбрала другого, и всё же отважился накануне решающего события испытать удачу ещё раз.

– Ты очень дорог мне, – прошептала Джейн. Она считала, что Ральф заслуживает честности. – У нас за плечами долгое плавание, первые дни на чужой земле, опасные экспедиции… И новое приключение, в которое я тебя втянула.

– Ничего подобного, это мой собственный выбор, – тут же возразил он.

– Потому что ты всегда выбирал поддержать меня, даже если на самом деле больше хотелось меня убить! – усмехнулась Джейн и тут же добавила со всей серьёзностью: – Я бесконечно признательна тебе за всё, Ральф, и надеюсь, что не окажусь в долгу. Ты всегда можешь на меня рассчитывать… Как на друга.

Воцарилась недолгая тяжёлая пауза. Джейн ожидала, что Ральф отреагирует бурно, задетый её отказом, пусть и совершенно предсказуемым. Вопреки её опасениям, Лейн проявил себя иначе, доказав, что за последнее время в нём действительно произошли некоторые перемены. Он сумел оттеснить разочарование и боль на второй план и тихо сказал с печальной, однако искренней улыбкой:

– Рад слышать, Джейн, что ты готова предложить мне дружбу. Прости, что тебе пришлось снова говорить об этом. Я не мог не испробовать последний шанс.

– Иначе это был бы не ты, – понимающе кивнула она. Натура Ральфа требовала побеждать во всём, и смириться с поражением прежний капитан Лейн вряд ли сумел бы. Теперь же он действительно дорожил возможностью сохранить дружбу. В надежде смягчить горечь окончательного отказа, Джейн добавила: – Позволь поделиться с тобой советом, который получила от хранителя. Он рассказал мне об источнике, который бьёт внутри горы.

– Что-то вроде местной диковинки? – без особого любопытства спросил Ральф.

– Вероятно. Старец назвал его местом, которое помогает прояснить мысли и чувства, обрести душевное равновесие. И я подумала, что…

– Сейчас мне такое кстати?

– Подумала, что вода – это твоя стихия, – мягко улыбнулась Джейн. – Тебе непременно стоит взглянуть на него.

– Ну, раз так, – усмехнулся он, – туда и направлюсь.

Объяснив, как попасть к источнику, Джейн попрощалась с капитаном. После непростого разговора на душе странным образом стало спокойнее, будто один шаг к обретению гармонии уже сделан. «Это лучший исход, – подумала она. – Ральф не стал ни на чём настаивать, повёл себя благородно. Он сумеет обуздать чувства, я верю».

И хотя её по-прежнему волновал завтрашний день, Джейн сумела уснуть без пугающих сновидений.

Глава 7. Испытание скорбью

«Скорбь – это дар, это то, что нужно заслужить» [5]5
  Питер Хёг «Смилла и ее чувство снега», перевод Е. Красновой.


[Закрыть]

Утром её разбудил тихий звук чьих-то шагов. Человек ступал почти неслышно, но сон оказался чутким, и Джейн открыла глаза.

– Это я, – негромко сказал Куана, заметив, что она больше не спит.

– Хранитель уже требует нас на испытание? – зевнув, она нехотя села.

– Да, его помощник уже обошёл всех. Я сказал, что тебя позову сам.

Джейн наградила его благодарной улыбкой, за которой скрывалась тревога.

– Скажи честно… Ты так же безмятежен, как и всегда, или всё-таки тоже переживаешь?

– Сегодня ведь день, когда решается судьба. Все взволнованы, все в ожидании, – просто и честно ответил Куана.

– Да уж… – выдохнула Джейн. – Хранитель предупредил, что важно найти гармонию с собой и ответы в сердце. Не уверена, что это мне удалось.

– Надеюсь, что хотя бы в одном твоё сердце не сомневается.

Под его многозначительным взглядом Джейн зарделась и кивнула. Куана потянулся к её губам, запечатлевая на них нежный целомудренный поцелуй.

– Не тревожься, таабе. Помни, что я делю этот путь с тобой.

Вложив пальцы в его ладонь, Джейн ощутила, что ей и правда стало спокойнее. В коридоре их уже ждали остальные: помощник хранителя собрал всех прибывших, и теперь, когда Джейн и Куана присоединилсь к ним, отвёл в зал, где находился старец.

Здесь было как-то по-особенному тихо не только потому, что все звуки остались снаружи, отрезанные каменными стенами, но и потому, что каждый волей или неволей проникся настроем, замер, стараясь даже дышать бесшумно. Джейн обвела зал медленным взглядом, желая запомнить каждую деталь, только ничего, кроме старого сиденья, где и разместился хранитель, не увидела. Пустота. Зияющая пустота. Это оставляло простор для самых разных версий о том, каким будет испытание. Джейн перевела глаза на хранителя. Хотя слепец даже не шелохнулся, отчего-то она не сомневалась: он знал о том, что на него смотрят.

Старец слегка наклонился, затем протянул руку.

– Подойди, Джейн Хантер.

На миг обернувшись к Куане и поймав его успокаивающий взгляд, она приблизилась.

– Встань на колени, – велел старец.

В его голосе не было ни капли властности, но Джейн подчинилась не задумываясь. Он коснулся её лба. Иссохшая кожа его ладони оказалась шершавой и тёплой, а пальцы слегка дрожали: то ли просто от старости, то ли от того, что в действительности хранитель ждал этого дня так же сильно, как и Джейн. Хотя воцарившаяся тишина показалась ей вечностью, прерывать её она не посмела, проявляя терпение. Наконец, хранитель заговорил.

– Ты обратилась к своему сердцу… – Морщины на его лице обозначились глубже, брови сошлись к переносице. – И вообразила, что обрела гармонию, сама же прячешь от себя неприглядную правду.

Джейн вздрогнула. Он не уточнил, о чём речь, только этого и не требовалось: хранитель, даже незрячий, видел больше, чем она сама. За минувший вечер и за это утро Джейн запрещала себе думать о Норрингтоне, стараясь ни на мгновение не допускать мысль, что он сумел пробраться в её сердце. Постыдные желания, притяжение, соблазны – это отрицать она уже не пыталась, но винила происки Уолтера, который не отказал себе в удовольствии проверить, поддастся ли жертва его тёмным чарам. Джейн цеплялась за надежду, что всё можно списать на наваждение, которое рано или поздно развеется, не принимала его в расчёт. Теперь надежда рассыпалась в прах – для этого хватило лишь одной фразы хранителя. «Нет, нет… Это не может быть правдой! – Она с опаской покосилась на старца, безмолвно вопрошая: что же дальше? Его помрачневшее лицо уже исполнилось прежней безмятежностью. – Кажется, никаких упрёков не последует…»

Он убрал ладонь и жестом велел Джейн подняться, потом промолвил:

– Перед испытанием ты можешь задать мне вопросы… Немного вопросов.

После небольшой паузы Джейн спросила:

– Как далеко находится пещера, где хранился Змей? В прошлый раз, добираясь к ней, мы шли наугад, без карты и ориентиров и попали туда случайно. В этот раз старались миновать её, чтобы не наткнуться на воинственное племя, живущее неподалёку. В итоге тоже долго плутали…

– Пещера рядом. Эта гора – длинный хребет, внутри которого прорублено множество ходов. Если добраться до противоположной стороны, там-то и будет святилище, – пояснил хранитель. – Местное племя охраняет его. Эти воины стоят на страже из поколения в поколение. Они принесли обет оберегать Золотого Змея. Я же храню знания о нём.

Джейн коснулась виска, задумавшись.

– Реликвии уже нет на алтаре. Зачем индейцы по-прежнему защищают это место?

– Это их долг. К тому же, внутрь заходить им запрещено, что бы ни произошло. – Помедлив, старец строго добавил: – Любому человеку запрещено, но те, кто явился с другой земли, не спрашивают разрешения.

Скорее угадав, чем услышав вздох Ральфа, Джейн пожала плечами.

– Мы не хотели зла…

«Я не хотела, по крайней мере», – мысленно добавила она, прекрасно помня, что далеко не все колонисты руководствовались благими намерениями.

Следующая мысль пришла в голову неожиданно:

– Теперь Змей должен вернуться в святилище?

– Это определится после испытания, – проронил слепец.

Чем дольше длилась беседа, тем больше вопросов приходило на ум. Джейн не заметила, что они уже льются потоком:

– Вы знали, что мы придём? Да, знали, раз выслали за нами проводника. Только откуда? О нашей встрече подсказали духи? Или она была предопределена задолго до того, как произошла? Или…

– У тебя слишком живой ум, – усмехнулся он. – Частишь.

«Это вас ещё Маргарет не начала расспрашивать», – с улыбкой подумала Джейн и умолкла, внимая ответу.

– Есть предания, гласящие, что однажды явится девушка с белым лицом и Змей перейдёт к ней, а последний хранитель освободится от своего бремени.

«О схожей легенде я узнала от секотан. Неужели всё действительно складывается, как суждено?» – Волей-неволей такая мысль внушала некоторый трепет. Джейн тихо произнесла:

– Получается, вы ждали нас с нетерпением…

Старец не стал отрицать.

– Хотя мой путь из тех, что незаметны со стороны, он долог и тернист. Я буду рад завершить его.

– Почему Уолтер не может проникнуть сюда? – Маргарет не утерпела и вклинилась в разговор.

– Этот вопрос преждевременный, – нахмурился хранитель. Услышав недовольный шумный вздох журналистки, он всё же сказал: – С тех пор, как здесь появился Золотой Змей, это место находится под защитой Великого Духа.

– Значит, Великий Дух сильнее Уолтера, верно? – подхватила Маргарет. – Может оградить от него или даже уничтожить его?

Хранитель покачал головой.

– Великий Дух следит за балансом и не нарушает его без веских причин.

– Злое создание, несущее всем погибель, – недостаточно веская причина? – не удержалась от иронии Джейн.

Впервые за всё время старец немного повысил голос.

– Однажды баланс уже был нарушен. Больше Великий Дух не вмешается.

«Это невозможно постичь! – Она едва не всплеснула руками. – Как будто все эти неземные существа живут по совсем другим правилам… Хотя почему «как будто», наверняка так и есть». От разнообразных сведений начинала кружиться голова, и Джейн предложила:

– Перейдём к самому испытанию? Задавать вопросы можно вечность.

– Оно будет не самым простым, Джейн Хантер. – Хранитель не пугал, не предостерегал, лишь констатировал факт. Поднявшись, он вышел на середину зала и забрал у девушки из рук артефакт, который она принесла с собой. – Ты стала той, кто может управлять Золотым Змеем, и пришла сюда, чтобы выяснить, как победить злое существо, которое сама же выпустила на волю. Я же годами собирал знания, как можно совладать с тем, кого ты называешь Уолтером Норрингтоном. Я понимал, что однажды эти знания станут необходимы, молился всем духам, по крупицам отыскивая то, что нужно. Я потерял имя, зрение, прошлое и будущее, отдал всего себя служению. И сегодня мне надлежит испытать тебя, чтобы стало известно, как именно ты сумеешь одолеть зло.

Джейн сделалось не по себе от его речей, звучавших слишком патетично и торжественно, словно он прямо сейчас возлагал на неё великую миссию, а ей предстояло принять неизбежное. «Куана ведь предупреждал, что это будет только моя ноша, – вздохнула она. – Нельзя отступать».

– Само испытание уже началось, – добавил слепец. – То, как ты встретила моего прислужника, о многом сказало, однако нужно заглянуть глубже.

Хранитель обернулся к остальным. Все ждали дальнейших действий, не решаясь прервать его.

– Люди, что пришли сюда за тобой, Джейн Хантер… Кого-то вёл долг, кого-то сердце. Кто-то стал заложником обстоятельств. Кто-то верит в силу Золотого Змея, кто-то до сих пор сомневается. Всех их объединила ты, пусть и ненароком. А стали ли они важны для тебя? – Слепец поднял ладонь так, что та оказалась ровно напротив сердца Джейн. – Пришла пора представить их.

Сделав глубокий вдох, она кивнула.

– Перед тобой стоит Куана, индеец из племени команчей, мужчина, который владеет моим сердцем.

Куана поклонился, словно старец мог это увидеть.

– Рядом с ним – Джереми Бейкер, человек, вольный как ветер в прериях. Он нигде не задерживается подолгу и ни с кем не сближается, мне же повезло заручиться его дружбой.

– В точку, – усмехнулся Джереми.

– Дальше – Ральф Лейн, отважный капитан, странствующий по морям. Мужчина, который не боится ничего, даже смотреть в лицо своим страшным ошибкам. Он тоже… – Поймав открытый взгляд Ральфа, она уверенно завершила: – Мой друг.

Хранитель безмолвно внимал всему сказанному, и Джейн продолжила.

– Уильям Оллгуд, человек науки, случайно оказавшийся в нашей компании. Верю, что он найдёт своё место и обретёт почву под ногами, в каком бы веке ни находился. Я безгранично уважаю его.

Услышав такие слова, Уильям благодарно улыбнулся.

– Наконец, Маргарет Эймс, о которой я вам уже рассказывала.

– То, как ты её представила в прошлый раз, в силе? – спросил хранитель с едва уловимым любопытством.

– Да, – подтвердила Джейн.

– Что ж… – Старец неспешно вышел в центр зала и распевно заговорил: – Тебе предстоит познать главную, неутихающую боль каждого из них, заново пережить вместе с ними самый страшный момент их жизни. Я стану проводником между твоим сердцем и сердцами тех, кто сопровождает тебя, вызову из недр их памяти самое горькое воспоминание. Ты увидишь всё так отчётливо, будто это произошло с тобой.

Он поочерёдно указал пальцем на Куану, Джереми, Ральфа, Уильяма и Маргарет.

– Каждый из них подойдёт сюда, каждый пустит меня, а следом и тебя в самые далёкие закоулки души. Тогда мы узнаем, Джейн Хантер, какова твоя суть и каким станет твоё оружие против злого духа.

Всё внутри воспротивилось услышанному. Ничего подобного она не ожидала, и ей не хотелось вторгаться в чужие сердца, вытаскивать на поверхность то, что человек наверняка старался спрятать даже от самого себя.

– Разве нет иных способов проверить, какова моя суть? – хмуро спросила Джейн.

– Этот самый действенный. Ты не сумеешь притвориться и покажешь своё нутро.

Она растерянно оглянулась в поисках поддержки, невольно надеясь, что кто-нибудь из отряда возразит. И действительно, не только у неё грядущее испытание вызвало отторжение.

– Вот что, мистер мудрец… – протянул Джереми. – Звучит ваше предложение так себе. Неохота ворошить тёмное прошлое.

Куана, наоборот, сделал шаг к хранителю.

– Вершите, что должно.

Во взгляде индейца читалось, что ему меньше всего на свете хочется проходить через подобное испытание и всё же он смиренно примет неизбежное. Рядом с ним встал Ральф. На его лице застыло мрачное решительное выражение.

– Что ж, раз иначе нельзя… Я готов.

– Я… Я предпочла бы обойтись без этого, но… – зажмурившись, Маргарет вышла вперёд.

– Ну, раз все у нас такие благородные… – Бейкер чертыхнулся, присоединяясь к остальным.

Лишь Оллгуд остался стоять на месте. Его губы дрожали, голос зазвучал сипло:

– Это совершенно не… Это ни при каких обстоятельствах не…

«Кажется, мистеру Оллгуду придётся тяжелее всех, для него такое вторжение хуже пытки», – сочувственно подумала Джейн.

Хранитель остался бесстрастным:

– Каждый. Потребуется участие каждого.

Опустив Золотого Змея на пол и плавно воздев руки к потолку, он зашептал неразличимые слова. Понимая, что прерывать его не стоит, Джейн всё же тихо спросила, наконец принимая неотвратимость испытания:

– Имеет ли значение, в каком порядке пойдут воспоминания?

– Нет.

– Если так… Начните с Куаны, прошу.

– Хорошо. Пусть подойдёт, – позволил хранитель.

Куана приблизился. Его внимательные глаза остановились на Джейн, когда он едва слышно проговорил:

– Почему ты попросила вызвать меня первым?

Она печально улыбнулась, уже сомневаясь в том, что просьба имела смысл.

– Я подумала, вдруг тебе будет легче, если сразу пройдёшь через это. Хотя глупо, конечно, понимаю…

Куана остановил её невесомым касанием, ласково проведя пальцами по запястью, и слегка улыбнулся.

– Это мудро, а вовсе не глупо. Если чего-то не миновать, то лучше не откладывать.

Он сглотнул, собираясь сказать ещё что-то. Слова не шли.

– Что такое? – искреннее сочувствие в голосе возлюбленной помогло решиться.

– То, что ты увидишь… Прошу, не говори об этом ни с кем.

Стараясь не показывать, как у неё болит сердце за него, Джейн кивнула. Индеец благодарно прошептал:

– Спасибо.

Одной рукой старец крепко сжал пальцы Куаны, в другую взял пальцы Джейн и положил ладони обоих себе на грудь, тихо и мерно вздымавшуюся.

– Закройте глаза и отрешитесь от всех мыслей. Призови силу Золотого Змея, Джейн Хантер.

Поначалу она слышала только дыхание хранителя, причём такое медленное, что невольно навевало сонливость. Ритм его сердца также погружал в транс. Чувствуя, как внимание начинает рассеиваться, Джейн переступила с ноги на ногу. «Неужели я сейчас окажусь в воспоминаниях Куаны? Невозможно поверить…» – Она постаралась сосредоточиться, но с каждым следующим вдохом сознание уплывало, растворялось, не оставляя разуму никаких зацепок. И Джейн падала, падала, падала…

А очнулась в месте, которое никогда не видела прежде.

* * *

Тёмная бархатная ночь окутала лагерь команчей. Куана замер у входа в типи. Оттуда послышался голос сестры, умилительно просившей:

«Можно про то, почему медведь косолапый?»

«Сколько раз отец уже рассказывал эту сказку? Сначала её требовал я, теперь Чони…» – с этими мыслями Куана улыбнулся тепло и печально одновременно. Сестра уже не считалась ребёнком, но не стыдилась проявлять чувства так, как хотела. Сейчас, когда жизнь племени день ото для становилась всё опаснее, забота друг о друге стала особенно важна. Если Чони было страшно, если она не могла заснуть, то всегда звала отца, и Куана даже изредка жалел, что не может вести себя так же непосредственно и открыто, как сестра. Ему, как воину и ученику шамана, потакать страхам не полагалось. «Я должен занять свой пост, охранять стоянку», – одёрнул он себя.

Отец, заслышав шелест травы, догадался, что Куана рядом, и сам вышел навстречу.

– Присоединяйся к нам.

Увидев смущение на лице сына, он качнул головой:

– Если же считаешь это неподобающим времяпрепровождением для воина, мы присоединимся к тебе.

Вождь позвал Чони, и та не заставила себя долго ждать. Они устроились около типи, устремив взгляды на звёздное небо. Помедлив, Куана опустился на землю подле них.

– Сегодня я расскажу вам другую сказку, – заговорил отец. – О маленькой девочке, попавшей в чужое племя. Она была ещё малышкой, когда её взяли в плен, но вела себя бесстрашно. Её окружали люди непривычного облика, говорившие на другом языке, безжалостные и порой жестокие, и всё же она не боялась. Эта девочка росла и хорошела, жадно училась всему новому, что её окружало. Обряды племени стали её обрядами, тропы племени стали её тропами. Духи племени открыли ей путь к знаниям и мудрости. Ей дали новое имя – Надуа [6]6
  «Надуа» – найдёныш (команчский язык).


[Закрыть] …

Ещё до того, как отец произнёс последнюю фразу, Куана догадался, что речь о матери. Сколько он себя помнил, в племени относились к ней как к своей, а о происхождении предпочитали не вспоминать. Тем не менее Куане было известно, что Надуа родилась среди тех, кого считали заклятыми врагами. Просто духи распорядились так, что её судьба переплелась с судьбой команчей. Её полюбил сам вождь и привёл в свой дом – так полюбил, что не выбрал больше ни одной жены, кроме неё. Подобное оставалось редкостью среди команчей. Однако Куане, с детства привыкшему, что сердце отца отдано лишь одной женщине, именно такая любовь казалась совершенной.

– И Надуа полюбила вождя в ответ, – продолжал отец. – Как символ постоянства своих чувств она вручила ему дар – сплетённый ею браслет.

Он снял его с запястья, протягивая детям. Пока Чони, умилённая историей, рассматривала каждую бусинку так, словно видела украшение впервые, Куана попытался поймать взгляд отца. «Чаще он суров и немногословен… Отчего сегодня всё иначе? – Дурное предчувствие вдруг стеснило грудь, лишая воздуха. В глазах потемнело. – Духи… О чём вы хотите предупредить меня?»

Отец вновь надел браслет на руку. Его улыбка оставалась спокойной, безмятежной, точно он хотел насладиться этим тихим вечером, не думая об угрозе, исходившей от бледнолицых, пытавшихся вытеснить команчей из родных прерий. Хотел отрешиться от любых горестей и провести время в кругу тех, кто всего дороже.

Из типи послышался голос матери: «Не пора ли вам вернуться? Уже совсем стемнело…»

– Лучше ты выходи к нам, Надуа, – позвал отец. – Полюбуемся звёздами.

Это была последняя ночь, которую они встретили вместе. На следующий день стоянка племени попала под огонь. Бледнолицые сумели подобраться незамеченными и атаковать так яростно, как никогда прежде. Позже выжившие индейцы узнали, почему: разведчики врагов выяснили, что в племени живёт женщина, похищенная много лет назад, и вознамерились отбить её. Несмотря на ожесточённое сопротивление, индейцев теснили. Силы оказались неравны.

Куана сражался как бешеный лев, готовый растерзать каждого, кто посягнёт на близких. Именно после таких битв слухи о звериной мощи команчей и об их сумасшедшем бесстрашии распространялись по всему Дикому Западу. Воины не помнили себя, отбиваясь, выгрызая себе право на жизнь. Только духи в тот раз отвернулись от племени: один за другим команчи гибли, окружённые противником. Бледнолицые быстро обнаружили среди индейцев женщину, выделявшуюся цветом кожи, и попытались пробиться к ней, обещая выручить. Надуа не хотела такой свободы. Её родиной давно стала прерия, её сердце билось в такт с шаманским бубном, поэтому она помчалась на лошади прочь, уводя за собой бледнолицых, которые так и не поняли, что явились для неё не спасением, а проклятием. Хотя за годы, проведённые среди индейцев, Надуа стала великолепной наездницей, сейчас она слишком торопилась, слишком боялась, что пострадает кто-то из родных, и не удержалась в седле, когда конь, испугавшись огня, взвился на дыбы.

Куана с отцом кинулись к ней, забыв о том, что рискуют попасть под пули, молились всем духам, чтобы падение оказалось не смертельным. В тот же миг браслет, который Надуа когда-то подарила вождю, вдруг лопнул, рассыпаясь на бусины. И, ещё до того как отец склонился над ней, Куана понял, что мать больше никогда не поднимется.

Моргнув, Джейн почувствовала, что ресницы слиплись от слёз. Она смахнула их сводобной рукой – другую хранитель не отпустил. Не глядя ни на кого, Куана отошёл прочь, уступая место следующему. Джейн, потрясённая увиденным, хотела идти за ним, утешить, обнять, однако не смела сдвинуться с места, понимая, что обряд только начался.

– Что, и правда всё так кисло? – с наигранной бравадой поинтересовался Джереми. – Ладно, давайте теперь я, тоже поскорее бы отстреляться.

Погрузившись в его воспоминание, Джейн не сразу узнала Бейкера: он был ещё совсем молодым парнишкой…

Ветка дерева жалобно поскрипывала, хотя Джереми раскачивался совсем не сильно. Это прежде они вместе со Стивеном соревновались, кто взмоет выше к небу, нередко при этом падая с качелей так, что разбитые коленки Мамушке приходилось лечить неделями. Теперь, без брата, хлопот у Мамушки значительно поубавилось.

Только она не радовалась. Никто не радовался.

Стивен ушёл воевать, и всё, что оставалось Джереми, родителям и Мамушке, ждать редких весточек от него. Запрокинув голову к облакам, подросток прищурился, силясь рассмотреть звёзды. Хотя брат не раз объяснял, что днём их невооружённым глазом не увидишь, Джереми с завидным упорством пытался, сам не зная почему.

Удача не улыбнулась ему. Грустно усмехнувшись, он свесил ноги так, чтобы они дотронулись до земли. Качели остановились. Не слезая, Джереми выудил из кармана конверт с письмом от брата. Он перечитывал его уже сотню раз и запомнил, кажется, наизусть. Стивен писал как ни в чём не бывало: рассказывал о каких-то забавных случаях, делился тем, какие смешные прозвища он придумал сослуживцам, прикладывал ноты солдатских песен, неизменно расспрашивал, как здоровье мамы, передавал поклоны отцу. А для Мамушки он присылал засушенные цветы. За время, пока письма добирались до адресата, эти цветы нередко рассыпались, но Мамушка всё равно бережно складывала их в баночку, сохраняя каждый лепесток.

Признаться честно, Джереми не очень-то понимал, как всё это вышло. Говорили, что Гражданская война началась из-за споров о рабстве. Их семья – южане – твёрдо стояла на том, что отменять его нельзя. Джереми с малых лет привык к этому порядку, хотя Мамушку, их темнокожую прислугу, любил всем сердцем и не считал за человека низшего сорта. Стивен тоже относился к ней как к родной, однако отправился на фронт не задумываясь. Рассуждать об идеалах и о том, что верно, а что нет, перед лицом войны не приходилось. «Вопрос долга и чести, парень!» – так он отвечал на расспросы младшего брата.

В какой-то момент Джереми оставил попытки разобраться. Брат ушёл воевать, и вся семья им гордилась, а значит, так было правильно. Джереми готовился пойти по стопам Стивена, не видя препятствия в своём юном возрасте. Отец поддерживал, мать отговаривала: угроза разлуки с обоими сыновьями ужасала её. «Если верить письмам Стива, там, на войне, всё не так уж и страшно… – подумал юноша. – Хотя он и на смерть пойдёт с улыбкой, я его знаю».

Стать героем Джереми не стремился. Он лишь хотел быть там же, где брат, сражаться с ним плечом к плечу, прикрыть от пуль. Проявить доблесть на поле боя – для него это звучало как нечто само собой разумеющееся. «Мне уже исполнилось пятнадцать… Меня должны принять как добровольца! – Джереми откладывал отъезд лишь из-за матери, считая, что вскоре ей придётся смириться и принять его решение. – Ничего, мы оба вернёмся. Обязательно».

Он мог провести целый день вне дома. Его всегда тянуло на улицу, особенно летом: бегать наперегонки с ветром, ловить солнечные лучи, плескаться в реке. Хоть сейчас беззаботным настроением и не пахло, под открытым небом всё равно дышалось легче. Джереми не подозревал, что привычка не сидеть в четырёх стенах спасла его жизнь в то утро.

Запыхавшаяся Мамушка уже спешила сюда, точно зная, где найдёт молодого хозяина.

– Мастер Гарольд [7]7
  Гарольд – первое имя Джереми.


[Закрыть] … Мастер Гарольд, бегите!

– Что случилось?!

Он никогда не видел Мамушку такой. Радушная, сердечная, отзывчивая, она всегда оставалась оплотом спокойствия и, что бы ни происходило, находила доброе слово для каждого, отводила любые беды и печали. Сейчас в её глазах плескался неизбывный ужас, а по щекам лились слёзы.

– Спасайтесь, прочь от дома!

Хотя вид Мамушки потряс его, Джереми постарался не поддаваться страху. Обхватив её за полные плечи, он спросил: